Любовь за твой счёт

      — А тебе не нужно на работу? — У Джина явно был предтравматический шок, в преддверии инфаркта от одной только мысли, что всем его фантазиям, по очереди, потому что теперь он точно возьмет свое, суждено было сбыться.       — Поработаю дома. — Юнги спокойно улыбался, сжав в руках футболку на спине Джина. — Мама вернется только к ужину, а значит у нас в распоряжении… — Он задумчиво прикинул временной промежуток. — Минимум часа четыре.       — Ммм… Юнги. — Джин, до этого покорно кивающий, вдруг в сомнении прищурился. — А вот если бы ты случайно узнал, что я все-таки встретился с Луаном после того, как ты заперся в своем кабинете, ты бы…       — Что? Нет, не говори мне! — Юнги так убедительно нахмурился, резко сменив настроение, что наблюдая за этим, Джин не успел среагировать, выпустив его из рук. А Юнги его еще и пихнул в грудь, чтобы освободить себе путь к выходу. — То есть, ты мне соврал?! Аааа, Джин! — Юнги запрокинул голову, остановившись у двери. — Я надеялся, что ты…       — Просто хотел посмотреть на твою реакцию. — Джин, который до этого очень талантливо разыграл сомнение на грани раскаяния, очень самодовольно улыбнулся, сделав шаг и ухватившись за Юнги, которого потянул на себя. — И теперь ты не сбежишь!       — Ты издеваешься? — Юнги безвольно повесил руки, пока Джин придавливал его плечо своим подбородком, крепко прижимая к себе. — Ты еще и издеваешься надо мной…       — Как ты надо мной… — Судя по голосу, Джин злорадствовал, но не так, чтобы заподозрить в нем на самом деле злой умысел. — Ты вредный папочка. Мой вредный папочка. Ни на кого тебя не променяю.       Юнги готовился что-то возразить, сострить, выпутаться из крепких и пока что невзаимных объятий, чтобы затем плюнуть Джину в лицо гарантиями, пусть и нерешительными, того, что они никогда больше не увидят члены друг друга… Но вместо этого Юнги сцепил свои руки на талии Джина, который уже пробрался под его заправленную в джинсы футболку, горячими ладонями прижавшись к коже. В голове Юнги горящим возбужденно метеором пронеслась мысль о том, что, возможно, он разделял фантазии Джина. Успел к Джину привыкнуть настолько, что теперь невольно испытал облегчение от того, что он не успел его разочаровать или предать его хрупкое доверие. Внутри было слишком хорошо, чтобы отпираться. А Джин был слишком хорош, чтобы сопротивляться ему.       — Спорим, ты попросишь еще? — Джин поднял голову и сразу остановил свой завороженный взгляд на губках Юнги, блестящих, приоткрытых от предвкушения, а не возмущения. — Если хочешь, воплотим твои фантазии, просто скажи. Можем даже воплотить фантазии твоей мамы, которая видит нас в обручальных кольцах у алтаря, с мокрыми от слез красными глазами…       Парадокс Ким Сокджина. Когда момент становился настолько тяжелым, пусть даже в приятном, но все равно смущающем, особенно Юнги, смысле, он умело его разряжал.       — Спорим, ты не забудешь этот секс никогда? — Юнги переместил свои руки на шею Джина, затем скользнув ими к его щекам.       — Не спорим. — Джин улыбнулся. — Потому что так и будет. Но сначала нужно позавтракать.       Юнги, который уже на самом деле полностью настроился, не успел вовремя упустить со своего лица довольную улыбку, осознав только спустя…       — Ты хочешь есть?       — Чим не покормил меня. Вообще, он вытолкал меня за дверь так быстро, что я даже волосы досушить не успел. Спасибо, что в душ пустил. И на свой ортопедический матрас. — Джин дул губы, что придавало его эмоциональному рассказу еще больше трагедии. — Вот ты думаешь, что спать на диване безобидно, но для меня это настоящее наказание, и я лучше буду спать на полу. Но теперь мне правда надо перекусить, потому что иначе в самый разгар нашего горячего секса у меня упадет сахар в крови, давление, и мне самому придется упасть в обморок, вместо того, чтобы…       — Тогда, может, подождем до вечера? — Юнги приподнял брови, уже прикинув, как провести освободившееся время с пользой и без риска лишиться единственного и очень любимого места работы.       — Вполне. — Джин пожал плечами, мягко и как будто нехотя отпустив от себя Юнги.       — Тогда приберись здесь, покушай и всё остальное прочее на твой вкус, а я пока займусь делом там, куда больше не буду закрывать дверь, чтобы ты случайно не съебал из дома. — Юнги скрылся в гардеробной, чтобы сменить джинсы на шорты, а затем направился в свою студию, напоследок еще раз обернувшись. — Убери все вещи и переоденься.       — Хорошо, папочка. — Джин покорно кивнул, пока Юнги только закатил глаза, затем всё же улыбнувшись.       А потом Джин самодовольно улыбнулся. Если Юнги думал, что воплощение его фантазий может ограничиться лишь кроватью ночью, он заблуждался. Более того, практически все фантазии Джина никак кровати не касались. К кровати можно было прибегнуть тогда, когда все остальные более или менее подходящие места уже были испробованы. Юнги был музыкальным гением. И если фантазиям о сцене не суждено было сбыться (о чем Джин совершенно не жалел), он успел подготовить им достойную замену. Теперь Юнги не исполнял, а создавал музыку, и в его собственной студии вполне можно было развернуться… Ладно, не развернуться, но, по крайней мере, ничего не сломать и не испачкать, что Джин успел просчитать заранее. Наверное, в тот момент, когда не смог победить халат Юнги, пообещав ему кровожадную вендетту.       А пока Джин на самом деле принялся аккуратно складывать до этого неаккуратно брошенные на кровать вещи, а затем, оправдываясь тем, что это было для взаимного удовольствия, начав обыскивать прикроватные тумбочки в поисках… Нашёл! Вот теперь всё точно пройдет как по… смазке.

