Любовь за твой счёт

      — Джиииин!       Юнги решил, что умывание, переодевание и прочее может подождать. Как и рабочий день, до начала которого оставался час и который он позволит себе немного укоротить, забрав потом рабочий день домой, вместе со всеми недоделками.       — О, ты проснулся! — Джин был свеж, как всегда красив и уже вдохновенно крутился на кухне, переместившись к кофе-машине, как только завидел Юнги. — Пока умоешься, успеет остыть.       — Джин! — Юнги оказался рядом, не отрывая взгляда от телефона, который затем протянул с любопытством заглядывающему в экран Джину, который пытался догадаться, что могло так Юнги заинтересовать. — Это кто?       Джин в готовности взял телефон и стал внимательно смотреть. И как только он понял, что демонстрировалось в видео файле, в голове, красной лампочкой, постепенно набирающей яркость и звук пожарной сирены, начала пульсировать мысль о том, что, кажется, со стороны всё выглядело не так безобидно, как ощущалось в тот момент.       — Тот, что с трущейся о чей-то член задницей — самый сексуальный мужчина мира по чьей-то версии, и судя по этой самой заднице, всё заслужено и к нему претензий нет. Только вот чей член? М? Чей член, Джинни? Упакованный в джинсики, которые я лично просил стянуть с манекена, чтобы оплатить. М? Какие-то догадки?       Джин сглотнул и, кажется, покраснел. Видео начало воспроизводиться заново, пока Джин пытался сообразить, что может сказать в свое оправдание, чтобы в этот же самый момент не вылететь феерично из квартиры как пробка из шампанского, которое попало в кадр.       — Это… я. Но Тэхен не терся о мой член. Это… Румба. — Кажется, Тэхен назвал это так, когда заиграл какой-то веселый латинский мотив.       — Херумба, Ким Сокджин! — Юнги скрестил на груди руки, а потом, одумавшись, вырвал из тут же безвольно опавших рук Джина свой телефон. — Это твой новый друг?       — Мы будем вместе сниматься. Ким Тэхен. Он будет играть моего подельника. — Джин еще раз сглотнул, теперь ожидая фразу Выметайся отсюда вон, к которой успел привыкнуть, ни разу не прочувствовав на себе ее смысловой посыл. Но теперь было другое дело. — Мы просто танцевали! Он просто захотел расслабиться, а я подумал, что мне будет полезно… ну… познакомиться и пообщаться с актером, который в отличие от меня успел обзавестись опытом.       — Ммм, хорошо. Где он играл? Какими впечатлениями с тобой поделился? Советы? Как от бывалого. Наставления, предупреждения? Какие-то эксклюзивные инсайты со съемок? — Юнги перечислял, при этом удивленно вскинув брови. — Можешь не называть явки и пароли — просто, в общих чертах, чтобы я поверил, что пока ты терся об него, он знакомил тебя с изнанкой киноиндустрии. Я жду, Ким Сокджин!       Ким Сокджин дернулся, при этом пониже опустив голову, когда услышал этот… рык. Юнги был похож на кота, но умел рычать как готовый в любой момент сорваться с поводка свирепый пес. Блять.       — Он… Играл в сериале Лжец, исполнял там одну из главных ролей, и… — Джин не мог поверить, насколько тихо и неуверенно теперь звучал. Они вообще не обсуждали кино и работу. Совсем.       — Дальше. Продолжай. Не нужно делать такие многозначительные паузы. — Юнги облокотился на холодильник, приготовившись к обстоятельному рассказу.       — Ну… — Джин теперь даже не мог собраться, чтобы убедительно соврать.       — Тогда смотри сюда. — Юнги поднял руку, в то время как Джин поднял очень виноватый взгляд. — Ты пошел с ним в клуб, в которых чувствуешь себя как рыба в воде. Которая раньше жаждала потрахаться, но не будем ее судить за это в настоящем. — Он загнул первый палец. — На видео явно видно, что это был не урок танцев, а что-то более… мммм… интимное. — Второй палец. — Ты сказал, что хотел набраться от него опыта, при этом, не сумев вынести из этой встречи ничего путного. — Третий палец. — Что заставляет меня думать о том, что ты пошел с ним в клуб не для того, чтобы поучиться. — Четвертый палец. — У тебя есть умопомрачительный опыт по клубному съему, о котором ты со мной делился. А господин Ким Тэхен, какое совпадение, удивительно хорош собой и даже является самым сексуальным мужчиной по чьей-то ебучей версии. — Пятый палец, который превратил ладонь в кулак. — Как много досадных совпадений… На что это похоже?       И кулак угрожающе медленно оказался у Джина перед лицом.       — Что ты… ревнуешь.       Юнги явно опешил от такой наглости, пока Джин сожмурился, готовясь к драке. Нет, он разумеется, недолго потерпит, пока Юнги выместит свою злость, но потом обязательно даст сдачи. Однако, Юнги был взрослым и цивилизованным мужчиной, у которого, в отличие от Джина, был развит инстинкт самосохранения. Плюс, если быть справедливым, Юнги не имел на него никаких прав. Значит, и возмущаться теперь права не имел.       — Ты… выгонишь меня? — Джин осторожно открыл один глаз, по пронесшемуся мимо дуновению поняв, что Юнги отошел.       — Тебе негде жить — я не буду тебя выгонять. — Юнги самостоятельно принялся за заваривание кофе, пытаясь занять руки. — Живи здесь. Тем более, ты на самом деле аккуратный, чистоплотный, и я ни разу не пожалел, что ты делишь со мной быт.       Звучало вполне жизнеутвреждающе, но Джин не чувствовал морального подъема.       — Ты уже начал поиски съемного жилья?       Да. Это было именно то.       — Тебе стоит этим заняться, потому что в ближайшее время Нам Луану станет известно о том, что я ебанат. Он теперь увлечен другим и вряд ли будет сильно надо мной издеваться, а мне, честно признаться, уже анастопиздело ощущать себя ебанатом. — Юнги говорил спокойно и тихо, но Джин все равно отчетливо слышал каждое слово, несмотря на интеллигентный гул готовящегося кофе. — Ты что-то говорил о том, что изменишь мне и мы разойдемся, не вызывая подозрений? Что ж, у меня теперь есть повод. Спасибо.       Он повернулся к Джину, улыбнувшись.       — А что ты так побледнел? — Юнги удивленно распахнул глаза, не заметив, как слишком сильно сжал ручку чашки. — Ты думал, что мы будем жить так вечно? Ты думал, что будешь жить здесь на всем готовеньком, трахать меня и при этом ходить трахаться на сторону? Замечательный сценарий, но фильм закончился. Финальные титры.       — Я не трахался с Тэ! Даже не целовался! — Джин нахмурился.       — Меня не ебет. Мне вполне достаточно тех предварительных ласк под музыку, что я успел рассмотреть. Мы больше не секс-друзья, и вряд ли станем просто друзьями. Ты живешь здесь до того момента, как сможешь найти жилье и съехать. Если нужно, я помогу с этим. Все подарки и прочее — я до сих пор не жалею потраченных денег, и они по праву твои. И если ты хоть сколько-нибудь уважаешь меня, заберешь их с собой. — Юнги сел за стол, теперь забыв о том, что забыл почистить зубы, сразу принявшись за кофе. Горячий. Который обжег язык, но он не обратил на это внимание. — Ты взрослый парень. Проебался — умей за это отвечать. Я всё сказал.       — Юнги. — Джин сел напротив. — Признай, что ты просто приревновал. И я смогу тебя убедить в том, что у меня нет и не будет никаких претензий на Ким Тэхена! Он мне нравится, разумеется, но исключительно как… Чимин. Как друг. Как человек, с которым легко и беззаботно. И всё.       Юнги взял минуту молчания, и по тому, каким задумчивым он был, Джин понял, что всё будет хуже, чем если бы он просто вызверился.       — Да. Ты, пожалуй, прав. Я приревновал. Не привык трахаться без задней мысли, в отличие от тебя, и успел к тебе привязаться. Да, это уже стоит признать. — Юнги сжимал пальцами чашку, не замечая, как обжигало кожу. Слишком погрузился в саморефлексию, которой теперь делился. Он попал в нестандартную для себя ситуацию, а значит, должен действовать нестандартно. Не время делать из себя обиженного. Хотя… Причина была в том, что он решил всё в один момент и теперь, пусть и было горько, было спокойно. — Ты заигрался, и я заигрался. Будет честно, если я скажу, что во всем этом больше моей вины и моих ожиданий. Еще с того момента, когда я самонадеянно решил позлить Луана, думая, что произведу фурор, на самом деле феерично обосравшись. Хотел обосрать другого, но забыл снять штаны. Бывает. И я, как взрослый мужчина, подотрусь, сменю трусы и сделаю выводы. Вот и всё.       Джину от чего-то захотелось заплакать, и он прикусил губу. Он не так себе это представлял.       — Мы просто разные люди с разными взглядами на жизнь и всё остальное. И можешь не винить себя…       — Не винить себя. Да. Разумеется, я не буду винить себя. Ох, Юнги, не заботься. — Джин поднялся. — Ты прав во всем, а мне есть, где жить. Спасибо за всё.       — Хватит манипулировать моими… — Юнги чуть не спустил это слово с губ, успев вовремя осознать, что… Это были просто флэшбэки после выяснений отношений с Луаном. Какие чувства? Что за вздор? — Я не виноват в том, что ты опять принялся за старое.       — Что скажешь маме? — Всё так стремительно обрушилось, что не было сил даже сходить за телефоном и узнать у Чимина, может ли он с ним пожить. Да к черту. Пойдет жить в хостел. Поедет к родителям. Он действительно не годился для взрослой самостоятельной жизни. — Не выгораживай меня, скажи как есть. И от меня передай, что ты на самом деле способен взять на себя ответственность не только за себя, но и за другого. Который не может даже квартиру снять без вреда… Для чужих нервов. У тебя замечательная мама.       — Звучит как ебучий сарказм. — Юнги покачал головой. — Не про маму, а про то, что…       — Мне больше нечего сказать, хорошо? Это не сарказм. — Джин уперся руками в стол перед Юнги. — Я не умею выстраивать отношения с людьми. Умею им нравиться, но не умею делать так, чтобы они… — Влюблялись. Как я. Но это было ненужно. — Я знаю свои косяки. И возможно, мне удастся с этим справиться. Потому что дальше… Я проебал билет в лотерею, после того как узнал, что выиграл джек-пот. Отец был прав на мой счет.       — Джек-пот? Оу…       — Тебя! — Джин как будто выплюнул это Юнги в лицо. — Со всеми своими… Ладно. — Джин нервно вздохнул. — Прости. И спасибо. Я всегда буду благодарен тебе. За поддержку. Всякую. И… Не беспокойся насчет Луана — я улажу как полагается. А еще. — Джин выпрямился. — Позволь одолжить у тебя чемодан. Я верну его, как только организую вещи.       Откуда столько драмы? Юнги задался этим вопросом внезапно, перестав обращать внимание на колотящееся в висках сердце. У них были договоренности, но нарушенные договоренности не повод теперь разыгрывать трагедию на ровном месте. А ведь это он начал. Но… Почему Джин не хочет жить с ним? Он же не выгнал его. На самом деле, Юнги только бравировал, когда до этого угрожал, пока Джин только улыбался. А теперь Юнги не угрожал и даже наоборот, а Джин собирался, на самом деле собирался, пакуя вещи, аккуратно снимая их с вешалок и укладывая в свой чемодан, который всё это время прятался в гостевой спальне.       Нет. Если раньше Юнги был уверен, что прав, теперь во всем этом было что-то неправильное. Что-то, что совершенно убило внутри пусть и горькое и даже отчего-то болезненное, если надавить чувство отмщения за нанесенную обиду. С чего вообще Юнги так остро воспринял то, что Джин с кем-то танцевал? Пусть и откровенно, но… Просто Юнги был ревнивым. Просто… Если ему кто-то нравился, он не имел права тереться о чужую задницу. Вот и всё. И это был ответ, почему теперь всё было неправильно, и почему Юнги решил великодушно разрешить Джину остаться. Потому что не готов был его отпустить. Эврика. Только теперь нужно было убедиться в честности Джина. И для этого Юнги направился в спальню.       И первое, что он заметил — как увидел его, Джин пулей рванул в ванную, тут же включив воду. Это было так быстро и так резко, что Юнги даже остановился, не сумев даже вспомнить, какое у Джина в этот момент было лицо. Пока всё это было подозрительно.       — Джин.       Юнги встал в дверях, наблюдая за тем, как Джин умывался, при этом особенно тщательно промывая глаза.       — Что? — Он выпрямился, посмотрев в зеркало на Юнги, не замечая спадающие на лоб мокрые волосы, а затем стремительно опустил голову, когда увидел, что глаза Юнги полезли на лоб. — Дай мне собраться спокойно.       — Ты… плакал?! — Вопрос о подготовленной заранее манипуляции не стоял, потому что по логике Юнги не должен был это увидеть, а Джин, судя по всему, не собирался это демонстрировать.       — Из-за тебя? Много чести. — И Джин вновь приложил к лицу мокрые ладони, затем выключив воду.       — У тебя голос дрожит. — Сомнений не было, пусть теперь Джин прятал лицо с красными глазами в полотенце.       — Хорошо, что у тебя ничего не дрожит.       Джин убрал полотенце, посмотрев на Юнги, а потом поджал вдруг задрожавшие губы, неловко толкнув Юнги, пытаясь выбраться из ванной.       — Джин, почему ты плакал? — Юнги выключил в ванной свет, прикрыл дверь и сделал один шаг к Джину, который присел на корточки рядом с чемоданом, старательно избегая смотреть на Юнги.       — Я не плакал. Отстань от меня. Дай мне спокойно уложить… — Голос предательски дрогнул, пока нос предательски шморгнул, пытаясь удержать предательские сопли. Которые Джин распустил. Не мог не распустить. Потому что сам всё испортил в очередной раз. Потому что Юнги уже признался в том, что начал относиться к нему серьезнее, и вместе с тем принял категоричное решение по поводу… них. Вот это было больно. Сначала ты узнаешь, что сумел добиться того, чего хотел, а потом, кирпичом по затылку — что всё проебал. Сам.       — Я не буду тебя уговаривать, и если ты думаешь, что я не понял, что ты лил слезы — у меня плохие новости. Я хочу знать причину не для того, чтобы самоутвердиться, а чтобы… — Юнги выдохнул, понимая, что то, что он скажет после этого, изменит всё. Просто возьмет и перевернет всё с ног на голову. Но хуже-то ведь точно не будет. — Я не отчаялся искать, успев споткнуться и ебнуться лбом. В полной темноте. И если раньше мне попадались только мягкие подушки, то теперь… У меня шишка.       