-Девятнадцать-
28 октября 2022 г., 01:25
Юнги сидел за рабочим компьютером в очень неформальной позе, то и дело отвлекаясь на телефон. Он был захвачен сразу двумя задачами одновременно, поэтому снял один кроссовок, поставив ногу на сидение своего чертовски удобного кресла, игнорируя анатомическую спинку, которая должна была спасти его от сколиоза. С одной стороны — он слушал в который раз сведенный вокал, с первых нот определив, что теперь всё было гениально. С другой стороны — он общался с Джином, который в самой очаровательной манере ныл ему о том, что сегодня он сниматься не будет, но будет примерять одежду, в которой нужно будет сниматься, и составлять рабочее расписание. На этом моменте ему было особенно грустно, потому что других проектов у него не было. В отличие от Ким Тэхена, и Юнги не мог не радоваться тому, что делился Джин всем с ним, а не с Ким Тэхеном. Хотя… Юнги стянул наушники, взявшись за телефон и набрав номер звуковика, который прислал ему часть сведенной музыки.
Но он услышал только гудки, когда в дверь настойчиво постучали.
— Приходите завтра!
Юнги вновь приложил к уху трубку, когда дверь открылась, и на пороге появился секретарь господина Чхве. Директора Чхве.
— Я перезвоню. — Юнги шепнул это в трубку, затем отложив телефон и развернувшись к вошедшему мужчине, поднявшись. — Что такое?
— Господин Мин. Господин Нам просил вас ознакомить господина Кима, который теперь официально является сотрудником агентства, с тем, как вы будете вести дела, потому что он должен будет работать с вами над тем альбомом, который вы продюссируете и который не укладывается в сроки предрелиза. — Мужчина средних лет, в строгом костюме и строгих очках держал в руках какие-то документы, которые затем вручил Юнги. — Господин Нам сказал, что вы захотите ознакомиться с заключенным контрактом, который был подписал в присутствии господина Чхве пятнадцать минут назад.
У Юнги было двоякое ощущение. Либо его держали за идиота, пытаясь максимально всё ему разжевать, чтобы он, хотя бы прихрамывая, смог дойти своими мозгами до сути. Либо он был настолько большой шишкой, что для него требовались настолько подробные, похожие на рапорты отчеты. Но Юнги помнил о том, для чего им нужен был новый продюсер слэш композитор слэш автор, поэтому только вздохнул, поняв, что сегодня ему предстояло больше работы, чем он думал.
— Хорошо. Я понял. — Он кивнул. — Зовите… Господина Кима?
Память сама подбросила ему расслышанную, возможно, неверно, фамилию, и секретарь вежливо склонил голову, попрощавшись. Чтобы затем в кабинет, сразу с любопытством оглядевшись, вошел… Юнги явно наебнулся с кресла и теперь лежал без сознания, пуская слюни в дорогой ковролин. Не может быть. Ну не может быть!
— Господин Мин?
Юнги почувствовал, как сердце подскочило к горлу, пару раз всё-таки ударившись о нёбо. Блять. Его просто застали врасплох. Или разыгрывали. Как вообще это было возможно, если учесть, что Намджун работал в Сони Мьюзик до последнего времени... Провинился? С ним расторгли контракт и вернули на родину? Он сам расторг контракт, чтобы вернуться на родину? Но как можно отказать Сони, крупнейшей компании по производству этой самой музыки, тем более, что, насколько Юнги мог немного болезненно помнить, Намджун был карьеристом. Не лишенным высоких стремлений и человеческого лица, но факт оставался фактом.
— Эээ… — Ким Намджун растерялся, не решаясь пройти, смотря теперь на и без того бледного, а теперь и вовсе побелевшего Юнги, черные длинные волосы которого делали его теперь похожим на мифического персонажа. Красивое приведение. И Намджун улыбнулся этому сравнению, прилично и вежливо задержавшись на лице Юнги. — Меня зовут Ким Намджун. Я теперь официально зачислен в штат в качестве музыкального продюсера.
— Блять, ты думаешь, я не помню, как тебя зовут?
Юнги вышел из оцепенения, собрав все силы в кулак. Совсем не изменился. Только стал как будто выше, шире и брутальнее. Ходил в спортзал или… Ничего не изменилось. И те же ямочки. И Юнги, наверняка, покраснел, сделав к нему шаг.
— Ты так побледнел… — Намджун явно не заметил или сделал вид что не заметил зардевшиеся впалые щеки, тоже сделал шаг, протягивая руку. — Ты не рад меня видеть? Вообще, когда Луан сказал мне, что мы будем работать вместе, я почти не сомневался. Подумал, что это судьба — услышать такое предложение в момент, когда истек мой контракт, пусть мне уже предложили новый. — И их руки, наконец, соединились, и Юнги решил сфокусироваться на них, до этого невольно сфокусировавшись на слове судьба. — Может, выпьем кофе? Луан сказал, что здесь отличный американо.
— Где Луан? — Юнги поднял на Намджуна глаза, почувствовав, что пальцы сжали его руку сильнее, вместо того чтобы отпустить. И смотрел Намджун… Ладно, во взгляде было только нетерпеливое из-за долгой разлуки любопытство, и Юнги позволил себе улыбнуться.
— Какие-то дела. — Намджун вдруг опустил голову, и Юнги сфокусировался на его ямочках, которые и теперь никак не хотели оставить его равнодушным. — Блять, семь лет не виделись. А ты не изменился. Только… — Намджун поднял глаза. — Похорошел.
— А до этого был уродцем… — Юнги качал головой, пока Намджун забавно округлил глаза, пропустив момент, когда Юнги выдернул из его пальцев свою ладонь. — Я всегда знал, что ты мне льстил. Пойдем. Я угощу тебя кофе на правах твоего начальника.
И Юнги направился к двери, задержавшись у нее, наблюдая как Намджун терялся, переставляя свои длинные, облаченные в прямые голубые джинсы ноги. Которые когда-то одинаково успешно сводили с ума его поклонников всех полов и возрастов. Сколько времени прошло?..
— Ты меня не так понял! — Намджун поравнялся с ним, открыв дверь и при этом прихватив Юнги за талию. Достаточно крепко, чтобы под просторным пиджаком прочувствовать, насколько Юнги успел стать более… хрупким. Тонким. И если бы Намджун не знал, какой у него характер, он бы сделал неправильные выводы.