* * *

      Джин подождал, когда Юнги закончит телефонный разговор, расположившись за компьютером, и в тот момент когда он вполне расслабленно откинулся на спинку своего рабочего кресла, Джин вошел.       — Покушал? — Юнги повернулся к нему, сцепив на животе руки и уже успев завязать волосы. Ненадолго.       — Перекусил. — Джин кивнул, запустив руки в карманы штанов, проверив невзначай их содержимое. — А ты чем занимаешься?       Джин прошел в кресло, которое стояло у окна, но присел на самый край. Как будто в любой момент готовился встать.       — Посижу над клавишами. Нужно довести до ума кое-что. — Юнги полностью развернулся к Джину, при этом начав мягко раскачиваться на пружинящей спинке. — Хочешь послушать?       — А ты не против? — Джин искренне удивился, и Юнги самодовольно улыбнулся.       — Если не будешь мешать.       Джин задумался, и потом эту задумчивость не опустил, собравшись что-то сказать, даже рот открыв, но передумав. И в Юнги загорелось любопытство.       — Что ты хотел сказать? Говори, и не нужно выебываться.       — Мне просто интересно… Насколько ты можешь сохранять собранность за своим любимым делом.       — Если ты про то, чтобы писать музыку — в пределах метра от меня вообще не должно ничего происходить, потому что в этот момент я отключаюсь, и если что-то меня отвлечет — я очень разозлюсь. И дам пизды. Так что, если хочешь присутствовать, имей ввиду. — Юнги, чуть наклонив голову и смотря исподлобья, угрожающе улыбнулся, выставив указательный палец.       — Я понимаю. — Джин поднял две ладони, демонстрируя покорность. — Обещаю быть ниже травы и тише воды. Но… А если ты просто что-то наигрываешь?       — Просто для души? — Юнги на самом деле задумался, поджав губы. — Смотря что меня будет пытаться раздражать. Пожар или размахивание перед носом ножом точно отвлекут.       — Ага… — Джин задумчиво кивал.       — У тебя есть конкретные варианты? — Юнги стало еще любопытнее, что именно Джин имел ввиду. — Честно сказать, никогда об этом не задумывался. Задумывался во время того, как играл, но меня ничего не отвлекает в такие моменты. И никто.       — Боятся. — Джин улыбнулся, и Юнги широко улыбнулся в ответ, обворожительно продемонстрировав зубки.       — Точно. Но вообще… Я сидел на твоих коленях, например, и мне не мешало это играть. Я даже ни разу не сбился, хотя ты очень громко сопел мне на ухо.       Джин не мог поверить, что Юнги первым об этом заговорил.       — Пф, это пустяки. Вот если бы я все-таки сумел забраться под твой халат, который, кстати, хочу вызвать на дуэль за личное оскорбление… Вот тогда бы ты точно не смог продолжать!       — Смог бы. — Юнги спокойно улыбнулся. — Разумеется, если бы ты не стал трогать мой член. Потому что это запрещенный прием и тут уж…       — Проведем эксперимент? Ты сидишь у меня на коленях и играешь то, что твоей душе угодно, но чтобы было понятно, что это что-то… связное. А я тебя пытаюсь вывести из твоего равновесия, никак не касаясь члена. — Джин наблюдал за тем, как Юнги внимательно оценивал свои возможности и потенциальные риски.       — И не лезешь под футболку. — Кажется, он отнесся к этому весьма серьезно.       — Ага, щаз! — Джин даже руками всплеснул. — Нет, голой кожи касаться можно. И губами можно касаться. Того, что выше плеч.       — Ну не знаааю… — Юнги откинулся на спинку кресла, крутанувшись. — Твои губехи — это сильный аргумент и отвлекающий маневр.       — Тогда может сократим условия до мои убедительные губехи на твоем члене? Поставишь рекорд Гиннеса по выдержке. Наверняка сможешь заделать новый супер-хит, потому что я не очень хорош в минете. — Джин говорил как будто серьезно, пока Юнги закатил глаза.       — Из твоих уст не очень хорош в минете звучит как самые выносливые спускали за три минуты, расплакавшись. — Юнги решительно поднялся, затем остановившись. — Это же провокация, я правильно понимаю?       — Ох, Юнги. — Джин закатил глаза, про себя восхитившись догадливости Юнги, который не знал, что он ему приготовил. В кармане. Хорошо, что Джин нашел походный тюбик смазки, потому что банку на двести миллилитров в штанах он бы не спрятал, потому что там уже притаился член, примерно такой же по габаритам. — Это слишком безобидная провокация, чтобы обращать на нее внимание. Но если у тебя встанет — мои губехи…       — Спасибо, малыш. — Юнги вновь закатил глаза, направившись к инструменту, включив его после того, как открыл крышку.       — Только подожди. — Джин тут же поднялся. — Нужно по-другому поставить скамейку.       И он ловко переставил ее перпендикулярно инструменту. Сидение было достаточно широким, чтобы хорошенько вместить зад Джина, при том, что зад Юнги будет сверху. А длины сидения в решающий момент хватит для того, чтобы Джин откинулся на спину. Правда, в этом случае ему придется на весу держать плечи, но… Это ничто в сравнении с тем, что он сможет получить.       — Тебе точно будет удобно? — Юнги смотрел на то, как Джин сел, пристроившись почти на краю мягкого сидения, расставив руки и приглашая его присоединиться.       — Садитесь, маэстро. — Джин самодовольно улыбнулся, и Юнги… — Только тебе придется расставить ноги.       Потому что Джин свои свел, прижав друг к другу.       — Уже компрометирующее положение. — Юнги пыхтел, но все же сделал так, как сказал Джин, сразу поняв, что это было весьма удобно. Правда, он был ближе к клавишам, чем этого требовал классическая техника игры, но… Он был не на экзамене. — Так! Подожди! Нужно засечь время!       Юнги повернулся к Джину, который, заметив это движение в последний момент, выпрямился, как будто что-то искал на полу. Или он просто проверял, насколько у этой скамейки были крепкие ножки.       — Пять минут? Я не взял с собой телефон. — Джин огляделся. — Слушай, если ты не будешь реагировать, ты не будешь реагировать. Я расстроюсь и быстро смирюсь со своим поражением. Но если тебя интересует рекорд…       — У меня здесь есть таймер. — Юнги нажал какую-то кнопку на компьютерной панели, которая начала отсчет. — Начинать?       — На старт. — Джин целомудренно сжал руки на талии Юнги. — Внимание! Марш!       Юнги начал играть что-то из своей школьно-музыкальной молодости, позволив пальцам самостоятельно цепляться за память и ноты, быстро находя их на фортепианных клавишах. Он услышал, написал и сыграл так много всего, что у его рук всегда было занятие, стоило ему только коснуться инструмента. Поэтому он нередко использовал музыку, чтобы избавиться от стресса, от эмоций, хорошенько задуматься или же наоборот отвлечься. И Юнги улыбнулся, когда одна из рук Джина незаметно для него стянула резинку, затем дав почувствовать пальцы на затылке. Это просто было приятно, и Юнги чуть откинул голову, прикрыв глаза.       У Юнги было мало опыта. Точнее, в его жизни был всего один мужчина, который научил его всему. У Луана был сложный характер, но стоило отдать ему должное — никогда в постели рядом с ним Юнги не чувствовал себя смущенным, неполноценным, пристыженным или еще как-то, как может себя чувствовать двадцати семилетний девственник, пися которого побывала только в его собственных руках. Луан говорил, что они учились вместе, хотя Юнги прекрасно знал, сколько за его плечами было романов, пока Луан даже искренне пытался краснеть вместе с Юнги, чем вызывал только смех. Благодарный. И Юнги привык. Он привык к сексу, в том плане, что секс перестал быть для него чем-то… необычным. Он обретал краски, эмоции, новые позы и непривычные прикосновения, но стал привычным. За несколько лет Юнги научился контролировать себя. У него был всего один партнер, но он успел набраться достаточно опыта, чтобы теперь только улыбаться и ощущать, как по коже теплом и легкими электрическими разрядами рассыпались ощущения от бережных прикосновений.       На самом деле, Джин просто заслушался и засмотрелся, пытаясь выглядывать из-за плеча Юнги, который умел делать музыку не только оргазмом для ушей, но и для глаз. Он не хотел торопиться, чувствуя, как от его мягких и осторожным прикосновений Юнги менял оттенки и интонации своей игры. Может, ну его? Так посидят. Джин всё равно сможет насладиться близостью и музыкальным гением. Но… Уговор дороже денег. Как и воплощение фантазий, и в голове Джина внезапно возник вопрос: а не было ли чего-то подобного у Юнги с Луаном? Эта мысль блеснула в мозгах как молния среди громовых раскатов просыпающего тестостерона, и Джин почти сразу решил для себя, что вряд ли. Хотя…       — Юнги, а у тебя уже было что-то подобное?       Юнги слышал какое-то странно сомнение в голосе Джина, и решил, что тот просто усыплял его бдительность.       — Нет. Такие бредовые идеи посещают только твою красивую головушку.       По интонации было понятно, что Юнги не лукавил, да и подтрунивал над Джином беззлобно и почти нежно, поэтому Джин, выдохнул… прямо Юнги в затылок, не заботясь о том, что его губы прижались к мягким волосам, а не коже, но это было ничего. Совсем ничего, если учесть, что Джин выпрямился, расправив плечи и приняв идеально перпендикулярное скамейке положение, положив свои руки Юнги на бедра. Пока Юнги ощутил, что Джин теперь тщательно прижимался грудью к его спине. И почему-то его сердце сделало первый кувырок через себя. Нет, Юнги не был настолько чувствительным и не был настолько влюблен или поражен им, в то самое сердце, которого от чего-то начало плохо себя вести. Нужно было поставить его в угол, и Юнги попытался от Джина чуть отстраниться, дать себе возможность выдохнуть, но у него не получилось, потому что места было мало. А руки Джина оказались на его шортах. А потом под ними.       