Любовь за твой счёт

      — Джин, говорю сразу. Я отказываюсь трахаться там, где ем.       Но общее настроение почему-то нравилось Юнги. Возможно, потому что они сумели разрешить возникшее противоречие без жертв, и открывшаяся во время спора истина вдруг открыла и чувственные перспективы. И это не было примирение сексом, от которого Луан впадал в пассивную агрессию, настаивая на том, что это не подходит для взрослых мужчин. Они выяснили. По крайней мере, Юнги для себя. Но при этом… Парадокс Ким Сокджина. Он шел на поводу, но при этом хотелось идти на поводу у него. И Юнги шел. Решил, что достаточно взрослый мужчина, чтобы позволить себе такую шалость.       — А что насчет… — Джин непреднамеренно выдохнул, когда губы Юнги, запястья которого всё еще находились в полной и бескомпромиссной власти его рук, оказались на его шее. — Принуждения?       — Чего? — Юнги тут же потерял в своем постепенно становящемся очень игривым (возможно, из-за выплеснувшегося из него до этого стресса) настроении, посмотрев на Джина с агрессивным недоумением. — Ты фантазировал о том, чтобы меня изнасиловать?       — Ты в своем уме?! — Джин очень возмущенно нахмурился, сильнее сжав руки Юнги и оттянув их так, что Юнги почувствовав, как растягивались его плечевые суставы. И сразу по мышцам начало разливаться тепло. Это было так задумано? — Никогда и ни за что! Это отвратительно! И я имел ввиду принуждение понарошку.       — Это как? — Юнги попытался освободиться, но Джин посильнее вжал его в столешницу, при этом гибко отклонившись, чтобы смотреть ему в глаза. — Как я буду отбиваться понарошку? А как ты будешь принуждать понарошку? Хуйня какая-то.       — Понарошку — значит, без синяков и побоев. Ну вот как сейчас. Я тебя удерживаю силой, правда? Но тебе не больно, а скорее… — Джин забавно закатил глаза, задумавшись. — Небольно. И ты пытаешься выбраться. Но я не даю, при этом опять же не применяя силу, которая может тебе навредить. Как если бы я заломил тебе руки, например. — Увидев, что Юнги готовился выплюнуть ему в лицо что-то матерное и недовольное в ответ, Джин мягко улыбнулся, клюнув его носом в щеку. — Да, я не настолько отбитый, чтобы сделать такое, а потом лишиться жизни.       — Ты извращенец. — Юнги гордо запрокинул голову, а потом ловко поднырнул под подбородок Джина, бережно прикусив дернувшийся кадык, затем прижавшись к коже губами.       — Просто… — Это была одна из главных эрогенных зон, и поэтому Джин теперь сохранял способность ясно изъясняться из последних сил. — Ты всегда был очень дерзким на сцене. И поэтому мне очень нравилось представлять, как… — Джин наклонил голову, прикрыв глаза, ощущая на коже холодящий влажный след языка. — Смогу тебя заставить. Но так, что ты попросишь еще и не пожалеешь. Довольный… И громкий.       — Громкий? — Юнги вновь удивленно посмотрел на Джина. — Ты думал, что я громкий во время секса?       — Ну… Несдержанный, ладно. — Джин кивнул, а затем вновь наклонил голову, намекая Юнги, что он может продолжить. И Юнги не стал сопротивляться, также расслабив руки, отчего крепко держащие его запястья пальцы сразу стали ощущаться… приятнее. — Я всегда был уверен, что ты актив, поэтому позволял себе фантазировать… смело. Твой… — Юнги решил не давать комментарий, уже усвоив с самого начала, что Джин не был разочарован или расстроен от того, что его догадки не имели ничего общего с реальностью. Вместо этого он опустился к основанию шеи Джина, медленно и с чувством оставляя на коже следы открытыми и оттого особенно мягко ощущающимися губами. — Сценический образ. Хотя у тебя и так, и так сильный характер, поэтому… Всё… — Джин готов был закатить глаза.       — Что всё? — Юнги отстранился.       — Продолжай. — Джин сглотнул, не открывая глаза, вновь подставляя шею.       — Да ты обнаглел! — Юнги усмехнулся без злого умысла, пока Джин открыл глаза и посмотрел на него… Убедительно.       — Тогда я возьму тебя прямо здесь и не вспомню о том, что ты против секса на обеденном столе.       Наглость, которую невозможно было терпеть, и Юнги с удовольствием и аппетитом вцепился зубами в то место, которое до этого целовал, позаботившись о том, чтобы не оставить слишком убедительный след. Джин что-то прошипел, но хватку на руках не ослабил. Однако, он явно теперь был застигнут врасплох, и Юнги, применив ту самую силу, попытался увести руки из-за своей спины, чтобы завести их за спину Джина. И ему на удивление удалось. Но он не успел ничего сказать, так как Джин тут же припал к его губам. Возбужденно. Он был возбужден, и это острое волнение, как простуда, тут же передалось Юнги воздушно-капельным путем. Острое, как перец, который обжигал губы и щипал язык, прямо как этот поцелуй. Юнги всегда казалось, что нет особой разницы в том, как целоваться, но благодаря Ким Сокджину, который отпустил его руки, позволив обнять себя, при этом положив свои ладони ему на шею, он начал видеть разницу. Чувствовать. Не успевая за языком Джина и его до одури мягкими губами, в какой-то момент просто сдавшись.       Но Джин уважал желания Юнги. Не мог не уважать, поэтому, оторвав его от кухонного гарнитура, направил в гостиную, которая, к счастью и благодаря грамотной планировке, была недалеко.       — Диван? — Юнги запыхался, но покорно переставлял ноги, как загипнотизированный смотря на Джина. — Я успею передернуть и перехотеть трахаться, пока ты сбегаешь за смазкой.       Джин самодовольно улыбнулся, и Юнги…       — Только не говори мне, что у тебя опять всё с собой! Ты… — Он попытался Джина отпихнуть, но тот ловко перевернул его к себе спиной, крепко удерживая сцепленными на животе руками. — Гребаный… Ты был уверен, что я прощу тебя! Ах ты…       — Тсссс, я положил тюбик и пару презервативов под подушку, когда узнал, что твоя мама нас оставила. — В шепоте Джина, который раздавался у уха, слышалась волнующая самоуверенность, пока Юнги был всё ближе к дивану. — Хочешь, снова будешь сверху...       — Я тебя придушу. — Юнги прошипел это, раздражаясь теперь от самонадеянности Джина. И возбуждаясь. Когда он успел стать таким?.. — И не остановлюсь, когда ты начнешь синеть!       — Только если позволишь кончить в тебя без презерватива — хочу задохнуться от твоих рук и счастья. — Джин повернул Юнги к себе, и на его лице была детская беззаботность.       — Только в твоих… — Они теперь как раз воплощали фантазии Джина, Юнги воплощал совершенно добровольно, а значит это был не аргумент. — Только после того, как я кончу тебе на лицо.       — Договорились. — Джин кивнул, а Юнги закатил глаза, потом весьма грубо схватив Джина за шею и потянув к себе.       — Ты ужасен, ты понял? Просто ужасен… — Но Юнги улыбался, вдруг чувствуя… свободу? Разумеется, он не собирался кончать ему на лицо и всё остальное прочее, но такая сговорчивость… Как будто не было запретов. Пусть это была только видимость, но теперь он ощущал себя по-другому.       — Я хочу тебя больше, чем сохранить лицо. — Джин улыбнулся в ответ, а потом начал наклоняться вперед, вместе с Юнги, который до сих пор держался за него, а потом плюхнулся на мягкое сидение, потянув за собой Джина, который нагнулся над ним, вовремя подставив руки и уперевшись в мягкую спинку. — И я рад, что это взаимно.       Вновь самоуверенно, но Юнги не мог ничего противопоставить — только тянуться к губам, схватившись за край футболки Джина, которую он сам ловко стянул, оторвавшись от губ Юнги лишь на мгновение, затем вновь к ним вернувшись, уже с большим энтузиазмом. Юнги тоже готовился избавиться от своего ненужного верха, но Джин отвлек его, коленом разведя его ноги, между которыми опустился на ковер, прихватив Юнги за шею, чтобы тот не вздумал отстраниться. Сердце заколотилось, когда вторая его рука оказалась на уже вполне готовом ко всему члене, заставив Юнги выдохнуть прямо в губы.       — Я… Должен тебя принуждать? — Юнги теперь наблюдал за тем, как Джин, удобно устроившись на своих коленях, легко и непринужденно освободил его от штанов и трусов. Вновь в его ногах, но теперь было совсем другое настроение, когда он прижался губами к его колену, при этом… Этот бесстыдный прямой взгляд! Он вообще не стеснялся! И вынуждал не стесняться Юнги, который еще в первый их секс совершенно не обращал внимания на то, что было слишком светло и было слишком просто всё рассмотреть.       — Можешь держать меня за волосы, если я буду сопротивляться.       Разумеется, не будет, и Юнги не держал его за волосы, а держался за них, наблюдая за тем, как опускалась и поднималась голова Джина, пока его плотным кольцом обхватывающие член губы пропускали его по языку в горло. Юнги не помнил, как его зовут, успев позабыть, каким бывает минет, но помнил о фантазии Джина, поэтому запустил в его волосы вторую руку, прижав его голову к себе и при этом подав наверх бедра. Держал, пока Джин сглатывал, доставляя этим головокружительное удовольствие. Головке члена, и когда Юнги отпустил его, Джин тут же глубоко вдохнув.       — Теперь моя очередь?       Юнги был готов к тому же, но Джин, вытерев губы, смотрел на него с сомнением, а потом, сжав его бедра, приподнялся, напрашиваясь на поцелуй. Юнги обхватил его лицо ладонями, потянув к своим губам, слишком нежно для их сексуальной повестки поцеловав.       — Да, теперь твоя очередь.       Джин сел рядом, приспустив штаны, в очень дерзкой манере демонстрируя свой красивый, идеально стоящий колом член, за который Юнги тут же ухватился. Ему нравился оральный секс, поэтому теперь он чувствовал себя вполне уверенно, но прежде чем приняться за дело, устроившись на коленях рядом с бедрами Джина, потянулся к губам, после торопливого, но чувственного поцелуя прихватив зубами нижнюю губу Джина, затем ее чуть оттянув. Джин улыбнулся, и неожиданно приложился к щеке Юнги. Опять нежности. Или это усыпление бдительности? Но Юнги в любой случае стянул с себя футболку, затем нагнувшись над членом, одной рукой придерживая его у основания, другой упираясь Джину в бедро.       Джин решил не побуждать его ни к чему, и это было странно. В какой-то момент, опустившись губами до основания и задержавшись, Юнги ждал, что всё-таки Джин что-то вытворит, но нет. Он только сладко и безмятежно подстанывал. Юнги совершенно расслабился, наслаждаясь вкусом и формой, как вдруг… От неожиданных ощущений он дернулся, выгнув спину, и Джин взял его руками за подбородок, побуждая приподняться и посмотреть в глаза, чуть повернув голову. Просто смазка была холодная, потому что пальцы лишь бережно массировали невольно сжавшийся анус.       — Ты не против?       Юнги двумя руками упирался в его бедра, теперь прогнувшись, и он прекрасно видел, как взгляд Джина, восхищенный, проскользил по спине к приподнявшимся ягодицам, сделав Джина нетерпеливее. И Джин, наконец, продавил анус, вставив первый палец. Юнги только выдохнул, вернув себе самообладение и одной рукой взявшись за член, который стал как будто осторожно надрачивать, при этом отвечая на поцелуй Джина. Спокойно и размеренно, и Юнги затем обхватил губами головку члена, лаская ее языком, неторопливо, иногда вынимая изо рта, чтобы пройтись языком и по длине. В нем до сих пор был один палец, что было весьма странно.       — Ты можешь добавить второй.       — Я не могу. — Джин смотрел спокойно, но его глаза многозначительно блестели. — А ты можешь.       Это был абсолютно новый опыт. Странный, и Юнги понадобилась пара мгновений, чтобы решить, что он был безобидным. Интересным. И он завел руку себе за спину, сразу нащупав ладонь Джина.       — Ммм… ты покраснел. — Джин как будто издевался, внимательно наблюдая за Юнги, нащупавшего скользкий палец, который Джин слегка вытащил, чтобы поделиться с Юнги смазкой. — Смелее.       Джин вновь взял его свободной рукой за подбородок, только на этот раз приник губами к шее, мягко и очень ласково, будто утешая и успокаивая, прикладываясь к коже, проходясь по ней кончиком языка, который то и дело скрывался между губ, лишь дразня нервные окончания. Юнги приставил свой палец к пальцу Джина, надавил, и… Джин стал смелее, начав втягивать нежную тонкую кожу между губ, почти не сжимая ее зубами. И это немного отвлекало от как обычно не слишком приятной разминки. Юнги прикрыл глаза, войдя с пальцем Джина в ритм, двигаясь в унисон, как вдруг… Юнги судорожно выдохнул, почувствовав жжение от того, что Джин чуть оттянул свой палец к краю, растягивая стенки. А потом обхватил член Джина, сжав его пальцами о основания, прихватив яйца.       — Чёрт.       Джин ненадолго потерял самообладание, перестав мучить Юнги (хотя, мучением это можно было назвать только из вредности), который, продолжая сильно сжимать член, став слегка его надрачивать, затем скользнув пальцами к головке. И Джин судорожно выдохнул, когда большой палец Юнги надавил на него и сверху.       — Хватит баловаться. — Юнги чувствовал себя отмщенным, приблизившись к лицу Джина, с удовольствием наблюдая за тем, как он пытался справиться с резко участившимся дыханием. — Дай мне презерватив.       — А может… — Джин невинно улыбнулся, а Юнги невинно укусил его в плечо, даже рыкнув для убедительности, заставив Джина рассмеяться. — Иди сюда.       Он потянул Юнги к себе, и Юнги пришлось прижаться к нему, чтобы член, с которым Джин решил справиться самостоятельно, оказался за ним, касаясь ягодиц.       — Обнимешь меня? — Он продолжал невинно, почти по-детски улыбаться.       — У меня другая идея. — И Юнги положил свои руки Джину на плечи, при этом пальцами сместившись к его шее, сразу вспомнив однажды испытанные ощущения. — Так лучше, правда?       — Ммм… — Джин блаженно улыбался, оторвав чуть голову от спинки, чтобы Юнги смог сомкнуть на затылке пальцы. — Поцелуешь меня?       Юнги ощутил сначала пару обработанных в смазке пальцев, а затем скользнувшую между ягодиц влажную головку члена. Это всё были знакомые ощущения, и Юнги расслабился, чуть выгнувшись, чтобы была возможность держать Джина за шею, а не держаться за него. Он приподнялся, упираясь коленями в диван, при этом припав к уже готовым принять его поцелуй губам. Но Джин, кажется, не собирался применять член, потому что Юнги вновь ощутил пальцы. Которые разводились внутри, обжигая анус. Заставив Юнги сжать руки, прикусив губу Джина и отстранившись.       — Заебал. — Юнги хмурился, пока Джин лишь самодовольно улыбался.       — Пока нет… — Джин вытянул шею, подставляя губы, наконец, взяв Юнги за ягодицы, сжав пальцы, разведя ягодицы и направив их к члену. — Хочешь?       — Нет. — Юнги закатил глаза, чувствуя, как сердце от предвкушения заколотилось беспорядочнее. — Заставь меня.       — Как скажешь.       Потом случилось что-то, что Юнги не успел осознать, в какой-то момент задержав дыхание и забыв вдохнуть. Джин придавливал его к своему члену, все больше разводя ягодицы, почти до болезненного, и когда головка члена оказалась у приоткрывшегося ануса… Он просто посадил Юнги на себя. Медленно, но не останавливаясь, и Юнги… На самом деле забыл как дышать. Из-за того, что Джин не пожалел смазки, это не было болезненно. Член пусть и туго, но всё же скользил, однако это было… Слишком туго. Тесно. Потому что Юнги непроизвольно сжался в тот момент, когда головка члена уже оказалась внутри, заставив Джина крепче сжать зубы, прикрыв глаза. Чертовски хорошо… Никогда ему не было так чертовски хорошо. Особенно в момент, когда Юнги всё же сумел судорожно вдохнуть, прижавшись лбом к макушке Джина.       — Блять. — Изнутри всё распирало, давило, из-за того, что всё произошло так быстро. Организм остро реагировал на ощущение заполненности. Катастрофичной. Острой, но не болезненной, и Юнги невольно понял, зачем Джин его испытывал до этого.       — Согласен. — Его глухой шепот обжег кожу Юнги, и Юнги отстранился, вновь сжав пальцы на шее. — Ты… — Он сглотнул. — Так же теперь сжимаешь мой член, как и шею.       И Джин легко поднял ягодицы Юнги, с силой опустив их. И вновь. И снова, не давая Юнги прийти в себя от такой наглости. Это должно было причинять дискомфорт или боль или что-то, чего не было и в помине. Юнги не мог себе позволить стонать, поэтому припал к влажным губам Джина, запустив пальцы в волосы на его затылке. Пытался целовать так, как будто его не очень-то трогало и заводило то, как резко и уверенно Джин теперь двигался в нем, но это было сильнее Юнги, который теперь целовался так, как будто пытался насытиться, сожрать Джина с потрохами, ничего не оставив потомкам. Он стремительно приближался к какой-то грани. Слишком стремительно, чтобы пытаться подыграть или разрушить чужие планы.       Только отдаться чужой воле, и Юнги сдвинул руки, перехватив большими пальцами кадык на шее, прижав его, вместе со сжавшимися в районе затылка пальцами. Он чувствовал, как судорожно из Джина вырвался воздух, который ему теперь было сложнее пустить обратно. Но у Юнги было достаточно своего, и он еще чуть больше напряг руки, при этом, когда почувствовал, что Джин остановился, приподняв бедра и подав их назад. В какой-то момент, Юнги испугался, что переборщил, но не успел разжать пальцы, как Джин вновь стал двигаться. Почти упуская Юнги с члена, затем с силой возвращая его на место, вбиваяся глубоко и жестко. Сладко. Юнги старался удерживать руки, но теперь его член слишком чувствительно натирался о живот Джина с каждым его движением. И горячие бесстыдные губы к губам, даже не пытающиеся спрятать стремящиеся переплестись языки. Развратно. Но Джин вдруг остановился.       — Что такое? — Юнги удивленно распахнул полуприкрытые стремительно подступающим оргазмом глаза.       — Попроси. — Джину тоже было тяжело держаться, но он все же стал медленно выпускать из Юнги свой член, сжавшимися на его бедрах руками предостерегая его от самоуправства.       — А еще чего? — Юнги нахмурился, решительнее пытаясь опуститься на член, но чувствуя лишь дразнящую анус головку. Почти… Он бы мог чувствовать что-то неприятное, если бы ему не терпелось вновь ощутить член полностью в себе. — Джин! Ну…       — Мне и так хорошо… — Джин хитро улыбался, потеревшись носом о щеку Юнги, который капризно дергался в его руках, затем выпрямившись и сжав свои вокруг шеи. Как будто реально хотел задушить, на самом деле только пыхтя и изображая насилие, заставляя Джина лишь улыбаться. — Давай посидим так?       — Черта с д… — Юнги замер, почувствовав, что головка члена оказалась снаружи, оставив… Оставив Юнги ни с чем. Но затем она вновь прижалась к анусу, продавливая его и доставляя… Что-то дикое. Непонятно, но Юнги отчаянно захотелось попросить еще. Но только глубже.       — Юнги… — Джин пытался сохранять самообладание, но у него получалось всё хуже. — Ну же… Просто попроси…       Это было разочарование, граничащее с физической болью от невозможности взять то, что тебе полагалось. Юнги чувствовал, как всё внутри сжалось в ожидании, когда он примет решение, теперь вынужденный довольствоваться лишь головкой члена, который до этого входил в него по самое основание. Стало жарко. Было очень жарко, и Юнги не мог сказать, был в этом виноват Джин или же он сам, схватившийся за его плечи. Пан или пропал. И Юнги нагнулся к уху Джина в тот момент, когда перестал чувствовать внутри его член, даже малую, самую чувствительную его часть.       — Пожалуйста, Джин.       Давалось тяжело, но еще тяжелее было ощущать свою беспомощностью и дергающийся в болезненном предвкушении разрядки член.       — Что? — Джин улыбался, но Юнги не видел, уронив голову на мягкую спинку, прижавшись к Джину и пытаясь хотя бы потереться своим членом о его живот, чтобы хоть как-то себе помочь. — Повтори.       — Я убью тебя. — Внутри боролось два желания — желания сдаться и жаления победить, и Юнги не смог сдержать вырвавшийся на выдохе стон, когда Джин опустил его на свой член. — Пожалуйста… Блять. Я… Давай просто кончим.       Звучало как откровение, отчаянное и немного безнадежное. Из-за Джина. Который ловко опрокинул Юнги на спину, одной ногой упираясь в пол, другой — коленом в спинку дивана, пока Юнги, не растерявшись, прижимал его к себе бедрами и сцепившимися за широкими плечами руками. Он впился губами в его шею, просто чтобы не издавать звуков и как-то держать себя в реальности, ощущая как с каждым уверенным и методичным движением его неумолимо накрывало удовольствием, которое отдавалось внутри яркими электрическими разрядами, повторяющимися всё с меньшей периодичностью. Джин просунул свою руку между их прижатыми друг к другу животами, сжав член Юнги, начав быстро его надрачивать, заставив Юнги выгнуться, замереть, испытав напряжение всем телом, которое затем, как мыльный пузырь, лопнуло, оставив после себя ничего. Головокружительно. Стремительно, но ярко, и Юнги пришел в себя быстрее, чем Джин еще пару раз толкнулся внутри, сокращаясь и изливаясь в презерватив.       Не хотелось говорить, и пару мгновений Юнги так и провел, прижимаясь к Джину, затем откинувшись на спину и запрокинув голову, пытаясь утешить напряженную шею.       — Это полезнее, чем ночной перекус.       Юнги забыл о том, что хотел есть. Теперь он хотел только одного — пролежать так вечность, чувствуя внутри пустоту и ничего. Оргазм это не фейреверк — это ебаное ничего, которое сносит башку, потому что ты вдруг понимаешь, как много всего ненужного было в тебе до этого. И пусть эта пустота быстро заполняется, эти несколько мгновений…       — Я сейчас.       Джин мягко высвободился из его рук, но Юнги не хотел знать, в каком направлении — ему было достаточно того, что Джин вернется. И проявит ласковую заботу, аккуратно стерев с Юнги все следы удовольствий. Удовольствия. Их взаимного.       — Джин. — Юнги смотрел на сосредоточенного Джина прямо и тот поднял на него глаза. — Ты зверь в постели, а не Ким Сокджин. Тебе пора поменять имя в паспорте.       Джин смотрел с недоумением, а затем, вспомнив, засмеялся, при этом очаровательно смущенно покраснев, наклонившись к Юнги и поцеловав прямо до сих пор улыбающимися губами.       — Хочешь, я отнесу тебя в постельку? — Он заискивающе улыбался, и Юнги отрицательно покачал головой. — Извини. У нас сегодня вечер принуждений.       И Джин поднялся, затем легко подхватив Юнги, который, опоры для, обхватил его руками.       — Ты дождешься, что я поставлю тебя в угол!       — Хорошо, папочка, но только после того, как выспишься.       И спустя пару мгновений, Юнги оказался под одеялом.       — Ты можешь лечь рядом. — Он начал умащиваться на подушках. — Только не жмись ко мне, а то будет жарко.       — Мне нужно в душ. — Очередная победа, и Джин улыбнулся.       — Тогда спокойной ночи. — И Юнги тут же повернулся на бок, натянув на плечи одеяло.       И он на самом деле крепко спал, когда Джин закончил банные процедуры, затем-то присев рядом с кроватью со стороны Юнги, потому что не смог бы увидеть его, расположившись под одеялом. Он был таким… Джин проглотил сентиментальные мысли, пальцами осторожно убрав с его лица длинные темные пряди. Он был очень красивым. Намного красивее чем когда-либо в его фантазиях.