Джин слушал внимательно, не смотрел на Юнги, но остановил все свои движения, затем плюхнувшись на пол и обхватив колени руками.       — Я старше, я здесь папочка, значит, и первое слово мне. — Юнги прорвало, и если уж он решился на признание, то теперь можно было озвучить всё, что за ним пряталось всё это время. — Я на самом деле тебя приревновал. Потому что ты мне нравишься. И я не только про твою красоту, ебанутое чувство юмора, которое каждый раз заставляет меня улыбаться и чувствовать себя комфортно, несмотря на ситуацию... И секс, который тебе удается слишком хорошо. Я про тебя. Не успел хорошенько рассмотреть, но общее впечатление… Я знаю, что ты сокровище и знаю, что оно мне нужно. Но… Джин, блять!       Джин сидел с опущенной головой, и Юнги опустился рядом с ним на колени, вынужденный применить силу обеих рук, чтобы поднять его голову. И у Джина вновь были красные мокрые глаза, мокрые щеки и по-детски поджатые губы, нижнюю из которых он прикусил, чтобы она не дрожала.       — Ну чего ты плачешь?! Ну… Это невыносимо! — Юнги терпеть не мог чужие слезы. Не потому, что был таким жестоким, а потому что не знал, как их убрать, а смотреть на то, как небезразличный тебе человек прямо при тебе так отчаянно расстраивался… Это было мучительно.       — Я… — Джин шморгнул носом, пока Юнги убрал с его лица мокрую челку, тщательнее зачесав ее назад. — Я хотел тебя позлить, хотел убедиться, что ты будешь ревновать, но я… Я не знал, что всё испорчу. Я всегда всё порчу, и я привык к этому как будто, но в этот раз… — Глаза вновь заблестели.       — Если ты заплачешь, я тебя ударю! Хватит! Иди сюда! — Юнги поднялся, потянув Джина и усадив его на кровать. — Я принесу воды, а ты соберешься с мыслями и перестанешь расходовать свою воду. Заебал, правда. Я ему почти в любви признался, а он всё плачет! Несносный ребенок.       Юнги ворчал, ожидая, что Джин улыбнется, но Джин только поднял на него все такие же красные глаза, очаровательно нахмурив бровки. Ребенок. Большой. И Юнги на самом деле отправился за водой, налив стакан побольше. А потом, когда вернулся, протянул его Джину, затем устроившись в его ногах, положив на его колени руки, для большей стабильности.       — Теперь я слушаю.       Положение было слишком неожиданным, и вместо того, чтобы плакать, Джин теперь недоумевал.       — Ты… Я правда тебе нравлюсь? Правда-правда? — Джин поджимал губы и смотрел на Юнги с капризной надеждой, затем став пить воду большими глотками, иногда прерываясь, чтобы подышать.       — Да. Нравился с самого начала, потому что мне было с тобой легко. А потом просто стал нравиться больше, когда дал себя распробовать. Точнее, заставил себя распробовать.       — А я мечтал о сексе с тобой как маньяк. Даже страшно становилось. За тебя. — Джин шморгнул носом, затем сдавленно всхлипнув или икнув, после отставив стакан на тумбочку.       — Не могу сказать, что это равноценно. — Юнги нахмурился, пока Джин взял его ладони, крепко сжав в своих руках.       — Ты мне всегда нравился, ты знаешь это. Когда познакомился с тобой ближе, стал нравится еще больше. И всё, что с тобой связано. И секс… ну, он другой. У меня было много секса, а такого не было. Такого, знаешь… — Джин смотрел мимо Юнги, пока Юнги смотрел на его стекший на шею смущенный розовый румянец. — После которого хочется остаться. Ну… Тебя не удивит, что ты мне нравишься, ты знал это и я это говорил, но… Не знаю. — Джин уронил голову. — Я не верю, что всё так просто.       — Всё просто, когда кто-то берет за тебя ответственность. Я взял. И не отказываюсь. Тебе уже двадцать пять. Хватит порхать с цветка на цветок. Надо окунуться во что-то серьезное. — Юнги говорил как будто строго, пока Джин пытался поверить в то, что слышал. И Юнги заметил, как он отчаянно пытался. — Меня… бесит, что у такого классного парня за плечами только одноразовые случки. Но если все остальные были тупыми, я умный. И я хочу дать тебе попробовать…       — Юнги. Скажи, что ты серьезно. В смысле… Скажи, что это не просто чтобы меня утешить или чтобы продолжить спектакль для Луана или… — Джин очень волновался, и его пальцы еще сильнее сжали руки Юнги, который даже не поморщился, стоически перенося боль от слишком усердно сжатых в кучу суставов. — Я… Не знаю, я не верю. Мне кажется, это слишком, после того, как я поступил и что ты мне говорил, и как ты говорил… Слишком нереально.       Слова спотыкались друг о друга, пока Юнги смотрел на Джина, не понимая, насколько он был одинок до этого.       — Джин. Я хочу, чтобы мы перестали быть просто секс-друзьями. Я не предлагаю тебе начать встречаться здесь и сейчас, потому что… Ну ты сам понимаешь. Просто мы неправильно начали. И я хочу, чтобы мы вернулись к началу, только теперь не как ебанутый и неудовлетворенный после спонтанного расставания бывший рэпер и красивый предприимчивый эскортник, а как Юнги и Джин, которые уже успели друг другу понравиться и теперь хотят узнать друг друга, чтобы затем вместе, взявшись за ручки, окунуться в серьезные отношения. Потому что я готов… Убедить тебя, что весь твой прошлый опыт остался в прошлом, и о нем уже вполне можно забыть. Потому что ты заслуживаешь самого лучшего. Со всеми своими достоинствами, недостатками и танцевальными способностями, ты достоин романтики, а не просто секса. Вот и всё. Честно признаться, хочется, чтобы ты перестал вспоминать о том, что у тебя никогда не было взаимной влюбленности и при этом куксить свою красивую мордочку. — Юнги строго нахмурился, а потом улыбнулся, видя, что Джин слушал его, затаив дыхание. — Скажи что-нибудь.       — У меня встал.       Юнги смотрел на Джина прямо, а затем рассмеялся, пока Джин взял его руки, нагнувшись и прижав к своим щекам.       — Ты можешь думать о чем-то, кроме секса, извращуга?       — Нет. Если думаю о тебе. Потому что ты самый красивый и самый сексуальный и… В интернете всё врут — ты самый сексуальный мужчина по версии меня. — Джин теперь смотрел на Юнги заворожено, и Юнги сразу убедился в том, что сделал правильный выбор, решившись признаться. И внутри стало легче. На самом деле. — И твоей мамы. Признайся, это был один из аргументов в мою пользу?       — Честно? Да. — Юнги улыбался, а затем придавил губы Джина большим пальцем, проведя по ним.       — Папочка хочет, чтобы я его поцеловал?       Видеть такого издевательски игривого Джина после того, как он плакал, было большим удовольствием, и Юнги сразу простил ему эту пошлость из низкорейтинговых мелодраматических или порнографических фильмов. Потому что когда такую пошлость выпускали из себя такие роскошные губы… Это было другое. Диаметрально противоположное.       — Папочка не чистил зубки.       — Потому что ему слишком не терпелось отчитать своего мальчика. — Джин надул щеки, поджав губы, а потом посмотрел на Юнги прямо и очень серьезно. — Мне всё равно. А когда ты станешь моим парнем, станет еще… всё равнее.       — Джииииин… — Юнги закатил глаза, а потом осторожно поднялся, побуждая подняться и Джина, который сразу его обнял.       — Спасибо, что дал… нам шанс. — Он крепко сжимал Юнги, уткнувшись мокрым носом ему в шею, пока Юнги, как будто успокаивая и утешая, гладил его по спине.       Это звучало очень хорошо — нам шанс. Потому что Джин заслуживал самого лучшего, как и Юнги, и Юнги теперь не один должен был выбирать. Вот если бы Джин решил с ним потягаться в написании музыки, вот тогда бы Юнги давал ему шанс. А теперь… Он ведь никогда ни за кем не ухаживал как следует. Луан в этом плане был слишком непритязателен, полагаясь на разговоры, а Юнги никогда не мнил себя романтиком, полагая, что есть вещи более красноречивые, чем свечи, цветы и прочая ненужная мишура. Но романтика ведь может быть другой. Он хотел другую романтику. Хотел по-другому. И в этом плане, как бы гадко не было так думать, ему повезло, что у Джина не было серьезного опыта, потому что Юнги тоже не мог им похвастаться, и теперь должен был полагаться только на интуицию. Но тем интереснее! И приятнее. Им обоим.       — Иди умывайся, а я пока накрою нам завтрак. Потому что, честно сказать, ко мне вновь вернулся аппетит. — Джин чуть ослабил хватку, затем отстранив Юнги, не выпуская его из своих рук полностью.       — Ты руководишь, а папочка здесь, вообще-то я! — Он насупился, гордо задрав подбородок. — Поэтому сейчас пойду умываться, а ты пока накроешь нам завтрак. И без разговоров!       Джин засмеялся. А Юнги теперь мог признаться себе без зазрения совести, что ему нравилось видеть Джина довольным и радостным. Потому что ему нравился Джин и, что вполне логично, ему хотелось, чтобы Джин чувствовал себя довольным и радостным как можно чаще. Простые и понятные вещи, которые теперь осознавались как будто впервые. И рабочий день Юнги прошел… спокойно. Несмотря на дедлайны и прочие мерзости, он был совершенно спокоен, сумев всё хорошенько уложить внутри. И стало только спокойнее, когда он получил от Джина вопрос в мессенджере, что он хочет на ужин. Джин впервые ему писал, несмотря на то, что они уже успели до этого пару раз потрахаться. И теперь Юнги не собирался скрывать свою довольную улыбку. Потому что ему нравился Джин, а он нравился Джину. И всё теперь было правильно.       По крайней мере пока не прошло чувство эйфории.