Он как будто не понимал, что делал, просто прижав разогревшиеся ладони к коже, которую чуть продавливал пальцами, задевая ногтями. Он как будто не понимал, что это было слишком чувствительно, и чтобы ему объяснить, Юнги, не отрываясь от клавиш, попытался свести ноги или просто куда-то их деть, но в этот момент Джин чуть расставил колени, и положение Юнги стало более компрометирующим. И Джин слышал, как он пыхтел. И, прорывшись носом через мягкие шелковистые пряди, всё-таки пробрался к его коже.       — Юнги. Ты ерзаешь. Тебе не нравится? — Джин чувствовал, как напряглись бедра Юнги, которыми он как будто старался стряхнуть с себя руки Джина. — Хорошо. Попробуем так.       И он убрал руки, заставив Юнги улыбнуться, допустить ошибку в аккорде и, будто бы одумавшись, вновь вернуться к инструменту. Теперь он заиграл то, что Джин уже слышал. Очевидно, напрягать память было проблематично, и он выбрал то, что не успело еще уйти из его пальцев. Пока пальцы Джина скользнули под его футболку, остановившись у Юнги на животе. Впалом, упругом и сократившимся. Неужели, чувствительное место? Джин большими пальцами мягко продавливал его бока, пока остальным четырьмя скользил по мягкой коже. А потом Джин положил обе ладони на грудную клетку Юнги, скользнув к ребрам, пока специально избегая касаться сосков. Скорее всего, такие прикосновения были скорее щекотными, нежели возбуждающими, потому Джин губами прижался к шее Юнги, вытянув свою, и затем большими пальцами обеих рук наугад нащупал… твердые соски. И Джин не мог не улыбнуться самодовольно, почувствовав, как Юнги напрягся. И дернулся, когда Джин подушечками пальцев стал их игриво и умеючи теребить. Он видел реакцию сильнее, но и этого было достаточно.       — Не знал, что у тебя чувствительные соски. — Джин прошелестел это Юнги на ухо.       — Нормальные. Просто… неожиданно. — Голос Юнги на первый… слух сохранял твердость, но на окончании предательски дрогнул. Предательски возбуждающе.       — Серьезно? — Джин как будто искренне удивился. — Ну ладно. Значит это ничего страшного, если я сделаю так.       В пальцах на соске не было ничего страшного, потому что они мягко прокручивали его и только, но когда вторая рука Джина оказалась на бедре Юнги, легко проскользнув под край шорт, а потом сместившись ближе к внутренней поверхности, большим пальцем почти задев сокровенное… И до сих пор это не было страшно, но потом Юнги почувствовал на шее открытые губы, выпускающие из себя настоящий жар, и язык, который прямо по коже шее поднялся к мочке уха, а потом по хрящу обрисовав узор ушной раковины. Самым кончиком. Никаких пошлых причмокивания, только мягко защелкнувшиеся на мочке зубы, а потом нежный поцелуй и короткое прикосновение языка под нижней челюстью.       — Юнги, ты не играешь.       Джин понял это внезапно, затем заметив, что Юнги держался за деревянную крышку, которую торопливо опустил, чтобы нечаянно не сломать тонко настроенный инструмент.       — Повернешься ко мне и всё равно выиграешь.       Юнги повернул к нему голову, при этом совсем расслабившись и прижавшись спиной к его груди. Его кошачьи глазки были прикрыты, губы блестели, а на щеках начал разогреваться стыдливый розовый румянец. Или не стыдливый.       — Ну вот, я проиграл. — Джин улыбнулся, затем приблизившись к губам Юнги. — Мне нельзя касаться твоего члена. Поэтому…       Пальцы Джина заскользили по предплечью Юнги, затем обхватили его запястье и потянули, для того, чтобы ладонь Юнги оказалась на его собственном члене, придавливаемая сверху пальцами Джина, который чуть сжал его руку, чтобы контролировать движения.       — Кажется, тебе понравился эксперимент? — Джин улыбался, продолжив свободной рукой неторопливо скользить по груди Юнги, нарочно задевая соски, но не задерживаясь на них.       — Поцелуй меня? — Прозвучало на очень чувственном выдохе, и Юнги сам сразу понял, что спалил свое настроение, растянув губы в улыбку. — Это не вопрос.       Джин не стал спорить и испытывать терпение Юнги на прочность, потому что Юнги совершил неожиданное движение. Он перехватил руку Джина, прижав к своему члену, который был уже на две трети твердым. Прижал и стал как будто нетерпеливо елозить вверх и вниз, медленно и неловко, но у Джина уже снесло крышу. Если она вообще когда-то прикрывала его здравый смысл, который при любом удобном случае выветривался из него.       — Нет. — Наверное, это было странно, но то, как Юнги вжимал руку Джина в свой член, откликалось в его собственном. У него никогда не было проблем с эрекцией, но в этом случае она побила все рекорды. — Только если ты развернешься ко мне лицом.       