— В своей Америке разучился изъясняться по-человечески. — Юнги фыркнул, вполне естественно не обратив внимание на руку. Он привык однажды. И не успел отвыкнуть, потому что вместе с рукой из его жизни исчез и сам Намджун. — Напишешь мне песню.
— Кстати! Я уже пообщался с группой по поводу концепта и того, чего они хотят от музыки. И даже набросал текст.
Юнги остановился, нахмурившись и смотря на Намджуна из-под бровей.
— Представишь мне как полагается. Потому что я теперь большой начальник, и ты будешь ходить подо мной. По крайней мере, до окончательной сдачи музыки в предрелиз. — Юнги выставил указательный палец, пока Намджун лишь очаровательно улыбался.
— Под тобой я готов не только ходить. — Юнги покраснел, и Намджун понял, что было слишком двусмысленно. — Но и творить.
Юнги ничего не сказал, направившись к лифту, зная, что Намджун последует за ним. Внутри было неспокойно. Неспокойно на столько, что выйдя из кабинета, он забыл на столе телефон.
7 лет назад
— Мы можем поговорить наедине? — Намджун поднялся, свободно устроившись на длинном столе конференц-зала, а не за ним, и увидев, как его менеджер уже было открыл рот, повторил намного более… агрессивно. — Поговорить наедине. Десять минут. За закрытой дверью и без надсмотрщиков. Оба мужчины, которые до этого проводили воспитательную беседу, сгребли в две охапки очень важные документы, а затем вышли, аккуратно прикрыв за собой двери. И Намджун тут же подвинулся ближе к Юнги, который положил голову на стол, безвольно повесив под столом руки. — Юнги. — Теперь голос Намджуна звучал настолько мягко, насколько мог. — Чувство, что я дал согласие на добровольную кастрацию. Ебаный стыд. Он поднял голову, тут же попытавшись встать со стула и отправиться за своим менеджером, которого в данный момент немного ненавидел, но знал, что без него не справится, но Намджун остановил его, ухватив за локоть. — Отъебись от меня. Мне не о чем с тобой говорить. — А мне есть о чем. — Намджун сильнее сжал руку Юнги, который демонстративно отвернулся от него, всё-таки остановившись. — Я больше тебя в этой индустрии и могу сказать тебе уверенно, что в этом вопросе на компромисс не идут. Если ты подписал контракт, ты принадлежишь тем, кто вкладывает в тебя деньги, то есть, компании и слушателям. Это та цена, которую ты должен заплатить за популярность и возможность самореализоваться в том, в чем хочешь. В музыке. — Намджун говорил тихо, уверенно, спокойно, пока Юнги повесил голову. — Ты хотел, чтобы я поднялся и начал отстаивать твое право на личную жизнь? Меня бы выслушали, а потом бы все равно поставили тебе ультиматум. Это шоу-бизнес, Юнги. — В рот я ебал этот шоу-бизнес. — Юнги выдернул свою руку, повернувшись к Намджуну. — Правда, пока он поимел меня. Без активного согласия. А ты смотрел со спокойным ебалом. И теперь провел для меня краткий экскурс в… — Если ты ждал, что я подслащу пилюлю — зря. Я сожрал столько же дерьма, сколько и ты, а главный прикол дерьма знаешь в чем? Оно становится слаще, но не перестает быть дерьмом. Хочешь расстаться со мной так — валяй. Иди и строй из себя обиженного и непонятого Ромео. — В низком тембре Намджуна слышалась строгость и даже какая-то отчаянная агрессия, но голос подрагивал на самых эмоциональных ударениях. — Если тебе будет проще, сделай меня виноватым. Только не нужно изображать из себя последнего героя, которому не похуй. Или мне теперь тоже стоит сесть рядом с тобой и начать жалеть себя? Ты занимаешься любимым делом, за которое получаешь не слабый гонорар. И тебе не пятнадцать, чтобы разыгрывать теперь здесь ебаную драму! И музыку ты полюбил намного раньше меня, как и я тебя, так что по сути мы оба не в проигрыше. — Намджун поднялся. — Всего доброго, господин Мин. Но Юнги не дал ему уйти, вместо этого порывисто и отчаянно обняв, уткнувшись носом в шею и изо всех сил сжав руками Намджуна, который смог сжать его сильнее. — Я просто не хочу, чтобы ты делал из этого трагедию, Юнги. Я не хочу, чтобы ты страдал. По крайней мере, сильно. Так, как ты собрался страдать. И это не значит, что я привязался к тебе меньше, или ты нравишься мне меньше, или… Просто нужно сказать спасибо, что это закончилось так до того, как случилось что-то необратимое. — То есть, если бы мы успели потрахаться, можно было бы ебануться от горя? А теперь нельзя? Ладно. Юнги шморгнул носом, а затем поднял голову, уперевшись Намджуну подбородком в грудь. — Мы расстаемся по воле злого рока. Не дождались момента, когда чувства бы сами угасли или превратились бы в раздражение. Не успели пережить предательство, вроде измены или еще чего страшного. Мы расстаемся, потому что сделали выбор, Юнги. Когда у тебя есть выбор, это уже не трагедия. — Намджун смотрел на Юнги мягко, обхватив его плечи. — Я просто нравился тебе меньше, чем ты мне. Вот и всё. — Он надул губы, и Намджун позволил себе… Он просто мог позволить себе в последний раз прикоснуться к ним. Мягким, теплым, маленьким сладким губкам, которые были способны выпускать из себя в бешеном темпе самые грязные ругательства, а потом вот так надуваться. В этом поцелуе не было страсти — просто желание запомнить и оставить в себе. Да, это было грустно. Да, внутри что-то в любой момент рисковало оборваться и разрушить все установленные утешения и оправдания. Да, это была трагедия. Но… — Ты талантливее меня. И я хочу, чтобы ты смог реализоваться на полную катушку. Чтобы заткнул всех за пояс и однажды сам начал устанавливать правила. — Намджун внезапно почувствовал, как в глазах стало мокро и поспешил уткнуться носом Юнги в макушку. — И я поступлю так же. Знаешь, я убежденный фаталист. Мы сейчас расстанемся, как будто навсегда. Но кто нам запретит встретиться однажды? Случайно. Взрослыми, самодостаточными. С опытом. С другими отношениями за плечами. Кто знает, может что-то проснется, но у нас уже будет карьера, ради которой мы пожертвовали