Любовь за твой счёт

      Он воскрес, пока всё же отказываясь открывать глаза и примиряться с действительностью, которая обрушилась на него вместе с телефонным звонком, вырвав из забирающего похмелье сна. И сон, обидевшись, уже готовился пустить против него все болезненные симптомы разом, первый из которых — жажда, уже начинал терзать его фантазиями о запотевшем стакане воды. Чертов телефон... Откатиться бы теперь в техническом развитии на век назад…       — Алло. — Луан даже не посмотрел на экран, тут же попытавшись прочистить голос, который и без того был низким, а теперь и вовсе приобрел в интонации кладбищински хриплую заупокойность. Собственно, он примерно так себя чувствовал. — Нет, я дома.       И Луан огляделся, заметив, что его ноги были прикрыты пледом. А потом огляделся еще раз, более резво, не заметив Чимина.       — Да, Юнги. Я умираю от похмелья, потому что взялся перепить одного… — Луан снова откинулся на мягкую спинку дивана, облизав пересохшие губы. — Что случилось? — Он, прижимая к уху телефон, попытался подергать головой, чтобы размять затекшую шею, которая на самом деле теперь была не главной из бед, как вдруг резко поднялся. — Что?!       Мозги тут же прорезало здравым смыслом, который подсунул ему одновременно слишком большое количестве неутешительных сценариев.       — Ты говорил с ним? — Луан, кажется, в один миг сумел побороть несколько симптомов похмелья разом. — Не говори. Я приеду… примерно через час. Подготовьте пока всю музыку и организуйте пару спецов, чтобы было не только ваше авторитетное мнение при вынесении приговора. Я всё улажу. — Луан прикрыл глаза, уже прикидывая в уме, что мог сделать в сложившейся ситуации. — Я понимаю, Юнги. Я напишу тебе, когда приеду, и ты меня встретишь в холле, чтобы быстро ввести в курс дела. — Неожиданно Луан улыбнулся. — Буду очень тебе признателен. До скорого.       Времени на то, чтобы пожалеть себя и свою ушедшую молодость, которая позволяла ему просыпаться с утра огурчиком, не было, но было время на то, чтобы выяснить, где теперь был Чимин. И Луан не задумываясь набрал его номер, сосредоточенно прижав к себе телефон плечом, пытаясь стряхнуть только теперь явившееся его сознанию онемение руки, на которой он, очевидно, спал.       — Алло.       Чимин возник в гостиной, при этом отвечая на телефонный звонок. Его телефонный звонок. И он улыбался. Самодовольно, но не без сочувствия.       — Ты такой красивый…       Луан тут же выпустил телефон, обиженно скуксившись.       — Слишком неприкрытый сарказм. — Он поднялся. — Через час мне нужно быть на работе, потому что у меня форс-мажор. А ты… — Он остановился, сильно задумавшись, пока Чимин в миг потерял свой игривый настрой и намерение Луана подразнить. — Почему такой свеженький?       — Проснулся раньше тебя, посмотрел, как ты пускаешь слюни себе на грудь, посапывая, потом отправился на пробежку, чтобы освежить мозги и высушить слезы умиления. А потом освежил твой шикарный душ на первом этаже. И тебе тоже стоит теперь заняться собой. — Чимин почему-то был сосредоточен, оглядевшись. — Завтрак почти готов.       — Завтрак? — Луан так искренне удивился, что от резко взмывших на лоб бровей почувствовал удар молнии в мозгах. — Ты шутишь?       — Нет, господин Нам. Это похмельный суп. Иди в душ! — Чимин нахмурился. — Приведи себя в божеский вид. И… — Чимин оказался напротив, потянув к лицу Луана руки, прижав большие пальцы к его лбу, затем начав ими выводить какие-то узоры, которые оканчивались в районе ключиц. — Это чтобы никто не догадался, что ты алкоголик. — Чимин улыбнулся, но тепло. Даже очаровательно, и Луан, который всё же не успел до конца прийти в себя, невольно улыбнулся в ответ. — Поможет убрать отек. Только теперь нужно будет хорошенько умыться холодной водой. Можешь смочить в холодной воде полотенечко и приложить. Это приятно и не больно. — И закончив свои манипуляции, Чимин прямо посмотрел Луану в глаза. — Марш в душ! И… — Чимин вдруг смутился. — Можно я посмотрю, что на втором этаже?       — Можно, а зачем? — Просьба была вполне безобидной, так как у Луана на втором этаже были только спальня и гардеробная и не было скелетов в шкафу, а еще он сам привез к себе Чимина и позволил остаться. Пусть и по принуждению паров этила.       — Чтобы ты спросил, разумеется. — Чимин крепко ухватил Луана за бицепсы, уверенно развернув. — Я никогда не был в двухэтажных квартирах, а ты не теряй время!       Он руководил, но Луану не хотелось сопротивляться, поэтому он в точности исполнил все указания, почувствовав свое перерождение в тот момент, когда выключал воду и вытирал волосы, разбрызгивающие повсюду холодную воду. Он теперь мог вздохнуть полной грудью, которую поскорее нужно было одеть во что-то подходящее для того, чтобы разрушить одну музыкальную карьеру. Потому что Луан терпеть не мог, когда его или агентство пытались водить за нос. Плагиат — это самое гадкое, что может быть в работе с музыкой. Когда ты выдаешь чужой гений за свой. За это нужно наказывать так, чтобы либо навсегда пропало желание повторять этот зловредный опыт, либо чтобы такой возможности, повторить, попросту не было. И так как Луан прекрасно помнил обозначенные в качестве гонорара цифры в контракте подозреваемого в плагиате, он склонялся ко второму варианту. Но только после того, как сам убедится.       