Юнги сомневался недолго, решительно убрав руку Джина, который помог ему собрать свои ноги и проскочить в просвет, который образовался между коленей Джина. Он уперся поясницей в пианино, сместившись и встав сбоку от Джина, уже готовясь перекинуть ногу, но Джин остановил его, двумя руками взяв за талию и резко притянув к себе. Юнги в последний раз успел положить руки Джину на плечи, склонившись над ним, в последний момент успев прихватить пальцами свои непослушные волосы, прижавшись к губам Джина. Джин был искушенным любителем десертов, но всё, что он пробовал до этого, было пресным. И захотелось всего и сразу. И он не стал медлить, двумя руками схватившись за пояс шорт Юнги, который вдохновенно целовал его, губами прихватывая его губы, завидуя их мягкости, пытаясь всю ее забрать себе. Но он дернулся, ощутив, что резинка пояса потянулась вниз.       — Джин… — Юнги был возбужден, это было понятно, и Джин лишь мягко улыбался, спуская шорты всё ниже и ниже, захватив вместе с ними и резинку от трусов. — Плохая идея.       — Доверишься мне? Это моя фантазия, и можешь мне поверить, я продумал ее вдоль и поперек.       — Я не хочу на сухую или… — Юнги нахмурился, но Джин улыбнулся шире.       — Я ограбил твой шкафчик слева от кровати. И подготовился. Просто доверься мне. Обещаю, ни ты, ни твой музыкальный гений, ни инструмент не пострадают. Обещаю.       Последнее Джин сказал шепотом и почти в самые губы Юнги, который теперь стоял с голой задницей, растерянный и не решающийся. Решающийся именно в этот момент, и, наконец, Юнги отпустил Джина, лихо спустив к щиколоткам, а затем переступив ненужную одежду. Он до сих пор не думал, что это хорошая идея, но почему-то хотел доверять Джину, который приподнялся, приспустив штаны, а затем чуть сдвинулся.       — Присаживайтесь, господин Мин.       Юнги не доводилось до этого хорошенько рассмотреть член Джина, но теперь, когда он рассмотрел, захотелось его почувствовать. Юнги покорно забрался на его колени, чувствуя сзади подпирающий его деревянный выступ клавиш электронного пианино. Джин потянулся к его губам, пока Юнги позволил себе взять свой и его член, и Джин прервал свое желание, опустив глаза. У Юнги были настолько большие ладони, что он легко мог поместить в них их члены, при том, что они оба отличались завидными размерами.       — Блять, я могу кончить, просто смотря, как ты мне дрочишь. — И по красноречиво срывающемуся голосу, Юнги понял, что Джин не лукавил. — И сжимая твою сладкую попочку.       Юнги взял Джина за шею свободной рукой, потянув к себе и дав опору, пока Джин со всей страстью, желанием и голодным аппетитом сжал в руках его ягодицы, даже чуть приподняв его.       — Извращенец. — Юнги самодовольно улыбался, прикрыв глаза, которые тут же распахнул, когда Джин самодовольно улыбнулся. — Ты чего творишь?       И вновь шлепок. Хлесткий, звонкий, но не настолько болезненный, чтобы Юнги начал мстить. К коже мгновенно прилила кровь. И опять. И снова.       — Это ты мне дрочил на глазах у своей матери. Так что… — Джин вновь шлепнул Юнги, который сильнее сжал пальцы на его шее. — Это месть. Ммм… — Он запрокинул голову, и теперь Юнги ощущал лишь мягкие и нежные, в сравнении с до этого перенесенной чувственной экзекуцией поглаживания. А потом вновь шлепок. И Джина запрокинул голову, самодовольно улыбаясь. — Плохой папочка.       Юнги тут же заткнул его, сразу попытавшись языком проверить у Джина наличие гланд. В качестве мести, но его инициатива было быстро перехвачена, и язык Джина стал слишком сладко ему препятствовать… Юнги замер, отпустив свой член и покрепче сжав пальцы вокруг головки члена Джина, который перестал его шлёпать, мягко, но уверенно ухватившись за ягодицы и чуть разведя их. Волнение. Очевидное и вырвавшееся прямо в губы Джина взволнованным выдохом.       — Твоя попочка была создана для моих рук. — Джин хитро сузил глаза, а потом мягко и очень тепло улыбнулся, вжавшись носом в щеку Юнги. — Пожалуйста, не волнуйся. Я умею быть аккуратным и нежным.       А ведь отступать было некуда. И он лишь молча наблюдал за тем, как Джин свесился со скамейки, взяв смазку. Хитрый черт, но всё, что мог сделать Юнги — двумя руками обнять Джина, который теперь управлялся за его спиной не глядя, уткнувшись губами в шею Юнги. Сначала просто прижался, а затем, чуть отстранившись, приник открытыми губами и языком, побудив Юнги откинуть голову. И ощутить прохладную смазку между ягодиц. Знакомые ощущение. Это всё было знакомо, пусть и успело позабыться, поэтому Юнги попробовал разжаться, невольно ожесточенно отреагировав на столь смелое прикосновение.       — Юнги, знаешь, какая моя главная фантазия? — Джин решил отвлечь его разговорами, и Юнги, плечи которого теперь были слишком напряжены, ответил лишь губами. — Чтобы ты просил еще и еще, поэтому я сделаю всё, чтобы у тебя остались только… — Первый палец оказался внутри. — Головокружительные воспоминания. Веришь?       