чувствами. И чувствам, если они проснуться, будет проще вновь развернуться. — А может ничего не проснется, и мы забудем друг друга очень скоро. — Юнги говорил это от обиды, с которой не мог справиться, подтянувшись и приложившись губами к шее Намджуна, жадно носом вдыхая аромат его парфюма, который ассоциировался у него с ответными чувствами. Его первые чувства были ответными. И пусть не получили продолжения, но… Это ведь тоже был подарок. Он просто себя успокаивал. — Может. — Намджун чуть откинул голову, давая тоскливой из-за разлуки ласке простор. — Всё может быть. Но я вряд ли тебя забуду. Не знаю, что станет с чувствами, но ты, Шуга… — Намджун отстранился, и Юнги посмотрел на него блестящими глазами. — Вот таким и запомню. Чтобы, когда вспомню, было тепло и чуть горько. — Как остывающий кофе. — Юнги вздохнул, и Намджун улыбнулся. — Ты прав. Спасибо. Я… сохраню и спрячу от всех. Особенно от менеджера, который наверняка будет ходить за мной с телефоном психологической поддержки. Намджун засмеялся, и Юнги положил ему на плечо голову, прильнув, в последний раз. — Ты в надежных руках. Я могу не беспокоиться. — А ты береги себя. Чтобы… Лет через семь, я узнал о том, что ты покорил музыкальный мир. — Только после тебя. — Намджун вновь немного отстранил от себя Юнги, вновь приложившись к его губам. И Юнги сделал шаг назад. А потом еще один, и руки Намджуна опустились. Как опустились руки Юнги. Но… Он запомнит. И никогда не забудет.* * *
Юнги ощущал неловкость, но знал, что если он попытается с ней побороться, заведя вполне логичный и уместный в их ситуации разговор, ее станет только больше. Плюс к тому, это может неожиданно сказаться на их совместной работе, а они должны просто работать и приносить пользу и деньги. Как однажды. — Да? — Намджун поднес к уху телефон, пока Юнги собирался подняться, чтобы взять кофе. — Мы в кафетерии. — Намджун посмотрел на Юнги. — Я не знаю, но… Да, на седьмом этаже. Хорошо. — Что? — Юнги встал, уже направив стопы в сторону кассы и прилавков. — Нам Луан сейчас присоединится. И он спросил, почему ты не взял с собой телефон. Юнги удивился, а потом быстро прошелся по всем карманам от чего-то нернвыми пальцами. — Блять. Растерялся. И он просто направился за кофе. Вообще, Луан не мог это подстроить специально. Потому что он тогда не работал с Юнги и даже с ним не сталкивался, и судя по его реакции на вопрос, знает ли Юнги того, с кем будет работать, он сам знал меньше, чем мог бы. Значит, это было совпадение. Ебаное совпадение, которые некоторые вполне могут назвать судьбой. И Юнги спокойно продиктовал заказ девушке за кассовым аппаратом, которая, вежливо кивнув и начав всё вносить в электронный чек, тут же передала указания своему коллеге, заметавшемуся между профессионально-масштабной кофемашиной и картонными стаканами. Юнги был почти уверен, что сначала появилась эта штука, которая делает кофе, а потом уже вокруг нее отстроилось здание, в самом конце обзаведясь столикам и приятным интерьером, выходившим на улицу панорамными окнами. Выручку делали именно на кофе. Потому что в этом здании работало слишком много энтузиастов, однажды плотно подсевших на кофеиновую иглу. — Всё в порядке? Юнги чуть не подпрыгнул, напоминая теперь, когда повернулся, напуганного и распушившего от стресса хвост кота. Луан смотрел на него с осторожным беспокойством. — Смотря о чем ты. — Я возьму. Луан протянул руки за горячими стаканами, успев шепнуть заказ для себя, так же попросив доставить его лично, чтобы лишний раз не вставать из-за стола. За который они с Юнги уселись, после того, как раздали кофе и после того, как Луан внимательно изучил лица своих музыкальных продюсеров. Юнги, кажется, был слегка раздражен и взволнован. Намджун не выдавал никаких эмоций — лишь осторожное любопытство, и, возможно, немного волнения, когда его взгляд останавливался на Юнги. И это было вполне объяснимо — они семь лет не виделись. — Чтобы иметь представление о микроклимате в нашем небольшом рабочем коллективе… — Луан придвинулся к столу, по-деловому взяв стакан и по-деловому улыбнувшись. — Как прошла ваша встреча спустя семь лет? Если есть какие-то недосказанности, негативные впечатления или еще что-то, что я должен знать, как человек, организующий и оплачивающий ваше рабочее время, я хочу знать. — Мне кажется, всё в порядке. — Намджун пожал плечами, смотря на Луана с легкой растерянностью, пока Юнги скрестил на груди руки. Он вел себя как ребенок. К черту, что он бы взрослым и успешным мужиком. Почему при виде Намджуна первой на авансцену вышла обида, которую он однажды затаил? Не чувства, не… Юнги невольно задержался на мысли о чувствах. Столько времени прошло… Неужели, как затесавшийся за плинтусом таракан, после семи лет выжила только обида? У него уже была другая любовь. В его жизни был Нам Луан, который теперь… — Почему ты так на меня смотришь? — Юнги медленно повернул к Луану голову, но Луан не перестал смотреть на него испытующе. — Я хочу, чтобы ты вслух сказал, что готов работать с Намджуном, оказывать ему поддержку, пользоваться его поддержкой и вообще. — А не вслух могу сказать? — Юнги невозмутимо поднял брови. — Я не испытываю к господину Киму никаких негативных эмоций, которые могут помешать нашей продуктивной совместной работе. — А положительные эмоции? — Луан держал в голове слова Чимина о том, что между ними двумя был роман и о том, что возможно, всё это время, Юнги любил господина Кима, а не его. Это было чушью, но кто знает. — Что ты хочешь от меня, Лу? Если ты знаешь что-то, чего не знаю я, и тебе нужен комментарий, тебе стоит сказать об этом. Можем отойти, чтобы не смущать Джуна. — Юнги не смотрел на Намджуна, весь свой взгляд сконцентрировав на расстегнутом на пару пуговиц воротнике Нам Луана. — И почему бы тебе не спросить об этом господина Кима? Или ты до сих пор сводишь со мной личные счеты, после