Когда Луан оказался в спальне, готовясь навестить гардероб, Чимин заворожено разглядывал вешалки, очень аккуратно перебирая их своими маленькими ручками. Очевидно, он не мог позволить себе такую одежду, и вместо тщеславного снобизма Луан ощутил желание поучаствовать в благотворительности.       — Тебе что-то нравится?       Он видел, как Чимин подпрыгнул на месте, тут же обернувшись и застыв. На мгновение, затем начав аккуратно продвигаться к выходу, пытаясь не смотреть на Луана. Полуобнаженного. Они для этого были не достаточно близки. Но Чимин всё равно запомнил.       — Извини. Я жду внизу.       И Чимин выветрился, легким и смущенно краснеющим ветерком спорхнув с лестницы, пока Луан не стал долго восхищаться произведенным эффектом, тут же принявшись за выбор костюма и рубашки, чтобы выглядеть как большой начальник и быть максимально убедительным, зачитывая приговор.       Чимин рассеянно помешивал содержимое небольшого сотейника, содержимого которого должно было хватить на двоих. Этому супу его научил дед — известный ценитель крепкого алкоголя, тот самый, с которым он сравнил Луана. Рецепт был ужасно прост, но производил поистине волшебный эффект. Возможно, просто за счет того, что был горячим и из-за имбиря ароматным. Имбиря и парочки секретных ингредиентов, помимо на удачу завалявшейся в холодильнике Луана жареной говядины, которая все-таки смогла дать бульону необходимый навар.       — Чим, тебе не нужно было всем этим заниматься.       Чимин на этот раз сумел удержать себя в руках и на ногах, даже не повернувшись, вместо этого спокойно выключив газовую конфорку и взяв в руки глубокую пиалу.       — Но мне очень приятно.       Луан, даже судя только по голосу, улыбался, и Чимин, повернувшись, застал его готовящимся сесть за стол. И он выглядел теперь безупречно. Безупречный, как всё в его гардеробе: классический светло-серый костюм, прямой и слишком элегантно облегающий выточками фигуру, рубашка… Только влажные и наспех зачесанные назад черные волосы придавали его виду…       — Приятного аппетита. — Чимин, остановив поэзию в своем разыгравшемся воображении, поставил перед послушно усевшимся Луаном тарелку, снабдив его ложкой. — Кушай осторожно. Весь эффект достигается за счет того, что он горячий. Это семейный рецепт, так что можешь не беспокоиться. — Чимин быстро оформил тарелку и для себя, сев напротив Луана, который недоверчиво помешал суп, затем уже уверенно зачерпнув бульон и начав на него дуть. — Я тоже буду есть.       Луан хлебнул из глубокой ложки раз, потом два, потом три, подцепил кусочек мяса…       — Нравится? — Чимин наблюдал с интересом, пока Луан поднял на него задумчивый взгляд, как будто он находился на важном производственном совещании, а не пытался повысить жизненный тонус после особенно удавшейся пьянки.       — Всё горит, но больше не хочется вытолкать из себя содержимое организма. — Луан улыбнулся. — Вообще, это вкусно.       — Это вариант для экстренных случаев. Есть еще помягче — когда некуда торопиться. Только… Тебе нужно будет выпить побольше воды. Это работает только так.       — Будет сделано, господин Пак. — Луан сосредоточенно кивнул, а затем вновь принялся за ароматный бульон.       — А… — Чимин прихлебывал суп с меньшим энтузиазмом, потому что думал. — Может ты будешь так любезен, что вызовешь мне такси…       — Зачем? — Луан очень искренне удивился, но не стал отрывать глаза от тарелки. — Я сам тебя доставлю домой. Прошло… — Он посмотрел на часы, которые дорогим, явно платиновым браслетом болтались на его крепком запястье. — Около тринадцати часов. Я вернул себе способность вести машину без опасности навредить кому бы то ни было.       — Ты же. ну… — Чимин растерялся. — На работу опаздываешь?       — Ну, ничего. — Луан отставил тарелку, посмотрев на Чимина со спокойной улыбкой. — Подождут. Тем более, это наверняка не отнимет много времени. Но только в том случае, если ты скажешь мне адрес.       Чимин не смотрел на него, но не смог сдержать улыбку, которая становилась всё шире и шире.       — Оставь всё так. У меня запланирован клининг на 13.00. — Луан поднялся, направившись в гостиную за телефоном. Больше ему ничего не понадобится.       — Я думал, ты сам поддерживаешь такую безупречную чистоту. — Чимин, чтобы не задерживать господина Нама, проверив содержимое карманов, успев подготовиться к выходу заране, сразу направился в прихожую.       — На самом деле, я не такой уж чистюля. Люблю оставлять разные вещи в неположенных им местах. — Луан быстро возник рядом с Чимином, принявшись за туфли.       — В тебе, оказывается, больше человеческого, чем я думал. — Чимин выпрямился, смотря на Луана с многозначительной улыбкой.       — Спроси при случае у Бо, каково ему работать со мной, и ты поймешь, что человеческого во мне больше, чем доёбчивого. — Луан снисходительно улыбнулся, затем открыв для Чимина дверь. — Прошу!       Они ехали молча. Точнее, молчал Чимин, потому что Луан что-то обсуждал по телефону, используя гарнитуру, отвлекаясь лишь на показания навигатора. Чимин не решался встревать, потому что судя по сосредоточенно нахмуренным бровям Луана, в агентстве на самом деле случилось что-то из ряда вон, что господину главному исполнительному продюсеру предстояло разрешить, уладить и победить.       — Мы приехали? — Луан остановился, включив стоп-сигналы, пытаясь рассмотреть опознавательные знаки на жилой высотке.       — Да. Это мой. — Чимин отстегнул ремень безопасности.       — А квартира? — Луан до сих пор сосредоточенно оглядывался по сторонам.       — Двадцать седьмая, пятый этаж. — Чимин ответил, не задумываясь о том, зачем Луану была эта информация. — Спасибо, что подвез меня.       Впечатления были двоякими. Но вообще, Чимин чувствовал легкую горечь обиды от того, что все эти двадцать минут, что они провели в дороге, Луан ни разу не обратил на него внимание. Кажется, он переоценил себя, когда анализировал то впечатление, которое произвел на господина Нама. Который тоже зачем-то отстегнулся.       — Спасибо за заботу. — Он развернулся к Чимину, вежливо улыбаясь. Вежливо. Учтиво. Да, в подпитии он был более непосредственным. — Что это у тебя?       Он потянул к Чимину руку, всем собой потянувшись за ней, и Чимин, не успев отреагировать по-другому, приблизился к нему, чтобы Луану было удобнее убрать что-то с его лица. Неужели что-то завалялось в уголках рта? На щеке? Так вдохновенно чавкал, что говяжий бульон запечатлелся на носу? Чимин судорожно перебирал варианты, пока Луан взял его за подбородок, притянул к себе и мягко поцеловал приоткрытые пухлые губы. Которые до этого приоткрылись из-за недоумения, а теперь просто не успели сомкнуться. И не успели как-то ответить, потому что Луан тут же, так же мягко как приложился к его губам, отстранился.       — Я хочу, чтобы у тебя создалось правильное впечатление. И ожидания. Если ты захочешь вновь меня увидеть. — Теперь в теплой улыбке можно было разглядеть того очаровательного пьяного Нам Луана, который теперь, оказывается, вселился в трезвого. — Я ценю заботу и благодарю тебя за прекрасный вечер и доброе, несмотря ни на что, утро.       — Я… — Чимин вообще-то растерялся, пытаясь собраться с мыслями и уговорить сердце успокоиться. Чего оно вообще завелось?.. — Тебе спасибо. Мне было приятно. И может быть еще приятнее, если ты… — Слова перемешались в кашу, которой Чимин не хотел кормить Луана. — Позвони, когда освободишься. Или напиши. Чтобы я примерно представлял, когда ты можешь быть не занят. Потому что… — Чимин задумался. — Не хочется ждать начала следующей недели, когда мы сможет встретиться уже на работе.       — Хорошо. — Луан кивнул. — Обязательно.       Чимин вышел из машины и дождался момента, когда автомобиль скрылся за поворотом. Интересно, а дождется ли он звонка?..

* * *

      — Я полагаю, теперь вам стоит извиниться перед господином Мином за то, что вы не только нарушили условия вашего контракта, в котором черным по белому было прописано создание эксклюзивного и авторского контента, но и не оправдали его доверие. — Нам Луан встал из-за стола, спокойно его обойдя и коснувшись плеча Юнги, который всё то время, что шло разбирательство, а именно прослушивание написанных треков и сличение их с предполагаемыми оригинальными дорожками в присутствии оборудования и специалистов по звукозаписи, находился в глубокой задумчивости. — Разумеется, ввиду вскрывшихся обстоятельств вашей работы контракт будет расторгнут по инициативе агентства, которому вы, согласно взятым обязательствам, обязаны будете выплатить неустойку за срыв запланированных релизов, а так же нарушение профессиональной этики, повлекшей за собой финансовые издержки. — Нам Луан был настолько спокоен, что только не улыбался, и именно поэтому выглядел страшно. Беспристрастный и справедливый, который до этого успел дополнительно ознакомиться с контрактом, который теперь собирался закончить. — Музыкальная индустрия может вытерпеть специалистов, которые не способны всё время творить вдохновенно и гениально, но она не может простить тех, кто выдает чужую работу за свою, при этом слишком самонадеянно полагая, что это останется незамеченным. Я лично позабочусь о том, чтобы о вашей предприимчивости стало известно в тех самых узких кругах, которые контролируют и создают весь циркулирующий в стране музыкальный поток. Думаю, вы понимаете, что это значит.       Потом были неловкие извинения, расстроенные чувства, горестные прощания и наивные просьбы о втором шансе. И убийственная любезность Нам Луана, который ясно дал понять, что карьера предприимчивого автора и композитора закончена. По крайней мере, в этой стране. Можно дать шанс, если человек оступился, не планируя сознательно причинять вред тем, с кем работал. Но не в этом случае, когда на лицо был факт сознательного обмана. Такое нельзя спускать с рук и о таком нужно предупреждать коллег, с которыми, несмотря на конкуренцию, они делали одно дело. Делали музыку.       — Жестко, но справедливо. — Юнги вздохнул, когда в кабинете господина Нам остались только они вдвоем.       — Занимайся спокойно тем, чего не касались его руки — ты и так уже сделал всё, что смог. — Теперь в голосе Нам Луана были и мягкость, и сочувствие — всё то, что он, не жадничая, проявлял в отношение добросовестных сотрудников, потому что искреннюю преданность работе обязательно нужно поощрять. — Мне еще нужно решить что-то с запуском альбома на модерацию для стриминг-платформ, а затем в печать, производство дисков и… — Луан теперь был по-деловому и весьма красиво сосредоточен. — Но и здесь возможны варианты.       — Лу, я честно пытался что-то поменять, переписать и подмазать на самых палевных отрезках, чтобы мы успели перезаписать вокал в студии, но знал бы ты, какое это… — Юнги скривился. — Дерьмо собачье. Писать что-то лишь для того, чтобы это было меньше похоже на оригинал. Знаю, насколько это хуевая затея, но мы с Хёком просто растерялись, если учесть, что треки должны быть выложены в сеть уже на следующей неделе. Я могу попытаться что-то родить, но это нужно влезть в концепт, написать лирику…       — Успокойся. Выложим тизеры к другим композициям. — Нам Луан уселся на стол, сцепив на животе руки. — Фанаты любят артистов, а не тех, кто за ними стоит. Значит, наш квартет просто запишет видео, в котором расскажет, как в последний момент решились изменить развлекательную программу. А я пока… — Луан задумчиво хмурился, смотря куда-то за спину Юнги. — Найду нового музыкального продюсера на замену бесславно нас покинувшего. Точнее, у меня есть один на примете, но придется напрячь свои связи.       — Я его знаю? — Юнги стало любопытно.       — Почти наверняка. — Луан улыбнулся, затем грациозно откинувшись назад, схватив со стола телефон. — Придется в срочном порядке придумать, чем его заинтересовать. Хотя, насколько я знаю, он теперь отдыхает от работы и ничем музыкальным не занят.       — И несмотря на то, что он отошел от дел, ты всё равно на него надеешься? — Юнги теперь серьезно недоумевал, пытаясь предположить, кого имел ввиду Нам Луан.       — Да. Лучше в контексте моих претензий на мировые чарты пока всё равно не найти, и хочется всё же сохранить немного аутентичности. Я давно собирался выводить Кики на международный уровень, а для этого нужен текст на иностранном и иностранный опыт записи и промоутинга. — Луан уже что-то набирал на экране своего телефона. — А ты можешь ехать домой, если у тебя есть пара готовых и сведенных начисто треков.       — Мы с Хёком до этого как раз собирались сводить начисто, потому что меня в некоторых местах смущала инструментальная партия, когда началась вся эта ебучая возня. — Юнги очень хотелось домой.       — В таком случае придется поработать. А потом поедешь домой, и твой мальчик о тебе хорошенько позаботится, потому что мне не нужен уставший музыкальный продюсер.       — Лу, я ведь реально заебался за эти полтора дня. Реально, а не фигурально. И пока ты накидывался в приятной компании, я… — Юнги поднялся, сделав к Луану угрожающий шаг.       — Приятная компания из лучшего друга твоего парня. — Луан вновь вернулся к телефону, пока Юнги пытался вспомнить, знал ли он о таких планах своего бывшего. И чем это могло угрожать его тайне. Его, а не Джина, который никак не мог пострадать. — Настолько приятная, что мне хочется еще и еще. И еще немного.       — Просто потому, что он лучший друг моего парня? Не думаю, что через него ты сможешь подобраться…       — Юнги, у Джина через несколько дней начинаются съемки — подобраться к нему для меня в это время будет настолько просто, насколько тебе обидно. А если ты боишься за свои секреты… — Нам Луан неожиданно задумался. — В это трудно поверить, но у меня достаточно серьезные намерения относительно господина Пака. В это трудно поверить даже мне, но что-то внутри отозвалось. Не знаю, что, и как долго продолжит отзываться, но если мне удастся совместить приятное с полезным и узнать пару тайн Джина… Я буду только рад.       — Отозвалось? — В присутствии Юнги Луан впервые говорил в таком тоне… не о нем, и это было странно. Не ревность, но что-то внутри корябнуло. И если учесть, что это было важнее, чем потенциальная нежная угроза всё выяснить… Это было чувствительно.       — Откликнулось. Примерно как тогда, когда я впервые заперся с тобой в студии, пытаясь понять, чего ты хочешь от меня, как от источника денег и возможностей. — Луан с теплой ностальгией улыбнулся, затем переведя на Юнги с подозрением прищуренный взгляд. — Это ревность?       Юнги сильнее расправил плечи от такого дерзкого предположения.       — Как думаешь, если бы я ревновал, я бы бросил тебя? — Не мог не уколоть. — Я кажусь тебе настолько ебанутым?       — Ты кажешься мне смущенным, Юнги. Но зато теперь ты понимаешь, что ощутил я, когда узнал о твоей новой любовной связи. — Нам Луан улыбался и не звучал, а урчал. — Да, именно такое. Собственничество. Так что, ты понимаешь меня, а я понимаю тебя.       — Я не понимаю тебя, Лу. — Юнги покачал головой. — Но чтобы сэкономить твои силы и убрать вредную мотивацию — Чимин знает о наших отношениях столько же, сколько ты.       — Ты позаботился о том, чтобы господин Ким не болтал? Уважаю, Юнги. — Но в бархатно низком голосе слышался мягкий сарказм. И видя, что Юнги посерел и придумал ответ, Луан подняв вверх ладонь. — Я о том, что счастье любит тишину. А не о вашем сговоре. — Он встал, чтобы устроиться не на столе, а за ним. — Завтра с Хёком можете начинать рабочий день после обеденного перерыва — я прикрою. И подумаю о том, чтобы поощрить бдительность еще как-нибудь по-другому, потому что когда на кону репутация компании, нельзя быть жадиной.       — Спасибо, господин Нам. Всего доброго, господин Нам. В течение трех часов нужные вам файлы будут на вашем столе, господин Нам. — Юнги нарочито учтиво поклонился, а затем вышел, эффектно хлопнув дверью.       Игры в кошки-мышки. Юнги знал, что ничего откровенно зловредного и неприятного Луан не сделает, несмотря на то, что одно время грозился. Но… Всё равно он не мог ему проиграть. Потому что до этого слишком часто уступал. Однако теперь был шанс, что Пак Чимин сможет его отвлечь настолько, что Юнги сможет вздохнуть спокойно. Примерно так же, как после выполненного задания и выездка с рабочей парковки. Домой.