Юнги зажмурил глаза, думая теперь только о том, что он хотел Джина, хотел его член, хотел…       — Посмотри мне в глаза и ответь.       В голосе слышалась мягкая, но все же повелительная интонация, и Юнги послушался, теперь испытывая внутри… неприятное волнение. Он не мог сказать, почему, но это ощущалось как преодоление. Как будто Юнги заставлял себя, но он не заставлял! Совершенно точно! Он хотел Джина! Джин ему нравился! Тогда откуда…       — Верю. — Получилось сдавленно и неискренне.       — А я не верю тебе. Но очень стараюсь, чтобы твоя сладкая попочка стала мягче и согласилась принять меня у себя в гостях. — Джин сюсюкал, и Юнги невольно улыбнулся. — Расслабься. Ты же знаешь, что если что-то пойдет не так, ты сможешь меня… побить. Я не буду сопротивляться. И даже потом не пойду в полицию снимать побои, зная, что ты сделаешь мне за это новых.       Юнги сконцентрировался на Джине и том, что он говорил, стараясь не думать, что творилось между его ягодиц. Не очень приятное, но необходимое.       — Ты сравниваешь теперь, правда? — В вопросе Джина не было осуждения, и Юнги удивленно округлил глаза. — Позволь мне хотя бы попытаться превзойти Луана.       Ни обиды, ни сожалений, ни чего-то негативного — только мягкая и будто бы просящая снисхождения улыбка. Он точно читал его мысли. А Юнги точно захотел его сильнее, приникнув к его губам и неуверенно, но все же подав назад бедра. Два пальца. Он не будет его сравнивать. Джин другой. Но такой же… Юнги оторвался от губ, уронив голову Джину на плечо.       — Потерпи. Зато потом ничего не почувствуешь. — Ласковый шепот заботливо уговаривал, и Юнги позволил себе расслабиться. — Самый лучший папочка.       Еще несколько болезненных движений, ощущения от которых постепенно затихали, и Джин, вытерев о собственные штаны пальцы, натянул на член презерватив, поглядывая на Юнги, который следил за ним как завороженный. Джин понимал его и не собирался винить. Второй мужчина в его жизни, это было естественно, что он теперь сравнивал или сомневался — Джин знал, что убедит его в том, что… Всё стоило того.       — Прижмись ко мне. — Джин, взял Юнги за бедра, потянул на себя, и Юнги привстал, пользуясь тем, что его ноги стояли на полу. — Укуси меня за нос, если будет больно, хорошо? Мне тоже тогда будет больно, и мы вместе поплачем.       — Блять, Джин! — Юнги, улыбаясь, закатил глаза, покрепче обняв его за плечи. — Я готов.       А потом Юнги двумя руками упирался в грудь Джину, крепко фиксирующего его ягодицы в руках и направляющего все движения. Будто хотел его остановить, но на самом деле… Он до белых костяшек сжал его плечи, пока Джин ощущал, как сжимался влажный, но очень тугой анус вокруг его члена. Мягко, но настойчиво, по миллиметру он продавливал сопротивление Юнги. Неторопливо, но методично. И в какой-то момент, свыкнувшись с ощущениями, Юнги впустил в себя головку, почему-то задержав дыхание, которым поспешил поделиться с ухом Джина. Возможно, он хотел что-то сказать, но теперь только дышал.       — Давай сам.       Джин мягко его отстранил, придерживая за талию, и Юнги, неловко дернувшись и горячо ощутив свое растяжение вокруг члена Джина, начал опускаться, медленно и по чуть-чуть сгибая колени. Джин придерживал его, сжав в районе бедренных костей, защищая от слишком резкого насаживания. И спустя минуту такой слаженной командной работы, Юнги полностью опустился на бедра Джина.       — Блять. — Он запрокинул голову, пытаясь убрать от лица волосы, но застыв с одной поднятой рукой. — Пиздец.       Это было ощущение не наполненности, а переполненности. Казалось, в его организме не было теперь ни уголочка, ни клеточки, которой бы ни касался член Джина. И Джин примерно понимал это, прижимая к себе Юнги, отрывисто и нежно целуя его шею. Юнги бессильно опустил руки ему на плечи, и Джин смог самостоятельно зачесать назад его волосы, наблюдая за тем, как Юнги отказывался открывать глаза. Его высохшие от беспорядочных выдохов губки блестели, как только про ним прошелся язык. А Джин пока решил проверить его эрекцию, пальцами пройдясь между их животов. Не успел опасть, и… Джин не успел додумать мысль, так как Юнги пришел в движение, сдвинувшись вперед, потом назад, а потом, прижимаясь грудью к Джину, чуть приподнялся, затем опустившись.       Джин не был девственником, но почему-то теперь готов был кончить. Забыл весь свой опыт, затерявшись в собственных ощущениях. Фантазии были хороши, но фантазиям редко приходилось быть хуже реальности, а теперь… Он явно недооценивал Юнги в своих фантазиях. Потому что в его фантазиях Юнги был опытным, жестким и требовательным, а этот Юнги, осторожный, но всё-таки нетерпеливый, пробуждал другие эмоции и чувства. Ему хотелось отдать всё, что было. Украсть у кого-то и тоже отдать. Он хмурился, болезненно сжимая плечи Джина в своих руках, и сладостно сжимаясь вокруг члена Джина. Сладостно. Беленький как сахар. Хрупкий, но такой сильный, тонкий, но… Джин не смог продолжить, так как Юнги стал двигаться увереннее. Сам. Это он трахал Джина, а не наоборот.       