того, как я стал инициатором нашего расставания? Луан профессионально скрыл свое удивление, а вот Ким Намджун удивление скрыть не успел, сделав паузу, прежде чем перевести свой взгляд на готовящегося к нему обратиться Луана. — Между тобой и Юнги есть что-то, что может помешать вашей работе? Мне не нужно знать, что. Важен только факт наличия чего-то неудобного. — Луан говорил спокойно, но по его сжавшейся и заострившей лицо челюсти, было понятно, что сделанный Юнги вброс был неожиданным и не слишком нужным. — Ну? — Юнги тоже теперь придвинулся к столу, вперив в Намджуна горящий взгляд. — Мы успели стать профессионалами за это время, поэтому сможем спокойно работать вместе. Согласен? Намджун единственный теперь расслабленно откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя уверенность и готовность в любой момент отстоять свою точку зрения. Совсем не изменился. — Согласен. — Юнги кивнул, принявшись за кофе, затем посмотрев на Луана. — Тебе не о чем беспокоиться. — Что ж. — Нам Луан расправил плечи, отставив стакан и сцепив перед собой руки. И Юнги знал, что теперь будет. И немного раскаивался по поводу того, что озвучил, что он его однажды бросил. А зачем он вообще это сказал?.. — В таком случае, если теперь вы уверили меня в том, что вашей работе ничего не помешает, я жду от вас обоих два готовых к студийной записи трека, и, учитывая первостепенность этой задачи, которую я не забуду упомянуть при выписывании в бухгалетрии документов на оказание вам финансового поощрения за выполнение срочной сверхурочной работы, жду к четвергу. Чтобы господин Мин смог начать запись вокалов и инструментов. И да, господин Мин, вы, как ответственный за выпуск готовящегося альбома в релиз, отвечаете за него своим местом и контрактом, поэтому постарайтеся организовать работу так, чтобы мне не пришлось, как вышестоящему по должностному положению лицу принимать к вам административные взыскания в связи со срывом заранее определенных и прописанных сроков организации предрелиза, которые сорвались в том числе по вашей неосмотрительности при распределении должностных обязанностей. Это понятно? Если всё пойдет по пизде из-за твоего ебучего характера, Мин Юнги, я лично откушу твою голову, которую затем спущу с лестницы, запустив за ней твое никчемное тельце. Это могло бы звучать так, если бы Луан не был интеллигентным, находящимся в середине исполнения тех самых должностных обязанностей человеком. — Это понятно, господин Нам. И я прошу прощения, что озвучил подробности наших личных взаимоотношений. Я знаю господина Кима — он не станет болтать об этом и вдаваться в подробности, сделав вид, что ничего не слышал. — Это правда. — Намджун, почувствовав, как изменилась атмосфера за столом, немного нервно кивнул. — И я уже готов приступить к работе, потому что уже успел поработать над лирикой. — Вот и замечательно. — Луан улыбнулся, затем поднявшись. — А теперь прошу меня простить. — И меня. И Юнги взял Луана за локоть, оттащив чуть в сторону. — Извини. Я не знаю, что на меня нашло. — Юнги перешел на извиняющийся шепот, пока Луан только заложил руки в карманы брюк. — Между вами что-то было, и ты решил уверить его, что теперь свободен, для того, чтобы продолжить? Повысить свою значимость в его глазах? Тебе нужно было вспомнить о Джине. — Луан шипел сквозь зубы. Потому что Нам Луан не любил, когда его без надобности и веских причин выставляли в не слишком выгодном свете. — Я уже извинился! — Юнги закатил глаза. — Если бы я хотел что-то вернуть, я бы не стал заходить издалека. Луан посмотрел на Юнги с сомнением, затем сжав его плечо. — Я всё сказал до этого. Ты знаешь, что делать. И да, Ли попросил тебя встретиться с ним по делу, но об этом я уведомлю тебя дополнительно. Если ты заинтересован в дополнительном заработке и возможности посветить своим красивым именем. И он удалился, пока Юнги вздохнул. Всё шло в ебеня и по пизде. — Джун, возьми кофе с собой — нам нужно заняться делом. И Юнги взял свой кофе, направившись к выходу. Он был профессионалом. И он будет работать так, чтобы никто не заподозрил, что… профессионалом он только притворялся, на самом деле просто застигнутый врасплох.* * *
Чимин сидел на диване в гостиной Нам Луана, поджав под себя ноги и думал. О том, что переодеться в мягкий спортивный костюм было лучшим решением для того, чтобы провести вечер у кого-то в гостях, и что в джинсах он бы чувствовал себя ужасно. А потом о том, что рассказал ему Луан. О том, что скорее всего между Юнги и Намджуном когда-то что-то было, но теперь он не заметил между ними ничего, кроме невысказанной обиды, причем, со стороны Юнги, который затем сказал, что если бы захотел, не стал бы ходить вокруг да около, а взял и бы вернул. Как он до этого бросил Луана, и на этом аргументе Чимин буквально кожей почувствовал, как Луан злился. Он потом объяснил, почему, сделав акцент, что причина была не в чувствах, а Чимин всё равно не запомнил, в качестве поддержки похлопав его по колену. Теперь Луан извинился за необходимость принять душ, а Чимин сказал, что он подождет сколько нужно, если Луан захочет принять ванну. После длительного перелета и потраченных нервов не было ничего лучше горячей воды. А Чимин на самом деле готов был подождать, в какой-то момент растянувшись на диване, задрав ноги выше головы. Луан был прав. Не нужно было ничего говорить Джину. Вполне возможно, что это была ложная тревога, и портить теперь их хрупкое равновесие… Правда, если Джин вдруг как-то узнает сам, и вскроется, что Чимин всё это время был в курсе... Но Чимин прекрасно помнил, что Джин никогда не увлекался творчество RMа и обращал на него внимание только из-за слухов, даже игнорируя их совместные с Шугой выступления. Возможно, тогда это была фанатская ревность, но Чимин был уверен, что Джин забыл о RMе сразу после того, как прекратились не нравящиеся ему разговоры (особенно после