* * *

      Правильно всё было настолько, что они проболтали весь вечер, обнаружив друг в друге общие интересы и желание обсудить, те, что расходились в противоположных направлениях. Удивительно, что до этого они не говорили, потому что судя по ужину и тому времени, что они провели за уборкой, у них было достаточно тем для разговоров, которые никак не хотели кончаться, сменяя друг друга и не давая Юнги взяться за работу, хотя бы одной рукой. Они прервались лишь для того, чтобы раздельно приготовиться ко сну. И здесь логично поднялся вопрос.       — А я… могу продолжать спать с тобой? Или лучше пойти в гостевую?       Они стояли у кровати, напротив друг друга, и разница была в том, что Юнги уже схватился за край одеяла.       — Вроде, опыт показывает, что мы не мешаем друг другу, поэтому… — Юнги пожал плечами. — Ложись. И спи крепко.       Он улыбнулся Джину, а затем юркнул под одеяло, которым накрылся почти до самой макушки, на которой болтался задорный хвостик.       — А поцеловать тебя перед сном могу? — Джин занял свое место, с тоской посмотрев на расстояние между ними. Но это всё равно было лучше, чем спать в другой комнате. — Обещаю, что ограничусь только поцелуем.       — А я могу тебя поцеловать? — Юнги, который до этого лежал на удобном ему правом боку, повернулся к Джину, который только кивнул. — Вот и отлично.       Юнги перевернулся на другой бок, ловко подобравшись к Джину, который в готовности устроился на спине, прикрыв глаза и забавно выпятив губы.       — Спи сладко, маленький. — Юнги приподнялся на локте, свободной рукой обрамив лицо Джина, которое чуть развернул к себе, затем мягко приложившись к губам. И поцелуи теперь были другие. Хотя… Нет, поцелуи такие между ними были всегда, потому что они всегда нравились друг другу. По крайней мере, с момента знакомства. — Я встаю завтра рано, постараюсь тебя не разбудить.       — А завтрак? — Джин удивленно округлил глаза, и Юнги поцеловав его еще раз, пытаясь как можно лучше прочувствовать мягкость его губ.       — Позавтракаю на работе.       — А пожелаешь мне доброго утра? — Джин с подозрением прищурился, и Юнги поцеловал его третий раз, чуть задержавшись, слегка наклонив голову, чтобы тщательнее вжаться в пухлые губы.       — Пожелаю. А теперь пора спать. — Но Юнги не торопился возвращаться на свой край, задержавшись на губах Джина теперь взглядом. — Спокойной ночи, малыш.       Он уже было нагнулся, чтобы сорвать четвертый поцелуй, но, замерев в паре миллиметром от него, отстранился, самодовольно улыбаясь и потрепав Джина по щеке.       — Спокойной ночи, вредный пельмень. Ой, в смысле папочка.       Джин улыбнулся так же самодовольно, затем наблюдая, как Юнги умащивался под одеялом. Теперь у него были другие фантазии. Что Юнги обнимет его со спины и будет пускать слюни ему в плечо, сладко посапывая. Что с утра, только проснувшись, он закинет на него ногу, одним приоткрывшимся глазом разглядев, что Джин собирался встать с постели. И Джин после этого не встанет, повернувшись к нему и обняв изо всех сил, пока Юнги, расплющив нос о его грудь, будет очаровательно хрипло материться. Раньше он фантазировал только о сексе, когда у него не было доступа к телу. А теперь, когда он получил, то что хотел… Стал настолько смелым, чтобы хотеть прикоснуться к сердцу. Бережно-бережно. В нем накопилось столько нерастраченной нежности и ласки… Вот он свое сердце Юнги отдал, и не прогадал, угадав с добрыми руками, которые чуть его не разбили, но… не разбили же! Вместо этого покрепче ухватившись, чтобы не уронить.       И помимо аккуратного обращения с сердцем Джина, при этом, на самом деле не подозревая о том, что оно уже было в его руках, Юнги так же бережно обращался с его сном, неслышно выбравшись из кровати и также неслышно принимая душ. Потом неслышно переодевшись и неслышно задержавшись у стороны Джина, который лежал на боку, размазав по подушке щеку, которая сминала глаз. Разве можно было бы в таком положении быть красивым? Получалось, что можно. И Юнги задержался, дождавшись момента, когда Джин перевернулся на спину, закинув за голову руки, которые, столкнувшись с изголовьем, сами согнулись в локтях и уложились по бокам. Раскинулся и вновь сладко засопел, пока Юнги решил, что это было хорошее начало дня, неслышно затем отправившись на кухню, тщательно закрыв за собой дверь, чтобы заваривание кофе так же прошло неслышно.       Юнги быстро убедился в том, что день был замечательным, когда добрался до работы, не встав ни на одном светофоре. И он вошел в свою рабочую студию воодушевленным, а не придавленным как обычно постоянно его теперь сопровождающими формальностями.       