А значит, ему должно быть удобно, и Джин откинулся на спину, ощутив, что скамейка закончилась где-то на середине его грудной клетки. Он напряг пресс, удерживая себя на весу, пока Юнги получил опору, упираясь ему в грудь. Он двигался увереннее, с большей амплитудой, зажмурив глаза и сохраняя полную тишину. А потом глаза открыл, и Джин тут же потерялся в его затуманенном возбуждением взгляде. В его мягкой улыбке, когда он нагнулся к нему, став двигаться в горизонтальной плоскости.       — Тебе… хорошо? — Говорить получалось плохо, и губы дрожали, когда прижимались к губам Джина. — Мне… очень.       Джин запустил обе руки в его растрепанные волосы, думая о том, что в Юнги возбуждала даже стрижка. Они целовались, и в какой-то момент Юнги начал подстанывать. Явно не собирался, но обстоятельства между его ягодиц были сильнее. Это был отличный момент, чтобы помочь ему. Чтобы ему не нужно было контролировать движения. И Джин поднялся, взяв Юнги за руки и заведя ему их за спину, наклоняя назад. Юнги, кажется, понял, чего хотел Джина, откинувшись на закрытую крышку пианино. Джин зафиксировал его в таком положении, а потом сделал первое движение, толкнув вверх свои бедра, наблюдая за тем, как член вошел в Юнги до основания, пока Юнги запрокинул голову, пытаясь опираться на локти, которые никак не хотели помещаться как надо. Но это никого не могло остановить.       А открывающийся Джину вид… Блять, нужно было снять с него футболку! Но выгнувшейся длиной шеи, кадыка, то и дело дергающегося от бессильных сглатываний так и рвущихся изнутри стонов… И член. Который Джин быстро освободил, больше задрав футболку и оголив упругий, без ненужного ему рельефа живот. Он стал сильнее вбиваться, торопливее, наверняка до красных следов сжав свои пальцы на бедрах Юнги, чтобы случайно его не выронить. А Юнги совершенно упал на свое пианино, не заботясь теперь о том, что деревянные грани музыкальной конструкции немилосердно вжимались в его кожу. Он вот-вот готовился взорваться и забрызгать всё вокруг оргазмом. Головокружительно. Горло сдавило, яйца сдавило, пальцы поджимались сами собой и ноги вот-вот должна была пробить судорога, которая единственная могла остановить подкашивающиеся колени. От напряжения. И внезапно он очень четко ощутил руки Джина, вдавливающие его в себя.       Джин замер в тот момент, когда Юнги кончил. Без рук. Его член изливался спермой, пока Юнги что-то мычал, урчал, рычал, запрокинув руки за голову. Это было... Юнги кончил просто на его члене. Без рук, без дополнительных спецэффектов, отдавшись полностью и получив за это по заслугам. Его член дергался, роняя вязкие полупрозрачные капли, пока Джин не мог вспомнить ничего горячее, сексуальнее и развратнее в свой жизни. Но он быстро пришел в себя, жесткими толчками провожая оргазм Юнги и встречая свой собственный, который подобрался к нему неожиданно и оглушительно. Он прикрыл глаза, когда почувствовал, как Юнги прильнул к ему, обессиленно повиснув на его плечах. И Джин постарался вложить в него все остатки своих сил, крепко прижимая к себе и чувствуя, как дергало мышцы. Как будто он слишком хорошо их напряг, ярко и незабываемое кончив.       — Спасибо. — Юнги почти справился с дыханием, отстранившись от Джина, и заправив одной рукой всклокоченные самым очаровательным образом волосы за ушко. Он улыбался, и без того растаявший от восторга Джин теперь рисковал совсем впитаться в ковролин. — Первый и лучший секс за три с половиной месяца.       — И мой. — Джин самодовольно улыбался, пока Юнги ласково взял его за щеки, притянув к губам, на которых оставил мягкий и короткий поцелуй. — За…       Джин осекся, а Юнги уже любопытно прищурил свои блестящие глаза.       — За сколько? М? А ну отвечай! — Юнги игриво нахмурился, сжав руки вокруг шеи Джина.       — За… — Джин теперь думал, сколько прошло и как отреагирует Юнги. — За две недели.       — Сколько? — Юнги ему явно не поверил.       — Ну… — Может, он неправильно посчитал? — У меня был секс сразу после того, как я получил твой заказ.       — Ты… Подожди, ты был в отношениях на тот момент? — Юнги пытался сообразить, пока Джин понял, что вступил на слишком тонкий лед.       — Нет. — Он покачал головой. — Просто секс. Ну… Секс как секс. Просто. Просто снять напряжение. И помочь другому снять напряжение. Это же… нормально. Как...       У нас с тобой, но Юнги не хотел услышать это произнесенным вслух.       — Просто секс. — Он покачал головой, затем улыбнувшись. — Я понимаю. И еще раз спасибо. Большое спасибо.       