* * *

      — Юнги. Ты только не волнуйся. — Джин сразу услышал, когда входная дверь открылась, и оперативно оказался в прихожей, пока Юнги, не успев стянуть кроссовки, смотрел на него недоумением.       — Звучит как тизер к моему сердечному приступу. — Он все-таки принялся за обувь, небрежно бросив на комод рабочую сумку. Подождет до завтра.       — Твоя мама уехала домой, потому что твой отец заболел.       Джин выпалил это на выдохе, пока лицо Юнги начало буквально сморщиваться вместе с тем, как сердито и настойчиво он сдвигал к переносице брови и поджимал губы.       — А почему мне не позвонила? Блять, что за трудная женщина! — Юнги в сердцах стянул кожаную куртку, бросив ее к сумке и тут же схватившись за телефон. — Заебала!       — Подожди! — Джин осторожно, как будто просовывал теперь руку в клетку к голодному… коту, накрыл его пальцы с телефоном, до того, как Юнги набрал номер. — Я проводил ее на вокзал, купил билеты, проследил за тем, чтобы она села в поезд и даже заказал такси к тому времени, как она окажется на месте назначения. А что касается болезни твоего отца, то, как я понял, это обычная простуда, но твоя мама сказала… — Джин закатил глаза. — Без меня он снова запустит свой насморк настолько, что однажды высморкает мозги. — Джин кивнул, в точности воспроизведя формулировку и даже раздраженно-возмущенную интонацию. — Точно так.       Юнги тут же прямо на глазах начал светлеть и расслабляться.       — Просто отец не любит таблетки и быть больным, и однажды довел себя до гайморита и проколов. — Юнги вздохнул. — Позвоню ему и спрошу, насколько всё серьезно. — Юнги, воспользовавшись тем, что Джин отпустил его, направился в гостиную, затем остановившись и повернувшись к Джину, который радовался тому, что ему удалось предотвратить семейный конфликт. — Спасибо большое, что проводил маму. Уверен, она угрожала тебе, чтобы ты мне не звонил.       Джин улыбнулся.       — Сказала, что если мы друзья, я объясню тебе всё при встрече и не буду тебя тревожить на работе.       — Джин, я не знаю, пригодится тебе или нет, но если что-то касается моих близких, меня можно тревожить даже в могиле, если я вдруг откинусь раньше времени. Договорились? — Юнги смотрел на Джина так серьезно и так устало, что Джин заподозрил неладное.       — Всё так плохо?       — Нет, дядя Лу взял это всё на себя. Но я… Аааа, вспоминать не хочу.       И Юнги скрылся в гостиной, затем плюхнувшись в кресло и взявшись за телефон. А Джин пока думал о том, как скрасить настроение господина Мина. Вариант был один, если учесть, что господин Мин был взрослым мужчиной, который любил элитные спиртные напитки. И Джин сразу всучил ему на фалангу наполненный виски стакан, бросив в него пару кубиков льда, когда Юнги, переодевшись в домашнее, оказался на кухне.       — Вот это сервис. Спасибо. — Он уселся за стол. — Что сегодня в меню?       — Свинина в кисло-сладком соусе, но уже по рецепту твоей мамы, которая уверила меня, что ты ее обожаешь и после всегда вылизываешь тарелку. — Джин открыл холодильник, достав из него контейнер с уже до этого подготовленным и замаринованным по особому рецепту мясом.       — Божечки, ты до сих пор помнишь! И теперь я принципиально не доем, даже если на самом деле буду жаждать добавки. — Юнги фыркнул, сделав первый глоток и сразу ощутив, как этиловое тепло, приятно обжигающее горло, медленно начинало растворять его тревожность.       — Вредина. — Джин по-детски скуксился, и Юнги покачал головой, при этом пытаясь скрыть от Джина свою улыбку. — Кстати, если хочешь, я могу тебя размять перед сном.       — Не хочу. — Юнги ответил слишком быстро и уверенно, и Джин засмеялся, начав колдовать над соусом, который, по рецепту госпожи Мин, обязан был настояться за время обжарки мяса.       — Это будет не больно, Юнги. Обещаю.       — Я уже слышал это однажды, но тебе, после того садо-мазохистского опыта, я верю меньше, чем Луану. — Юнги вновь фыркнул, пока Джин ненадолго перестал улыбаться.       Вообще, ему нужно было перестать думать о том, что он был вторым. Почему вообще это его как-то трогало? Первым, вторым, десятым… Скорее всего, дело было в Луане, а не в том, что он открыл для Юнги мир большого секса. Потому что Луан всегда был рядом. Потому что между ними что-то продолжало происходить, а Джин… Не был наивным, но ничего не мог с собой поделать.       — Тебе будет приятно. Это будет эротический массаж, а не лечебный. Хотя я на твоем месте выбрал бы лечебный.       — Эротический? Массаж простаты? Это тоже одна из твоих фантазий? — Юнги хитро улыбался, пока Джин сразу сумел отвлечься от не очень приятных мыслей. — Сначала у меня вопрос.       — Сначала? А потом ты согласишься на массаж простаты? У меня есть очень хороший инструмент для этого. — Джин пару раз игриво вздернул брови, пока Юнги стал смотреть на него еще прямее, чем до этого. — Ладно-ладно. Задавай.       — Чимин знает о том, что у нас договорные отношения?       Это была настолько неожиданная смена темы, что Джин готов был поперхнуться и подавиться, при том, что в его рту ничего не было.       — А с чего бы ему об этом знать? Пф, он же не твой пытливый бывший, который даже не поленился обратиться в мое агентство, чтобы только в чем-то убедиться. — Он со скучающим видом накидывал лишние слова, пытаясь ими прикрыть предательское ДА.       — То есть, он не знает? — Юнги откинулся на спинку стула, поставив почти опустевший стакан перед собой и скрестив на груди руки.       — То есть, даже если бы он знал, он бы ничего не сказал. Даже под пытками. Даже если бы ему угрожали расправой. Или обрезанием. Интернет-кабеля. — Джин пытался звучать уверенно, прекрасно видя, что Юнги не велся.       — То есть, ты ничего ему не говорил? — Джин чувствовал себя на допросе с пристрастием.       — То есть… Нет. — Потому что Юнги никак не сможет проверить.       — Но ты даешь слово, что Чимин ничего не скажет Луану о том, что мы с тобой на самом деле договорились изображать влюбленных, чтобы его позлить? — Юнги продолжал всем своим видом транслировать сомнение.       — Да, я даю слово, что Чимин ничего не расскажет Луану. Потому что он мой лучший друг.       — А я думал, потому что ничего не знает. — Юнги поднялся. — Кто еще знает? Я отвалил бешеные бабки за конфиденциальность, чтобы потом мой… блядский подельник все растрезвонил своему другану, у которого какие-то мутки с моим бывшим. Феерично, Джин. Просто феерично. Спасибо. Я догадывался, что тебе можно доверять, но не догадывался, что я полный идиот.       — Юнги! — Джин очень оперативно двинул Юнги наперерез, но тот прорычал «Отвали», и Джин не стал рисковать.       Интересно, а что в этом случае Юнги больше расстроило: что Луан потенциально мог узнать у единственного свидетеля правду, или что Джин предал его доверие, прекрасно зная, что он не хотел об этом распространяться? Но ведь Джин сказал только лучшему другу, у… У которого просил совет по поводу их отношений. И Луана. Блять, а ведь Чимин обещал ему помочь и отвлечь Луана на себя! Нет, он точно ничего ему не скажет! Но… Джин обманул. А мог бы сказать правду. А может Юнги бы оценил. А может… А может свинина по рецепту его мамы сможет немного погасить его гнев?..

* * *

      Что было обиднее? Что Джин сразу попытался его обмануть. Волновался ли Юнги по поводу того, что Луан сможет что-то узнать через Чимина? Нет. Точнее, через стыд, страх и боль он даже надеялся, что его дебилистический обман без его ведома выйдет наружу и ему больше не придется разыгрывать из себя идиота. Но что-то Юнги подсказывало, что абы с кем Джин не поделился бы сокровенным. Но он его обманул.       Юнги посидел в кабинете, поиграл, поработал, заполнив необходимую для отчетности документацию, пытаясь в этот момент подражать Луану, который вчитывался и вникал, а не задавался ежеминутно в матерной форме вопросом, почему он и, главное за что. И Юнги проголодался. Стресс успел его отпустить, даже несмотря на вскрывшиеся подробности по поводу способностей Ким Сокджина хранить секреты. И Юнги, решив для начала принять душ, направился на кухню для перекуса перед сном, заметив, что Джин сидел за столом, с кружкой в одной руке и телефоном в другой.       — Ты поменял постельное белье в гостевой спальне? — Это был вполне логичный вопрос, и теперь было лучшее время, чтобы его задать. — У тебя вновь будет свое спальное место.       — Тебе не нравится со мной спать? — Джин не поднимал голову, и Юнги впервые за долгое время не мог прочитать его настроение.       — Мне нравится спать одному. И я настоятельно тебе советую освободить мою спальню. — Юнги направился к холодильнику, надеясь там найти что-то, помимо той свинины, которую приготовил Джин. — И мой гардероб.       — Это из-за того, что я рассказал Чимину? — Джин был как-то убийственно спокоен, если не сказать равнодушен. И это было странно. Нет, разумеется, Юнги не надеялся, что он встанет перед ним на колени или будет биться в истерике, но… Хотя бы немного рвения и извинений вполне бы его устроили.       — Это из-за того, что ты меня обманул. — Юнги закрыл холодильник, разглядев там только два контейнера, с жареной свининой и соусом. И Юнги прекрасно знал, почему Джин их не смешал — потому что тогда золотистая корочка кляра из фритюра размякнет и перестанет приятно похрустывать в сочетании с ароматным кисло-сладким соусом.       — Понятно. — Джин отложил телефон, подняв на Юнги глаза. — Если ты хочешь кушать, в холодильнике есть всё необходимое. Просто смешай по вкусу. — Джин поднялся, вместе с чашкой направившись к мойке.       — Что такое? — Это было слишком странно, и Юнги даже потерял в своем изначальном намерении строить из себя обиженного. Потому что у него на самом деле был повод! Потому что Джин разболтал то, что Юнги всячески пытался скрыть! — Ты на что-то обиделся?       — Я? — Джин удивленно поднял глаза. — Обижаться на человека, который позволяет мне бесплатно жить в своей квартире? Слишком тупо даже для меня.       — А в чем тогда дело? — Юнги начал подозревать неладное, пока Джин неторопливо мыл чашку, затем поставив ее на стальной сушитель донышком вверх.       — Ну, мне просто стыдно. Я понял, что я был не прав. И что зря пытался набиться тебе в друзья или еще что-то. Если я буду отчетливее видеть черту, за которую нельзя переступать, будет проще держаться в границах. Ты мой наниматель. Добрый, порядочный, щедрый, а я забыл об этом и поэтому выдал твою тайну. Правда, не потому, что не терпелось разболтать, а… — Джин взял паузу, чтобы лучше сформулировать. — Потому что меня кое-что волновало. Чимин очень умный и опытный, а еще он мой самый близкий друг. А больше я никому ничего не говорил. Только Дахен, но она изначально была в курсе. Вот. — Джин закончил, и, наконец, выдохнул. — Прости. Я даю тебе слово, что Чимин ничего никому не расскажет, так что, можешь не переживать за это.       Юнги взял паузу, пока Джин, как будто специально, задержался в столовой зоне, поправляя стулья и салфетки на столе.       — Блять, ты… Я думал, что Луан манипулятор, но ты… Ты превзошел даже его! — Юнги покачал головой, усмехнувшись. — Значит, раньше я был твоим папочкой, а теперь я твой наниматель? Ты ловко переобулся. А как я тебя должен теперь называть, если я наниматель, а не папочка? Ким Сокджин? Господин Ким? Потому что по статусу уже не подходит быть мальчиком или малышом. Так как? Если я твой наниматель, и мы с тобой сейчас заключаем договор на оказание тобой услуг по сокрытию моей тайны, надо обговорить всё досконально. Раз уж ты хочешь черту и границы, мы всё это устроим как полагается. — Юнги испытывал раздражение, невольно вспоминая свои постоянные и жутко заебывающие упражнения в остроумии и смекалке с Луаном. И тут возникал вопрос — если второй мужчина рядом с ним вел себя так же, может дело в нем? Но он имел право на недовольство. Потому что Джин его обманул. — Я возьму бумагу и ручку. Мы всё запишем и поставим подписи. Я даже могу отнести бумажку в наш отдел согласования в агентстве, и они выступят поручителями и гарантами. Чтобы всё было честно, о чем я, как наниматель, должен позаботиться.       — Ну, Юнгиииииии!       В его воспоминаниях с Луаном такого не было, потому что Джин как по щелчку вновь стал тем самым Джином.       — Я не хочу черту и границы! Просто… Я постоянно косячу и заставляю тебя расстраиваться, поэтому…       — Хватит заливать. Ты не раскаиваешься. — Юнги фыркнул, сцепив на груди руки. — Возможно, ты не понял, на что я обижен. Ты меня обманул и разболтал мою тайну. Неважно кому — ты раскрыл рот тогда, когда следовала держать его закрытым.       — Я обещаю, что больше не буду тебя обманывать. — Джин сделал шаг к Юнги, встав напротив и смотря на него очень уверенно и прямо. — Это был первый и последний раз. И снова даю гарантии, что Чимин никому не расскажет. Ни при каких условиях. Я сказал ему, что это огромная тайна и принадлежит она не только мне, но и тебе. И даже если со мной чисто теоретически он может разосраться, то тебя уважать и ценить не перестанет никогда!       — Проникновенно. Я тебе поверю.       — Я еще не закончил. — Джин кивнул, как будто подтверждая намерение продолжить, пока Юнги застыл от недоумения и наглости, не успев решить, нравилось ему это или нет. — В обмен на все эти гарантии, я требую, чтобы мы продолжили спать вместе.       — Требуешь? — Юнги удивленно распахнул глаза. — То есть, я до сих пор твой наниматель, а не папочка? Потому что у папочки ты бы не осмелился ничего требовать, малыш. Потому что папочка за такое поведение поставит в угол и забудет там же, надолго, заставив мальчика плакать и каяться.       — Я могу просить. Готов. — Джин сделал еще один шаг, и смотрел на Юнги теперь с какой-то заискивающей, сладкой покорностью, как будто на самом деле готовый на всё. — Могу просить, пока ты не устанешь, и я говорил тебе об этом.       — Прощения. — Юнги крепче сцепил руки на груди, чувствуя себя в опасности. Но это ощущение опасности, несмотря на то, что всё также подгоняло сердце, волнительно отдавалось в районе члена. — За обман.       — Прощения. — Джин встал совсем близко, аккуратно взяв Юнги, который смотрел на него прямо и с прищуренным вызовом, за предплечья, пытаясь расплести его руки. — Я осознаю, что был не прав, когда попытался тебя обмануть.       — Когда обманул меня. — Юнги сжал руки сильнее, и Джин видел, как под тонкой бледной кожей начали просвечивать, наполняясь кровью от упрямого сопротивления вены. — Даже не пытайся.       — Откуда в тебе столько силы? — Джин пыхтел, не оставляя попыток, пока Юнги, только самодовольно улыбнулся. — Ну, я хочу тебя обнять!       — А я не хочу. — Юнги продолжал чувствовать себя в абсолютной безопасности, спокойно и даже снисходительно улыбаясь. — Посмотрю, как ты дуешь щеки.       — Ну, так нечестно. — И теперь Джин, оставив попытки, скрестил на груди руки, прямо как Юнги, пока сам Юнги, перестав чувствовать на себе бережное давление настойчивости Джина, ослабил свое собственное напряжение, чуть расцепив руки.       И Джин воспользовался этим моментом, тут же схватив его запястья, без труда их теперь распутав, а затем заведя их Юнги за спину, перехватив и крепко зафиксировав, пока Юнги, пыхтя и возмущаясь, не уткнулся носом ему в подбородок, затем чуть развернув и запрокинув голову, как будто нарочно подставляясь под бесстыжие, но ловкие губы.       — А вот теперь честно. И теперь мы вполне можем вернуться к вопросу о моих фантазиях.

7 лет назад

      — Юнги, сними кепку! — Высокий мужчина откинулся на спинку кожаного кресла, привычным движением поправив очки и бросив на своего закатившего глаза подопечного полный заботы и теплого покровительства взгляд.       — Менеджер, а я смогу засудить агентство, если вдруг облысею? — Юнги прижался к ближнему к его менеджеру подлокотнику, перейдя на таинственный шепот. — Ты знаешь, как они мучают меня? Я уже смирился с пирсингом, но отвечаю, я откинусь либо от запаха этой ебучей краски, либо от тоски, когда потеряю волосы. Я их мыть боюсь, настолько неуверенно они держатся у меня на башке. Поэтому ношу кепку. Чтобы их случайно не разнесло сквозняком.       — Тебе нечего стесняться и бояться — твой новый образ уже порвал интернет, а твой колорист уверил меня, что если ты будешь делать тот уход, что он тебе дал, твои волосы вполне переживут время до окончания «Шепота» и начала съёмок и записи «Молчания», когда ты вновь вернешься к натуральному цвету.       — Блять. — Юнги запрокинул голову. — Я не думал, что красота требует таких жертв. И что я до этого был настолько уродом, что теперь так страдаю.       — Урода не пригласили бы сниматься для рекламы. А у тебя на эту неделю запланировано пять съемок, плюс два интервью, одно для глянцевой, другое для интернет периодики. — Менеджер теперь смотрел на экран телефона, тщательно изучая скрупулезно оформленное расписание.       — А когда я смогу писать и записываться? Я, блять, музыкант, а не модель. Хотя… — Юнги задумчиво поджал губы, затем пожав плечами. — Что делать, если я реально красавчик.       Менеджер засмеялся, я потом одобряюще и ободряюще сжал плечо Юнги.       — Вот это настрой! Ты не просто красавчик, и очень талантливый красавчик! Так что… — Он вдруг стал серьезным. — Не волнуешься?       — Перед встречей? С чего бы… — Но Юнги тщательнее уселся в кресле, крепче сцепив перед собой руки. — Ничего необычного.       — Отлично, потому что… — Мужчина в очках поднялся, как будто что-то почувствовав, а не заметив заглянувшего через едва приоткрывшуюся дверь секретаря. — Они уже здесь.       Юнги сглотнул и поднялся следом, направившись за менеджером, который придержал для него двери. Интересно, какой он в жизни? Юнги доводилось видеть его на сцене, правда, никогда не удавалось досмотреть выступления до конца, и… Большую часть времени он только слушал.       — Господин Ким! Господин Ченг! Очень рад встрече! — Менеджер уже дружелюбно улыбался и расставлял руки, которые подставлял для рукопожатий, пока Юнги чувствовал себя ребенком, прячущимся за широкими плечами отца. Он не любил знакомства.       — Взаимно. А где…       Юнги, наконец, встретился с ним взглядом, до этого не решаясь поднимать глаза. Короткие светлые волосы, зачесанные от лица, прячущиеся за очками (пиздец, это был удар поддых) глаза, завораживающий разрез которых давно окрестили «драконьим», ямочки... Которые самым очаровательным образом дополняли мягкую улыбку. Мощная шея, развитый плечевой пояс, очень органично сочетающийся с высоким ростом и длинными ногами… Они ведь были погодками, но рядом с ним Юнги выглядел ребенком. Блять. Кажется, у него остановилось сердце. Кажется, он окончательно убедился в том, что… Его волнуют только мужчины. Мужчина.