того, как Чимин его убедил, что они имели под собой реальное основание). Он вряд ли узнает его при встрече. Если прочитает статью, в которой не будет указан бывший творческий псевдоним, вряд ли поймет, о ком речь... А Юнги тем временем был взрослым мужчиной. Наверняка, он сможет с этим разобраться до того, как все станет достоянием общественности, тем более… Луан будет за ними приглядывать. Разумеется, он не давал на это согласие, но Чимин был в себе уверен. А потом, засомневавшись, потянулся к телефону, чтобы посмотреть время. Полчаса. При том, что… Чимин быстренько взлетел по лестнице, оказавшись рядом с ведущей в хозяйскую ванну дверью. — Лу! Луаааааааан! — Он интеллигентно постучал, но ответа не последовало. И воображение Чимина тут же нарисовало для него самые страшные картины. Устал, уснул, ушел под воду, захлебнулся. И Чимин резко открыл дверь, остановившись, когда заметил, что Луан крепко держался за борта просторной ванны, запрокинув голову на сложенное полотенечко. Уснул. Но не ушел под воду. Которую Чимин попробовал, не стесняясь смотреть, потому что вода была мутной, не потеряла остатки пены и чарующий аромат лавандового поля вперемешку с подсохшей на солнце морской солью. Вода была еще достаточно теплой, значит, он сначала принял душ, а потом уже решил расслабиться, не рассчитав остатки сил. — Лу. — Чимин провел руками по мокрым волосам, пальцами зачесав мокрые пряди, открыв коротко стриженные виски. — Нам Луан. Хватит спать! Луан открыл глаза, и Чимин заметил, насколько они были красными. Что явно говорило о недосыпе, несовместимой с жизнью усталости, а, может, даже легкой стадии истощения. И пока Чимин прикидывал варианты, Луан огляделся, а потом взял Чимина за руку, потянув к себе. — Эй! — Чимин не успел вовремя сориентироваться, но все же успел, пусть и формально, ухватиться за край ванны. — Блять! Лу! Я… Но горячие мокрые руки легко убрали его пальцы с гладкого борта, и затем, выплеснув из ванной явно четверть воды, Чимин плюхнулся прямо Луану на грудь. — Ты… Хулиган, блять! — Хотелось сказать грубее, но Чимин сдержался, ощущая, как неприятно к коже липла намокшая одежда, пока Луан самодовольно улыбался, затем выпрямившись, чтобы удобнее сесть и дать возможность Чимину найти упор коленями, при этом продолжая держать его, для стабильности. — Ты затопишь соседей! И… — Здесь хорошая водоизоляция. Поэтому можешь всё стянуть и бросить на пол — я верну всё в постиранном и высушенном виде. — Ты больной. И я не буду раздеваться — мы слишком мало знакомы. Луан смотрел на него чуть осоловевшими от усталости и удовольствия теплой воды глазами, затем поставив руки Чимина на свои плечи, а своими обхватив его повыше талии, большими пальцами затем небрежно пройдясь по отлично выделяющимися под мокрой и ставшей прозрачной футболкой соскам. — Эй! — Чимин попытался прикрыться, и чуть не потерял равновесия, рискуя упасть назад, если бы не подхватившие его вовремя руки, одна из который открыла кран с горячей водой, притянув Чимина к себе. — Раздевайся, Чим. Я не буду к тебе приставать — даю слово. Луан устало улыбался, и Чимин, раздраженно выдохнув, быстро стянул с себя мокрую футболку, которой попал Луану по лицу (возможно, нарочно), прежде чем она полетела на пол. — Ты хулиган. — Он дул губы, хмурился, морщился, всячески изображал недовольство, но потом развернулся к Луану спиной, откинувшись на его грудь и стянув штаны, зашипев, когда рука попала под струю горячей воды, которую он тут же закрутил. — Ну… В молодости я на самом деле был не очень послушным, а с тобой рядом… Чувствую себя как когда-то. Не знаю… — Луан прижал двумя руками Чимина к себе, пока Чимин положил свои на его торчащие из воды колени. — Не хочу быть господином Намом. Хочу быть Лу, которого первого звали на вписки и который последним вставал из-за стола. Который мог стоять под окном своей, разумеется, первой и последней любви, куря одну за одной, просто потому, что не мог заснуть… Я всегда доставлял проблемы. И я не про родителей. Они никогда не страдали из-за моей репутации, да и вообще с ними всегда всё было ровно. Я доставлял проблемы тем, кто был рядом, но… — Луан взял паузу, и Чимин знал, что он улыбался. — Никто не жаловался. — Ты устал и тебе нужно поспать. Я зря приехал. — Я теперь набивал себе цену. — Раньше бы меня не смутило то, что я двадцать часов не спал, а потом вкалывал, и теперь не смущает. Потому что я сам себя вознаградил. — И меня. — Чимин повернул к Луану голову. — Собой. Несмотря на то, что они были голыми и вполне возможно, теперь член Нам Луана терся о поясницу Чимина, момент был трогательным. Настолько, что Чимин на самом деле готов был пустить слезу, будучи легко и сентиментально впечатлительным, но Луан его вовремя поцеловал. Он держал обещание — не приставал. И целовал вполне лениво, лениво скользя по мокрой гладкой коже пальцами. Нет, не лениво. Устало, при этом всё равно сумев выкрутить чувственность на максимум, заставив Чимина таять как попавший под горячую воду кусочек непокорного льда. — Блять. У меня только одно полотенце здесь. Чувствуя, что вода начала остывать, Луан поднял голову, оставив совсем разомлевшего Чимина на своем предплечье, затем оглянувшись. А потом он выпрямил Чимина, чтобы тот сел, а сам выбрался из ванной, и теперь Чимин не очень стеснялся его разглядывать. И не очень старался скрыть улыбку, разложив руки по белому борту, пока Луан взял полотенце, накинув его себе на плечи, и халат, который бросил на низкую тумбочку для всякой химии. — Вылезай. Он до сих пор прикрывался полотенцем, но стоило Чимину подняться, руки расставил, приглашая присоединиться. Чимин аккуратно и весьма грациозно выбрался из ванной, не успев застесняться, потом на груди ощутив влажную прохладу груди Луана, а на спине — теплую мягкость полотенца, которое тут же с помощью рук Луана, начало промакивать его кожу, медленно