* * *

      Чимин честно ждал, что ему напишут или позвонят, проведя целый день как-то… неправильно. Отложил все встречи, планы, провалялся дома, изображая генеральную уборку, которая несколько раз прерывалась так длительно, что можно было легко сказать о том, что Чимину удалось провести несколько генеральных уборок. Было как-то тоскливо. Он не понимал, почему, но то и дело на всякий случай проверял телефон, помня, как его после каждого расставания учили близкие. Если захочет, найдет время, чтобы позвонить или написать. Чимин вздохнул. Вообще, это было его стратегически важное задание — склонить Нам Луана на свою сторону, особенно после предостережния Джина насчет их с Юнги секрета.       Но стратегически важное задание почему-то занимало его больше, чем положено. Просто его выбил из колеи этот внезапный, когда он уже отчаялся и смирился, поцелуй. Очень похожий на обещание. Обещание позвонить или написать, и Чимин перевернулся на диване, закинув ноги на спинку, затем опустив их сбоку от ушей. Безделье и тоска. Это самое страшное сочетание. И Чимин, не меняя положение, смог дотянуться до телефона, который до этого отложил на безопасное расстояние.       — Да. — Сердце заколотилось как бешеное.       — Извини, что поздно. — В тихом голосе была усталость. — Ты кое-что забыл у меня. Я могу вернуть это тебе сейчас. Завтра мне придется уехать, и возможности отдать это не будет.       — Если… — Чимин сглотнул, вернув ноги на спинку и подтянувшись с помощью мышц пресса. Чтобы звучать нормально, а не как опрокинутая неваляшка. — Ты не очень устал. Спасибо.       — Я буду через десять минут.       — Жду.       Чимин, закончив телефонный звонок, тут же вскочил, пулей метнувшись в ванную, чтобы умыться, причесаться и на всякий случай почистить зубы. Переодеваться он не будет, чтобы соответствовать легенде о генеральной уборке, да и вообще, с какой стати?! Но… Он оглядел себя. Футболка была чистой. И огромной. Скрывала всё, что… Чимин остановил мысли. Десять минут? С утра они добирались от его дома до дома Чимина двадцать минут. При том, что не было пробок. А как может получиться десять минут? И Чимин вновь не успел додумать, потому что раздался стук в дверь.       — Я обманул тебя. Но всё ради сюрприза.       Чимин только лупал широко раскрытыми глазами, наблюдая Луана, всё в том же рабочем костюме, с коробкой наперевес. Как будто он уволился с работы, но Чимин отважился незаметно туда заглянуть…       — Белые персики, красная клубника и зеленый виноград. Всё готовое к употреблению. — Луан улыбался. — Я помню, что ты любишь сладкие фрукты.       — А почему здесь нет зеленых яблок? — Чимин взял из рук Луана коробку. — Потому что я помню, что ты любишь кисло-сладкие фрукты. — Чимин улыбнулся хитро, затем растерявшись и оглянувшись. — Зайдешь?       — Ну… — Луан явно испытывал сомнения. — Если только… Попить воды.       — Конечно! Проходи! — Чимин тут же освободил Луану проход. — У меня, правда, не так шикарно, как у тебя, но…       — Я думал, ты убедился, что я не сноб. — Луан быстро сбросил туфли, направившись за Чимином, которому не терпелось уже запустить в свой подарок руки. — Очень уютно и чисто.       — Спасибо. Я до этого занимался генеральной уборкой. — Чимин улыбнулся, начав аккуратно распечатывать обертку, которая не поддавалась, и тогда он проявил больше решимости, просто порвав ее в самом уязвимом месте. И Луану явно понравилось такое нетерпение. Нравилось и тогда, когда Чимин достал из холодильника неоткрытую бутылку минеральной воды, бросив ее в вовремя подставившиеся руки.       — Вкуснотища…       Чимин засунул в коробку нос, ощущая чарующий сладостью запах лета… Вдохнешь, и хочется жить. Посмотришь, и хочется петь. Съешь, и хочется верить, что жизнь прекрасна. Вообще, такие фрукты-ягоды, которые он видел перед собой, для него были роскошью, но и на рынках всегда можно было найти что-то достаточно спелое и сладкое.       — Я приехал, потому что уже завтра… уеду. Из страны. Давно откладывал эту рабочую поездку, но теперь всё сложилось. Вернусь, если все пройдет как я запланировал, через три-четыре дня. — Луан подпирал стол, не став присаживаться. Как будто не собирался задерживаться, на самом деле очень торопясь. Это было горько, поэтому невольно надувшийся Чимин скорее схватился за персик. — Хочу, чтобы ты не забыл обо мне. И хорошо кушал, потому что я взял обещание с Бо, что он вытрясет из тебя душу, пока ты не докажешь, что настоящий профессионал.       Луан самодовольно улыбался, но Чимин яростнее принялся за сочный сладкий персик, за который в другое время вполне мог бы продать душу. И Луан оценил его аппетит и то, как Чимину понравился его на самом деле скромный презент.       — Ты что-то скажешь? — Он держался за бутылку, но не открывал ее, потому что она была лишь поводом, а не причиной.       — Очень вкусно. Я могу слопать всё это за ночь и даже не икнуть. — Чимин улыбнулся набитыми щеками, затем посмотрев на Луана задумчиво. — Мне очень приятно твое внимание. И полезно. — Чимин не чавкал и ел в принципе очень аккуратно, но Луан не мог оторвать взгляд от его губ, которые и в другое время приковывали к себе внимание, а теперь… Он знал наверняка, что они сладкие. Из-за персикового сока. — Хочешь?       Чимин протянул в сторону Луана половину сладкого плода, сделав шаг к нему, который не знал, отказаться или согласиться, но на всякий случай протянул ладонь. И Чимин вложил в нее персик, быстро облизав пальцы, двумя руками взяв Луана за щеки и потянув к себе. Не рассчитал, и персик, кажется, оставил свой след на его футболке и на рубашке Луана, который оперативно быстро и не глядя опустил его на стол, двумя руками прижав к себе теперь с чистой совестью прильнувшего к нему Чимина.       