Юнги поцеловал Джина в лоб, затем ловко с него соскочив, не заметив, что член Джина еще был в нем. Он остановился, чтобы вновь почувствовать твердую опору под ногами, которые теперь мог свести, наконец, вместе, слегка болезненно.       — Юнгииии…. — Джин наблюдал за тем, как Юнги рассматривал свой живот в своей же сперме, затем опустив футболку и направившись куда-то… Прямо голым. Прямо вот со своей вкусной круглой попой, на которой как будто стыдливым румянцем красовались розовые следы. Не пунцовые, не жестокие, а… Джин уже готов был на второй раунд. — Юнги! Ну…       — Я сейчас быстренько искупаюсь, а ты прибери, пожалуйста, здесь — мне правда нужно будет поработать, Чтобы меня не уволили. — Юнги как будто трагично закатил глаза, затем выскользнув в коридор.       Что-то было не так. Просто Юнги не мог знать, что такое просто секс, занимаясь им только в отношениях. Нет, он подозревал, что секс это еще приятно, когда люди просто нравятся друг другу, но это все равно не просто секс, а как минимум секс по обоюдному желанию и чувствам, пусть и мимолетным или не имеющим под собой какое-то крепкой основы. Эмоциональный в любом случае. Для секса не нужно быть в отношениях — Юнги понимал это, просто не имел такого опыта. Но Юнги не знал, что секс может быть просто… сексом. Как пробежкой. Как подрочить. И это открытие было… странным. Он не надеялся, что между ним и Джином были большие чувства и… Блять, это было паршиво. Трахаться просто чтобы… Ему нужно будет поглубже окунуться в работу, чтобы не касаться… Да, кажется, он обольщался до этого, решив что… Чушь. Чушь и суета. И здесь Юнги предусмотрительно не стал рассуждать о том, почему для него секс с Джином не был просто сексом.       — Мы пообедаем вместе?       Джин встретил Юнги в дверях, и Юнги посмотрел на него так, как будто не ожидал встретить. Или слишком вдохновенно задумался.       — Конечно. — Он торопливо кивнул. — Но я буду в наушниках, так что… потереби меня, когда придет время       Юнги чуть криво улыбнулся, проскочив мимо Джина. Да… Что-то пошло не так. И в условиях того, что у них случился на самом деле феерический секс... Они не имели права его омрачать недопониманием. Не имели права, но могли себе позволить. И Джин невольно подумал о том, что Юнги не произнес свое сакраментальное Это был первый и последний раз, дав понять Джину, что это на самом деле можно было легко исправить. Теперь Джину казалось, что Юнги так только подумал, не став озвучивать. И вот это было опасно.

* * *

      Чимин заранее решил приехать пораньше, чтобы у Луана случайно не возникли ассоциации с их неудачно свершившимся знакомством. Чимин решил, но при этом все равно опоздал, не рассчитав загруженность городских дорог. Опаздывал, очень быстро перебирая своими прямыми джинсами, благодаря судьбу за то, что не выбрал вариант уже. Оставалась несколько сотен метров, и он перешел на бег, очень эффектно разметав по воздуху длинную рубашку, которая служила ему… Блять! Он сразу заметил Луана, который стоял, с интересом изучая вывеску и крыльцо бара.       — Прости! Прости, прости, прости! Я честно, вышел как полагается, но проебался с трафиком, и… — Чимин не мог позволить себе отдышаться, и не мог пропустить снисходительную улыбку Луана. — Не говори, что ты привык!       — Привыкаю. — Луан смотрел на Чимина прямо, а затем взял его за плечо. — Мы не на собеседовании, так что… Я на тебя не обиделся. И вообще… — Он поднял взгляд на на самом деле неприметную вывеску. — Никогда здесь не был. И понятия не имел, что на этой улице есть бар.       — Там тихо в это время, недорого, не разбавляют… — Чимин загибал пальцы, быстро отпустив чувство вины, уверенно схватив Луана за талию и потянув ко входу, открывая для него дверь. — В общем, всё способствует тому, чтобы ты выдал мне все свои тайны.       — Ты меня обхаживаешь? — Луан удивленно распахнул глаза, взяв сжимающую его ручку, и Чимин тут же смутился. — Я не против. Тем более, тебе явно удобнее держать меня так, чем по-другому.       Луан кивнул официанту, сразу направившись на указываемое им место, рядом с окном, пока Чимин…       — То есть, ты намекаешь на то, что я мелкий?! — Чимин, что-то быстро нашептав тому же официанту, уселся напротив Луана, который с любопытством и, кажется, без предубеждения смотрел по сторонам, оценивая очень простой, местами дешевый, но при этом опрятный и уютный интерьер.       — Я намекаю на то, что мне это нравится. — Луан закатил глаза, затем схватившись за меню, которое Чимин мягко выхватил из его рук.       — Нет-нет-нет, сегодня плачу и выбираю я. — Он самодовольно улыбнулся. — Напою тебя, а потом воспользуюсь твоей беспомощностью. Будь готов.       Луан смотрел на него оценивающе, спокойно, прямо, а потом рассмеялся, вынудив Чимина улыбнуться еще самодовольнее.       — Уже в предвкушении.       Знал бы он, чем это всё закончится…