спускаясь к бедрам и быстро собирая стремительно остывающую воду. — Теперь ныряй в халат. — Луан закончил, весьма довольный собой. — А ты? — Чимин нахмурился. — У меня будет полотенце. — Которое Луан спусти с их плеч. — Мокрое. — Чимин надул губы, пытаясь придумать альтернативу. — Живо в халат. — Луан нахмурился, и Чимин только фыркнул, послушно вынырнув из полотенца и так же послушно расправив большой-пребольшой халат, натянув рукава. Пока Луан наскоро вытерся, повязав полотенце на бедрах. Чимин кутался в толстую махровую ткань и думал. Или чувствовал. Или не чувствовал ничего, кроме какого-то непонятно чувства неудовлетворения. И он тут же подскочил к Луану, обняв его и сжав руки на его подтянутом животе. — Ээээй… — Луан обхватил его руки, а Чимин тем временем… — Что ты делаешь? Полотенце тяжелым грузом с сердца и члена Чимина упало на кафель. — Чим. — По голосу Луана нельзя было понять, что именно он чувствовал по поводу этой инициативы. — Отпусти меня. Чимин не торопился исполнять это строгое увещевание, но затем все же повесил руки, пока Луан повернулся к нему. Сейчас будет ему объяснять, что еще не время, что он не такой, что Чимин не такой, и что прежде чем заниматься сексом, нужно собрать хотя бы 43% личной информации, чтобы чувствовать себя… — А теперь обними меня покрепче за шею. Чимин поднял удивленные глаза, не успев заметить, насколько Луан был заинтригован в районе члена. И руки сами потянулись. Луан нагнулся к нему, побуждая покрепче ухватиться, чтобы затем подхватить его за бедра и поднять. Чимин был легким. Возможно, потому что он разгадал его план, и теперь грамотно распределял свой вес, обхватив Луана ногами. — Отлично. А теперь скажи, чего ты хочешь. Луан самодовольно улыбался, смотря впервые на Чимина снизу вверх, крепко и с удовольствием сжимая его ягодицы и чуть подтянув его наверх. — Чтобы ты всегда так на меня смотрел. — Чимин был теперь абсолютно доволен собой, прихватив Луана за уши, а потом нагнувшись к его губам. — Хочу тебя. — Точно? Мы должны выяснить это сейчас, чтобы затем не возникло недопонимания на фоне слишком поспешно принятых решений, которые в определенный момент времени соответствовали лишь эмоциональным представлениям, а не… Чимин закатил глаза. — Я хочу заткнуть тебя своим членом. — Он процедил это сквозь зубы, а Луан самодовольно улыбнулся. — Для этого нам придется пройти в спальню, господин Пак.* * *
Джин переживал настолько, что накануне вечером даже отказался есть с Юнги, который тоже явно был под какими-то мыслями, но всё равно прочитал ему воодушевляющую лекцию о вреде заебов на ровном месте. Получилось эмоционально и красочно, но не очень эффективно. Однако, справиться с волнением Джину помог первый же сорвавшийся дубль, после которого последовал удачный. А потом опять срыв. Джин как будто катался на качелях. Как будто разом позабыл всё, что учил до этого. И то, что в кадре он находился с Тэхеном, никак не способствовало возвращению утраченной памяти. — Эй. — Наен, с которой следующей была запланирована сцена поцелуя, взяла Джина за руку, вглядываясь в его глаза. — Могу сказать, что ты справляешься лучше многих. Неидеально, но тебе не нужно себя ругать. Видел, даже Ли молчит. Значит, всё не так плохо. Тэ! — Она крикнула Джину за спину, к которой тут же прижалась чужая грудь, пока перед Джином сцепились руки. Затем, правда расцепились, оказавшись рядом с актрисой. — Скажи ему. — Что он справляется лучше меня во время моего кинодебюта? — Тэхен удивленно распахнул глаза. — Никогда! Потому что мне теперь сложно признаться даже себе в этом. — Ой, ну хваааатит. — Джин запрокинул голову, затем резко вернув ее на место. — Спасибо. Правда. Я рад, что мой первый съемочный день проходит в вашей компании. — На самом деле, с мэтрами проще. Особенно с теми, с которыми мы делим каст. — Наен многозначительно улыбнулась. — А с нами приятнее. Только Джин. — Тэхен прихватил Джина за плечи. — Я понимаю, что На красотка, но всё же не затягивай и не срывай специально дубли, чтобы подольше с ней пососаться. — Не понимаю: ты сейчас завидуешь мне или ему?.. — Наен задумчиво закатила глаза, затем рассмеявшись. — Это вполне себе целомудренный чмок. — Да, но вопрос в том, как поставить ракурс и на чем сделать акцент. — Тэхен спокойно улыбался, пока Джин, переводящий свой взгляд с Тэхена на Наен и обратно явно начал бледнеть. — Это целая наука? — Он сглотнул. — Смотри. — Тэхен, имея богатый опыт съемок романтических сцен, сделал шаг к Наен, которая в готовности расправила плечи и забавно размяла шею. — Секрет в том, чтобы в сторону камеры повернуть партнершу, тем более у На как раз эта сторона рабочая. — Он мягко взял девушку за подбородок, посмотрев на Джина. — Неважно, что поцелуй спонтанный — ты должен смотреть в глаза. Не жмуриться, не закрывать их. Пусть и секунду, но должен быть зрительный контакт — так выглядит естественнее в кадре. Как будто ты на самом деле хотел это сделать всё это время. — Тэхен повернулся к Наен, затем чуть повернул ее голову и приложился к губам, затем тут же оторвавшись. — Главное, не дави сильно, потому что будет выглядеть так, как будто ты не захотел поцеловать, а решился. — Тэ, скажи, ты точно гей? — Наен не сводила с него глаз, и Тэхен повернулся к ней, длинными красивыми пальцам скользнув от подбородка к ее ушку, чуть спустившись к шее. — Но я готова сказать, что у меня встал. Джин прекрасно слышал посыл, но по тому, что видел — казалось, что Наен признавалась в сокровенных чувствах. — Знаешь, ты настолько меня взволновала, что я готов поверить, что у тебя где-то припрятан член. — Грубиян. И Наен игриво пихнула Тэхена в живот, затем рассмеявшись. — Вот так работает опыт — влюбленный блеск в глазах по щелчку пальцев, потому что на самом деле, это самое простое. — Наен смотрела на Джина, который внимательно наблюдал за происходящим. — Хочешь попробовать? — Поцеловать