Разумеется, после такого трогательного жеста с фруктами, Луан надеялся на что-то подобное, но не представлял, что это самое подобное будет настолько… Волнующим. Он был достаточно опытным и все повидавшим и перецеловавшим, чтобы теперь впечатлиться чьими-то губами, но он испытывал волнение. И только из-за этого волнения и персикового сока на оказавшихся настойчивыми губах, поцелуй отличался от всего. От всех. В сорок лет нужно переставать быть наивным и впечатлительным, но вместе с воспоминаниями об убойных алкогольных трипах, на которые он был способен в хорошей компании, теперь пришли воспоминания о первых влюбленностях. Которые невозможно было осознать и невозможно было не чувствовать. И пока Луан купался в волшебным образом дополняющих сладкие губы мыслях, Чимин отстранился, задержавшись, едва касаясь на его губах.       — Хочу, чтобы ты всё правильно понял, и у тебя были правильные ожидания, на случай, если ты вновь захочешь увидеть меня. — Чимин хитро улыбался, но по тому, как блестели его глаза, было понятно, что взволнован был не только Нам Луан.       — Деловой подход. — Луан сосредоточенно поджал губы, а затем улыбнулся, своей большой и красивый рукой обрамив зарумянившуюся от удовольствия круглую щечку, бережно коснувшись нежных губ. — Ты любишь заполнять анкеты?       Переход был настолько неожиданным, что Чимин не сразу упустил мечтательную улыбку. И не сразу понял, чего от него хотели.       — Ты хочешь составить для меня анкету? — Он недоумевал, удивлялся, сомневался и начал что-то подозревать, пока Луан взял со стола недоеденный персик, откусив от него сочный кусок.       — Меня не будет, мы не сможем видеться и общаться, потому что разница в часовых поясах и занятость и всё остальное, что напрямую связано с моим профессионализмом. — Луан рассуждал спокойно, как большой начальник, и Чимин невольно притих, вслушиваясь. — У нас всё закручивается очень быстро и очень приятно, но… Раньше я бы притормозил, чтобы получше вглядеться, взвесить все за и против, свериться со своими жизненными установками и проанализировать те, с которыми собирался вступить в связь…       — Ты доебчивый не только на работе… — Чимин покачал головой, пока Луан приставил к его губам персик, серьезно нахмурившись. — Я на всё согласен.       — В общем, я не хочу давать заднюю, но обязан использовать это время с пользой. Поэтому составлю для тебя опросник, который заполню для тебя, чтобы ты знал, а ты заполнишь для меня. Мы, даже находясь на расстоянии, сможем получше узнать друг друга, и когда я вернусь, у нас уже будет что обсудить и… Это будет очень грамотная инвестиция времени, которое вполне можно было бы считать потраченным.       — Ты зануда. — Чимин сосредоточенно очищал косточку от мякоти, пока Луан сосредоточенно следил за ним, затем дождавшись, когда Чимин закончит, чтобы поцеловать его. Возможно, его губы превращались в фетиш, но они могли себе позволить это. Как и Луан, который, будто на самом деле собираясь распробовать лучше, провел по ним языком, с удовольствием чувствуя, как эти самые губы больше и волнительнее приоткрылись. — Я всё заполню. И раз уж мы деловые люди… — Чимин вспомнил разговор с Джином. — Скажи мне теперь в глаза, что ты мутишь со мной не потому, что точишь зуб на бывшего.       Чимин задрал гордо подбородок, пока Луан только улыбался.       — Мутишь… Звучит шикарно. — Он взял руку Чимина, сжав, как будто собирался дать клятву. — Чтобы у тебя не было сомнений, я обещаю с тобой вообще не говорить о Джине и Юнги в контексте их отношений. Ни слова. Ни вопросов, ни рассуждений. В твоем обществе меня волнуешь только ты. И да, я… — Луан сделал остановку, подняв глаза и пытаясь распробовать новое для себя слово. — Мучу с тобой только потому, что ты назвал меня доебчивым старпером, потом перепил, а после кормил похмельным супом.       — Принято. Вопрос снят с повестки дня и больше не будет подниматься. — Чимин был полностью удовлетворен ответом, предчувствуя, как этим ответом удовлетворится и Джин. — И… — Чимин забавно закатил глаза, задумавшись. — Мне нравится твоя формулировка. Доебчивый оставляем, но не старпер, а… Красавчик. Доебчивый красавчик. Как тебе?       — Да, звучит намного лучше. — Луан сосредоточенно кивал, а затем двумя руками взял Чимина за щеки и притянул к себе. — Мне пора. Хочу попытаться выспаться.       — Когда у тебя самолет? Я пожелаю тебе легкого взлета и приятной посадки. — Чимин поджал губы.       — В десять. Мне еще нужно будет кое о чем предупредить Джина… — Луан задумался, пока Чимин вновь с подозрением напрягся. — Это по поводу его съемок. Судя по тому, как возбужден мой гениальный братец, завтра он внезапно захочет собрать актерский состав, хотя бы часть, по какому-нибудь поводу, так что нужно сказать Джину, чтобы ничего не планировал. Потому что брат не любит, когда к нему не приходят по первому зову.       — Я передам. — Чимин уверенно кивнул. — Обязательно. Как только проснусь, сразу позвоню ему.       — Спасибо. — Одной задачей в длинном списке стало меньше, и Луан сделал шаг от Чимина. — Я поеду.       — Будь умницей и не балуйся. — Чимин выставил указательный палец, пытаясь угрожать, но Луан лишь улыбнулся, взяв его за руку и бережно приложившись губами к запястью. — Я… Ну… — Чимин смутился. — Уже, наверное, скучаю.       Если бы ему кто-то сказал, что он будет мутить с чуваком, который на шестнадцать лет старше, причем, мутить по настоящему, с огромным риском влюбиться окончательно и бесповоротно, Чимин был рассмеялся, от смеха даже всплакнув. Но теперь… Возможно, Луан просто на самом деле был очень хорош собой и просто не выглядел на свои года, от чего Чимин перестал испытывать предубеждение насчет его возраста. Возможно, это была единственная причина. А возможно нет. В любом случае, он собирался окунуться в это с головой, в обязательном порядке потянув за собой ко дну Луана. Как он умел.

