Любовь за твой счёт

      — Мама доооома и уже готова умереть от инфаркта, если… — Бодрый, но настороженный голос госпожи Мин заставил Джина замереть с ложкой рядом с губами. И именно в таком виде предстать перед женщиной, которая тут же радостно всплеснула руками, в одной из которой был журнал. — Ох! Джинни! Значит, вы все-таки помирились!       — Да. — Джин уверенно кивнул. — Мы помирились.       — Значит, вы теперь оба пельмени, которые к моему великому счастью все-таки успели слипнуться… — Она лукаво улыбнулась, затем нахмурившись. — А где второй? Работу работает?       — Отвлекся на твоей боевой клич. — Юнги появился в гостиной, на ходу пряча телефон в карман домашних брюк. По его виду сразу стало понятно, что работа не успела ему доставить в кабинете то же наслаждение, что доставил Джин. Скорее, даже наоборот. — Где ты была?       — Добрый вечер, любимый сын. Мама тоже рада тебя видеть. — Мама обиженно надула щеки, одну из которых тут же подставила проходящему мимо любимому сыну. — Я была у стоматолога — нужно было посмотреть новые коронки, потому что пусть я и доверяю господину Паку как себе, все-таки хотелось услышать мнение другого специалиста. А потом прогулялась по магазинам вместе с твоим папой по видео-связи. — Женщина махнула в сторону прихожей. — Там целая сумка всякого добра.       — И что коронки? — Юнги взял у нее журнал, пока Мин Юнджи направилась в ванную.       — Всё отлично. Продолжаю доверять господину Паку и копить на коронки для твоего отца. — Она пыталась перекричать льющуюся воду, пока Юнги, прислонившись к стене, лениво перелистывал глянец.       — Звучало как оскорбление. — Он фыркнул. — Я дам тебе карту — сама сделаешь перевод. Сколько нужно.       — Ты думаешь, мы с отцом не заработали на красивые зубы? — Мин Юнджи вышла из ванной, нахмурившись, а затем гордо задрав подбородок и двинула в сторону своей комнаты, чтобы переодеться. — Посмотри разворот на тридцать пятой странице. И лучше позвони отцу — он хотел приобрести какой-то столярный инструмент для своих деревяшек…       — А ты, разумеется, завернула его инициативу. — Юнги улыбался, пытаясь найти нужные страницы. — Воу, Джинни, мы с тобой звезды.       Юнги сразу заметил фотографию со своего награждения, которая запечатлела его, краснеющего, и широкоплечего красавчика на фоне, который смотрел на него как гордый отец, прижимая к груди цветы.       — Ладно, я, но тебе-то куда. — Джин, прямо с лопаткой наперевес, быстро оказался рядом с Юнги, заглядывая в подставленный ему журнал. — А что пишут?       — Что вы стали самой красивой парой этого вечера, правда, никто не знает, кто вы друг другу, но твое имя знают, так что, Ким Сокджин, возможно, ты более знаменитый актер, чем себя выставлял. — Мин Юнджи появилась внезапно, переодевшись в свой уже ставший привычным даже Джину тонкий трикотажный костюм, затем перехватив у него лопатку. — Поворкуйте пока.       — Просто Джин умеет водить дружбу с нужными людьми. — Юнги закрыл журнал, направившись за мамой, но остановился в гостиной, плюхнувшись в кресло. — В отличие от меня.       Они с Юнги не говорили после секса. Перекинулись несколькими формальными диалогами, по которым Джин понял, что сильно негативных чувств Юнги не испытывал. Возможно, Джину просто показалось, и Юнги вел себя как обычно, хотя Джин понятия не имел, как он обычно вел себя после секса. И почему-то теперь не решался к нему подходить и проявлять какую-то романтическую инициативу. Не из страха смутить госпожу Мин, потому что она сразу им сказала, что смутить ее любовью невозможно, а… Как будто ему нельзя было. Как будто Юнги дал ему то, что он просил, и не собирался давать ничего сверх. В принципе, он вполне имел на это право. В принципе, Джин мог бы не переживать по этому поводу, если бы в нем теперь не теплилось желание Юнги понежить. Его хотелось понежить после секса. Пожамкать, помять, всего зацеловать, возможно, даже полизать или покусать — желания для Джина непривычные, но если они возникли… И не судьба.       — Юнги, ты жалеешь?       Это тоже было желание — усесться в ногах Юнги и задать этот неуместно сакраментальный вопрос, при этом находясь к нему спиной. Возможно, Джин просто с детства любил сидеть и лежать на полу, возможно, просто был наивен и глуп, полагая, что такой человек типа Юнги будет с ним откровенен. Как бы он не заигрывал и не дурачился, он всегда помнил, кто перед ним. И не переставал восхищаться.       — О чем? — Юнги скрестил руки на груди, в последний момент остановив желание взъерошить Джину волосы.       — Ты знаешь, о чем, но теперь просто взял время на раздумье. А это почти ответ.       — Это ебанутая логика, Джин, а не ответ. — Юнги вздохнул. — Чем точнее вопрос, тем понятнее задающему его ответ. Формулируй.       Джин где-то это слышал…       — Ты жалеешь о том, что решился воплотить мою фантазию, которая закончилась… крышесносным сексом?       — Вот. Даже если первая часть могла бы вызывать во мне сомнения, то вторая точно не повод для сожалений. — Потому что Юнги на самом деле не жалел. — Мне всё понравилось.       — Но повторить ты не хочешь. — Джин замер.       — Не хочу.       Всё-таки ему не показалось.       — А почему? — Джин не поворачивался, чтобы позволить Юнги быть откровенным без необходимости смотреть на него или же терпеть на себе слишком прямой взгляд. Это было не время, для того, чтобы его смущать.       — Потому что я себя слишком уважаю и люблю, чтобы быть чьим-то просто сексом. Даже твоим.       И вот теперь Джин повернулся, но Юнги уже повернул голову в сторону кухни, не успев рассмотреть удивленно распахнутые глаза. Искренне удивленные.       — Кто тебе сказал, что ты просто секс? Просто секс был две недели назад! Причем, не только для меня, но и для того, с кем я трахался, но дерьмом теперь себя чувствую только я. Это как минимум нечестно.       Юнги собирался что-то ответить, но его прервали.       — Джинни, помоги мне с… — Мама Мин прервалась. — Извините, вы…       — Ничего. Мы закончили. — Джин резво поднялся, направившись на кухню.       Лучшая защита — это нападение. Но Юнги не мог органически, практически и гипотетически быть просто сексом. Как может быть просто сексом тот, кто воплотил фантазии лучше, чем они задумывались и надрачивались до этого? Нонсенс. К которому им еще обязательно придется вернуться.

* * *

      — Ну как? — Чимин с любопытством естествонаблюдателя, который был уже в середине своего эксперимента и теперь ждал первые результаты, смотрел на Луана, который опрокинул стопку вторым, после того, как они произнесли первый тост.       Он поморщился, опустив голову, а затем хитро улыбнулся, подняв на Чимина такие же хитро прищуренные глаза.       — Мне доводилось пить намного более гадкое пойло, так что… Будем пить это. — Луан по-деловому улыбнулся, пока Чимин, вполне довольный, нашептал официанту, ожидающему реакции гостя, будущий заказ относительно выпивки.       — Я уже понял, что от старпера у тебя был только костюм и пробор. — Чимин придвинулся ближе к столу, пока Луан ловко управлялся с грилем.       — Брат ревностно относится к тому, что я младший, поэтому я пытаюсь ему соответствовать. И проебал запись к своему парикмахеру вдобавок. Карты сошлись.       Наверное, с Чимином было что-то не так, но ему отчаянно нравилось, как Луан матерился, заставляя видеть в нем обычного человека, без статуса, заслуг и постоянно торчащего железным колом в заднице деловой субординации. Такой Луан мог бы влюбить в себя Чимина с первого взгляда, но… Первый взгляд достался другому Луану, и это всё меняло. Наверное.       — Вообще, он всегда был гением, и я всегда преклонялся перед его талантом. Он даже жил по-другому, не так как я. Жил, общался, ел, заводил знакомства и выбирал интересы — мы настолько разные, что если бы не одна фамилия и схожесть имен, нас бы не поставили рядом.       — И всё-таки вы вместе. — Чимин подпирал щеки двумя руками, слушая с интересом и с предвкушением наблюдая за грилем, каждый раз заново подмечая, какие у Луана были ухоженные и красивые руки.       — Я люблю его, а он любит меня. Нам хватало мозгов не пытаться доказать друг другу что-то, поэтому наши диаметрально противоположенные интересы и принципы не пересекались. Плюс к тому, Ли очень мне помог всплыть, потому что до того, как он прославился, я был обычным студентом режиссерского, ничем не примечательным, который пошел по стопам успевшего прославиться брата. Тривиально, но мне казалось это классной идеей. — Луан хмыкнул, быстро перетащив с помощью щипцов несколько тонких и золотисто поджаренных кусочков свинины на тарелку Чимина, которую до этого собственно ручно украсил периллой, проростками и тонким сладким перчиком. — Угощайся.       — Спасибо. — Чимин кивнул, быстренько наполнив стаканчики, передав один Луану, который нисколько ни протестовал. — За твои кулинарные навыки.       