тебя? — Джин удивленно округлил глаза, затем почувствовав себя идиотом. — Ты такой красавчик… Можешь даже трахнуть, но не здесь. — Наен хитро сузила глаза, затем взяв смутившегося Джина за руки. — Перестань стесняться, ну! Мы уже дали тебе понять, что нас не надо бояться — только любить, кормить и не отпускать. — Лучше будет, если его поцелую я. Чтобы он понял, насколько нужно быть деликатным или наоборот напористым. — Тэхен развернулся к Джину, до этого заметив, что Нам Лиен ушел со своего режиссерского места. Значит, время было. — С этим всё в порядке? Или ты не можешь себе это позволить? Джин огляделся. Он был на съемочной площадке, в кадре, причем не наедине с Тэхеном, и в его сценарии на самом деле был поцелуй, который ему никогда до этого не приходилось отыгрывать на камеру. — Могу. — Тогда постарайся понять с первого раза, чтобы затем не сожрать себя. — Тэхен снисходительно улыбнулся, затем встав напротив Джина. — Сильно не заслоняй. Ты увидишь, откуда будет свет, так что держись так, чтобы свет попадал на ваши лица, а не только на ее. Пальцы расслабь и возьмись за подбородок вот так, чуть побудив его поднять. Не сжимай сильно, чтобы не белели костяшки. — И Джин почувствовал прикосновение, сразу пытаясь запомнить, каким оно было. — Этого будет достаточно. Теперь в глаза. — И Джин смотрел Тэхену в глаза, на самом деле видя в них только профессионализм. И он тут же выдохнул с облегчением. — Будет крупный план, поэтому лучше посмотреть в глаза, потом резко взгляд к губам, затем снова к глазам, и поцелуй. Вот так. И Тэхен повторил всё это, затем поцеловав Джина взаправду. Так, что Джин ощутил его губы, которые касались уверенно, но при этом мягко, как будто оставляя пространство для маневра, при этом всё же уговаривая остаться. — Почувствовал? — Он теперь взял лицо Джина в свои руки, вглядываясь в его глаза. — Не дожмешь — будет выглядеть брезгливо. Пережмешь — неуверенно и грубо. — Я… почувствовал. Наверное, в голосе было меньше уверенности, чем Джин предполагал, и Тэхен вновь приложился к его губам. — У тебя пухлые губы, поэтому тебе будет проще. — Тэхен улыбнулся, сделав шаг назад. — Или еще раз? Джин сомневался, а затем кивнул. — Тогда с начала. И Тэхен повторил всё, что сделал до этого, но на этот раз без комментариев. — Теперь пробуй с На. И, если я хороший учитель, много дублей не понадобится. Юнги вошел в студию по заказанному пропуску, еще вчера получив от Луана подробное письменное разъяснение по поводу того, что от него хотел его брат. Разумеется, саундтрек с двумя разными по тональности инструментальными партиями. — Юнги! Юнги дернулся, когда услышал знакомый голос, тут же повернувшись в нужном направлении. — Спасибо, что приехал! Нам Лиен радушно улыбался, и Юнги, улыбнувшись в ответ, вложил в его ладони свою руку. — Ты знаешь, всегда рад помочь. — Хочешь посмотреть, как идут съемки? — Лиен потащил его к съемочному павильону. — У нас пока перерыв, но ты успеешь проникнуться атмосферой. Тем более, там в кадре твой мальчик. Кажется, у господинов Намов это было семейным — называть Джина его мальчиком. Но Юнги не имел ничего против, аккуратно переступая провода и с любопытством оглядываясь по сторонам. Он участвовал лишь в съемках клипов, но здесь всё было точно так же. — Я уверен, Лу тебя ввел в курс дела. И я сразу скажу, что это не срочно. — Лиен быстро раздал какие-то указания, затем вновь взяв Юнги под локоть. — Просто ты гений, как и я, поэтому хочу тебя в титры. — И я хочу себя в твои титры, и если работа может подождать хотя бы недели две… — Юнги теперь видел, где находилась главная съемочная локация. И видел… Он нахмурился, а Лиен тут же посмотрел в том же направление. — Так. Не нужно драмы — у нас следующая по скрипту сцена поцелуя, а Ким Тэхен — мастер любовных сцен. Поэтому… — Лиен чуть вытянулся вперед, пытаясь получше вглядеться. — Хорошо смотрится. — И Лиен перевел взгляд на Юнги. — Мин! Не вздумай ревновать! Я видел, что их уже срисовали вместе, но… — Я не ревную, Ли. Мне не пятнадцать, хоть по мне и не скажешь. — Юнги улыбнулся, затем отвернувшись от сцены. — Расскажи мне хотя бы в общих чертах, что от меня нужно. Чтобы я знал, к чему готовиться. И да, у меня не так много времени — твой брат не приехал с утра на работу, и мне нужно будет прикрыть его зад. Лиен вдруг задумчиво нахмурился, чуть повернув голову и смотря на Юнги с сомнением. — Он с утра не ответил на мой звонок. И потом не перезвонил. Хотя я совершенно точно помню, что он собирался посетить первый съемочный день и помочь мне кое с чем очень продюсерским. — Ты думаешь, что что-то случилось? — Юнги должен был участвовать в рабочем и заранее запланированном совещании по поводу выпуска альбома, которое, в виду непредвиденных обстоятельств, должен был вести Луан, а теперь придется вести ему. И это было… Странно. — Ну, я почти уверен, что Лу жив, а остальное… — Лиен пожал плечами. — Взрослый мальчик. — Который проебывает рабочий день. — Юнги, видя как беспечен был старший Нам, сдержался, чтобы не ругнуться, но Лиен только шире улыбнулся. — Я найду его и накажу вместо тебя, на правах старшего. А пока… — Он пошел в сторону площадки, включив свой зычный, слышный наверняка из всех уголков страны, бас. — Десять минут! Потом продолжаем! — И он вновь вернулся к Юнги. — Если хочешь, можешь поприветствовать… — Не хочу сбивать ему рабочий настрой. — Юнги посмотрел на часы. — И у меня не так много времени. — Разумеется. — И Лиен тут же торопливо потащил его куда-то в сторону. — Я ценю твое время и отношение, поэтому обещаю не задержать. И найти Луана. И еще что-нибудь, но сначала музыка! Джин позволил себе развалиться на мягком реквизите, который стоял в бутафорской гостиной, пока Наен, вызвавшись добровольцем, притащила им с Тэхеном по стаканчику кофе, пока сама сжимала подмышкой бутылку газировки. — У Ли, кажется, деловая встреча. Так