* * *

      Когда Юнги продрал глаза, в кровати был только он, а шторы были заботливо задернуты, чтобы он не смог ослепнуть от слишком радостного и бесцеремонно просящегося в окно солнышка. Юнги потянулся, чувствуя, как нижняя часть тела саднила. Из-за того, что вчера он слишком долго и вдохновенно находился с раздвинутыми ногами. Ну и… Но сверившись с ощущениями в районе тоже немало пострадавшей задницы, Юнги убедился, что ничего из ряда вон случиться не успело. Джин знал, что делал. Джин не сделал ничего плохо. Джин… Джин, наверняка, уже заслужил благодарность, приготовив вкусный завтрак, и на этой мысли Юнги еще раз потянулся, улыбаясь самым довольным образом, затем слетев с кровати и почти в припрыжку направившись в ванную. Разрешение напрягавшей его ситуации, слишком хорошо удавшийся секс, крепкий сон — и он вновь был готов к труду и обороне.       До момента, когда ему нужно будет выезжать, оставалась пара часов, и с этой мыслью Юнги появился на кухне, застав Джина над чашкой в глубоких раздумьях.       — Доброе утро. А что с твоей красивой мордочкой?       Непонятно откуда в Юнги взялась нежность, но Джин поднял на него взволнованный взгляд.       — Нам Лиен сегодня устраивает встречу с актерами. Внезапную. Луан попросил Чимина меня предупредить, чтобы я не планировал день.       Юнги улыбнулся, подойдя к Джину и положив ему руки на плечи, чуть сжав.       — Ли в своем репертуаре. Хочет, чтобы все горели делом, как он. И тех, кто сошлется на занятость и на то, что приглашение не было выслано заранее, будет особенно усердно досматривать на отснятых кадрах. — Юнги говорил со знанием дела, и Джин повернул к нему голову. — Так что, Джинни, это просто проверка. Ничего сверхъестественного. И вообще, будь готов к тому, что Ли тот еще выдумщик. И гений. Так что, возможно, и будет сложно, но обязательно интересно.       — Ты меня успокоил, потому что я уже успел надумать всякого. — Джин позволил себе улыбнуться, а затем поднялся. — Кофе?       — Буду очень тебе признателен. — Юнги уселся за стол, сначала взявшись за телефон, а потом его отложив. — Как спалось?       — Крепко. Я очень хорошо выложился до этого. — В голосе слышалось самодовольство, но Юнги понимал, что Джин мог его себе позволить.       — Ты тот еще фантазер. Я вообще понятия не имел, что так можно… Ну… Не просто, а… — Юнги пытался правильно подобрать слова, пока Джин повернулся к нему с мягкой улыбкой наперевес и чашкой, которую готовился подставить под уже готовящийся горячий ароматный кофе.       — Тебе это не надо было. Когда есть любовь, не нужны фантазии и оригинальные сценарии. Лучшего афродизиака еще никто не придумал. Но если… — Джин запнулся, пока Юнги задумался. — Приходится выкручиваться.       Юнги взял минуту на размышление, пока Джин достал из холодильника лед, который направил в чашку, поставив ее затем перед Юнги и получив благодарность.       — Садись. — Юнги глазами показал ему на место перед собой.       — А завтрак? — Джин удивленно округлил глаза.       — Не убежит. — Юнги закатил глаза, вытянув губы в прямую линию, затем расправив лицо и пустив на него небрежную задумчивость, решив, что ему стоит попробовать выветрить из Джина тоску по неудавшемуся опыту. — Вот смотри. Есть комната, в которой абсолютно темно. В этой комнате лежит сокровище, что-то очень ценное. Ты заходишь в эту комнату, ищешь на ощупь, разбиваешь лоб, плачешь и тут же начинаешь выбираться, так сокровище и не найдя. Вопрос знатокам. — Юнги ближе придвинулся к столу, пока Джин сосредоточенно вникал в условия задачи. — Виновато ли сокровище в том, что его не нашли?       — Ну, если оно не само вырубило свет, то не виновато. — Джин пожал плечами.       — Хорошо. А теперь представим другие сценарии развития событий, чтобы исключить возможность того, что сокровище в принципе невозможно достать. — Юнги испытующе посмотрел на Джина. — Можно попытаться сначала найти выключатель и искать при включенном свете. Можно двигаться очень медленно, чтобы не пораниться, методично исследуя комнату, и чтобы в конце концов найти то, что искал. Можно просто случайно сразу на сокровище наткнуться и порадоваться, что не успел расшибить лоб. Можно войти в комнату и сразу выйти, решив, что ну его нахуй сокровище, когда такая темень. И во всех этих случаях, сокровище нисколько не потеряет в свой ценности. Как было так и будет. И никто из тех, кто его искал, по логике здравого смысла, не может сказать, что оно ничего не стоит. Потому что оно не было найдено.       — А если кто-то найдет и скажет, что оно ничего не стоит? — Джин проникся логической задачей, заставив Юнги задуматься.       — Ну, расстроится, вернет сокровище на место и пойдет поплачет. — Юнги пожал плечами.       — Или разобьет о стену, от досады. — Джин явно понял, к чему Юнги клонил.       — Нет уж. Это крепкое и хитрое сокровище, которое отскочит от стены или пола и ебанет прямо хулигану в лоб! — Он агрессивно хмурился, поджав губы, и Джин улыбнулся. — Хулиганы и хуесосы не могут никак испортить сокровище. Это аксиома. А теперь…       — Я понял, о чем ты говорил. — Джин мягко улыбнулся.       — Я не сомневался, что ты понял. — Юнги закатил глаза. — Главное, чтобы понял посыл. Если тебя не оценили, этому может быть 1000 причин. В 999 из которых ты не будешь виноват. И я тебе продемонстрировал это с помощи логики, а не сопливых… — Юнги забавно скуксился. — О, Джинни, не расстраивайся, ты еще встретишь своего принца… Я хуй знает, встретишь ты его или нет, но просто хочу, чтобы ты понял. Что ты как был сокровищем, так и останешься. Это тоже аксиома. И возможно, я однажды напишу такую песню.       Джин смотрел на Юнги прямо, и в какой-то момент Юнги смутился, опустив взгляд в чашку, из которой сразу стал пить, насупившись.       — Хватит так на меня пялить. Я понял, что ты очень мне благодарен за поддержку. Вообще, я не умею утешать и подбадривать. По крайней мере, не все понимают мои…       — Юнги.       — Что? — Юнги опешил от того, как решительно Джин его перебил, но нисколько на это не обиделся.       — А ты быстро нашел сокровище в темной комнате Нам Луана? — Кажется, Джину просто было любопытно, и Юнги снисходительно улыбнулся.       — Нам Луан позаботился о том, чтобы к тому моменту, как я войду, в ней было светло, просторно, и всё лежало на видных местах. И для этого ему понадобился примерно… год. Или чуть меньше.       — А в мою темную комнату заглянуть не хочешь? Или боишься? — Джин хитро прищурился, пока Юнги… Растерялся. Не ожидал, но теперь был именно смущен. И растерян. И Джин заметил это. — Шутка. Пора завтракать!       Он решительно поднялся, очень уверенно направившись к холодильнику, пока Юнги остался наедине со своими мыслями. А что, если он… уже?..