Донышки взмыли вверх, и Луан стянул прямо с гриля не успевший дойти до середины прожарки кусочек стейка. Черт, он теперь был таким… комфортным, что Чимину казалось, что они знали друг друга тысячу лет.       — Я всегда умел заводить знакомства. У меня всегда был подвешен язык, и соображалка работала во всех направлениях, в том числе коммерции и контактов с общественностью. Если можно назвать общественностью публику, собирающуюся на всяких жутко концептуальных кинопроектах, куда Ли всегда с охотой приглашали, а он тянул меня, успевая вовремя разойтись с новой подружкой. На таких мероприятиях всегда можно встретить не только актеров, но и доблестных работников музыкальной индустрии, и…       — И ты сумел заговорить какого-то важного директора, который сразу разглядел в тебе незаменимого работника месяца. — Чимин прямо смотрел на Луана, который прежде заулыбался, а потом поднял на Чимина глаза.       — Я завел тайный роман с одним популярным певцом, который в какой-то момент сделал меня своим агентом. Доверенным лицом, разругавшись с адвокатской конторой, которая обеспечивала ему юридическое сопровождение. — Луан наблюдал за тем, как увеличивались глаза Чимина, и, наконец, засмеялся. — Да-да, тот самый, не буду называть его имени, не умел разделять работу и личное. И ты, наверное, догадываешься, почему он мне доверил свои контракты — я был въедливым. Всегда. Доебчивым. И мозги позволяли мне вникать в любой вопрос достаточно глубоко, чтобы суметь вступить в дискуссию и победить. Меня можно было бы назвать душнилой и занудой, если бы я не был…. Популярным. Да, в универе я был достаточно популярным. И даже катался на мотоцикле.       — Ого! — Личность Луана прямо на глазах у Чимина начинала переливаться новыми красками, хотя, Чимин до сих пор сохранял самообладание и здоровый скептицизм. Правда, уже не так охотно. — Но как ты выбился в продюсеры?       — Везение и подвешенный язык. Я проявлял живой и неподдельный интерес в общении с нужными людьми, которые обычно любят выступать менторами для подрастающего поколения, восхищающегося их заслугами. Я слушал, запоминал и умело подстраивал традиционное и теоретическое под определенные реалии, предлагая зачастую нестандартные решения. Разумеется, в качестве обычной демагогии, но кому нужно было, те замечали. И свой первый самостоятельный музыкальный продюсерский проект я начал в возрасте тридцати двух лет.       — То есть, чтобы добиться такого положения, что у тебя сейчас, тебе понадобилось… грубо говоря, восемь лет? — Чимин сосредоточенно жевал, одновременно с этим наполняя стеклянные стопки. — Я восхищен. Нет, правда. Твоей целеустремленностью.       — Просто мне это интересно, но спасибо. — Луан улыбнулся мягко и без снисхождения, но Чимин все равно не смог разглядеть смущение — Нам Луан знал, насколько он хорош. — Вершиной моей продюсерской карьеры стал последний сольный альбом Юнги, и я уверен, что от Джина ты уже узнал, что у нас был роман. Серьезные отношения. Которые закончились. Логично, правда?       Они как-то неожиданно подобрались к животрепещущему вопросу, и Чимин сразу вспомнил, как Джин подозревал Юнги в том, что он хочет вернуться к Луану.       — У тебя остались чувства? — Вопрос был вполне логичен, и… Ну, Чимину тоже было это интересно, не только в контексте перспективы возобновления отношений господина Нама и Шуги.       — Разумеется. Общечеловеческие. Как бы я не изображал из себя униженного и оскорбленного, он мне близок. Чувств сексуальных и романтических не осталось, а всё остальное… Он мой друг. А я его друг. И я всегда подставлю ему плечо. А он думает, что подножку… — Луан улыбнулся, затем подняв руку, остановив Чимина. — Это я виноват. Напугал его, потому что обиделся. Это ведь он меня бросил. Да-да, Пак Чимин, так что у меня болезненный опыт за плечами.       — Наверняка ты просто был деспотом и тираном, и Юнги просто смог вырваться. — Чимин хмыкнул, вновь наполнив стаканчики, которые они тут же опрокинули.       — Возможно. Давил на него. А мог бы расслабиться, потому что я безраздельно доверяю Юнги. Жаль только, что умная мысля приходит апосля, когда ничего уже не изменить. Но это опыт. Знаешь… — Луан задумчиво уставился на свою тарелку и стейк средней прожарки. — Из всего, что с тобой происходит, можно извлечь опыт, а опыт, какой бы он ни был — это бесценное сокровище. Особенно если ты извлечешь из него уроки. И вот поэтому я никогда ни о чем не жалею, и тебе не советую.       — А если бы… Юнги захотел всё вернуть? — Опять вопрос был весьма уместен, но Луан широко улыбнулся, подперев голову рукой, в которой были щипцы, и как-то слишком загадочно уставился на Чимина.       — Ты для себя интересуешься или Джина? Отвечу только если у тебя личный интерес, неважно, ко мне или к Юнги, хотя ты вряд ли перейдешь дорогу лучшему другу. Отвечу честно, хотя ответ очевиден.       — Мой интерес. — Чимин уверенно кивнул, на всякий случай спрятав глаза.       — С Юнги романтические и сексуальные отношения закончены. Поставлена точка. И даже если Юнги захочет что-то продолжить, дорисовав многоточие, для меня это останется точкой, под которой я поставил свою подпись. В этих вопросах я принципиален. Если ты отказываешься от меня, дороги назад не будет, какие бы чувства я не испытывал.       Луан сказал это спокойно, но в его интонации была такая непоколебимая уверенность, что Чимин тут же ему поверил.       — Я уже рассказал тебе всё свои секреты. — Луан откинулся на спинку стула, вытянув руки и передав Чимину щипцы. — Твоя очередь. И раз уж у тебя личный интерес — можешь за мной поухаживать.       Звучало не самонадеянно, а так, как будто Луан успел устать, и поэтому Чимин беспрекословно откликнулся. И вечер продолжился так же непринужденно, пока официант только и успевал приносить и открывать бутылки. Это до сих пор было негласное противостояние кто кого. И они обязаны были выявить победителя.

* * *

      — Лу, блять, ну держись как-нибудь сам! — Чимин драматично запрокинул голову, испытав под прикрывшимися веками целый фейрверк закружившихся огней, при этом уткнувшись макушкой в какую-то часть Луана, который повис на нем, при этом набирая что-то на экране телефона, который был прямо перед Чимином.       — Я так флиртую, потерпи. — Слова слетали с губ стремительно, но весьма неуверенно, чуть спотыкаясь о попадающиеся на пути зубы, губы и язык, ворочающийся слишком лениво. — Я вызываю такси.       — Мне? — Чимин обхватил ручками предплечья Луана, качнувшись и качнув своего собутыльника, который что-то недовольно пробурчал.       — И мне. Сначала тебя, а потом меня. А потом… — Луан хмурился, изображая делового человека, а спустя многозначительную паузу, заполнившуюся сосредоточенным сопением, вдруг громко и с выражением поцеловал Чимина в ту самую макушку. — Готово! Надо подождать!       — Хорошо, но я победил. — Чимин спиной чувствовал, что Луан закатил глаза. А потом перестал чувствовать Луана спиной, потому что тот очень грациозно оказался перед ним, сразу выставив указательный палец, собираясь Чимину угрожать. — Нет.       — Что нет? — Луан удивленно распахнул глаза. — Да. И еще раз да! Но если ты хочешь подраться… — Луан самодовольно улыбнулся, элегантно качнувшись и при этом успев прихватить Чимина за руки, которые полностью поместились в его огромных ладонях. — Такими миленькими культяпками не сможешь.       — У меня еще есть ноги вообще-то. — Чимин очень агрессивно нахмурился, но свои миленькие культяпки вырывать с культяпок побольше не стал, найдя в этом дополнительную опору и очарование момента. — Я, в отличие от тебя, трезвый. Так что ты проиграл.       — Ты? Трезвый? — Луан чуть пригнулся, чтобы заглянуть Чимину в глаза, которые отказывались смотреть прямо на него, собираясь в кучу, чтобы лучше разглядеть его нос. — Кто угодно, но только не ты. Я, например. Я еще готов на подвиги, между прочим.       — Помыть попу и расшибить лоб о дверной косяк? Уверен, тебе это по плечу. — Чимин самодовольно и хитро улыбался.       — Ну, с попой ты вполне можешь мне помочь. Потом я помогу тебе. Потом мы поможем друг другу пару раз, пока… — Луан рассуждал по-деловому, а улыбался так, как будто замыслил и уже исполнил провокационно-развязную шалость. Но Чимин только засмеялся. — Ты хочешь проверить?       — Я хочу… — Чимин стал соображать, чего он хочет, затем заметив знакомый ему автомобиль, который буквально выплыл, очень живописно, из-за спины Луана. — Машина подана, господин Нам. Если это та самая.       Нам Луан резко обернулся, пытаясь вглядеться получше, а потом явно узнал водителя, который вышел, встал рядом с дверью пассажирского сидения, заднего, ее открыв.       — Это та самая. Пойдем.       Луан галантно подставил Чимину локоть, а затем негалантно подпихивал его под зад, пока тот забирался на кожаное сидение, запутавшись в полах своей рубашки, которую до этого застегивал на удачу, не слушающимися пальцами и при помощи такого же беспомощного как он Луана.       — Едем домой. — И Луан откинулся на мягкую спинку, запрокинув голову, последовав примеру Чимина, который не стал уточнять, какой домой имел ввиду его новоиспеченный собутыльник.       — Откуда ты знаешь, где я живу? — Чимин ухватился за руку Луана, выползая из машины.       — Я всё знаю. Всё умею и всё могу себе позволить. — Луан самодовольно улыбнулся, пока Чимин закатил глаза, двумя руками уже как будто по привычке взяв его под локоть. Либо алкоголь начал его отпускать, либо воздух стал медленно, но неумолимо остывать, но становилось холодно. — Пошли. Пока тебя не начало трясти.       Чимин не смотрел по сторонам — только под ноги, взяв на себя ответственность за их с Луаном лица, которые в любой момент могли пострадать из-за неожиданного и некрасивого столкновения с плиткой. На которую Чимин засмотрелся. Когда в его доме успели положить такую роскошь? Мрамор? А потом лифт, какой-то непривычный и как-то слишком долго поднимающийся. Так долго, что Чимин схватил Луана за грудки его джинсовки, вжавшись лбом в его грудь, пытаясь побороть головокружение. Он очень вкусно пах. Чимин не мог понять, чем, но если в его теперешнем состоянии его не стошнило…       — Ну вот, мы пришли. — Луан остановил Чимина перед дверью, которой Чимин теперь тоже удивлялся, списав все на несовместимый с жизнью и твердой памятью уровень алкоголя в крови. — Открывай. Я должен убедиться, что ты останешься в порядке.       Слова продолжали спотыкаться друг о друга, но всё равно звучали трогательно, и Чимин не мог перестать улыбаться, пока пытался вставить свой ключ в замочную скважину. Он не подходил. И Чимину пришлось растерянно повернуться к Луану.       — Попробуй свой. — Чимин пожал плечами, в этот момент не соображая, что предлагать другому попытаться открыть твою квартиру своим ключом было как минимум тупо, а как максимум еще тупее, но теперь мозг, неспособный на что-то большее, подбрасывал ему наиболее простые решения.       Луан не стал сопротивляться, и спустя несколько неуверенных, но настойчивых попыток замок щелкнул.       — Прошу. — Луан открыл дверь перед Чимином, затем сделав шаг назад. — Я поеду. Спасибо за приятный вечер. Если ты захочешь, мы…       Интересно, Луан покраснел из-за смущения создавшейся ситуации, или из-за того, что обладал невиданной алкогольной резистентностью?.. Вообще, ему на самом деле давно не приходилось вот так провожать кого-то волнующе красивого до дома, борясь с желанием украсить и без того волшебный вечер… Нет, это не очень подходило к тому вечеру, что провели они.       — И тебе спасибо. И напиши мне, когда доберешься до дома. — Чимин решительно нахмурился. — Я буду ждать.       — Хорошо. — Луан засунул руки в карманы, отступив еще на шаг назад и даже не качнувшись. — Я пойду?       Разумеется, можно было заполнить образовавшуюся паузу, но Луан, не дожидаясь ответа, направился к лифту, пока Чимин даже успел расстроиться. Но потом он закрыл за собой дверь, разулся и поплелся к дивану, главной достопримечательности, которая занимала всю его гостиную. Диван был, но либо он уменьшился в размерах, либо гостиная, за время пока Чимина не было, успела подрасти. До невиданных масштабов. И отрастить себе лестницу, которая явно вела… куда-то еще. Чимин огляделся еще раз, пытаясь собрать в кучу весело разбрызганные по черепу мозги. И он тут же всё понял! Ладно, не всё, но точно то, что был не дома. И он бросился к двери, открыв ее, но не решаясь ступить за порог, потому что был в одних носках, а пол за порогом теперь был лавой.       Луана не было. Значит, нужно было ему позвонить, и как раз в тот момент, когда Чимин пытался нащупать в заднем кармане джинсов свой телефон, дверь лифта открылась.       — Водитель сказал, что это мой дом. — Луан был непривычно растерян, подойдя к Чимину и посмотрев на него почему-то с осторожной надеждой. — Я могу войти?       Чимин смотрел на него прямо ничего не выражающим взглядом, а потом засмеялся так, что взгляд совсем потерялся в прищуренных глазах.       — Ты отпустил его? — Чимин аккуратно втянул Луана в квартиру, закрыв за ним дверь, а потом подставил Луану плечо, чтобы тот смог стянуть кроссовки без угрозы своей жизни. И джинсовку, оставшись в одной футболке.       — Я сказал, что всё в порядке. И что так было задумано. — Луан улыбнулся. — Чтобы скрыть, что я идиот. Но ты можешь остаться. У меня здесь очень много места.       — А если ты будешь ко мне грязно приставать? — Чимин в сомнении прищурился, пока Луан, изображая грациозного хищника, который в контексте его стадии алкогольного опьянения, выглядел лишь негодным для полового размножения ветераном борьбы за выживание, подошел к нему.       — Дай мне десять минут… — Он заискивающе улыбался, затем направившись в гостиную и дернув за собой Чимина. — Немного полежим, а потом будем приставать ко мне.       — Я не буду приставать к тебе. — Чимин перебирал ногами, затем ударившись о спину Луана, который сел, потянув его к себе. Не на колени, а рядом, затем откинувшись на подушки и вытянув длинные ноги.       — Может, найдутся другие добровольцы. — Луан уже прикрыл глаза, отставив руку, но Чимин удобно устроился в его ногах, положив голову ему на мягко-джинсовые бедра. И Луан тут же попытался зарыться пальцами в волосы Чимина, но вместо этого несанкционированно забрался в его нос, не рассчитав свои отношения с координацией. Чимин только сморщился, отказываясь открывать глаза, схватив Луана за руку, которую, для безопасности своих ни в чем ни повинных ноздрей, подсунул под свою щеку.       — Десять минут. И я поеду. — Мир под веками крутился, переворачивался, но под Чимином была опора, и он совершенно расслабился.       — Как скажешь.       И как по мановению волшебной палочки, десять минут превратились в десять часов.

* * *

      Поговорить Джину и Юнги после ужина не удалось, потому что Юнги сразу направился в свою студию, и судя по тому, что он много и достаточно раздраженно говорил по телефону, он на самом деле работал, а не пытался избежать неизбежное. Джин ни на чем не настаивал, просто подготавливая аргументы и ожидая лучшего момента. Который настал, когда Юнги, наконец, появился в спальне, сразу направившись в душ, пока Джин уже помытым лежал под одеялом, испытывая неясное чувство предвкушения, и он не мог сказать наверняка, насколько оно было приятным.       — Ударь меня, когда в следующий раз я решу поработать дома. — Юнги, по дороге выключая свет и прикрывая двери, направился к кровати, ловко пробравшись под одеяло, сразу замерев на подушке, прикрыв глаза. — Вот почему именно в тот момент, когда я хочу себя разгрузить, одного из авторов, который работает со мной и подо мной над новым альбомом, ловят на блядском плагиате? Блядском, мать его, ебучем плагиате, который мог бы к хуям закопать нас всех, если бы только это вскрылось после релиза. Но я сам закопаю всех, если мне не выделят нового автора до того момента, как я заебусь. — То, что Юнги так выражался, до сих пор отказываясь открывать глаза и при этом не повысив в громкости свой вкрадчивый шепот, устрашало даже больше, чем смысловой посыл. — Но я не хочу о работе. Ты смотришь так, как будто с самого рождения хотел задать мне этот вопрос. Задавай.       Джин глубоко вдохнул, а потом выдохнул.       — Что ты вкладываешь в просто секс? — Нужно было начинать издалека, и Юнги тут же к нему повернулся.       — Это ты назвал секс просто сексом, причем тут я? — Он был заебан, но не сломлен и, несмотря на это, кажется, готов был подискутировать, что явно говорило о том, что этот вопрос его так же… если не волновал, то трогал.       — Просто секс никак не относился к тебе. И… — Джин чуть придвинулся. — Юнги…       — Хватит меня уговаривать. Я уже всё сказал тебе по поводу просто секса и непросто секса перед ужином. Мы закрыли эту тему. Я воплотил твою фантазию и очень надеюсь, что ты доволен. — Юнги звучал устало, и все равно слишком уверенно, чтобы Джин мог заподозрить в нем стремление к компромиссу. Ладно, стремление продолжать угождать Джину.       — Но у меня есть еще фантазии…       Юнги опешил от такой наглости и даже сел, притеревшись ближе к изголовью.       — Ты серьезно? У меня жопа от твоих фантазий в синяках, а ты хочешь еще?       — Давай, я буду ее целовать. Чтобы всё зажило. Мазать, массировать, оберегать и заботиться… — Джин очень серьезно перечислял, пока Юнги придвинулся к нему, задумчиво вглядываясь и пытаясь что-то разглядеть в глазах Джина. — Что?       — Вы с мамой пили без меня? Что за бредовые мысли?       — Нет ничего бредового в том, чтобы целовать твою попу, которая пострадала из-за меня. — Джин наблюдал за тем, как Юнги закатывал глаза. — Бредовое есть только в том, что ты принял просто секс на свой счет, при том, что для меня это был настолько непросто секс, что… незабываемый. Как минимум.       — Это потому, что ты дрочил на меня всю юность. А теперь даже дрочить не нужно — можно пойти и найти себе просто секс, чтобы снять напряжение. Просто секс со мной — джек-пот. — Юнги бубнил себе под нос, как будто обиженно дуя губы, хотя на самом деле, и Юнги понимал, Джин не был виноват в том, как просто относился к сексу. Если бы у Юнги было больше опыта, он бы, возможно, относился также.       — Нет, Юнги. Это из-за тебя. Потому что ты превзошел мои ожидания юности. И я понял, что никогда не умел фантазировать, если реальность настолько превосходит мое воображение.       Юнги полностью развернулся к Джину, заслышав в этой вдохновенной речи немного отчаяния и возвышенной откровенности.       — Юнги.       И Юнги опять закатил глаза.       — Блять, ну хватит! Я рад, что тебе понравилось, но повторения не будет. Всё. Спокойной ночи.       Юнги опустил подушку, опустился на подушку и раздраженно засопел, зажмурившись, как будто это могло помочь уснуть. Против воли хотелось чего-то другого, чего ему довелось испробовать днем и от чего теперь было сложно отказаться. Точнее, смириться с мыслью, что отказаться придется рано или поздно.       — Спокойной ночи, Юнги.       В голосе Джина была неподдельная грусть, и он очень покорно и как будто обреченно опустился на подушку, приняв ту же позу, что и Юнги. Это было комично, хотя бы потому, что им обоим понравился секс и они оба были достаточно взрослыми людьми, чтобы прийти к какому-то компромиссу так, чтобы не пришлось ущемлять какие-то из своих интересов. Ущемлять член, который слишком хорошо сочетался с другим членом, самым волшебным образом прикладываясь и к…       — Ты громко и расстроено сопишь. Перестань. — Юнги повернулся набок, лицом к Джину, который так же повернулся, сразу продемонстрировав задумчивость. — Что?       — Есть один вариант, когда секс не просто секс. Ты… — Мысль была рисковая, но откликалась внутри Джина приливом эротических сил. — Можешь использовать меня для секса. Как захочется.       — Охуенно тупая идея, Ким Сокджин. Я похож на кого-то, кто будет использовать другого для секса? Серьезно? Скажи еще, что я достаточно сделал тебе подарков, чтобы ты расчехлял свой драгоценный член по первому зову. Это не тупая идея, Ким Сокджин. Эта идея откровенное дерьмо. — Юнги завершил свой пассивно-агрессивный речитатив, и Джин невольно восхитился. — Чего ты лыбишься? Кто вообще тебя на такое надоумил?       — Я тебя проверял. На самом деле, мы можем быть… друзьями с привилегиями. Секс-друзья. Да. — Джин изобразил гордость на своем лице, которое теперь поэтично подсвечивалось из не до конца зашторенного окна. — Это не просто секс. Мы будем ценить, уважать и трахать друг друга столько, сколько захочется. Только друг друга, без других вариантов.       — А в чем отличие от обычных отношений? Ты выдумщик. — На самом деле, этот вариант звучал намного лучше предыдущего, и Юнги позволил себе допустить мысль о том, что он не хотел бы лишаться секса с Джином. Потому что… Потому что.       — Ну… — Джин крепко задумался, при том, что об этом не задумывался до этого. — Мы договариваемся о том, что спим только друг с другом до того момента, пока кто-то из нас не влюбится. — Джин запнулся против воли, пытаясь представить, в кого после Юнги сможет влюбиться. — Тогда секс по дружбе прекращается, а дружба остается. Очень удобно.       — У тебя был и такой опыт? — Юнги относился к этой затее скептически, но без предубеждения.       — Нет. Я… Вообще, ты не должен судить меня за мой опыт. Мне не повезло так как тебе с Луаном, который принял свои чувства, твои чувства, и как бы не боролись и не страдали, но вы всё равно были вместе, и у вас наверняка есть дохера приятных воспоминаний на двоих. У меня такого не было. Может, я сам виноват, но факт остается фактом. Такого не было, а вот больно частенько было, и осуждать человека за то, что даже передвигаясь пешком, он надевает наколенники и шлем, однажды чуть не сломав позвоночник на велосипеде… Бесчеловечно. — Джин взволнованно и шепотом тараторил, так и не решив, насколько Юнги нужна была эта информация. — Выбирая секс на одну или несколько ночей с людьми, которые изначально настроены только на него, я просто… перестраховываюсь, вот и все. Что будет только удовольствие и ничего, что его может омрачить. Вот и всё. Я бы с удовольствием окунулся в серьезные отношения и хранил бы свой член для одного единственного, но я пока не встретил такого смельчака. Те, в кого влюблялся я, воротили