Доброе утро, Джинни. И хорошего дня.       Как и обещал, и удостоверившись, что сообщение было отправлено, Юнги отложил телефон, включив рабочий компьютер и взяв с дальнего края стола бумаги. Если он теперь не разберется с этим, испытывая небывалый эмоциальный подъем и подъем работоспособности на этой почве, он никогда не разберется с этими формальностями, и его уволят. И как только Юнги взял первый документ, приготовившись вникать в его содержимое, уже срисовав место, где нужна была его подпись, телефон завибрировал.       Взаимно. Хотя нет. Ты на работе не должен получать удовольствие. Поэтому продуктивного дня.       Юнги только усмехнулся.       Я люблю свою работу.       И бумажную?       Ты следишь за мной? Юнги на самом деле удивленно вскинул брови.       Я учил наизусть твои интервью.       А вот Юнги не учил наизусть свои интервью, но мог теперь догадаться, что на каком-то из них его спросили, чем бы он ни в коем случае не хотел заниматься после завершения музыкальной карьеры.       Мне кажется, я должен взять интервью у тебя.       Ответ пришлось ждать какое-то время, и Юнги тут же представил себе, как Джин принимал душ, чистил зубы, умывался, похлопывая себя ладонями по щекам после бритья, распределяя крем…       Можешь взять у меня не только интервью. И дать мне что-нибудь взамен.       Только неприличные варианты. Юнги улыбнулся.       И этот человек называл извращугой меня!)))       Этот человек пошел работать. И ты займись делом. Например, придумай вопросы для интервью.       За каждый вопрос придется платить. И чтобы ты не гадал — только неприличные варианты.       Извращуга.       Не теряй время.       И теперь Юнги отложил телефон, полностью погрузившись в должностные обязанности, уже рассчитывая то время, которое сможет посвятить своему любимому звукорежиссеру, который теперь доводил до ума и сводил по десятому разу особенно тонкие места в треках, которые они вместе выявили до этого. Хёк был профессионалом, которым Юнги восхищался еще тогда, когда не только писал свои альбомы, но и исполнял. И здесь стоит сказать спасибо господину Наму, который, после подписания Юнги как продюсера, выделил ему особые привилегии для совместной работы.       Интересно, как проходит его рабочая командировка?.. Юнги решил отвлечься, до этого решив пожертвовать обеденным перерывом, забыв о том, что так и не позавтракал, и взялся за телефон. Он до сих пор пытался придумать, кого именно Нам Луан собирался подписать в качестве нового продюсера… И прежде чем написать ему, он увидел новое уведомление от Джина.       Тэхен пригласил меня пообедать. Там будет светло, многолюдно и мы будем сидеть напротив друг друга. Я обещаю его не трогать, даже если он весь вымажется в соусе и попросит вытереть его грязный рот.       Юнги сразу вспомнил то самое злополучное видео, невольно сжав зубы, тут же погрузившись не только в травмирующие воспоминания, но и раздумья. Джин не спрашивал — он констатировал, при этом предоставив письменные гарантии. Он не должен просить у него разрешения. Когда Юнги встречался с Нам Луаном, он всегда делал на этом акцент. Луан. Юнги понимал, что это в любом случае полезное для Джина знакомство. Понимал, но принять всё никак не мог. Возможно, ему просто стоит познакомиться с этим Ким Тэхеном и показать ему, кто здесь папочка. А возможно, нужно просто довериться Джину и посмотреть, что из этого выйдет. Второй вариант был взрослым и осознанным, а первый…       Приятного аппетита.       Ответ последовал тут же.       Я скажу ему о том, что мое сердце и все остальные внутренности заняты.       Набирая это сообщение, Джин пытался теперь представить себе лицо Юнги, который наверняка был недоволен. Но в представлениях Джина отношения серьезные строились на доверии, тем более, что Джин не собирался Юнги предавать. Пусть у него не было опыта, но он смотрел достаточное количество романтических фильмов и даже читал книги, чтобы понять, как должно быть в идеале.       Хорошо проведи время)       Смайлик? Джин нахмурился. Что он мог значить? Скрытая угроза? Или стремление дать понять, что Юнги ему доверял и не злился?       Я буду ждать тебя к ужину. Очень.       Джин замер с телефоном, нетерпеливо ожидая ответ.       Я постараюсь освободиться пораньше.       Джин успокоил себя мыслью, что сделал всё правильно. Не спрашивал разрешения, но поставил в известность, помня о том, что из-за их досуга с Тэ Юнги чуть не… Разозлился. Хотя, если бы Джин увидел, что о Юнги кто-то трется в такой… свободной манере, он бы тоже ревновал. Поэтому, всё было честно. И на этой мысли он написал Тэхену, во сколько сможет присоединиться.