* * *

      Джин проводил Юнги на работу, получил звонок с киностудии, который настоятельно рекомендовал ему появиться в назначенное время; неторопливо собрался, морально готовясь, и вызвал такси. Он не боялся новых знакомств — только того, что его новые знакомые будут опытнее и талантливее него в кадре. Возможно, Джин был бы самонадеяннее и увереннее на этот счет, если бы у него был опыт. Но теперь ему этот опыт только предстояло обрести.       — Господин Ким, вас уже ждут. — Девушка с планшетом и прикрепленным к нему список дружелюбно улыбнулась Джину, который немного напряженно кивнул. — Пойдемте, я провожу.       И он последовал за ней, вспоминая, как появился здесь впервые, и вместо «Господин Ким, вас уже ждут» получил «Вы на кастинг? Вот ваш номер. Вам придется подождать вместе со всеми. Мы скоро начнем».       — А вот и наш главный герой! — Нам Лиен, кажется, пребывал в отличном расположении духа, оторвавшись от беседы, и в его собеседниках, в двух мужчинах средних лет, он с замиранием сердца узнал знакомые лица. Совершенно точно. Он видел их в кино. — Проходи, Джинни! Рад тебя видеть!       Джину оставалось только смущаться, учтиво повесив голову, когда его представляли более известным и опытным коллегам по цеху, которые, кажется, не испытывали предубеждения при виде столь неискушенного в деле съемок главного актера — только любопытство.       — Сегодня у нас междусобойчик. Решил пригласить тех, кто будет больше всех взаимодействовать друг с другом в кадре, чтобы свою химию, разную и на любой вкус, вы смогли отыграть убедительнее. — Нам Лиен так и остался стоять, усадив своих актеров. — Зритель может ничего не понимать в правильной постановке света и выборе выгодных ракурсов, но очень точно чувствует химию. Дружба, соперничество, любовь, ненависть — это все эмоции, которые должны считываться не в диалогах, а во взглядах и мыслях, которые нужно уметь отражать на своем лице.       — Так ты не режиссер, Ли, а алхимик… — Мужчина, который должен будет играть комиссара полиции, о чем Джин узнал при знакомстве, качал головой, будто не мог в это поверить. — Мне кажется, или кого-то не хватает?       Джин, тщательно вспоминая синопсис сценария и всех, кому был представлен, задумался, задумчивым взглядом встретились со своей экранной влюбленностью, в жизни Мин Наён, которая ему подмигнула, эффектно тряхнув длинными каштановыми волосами. Джин смутился, но это было приятно – осознавать, что успел произвести приятное впечатление и такое же впечатление получив.       — Мой подельник! — Догадка осенила его внезапно, и он даже просиял, пока Нам Лиен многозначительно улбынулся.       — Твой лучший друг, с которым вы должны будете пройти огонь и всё остальное и обязательно так, чтобы все поверили, что вы и в жизни не разлей вода. — Он резко стал серьезнее, и Джин невольно напрягся. — И если вы не сможете поладить за пределами кадра, придется применить весь свой профессионализм. Но я надеюсь…       — Ай, Ли. — Мужчина, который должен был играть большого игрока и главного потерпевшего, закатил глаза. — Я работал с ним, когда мы снимали короткометражку для кинофестиваля в двадцатом году, о преемственности поколений. Он очаровал даже монтажера, не говоря уже о режиссере и…       — Старость не радость, да, Дже? Я тогда был режиссером, я! И работа была не о преемственности, а конфликте поколений. — Ли скрестил на груди руки, пока Дже смотрел на него прямо, а потом засмеялся, низко и чуть хрипло.       — Закончилось-то всё хорошо! Так что не надо здесь… — Он поднял руку, затем посмотрев на Джина. — Ли сказал, что у тебя нет опыта. Ты теперь наверняка думаешь, что мы будем брюзжать и учить тебя при каждой удобной возможности…       — А мы обязательно будем. — Комиссар многозначительно улыбнулся Джину, но Джин почему-то не почувствовал в этом угрозы.       — Мы… — Пак Дже Сонг собирался что-то возразить, но затем посмотрел на распахнувшуюся дверь, и также удивленно распахнул глаза. — Сынок, ты был женихом?       Джин тут же обернулся, и первое, что увидел — высокого и по-модельному красивого и статного молодого человека, которого… Которого видел в своем любимом утреннем шоу и в не менее любимом сериале Лжец, над последней серией которого даже успел всплакнуть, но не успел выучить исполнителей главных ролей. И теперь, в отличие от всех собравшихся, актер был одет безупречно по-вечернему, в темно-серый костюм тройку, с черным жилетом, черной рубашкой и… Весьма надменно поджатыми губами и гордо задранным подбородком. Он огляделся, эффектным движением пальцев зачесал назад темно-русые волосы, затем свободно и от бедра двинув в сторону собравшихся. От него за версту веяло самоуверенной… сексуальностью. Да, если принять во внимание и внешность, и манеры, и то, как подобные образы нравились впечатлительной публике...       — У меня была рекламная съемка, с которой я сбежал, променяв часть гонорара… — Молодой человек оглядел себя, затем распахнув пиджак. — На это.       — Все в сборе! — Лиен довольно и как-то многозначительно улыбался, пока только вошедший актер принялся пожимать руки всем присутствующим, с Дже, который очень по-отечески хлопал его по спине, что-то приговаривая, обнявшись. — Самое время заняться представлением себя коллегам. По кругу.       — Подождите! — Джин решил, что не мог себе позволить просто отсиживаться в стороне и первым поднялся навстречу молодому человеку, который изначально при очной встрече не вызвал у него никаких положительных ожиданий. И в этом случае особенно нельзя было ждать милости от природы. — Ким Сокджин. Мошенник и просто классный парень.       Джин вежливо улыбался, теперь прощупывая почву, и молодой человек смотрел на него с зачаровывающим из-за разреза глаз (и длинных ресниц) любопытством. А потом он улыбнулся, взяв Джина за протянутую для приветствия руку и тут же поразив его очарованием, которое мигом погасило всю его заносчивую роскошь.       — Ким Тэхен. Мошенник и просто лучший друг классного парня! — Он вдруг хитро прищурился, чуть приблизившись к Джину и перейдя на заговорщицкий шепот. — Наверняка ты уже знаешь о химии. Нам придется подружиться, иначе…       Он покачал головой, затем вновь по-детски широко улыбнулся, после только отпустив руку Джина и направившись на свое место, подталкиваемый режиссером, которому не терпелось начать, под локоть. Когда сначала ты видел перед собой шикарно одетого, великолепно выглядящего и смотрящего на всех свысока популярного актера, а потом — просто обворожительного человека, который улыбался так, как будто знал тебя тысячу лет и все эти тысячу лет был самым счастливым… Это попадало в самое сердце. И Джин почти не сомневался, что они смогут найти общий язык. Как минимум.