нос, а когда влюблялись в меня, нос воротил я. Несовпадение. Я может легкомысленный, но у меня есть веский повод — не было возможности побыть тяжеломысленным, хотя я очень пытался. Вот и всё. Надеюсь, мы закроем этот вопрос, и ты перестанешь воспринимать меня неразборчивым кобелем. Хотя… По сути, я одно время таким был, но не испытываю по этому поводу никакого удовольствия, потому что я слишком нуждался в ласке и слишком устал от… от ебаной драмы, которая преследовала мою любовную жизнь, не давая ей вздохнуть. Понимаю, тебе, без негативного опыта, чему я очень рад, на самом деле, судить просто и вполне логично, но я тоже теперь могу осудить тебя. Что ты не стал бороться за свое счастье и любовь, просто поджав хвост, а затем еще и пытаясь задеть того, от кого сбежал! Но я этого не делаю, потому что у каждого свой опыт и каждый вправе переживать его по-своему!       Джина просто прорвало, и Юнги просто слишком быстро всё понял, и ему не нужны были эти объемные пояснения, которые на самом деле только портили Джину сонный настрой перед тем, как закрыть глаза. Юнги понял, что в своих осуждениях был слишком поспешен, и что Джин, хотя бы судя по тому, как вел себя, был как минимум порядочным кобелем… Юнги придвинулся к нему, а затем отважился настолько, что просто залез сверху, уложив руки Джину на грудь. Готовому описаться от восторга Джину на грудь, потому что это движение было как трогательным, так и неожиданным, и он тут же мягко прихватил Юнги в районе талии, давая понять, что ему приятно.       — Извини. Ты прав, а я не имел права тебя судить, основываясь только на своем опыте. Тем более, что ты не успел меня обидеть… скорее наоборот. И если ты хочешь, давай быть секс-друзьями. Новый опыт. Тем более… — Юнги улыбнулся, опустив голову, ткнувшись макушкой Джину в подбородок, носом зарывшись в его шею. И у Джина от трогательности момента защемило сердце. — Мне на самом деле очень понравился секс с тобой. Несмотря на то, что я никогда даже не думал, а может даже не допускал мысль о том, что трахаться за инструментом. Спасибо, что проявил эту инициативу.       — Поцелуй меня, не то я не поверю, что ты говорил от души. — Джин, до этого взявший минуту на размышление и чтобы отдышаться, смотрел на Юнги слишком сосредоточенно.       — Джин, мне, правда, рано вставать. И я, правда, очень устал. И… — В голосе Юнги слышалась досада, и Джин знал как ее погасить, взяв щечки Юнги в ладони и потянув к себе.       Ему не нужен был секс — ему нужны были гарантии, что Юнги не лукавил и между ними всё вновь стало сладко и гладко. Джин просто приложил его к свои губам, без языка и прочих волнующих подробностей, просто целуя его губы, пока Юнги сместил свои красивые ладони к его плечам.       — Вот теперь ты будешь спать как младенец. И завтра обязательно всех победишь. — Джин самодовольно улыбнулся, пока Юнги уронил голову. — Дома тебя будет ждать вкусный ужин.       — А на работе — лютый пиздец. Но спасибо. — Юнги поднял голову, через силу улыбнувшись. — Приятных снов, Джинни.       И Юнги неловко перевернулся, оказавшись на матрасе, и тут же отполз к своему краю, повернувшись набок и зарывшись в одеяло. Секс-друзья. Это, разумеется, было намного лучше, чем просто друзья или просто секс, но внутри это ощущалось как-то… грустно. В любом другом случае Джин бы и глазом не моргнул, но рядом с Юнги это было неправильно. Однако Джин изначально не обольщался и теперь умел радоваться тому, что у него было. И тому, что будет. Хорошее всегда рано или поздно заканчивается, чтобы у тебя была возможность оценить, насколько это на самом деле было прекрасно. И опять же эта мысль бессовестно горчила. Но кто вообще сказал, что секс-друзья не смогут однажды закончить как пара?! Ведь Джин был достаточно смелым, чтобы добиться от своего кумира и… просто лучшего мужчины секса, так почему бы ему теперь не пофантазировать о том, что Юнги захочет остаться с ним. Сделать его своим. Отдать ему свое сердце, потому что Джин был очень бережливым и аккуратным, и кто знает, может именно теперь настал момент это доказать.       Джин внезапно открыл глаза. Но ведь может быть такое, что он разочарует Юнги раньше. Или что Юнги сможет его разочаровать позже… Джин тряхнул головой, перевернув под собой подушку холодной стороной. Лучше остановиться на мысли что нужно наслаждаться моментом с осторожной надеждой на перспективу. Да. Вполне безопасно. Пока он… не влюбится по-настоящему.