что, если кто-то из вас, малыши, забыл пописять… — Наен элегантно присела на угол стола, закинув ногу на ногу. — И это явно не его младший брат. Кстати… — Наен вдруг задумалась, пока Тэхен, отставив кофе, который оказался недостаточно сладким, бесцеремонно взял из ее тонких рук бутылку, в качестве компенсации их поцеловав. — Я его видела где-то. Совершенно точно. — Она сцепила на животе руки, подпирая пальчиками подбородок, затем рукой махнув. — Ай, не вспомню всё равно! И отдай… — Она нахмурилась, только теперь заметив, что Тэхен, самодовольно улыбаясь, пил из ее бутылки. — Джин, звони в полицию! Здесь ограбление! Джин собирался что-то ответить остроумное, но первым заметил помощника режиссера, который знаком показывал, что пора освобождать кадр от всего постороннего и подставляться под руки гримеров. — Так, господа профессионалы, я только что выбил для нашего с вами фильма… — Лиен выглядел очень довольным собой, подпирая бока руками и чуть покачаиваясь, сразу приковав себе внимание всей съемочной группы. — Гениальный саундтрек. Так что, для того чтобы соответствовать, играем за себя и за господина Мина. На исходные! — Точно! — Наен всплеснула руками, затем прикрыв глаза, чтобы защитить их от пудры. — Шуга! У меня же альбом подписанный есть! А он… — Она чуть мечтательно улыбнулась, хитро сузив глазки. — Всё такой же горячий, пусть и изменился ох как… — Что ты понимаешь в горячих мужчинах, женщина? — Тэхен закатил глаза, затем их так же хитро сузив. — Покажи. Найди в интернете и покажи! — Подожди. — Джин открыл глаза, затем вновь их закрыв для салфетки. — Ты здесь видела Шугу? — Да. — Наен кивнула, первой освободившись от рук гримера, который теперь со стороны наблюдал за своей работой. — Издалека, но очень примечательный вид. Хотя бы потому, что весь в черном. И ему… охуенно идут длинные волосы. Помню, одно время было много эдитов, где он с хвостами… Наен теперь делилась с Тэхеном, который очень заинтересовался, а Джин пытался сообразить, почему Юнги был здесь, но не подошел к нему. А зачем он был здесь? По работе? Почему вчера не сказал Джину? Неужели он хотел проверить, как они взаимодействовали с Тэхеном? И Джин тут же побледнел, вспомнив свои актерские поцелуи…* * *
— Тэ! Спасибо тебе большое, что согласился мне помочь. — Джин отстегнул ремень безопасности, полностью развернувшись к Тэхену, который спокойно выключил зажигание, проследив за отключением приборной панели, и только после этого улыбнулся Джину. — Если для тебя это важно — я всегда готов. Но… — Он улыбаться перестал, чуть наклонившись к Джину. — Я делаю это для тебя, а не для того, кто до сих пор не принял твои чувства. — Значит, это даже ценнее! — Джин не заботился о мотивации, теперь думая только о результате. Взрослые люди всё решают на берегу, прежде чем захлебнуться неправильными выводами. Джин никогда до этого не был в агентстве МунХит, и поэтому теперь с любопытством оглядывал выполненное как будто из стекла здание, которое насчитывало двенадцать этажей. Масштабно, и Джин настолько засмотрелся, что Тэхену пришлось прихватить его за талию, затем прилично сместив руку выше, чтобы направить к главному входу. Джин знал, что Юнги еще предстояла работа, но он согласился принять Джина. И немало удивился, когда завидел его вместе с Тэхеном. — Привет, Юнги! — Джин выдохнул, затем уверенно улыбнулся, подтянув Тэхена к себе поближе. — Спасибо, что спустился, потому что иначе я бы тебя не нашел. — Я просто собирался перекусить с коллегой, и… — Юнги с сомнением смотрел на Тэхена, который улыбался ему, кажется, весьма добродушно. — Что случилось? — Я знаю, что ты был на съемочной площадке и видел, как я целовался с Тэхеном. Знаю, что ты мог подумать и какие выводы сделать, поэтому попросил Тэхена лично тебе все объяснить, в том числе, по поводу наших танцев. — Джин сказал это на одном дыхании, и, поняв посыл, Юнги с теплом улыбнулся. — Я хуже зачитывал со сцены. — Затем Юнги протянул Тэхену руку. — Мин Юнги. — Ким Тэхен. — Тэхен пожал ее, затем расправил плечи. — Господин Мин, я хочу, чтобы вы знали, что я целовал Джина лишь потому, что ему предстояло играть сцену с поцелуем, перед которой он чувствовал себя неуверенно, и я решил поделиться с ним опытом, только и всего. Это была помощь коллеге. Думаю, вы прекрасно понимаете специфику нашей работы, и что поцелуи в нашей работе — это вещь совсем не романтическая. — Я понимаю. — Юнги кивнул, вновь посмотрев на Джина, который теперь смотрел на Тэхена, как будто следил за тем, что он скажет. А потом посмотрел за спину Юнги, задержался ненадолго, потом вновь уставившись на Тэхена. А вот Тэхен взгляд за спиной Юнги задержал. И Джин мог поклясться, что актер стал дышать чаще, как будто у него в один момент поднялось давление, участился пульс или еще что-то. Он знал мужчину, который встал по правое плечо от Юнги? Вообще, его лицо было знакомо и Джину, но чего удивляться в таком месте, из которого выходили звезды?.. — Танцы в клубе тоже были моей инициативой, господин Мин. Джин никогда не выказывал ко мне никакой, выходящий за рамки дружеских чувств симпатии. Но… — Тэхен улыбнулся. — У меня к нему симпатия отнюдь не дружеская, и пусть все мои жесты в отношении него им воспринимаются как дружба, я получал от них совсем иное удовольствие. И да, мне нравится Джин. Как красивый, умный, забавный и всесторонне привлекательный мужчина, с отличным аппетитом. Я абсолютно точно влюблен, и… — Тэхен выдохнул. — Просто хочу, чтобы вы знали. Признайся я Джину наедине, это было бы жестоко по отношению к нему и нечестно по отношению к вам, но теперь… Всё честно. И вам стоит быть внимательнее во всем, что касается этого мужчины. Которого вы, к моему удивлению, до сих пор не смогли оценить по достоинству. Возможно, мне удастся завоевать его сердце, к чему я приложу максимум усилий, можете мне поверить. Это была немая сцена.