* * *

      — Вот поэтому мне нравится работать за границей — там ты не знаменитость, а просто человек, который выполняет свои профессиональные обязанности как актер. По крайней мере, я не знаменитость. И ни у кого не появляется желание записать, как я отдыхаю. — Тэхен брезгливо поморщился, вернув Джину телефон. — Перешли мне ссылку — я покажу ее своему агенту.       — Зачем? — Однако Джин тут же отослал видео, заметив, что экран смартфона Тэхена загорелся, но он даже не дернулся.       — Это вмешательство в личную жизнь. Я, как и ты, не давал свое разрешение на съемку, а как профессиональный актер, я должен получать плату за каждую минуту экранного времени, иначе это благотворительность, а не работа. А я не благотворитель.       Тэхен откинулся на спинку кресла, и теперь он не производил такого легкого впечатления, как до этого.       — У тебя были проблемы из-за этого? — Он смотрел на Джина прямо, но теперь его взгляд заставлял всё внутри неприятно поджиматься, в ожидании чего-то… непредвиденного.       — И да, и нет.       — Что это значит? — Тэхен не демонстрировал заинтересованности и в принципе производил какое-то двоякое впечатление. Но скорее всего, причина была не в Джина, а в чем-то, о чем Джин не мог знать, потому что они не успели сблизиться.       — Кое-кто, кто мне больше, чем просто нравится, чуть… не разочаровался во мне, пытаясь отобрать у меня шанс. С ним. — Наверное, это была максимально нейтральная формулировка, и Тэхен поднял на него задумчивые глаза. — Тебя что-то тревожит? — Джин спросил осторожно, и Тэхен на этот раз улыбнулся.       — Нет. Меня ничего не тревожит. Точнее, то, что меня тревожит, уже давно преследует меня фоном, поэтому я воспринимаю это не преследованием, а сопровождением.       — Я могу помочь? — Обычное стремление оказать поддержку, но Тэхен вдруг удивленно округлил глаза.       — Ты? Я думаю, у тебя такая же проблема, как и у меня. Мы вряд ли сможем помочь друг другу. — Тэхен вздохнул, поставив на стол локти и подперев подбородок, при этом поджав щеки.       — О чем ты? — Джин невольно напрягся.       — Мы влюбляемся не в тех парней. — Тэхен пожал плечами. — Только разница в том, что это видео тебе косвенно навредило, а мне… Возможно, наоборот. Кто знает… — Тэхен вновь пожал плечами, уведя и остановив взгляд в окне. — Я вот не знаю. Могу лишь догадываться.       — Ты влюблен сейчас? — Это всё было подозрительно и всё еще оставалось в поле обычных совпадений.       — Был влюблен когда-то. — Тэхен улыбнулся, вернув Джину на этот раз хитрый взгляд. Что вообще с ним случилось? — А теперь только собираю плоды этой любви. Опавшие и успевшие подгнить от того, что когда-то были слишком сладкими.       — А я влюблен сейчас. — Это должно было прояснить ситуацию без необходимости пускаться в неудобные разъяснения.       — Я вижу.       Прозвучало без издевки, но с легким и весьма снисходительным сарказмом, который Джин не успел раскрыть, успев раскрыть только рот, но Тэхен тут же поднял руку, подзывая официанта.       — Мы готовы сделать заказ. — Он очаровательно улыбнулся, затем посмотрев на Джина…       В его взгляде не было предубеждения. Не было отвращения или прикрытой ненависти. Не было чего-то откровенно подозрительного, но он изменился с их последней встречи. Как будто у него просто изменилось настроение. Как будто он успел получить то, что хотел, и теперь перестал изображать кого-то, кем не являлся на самом деле. Но это были лишь догадки, и скорее всего, у Тэхена просто не задался день. Возможно, именно поэтому ему захотелось провести его в компании.       — Я доверяю твоему выбору. — Джин чуть нервно кивнул, и Тэхен вперил в него прямой взгляд. Когда он не улыбался, с естественно опущенными уголками губ, создавалось впечатление, что он недоволен. Но вдруг он широко улыбнулся, затем игриво приподняв одну бровь.       — Ты не разочаруешься.       И начал диктовать заказ официанту. Кажется, Ким Тэхен был очень хорошим актером. Оставалось узнать, чего от него можно было ожидать, потому что Джин… испытывал сомнения, которые испытывать не любил.       Он сидел, зажав зубами карандаш, и в который раз пересматривал это видео, пытаясь понять, что именно не могло его отпустить. Что-то держало за горло, сжимало и выдавливало глаза стучащей даже в ушах кровью. Наверное, ему стоит конвертировать это во вдохновение. Он же музыкальный продюсер, а не… тот, за кого его приняли, позволив себе… такое. Он опустил голову, вдавив карандаш в дорогую, пружинящую под грифелем бумагу. Возможно, принятое решение было поспешным. Необдуманным. Наивным. Возможно, его нужно было пересмотреть.