Любовь за твой счёт

      — Я сказал Луану правду. — Юнги даже не пытался изображать аппетит в присутствии ненавистного букета, покрепче схватившись за чашку с кофе. Ему пришлось соврать, что он поел на работе, а Джину пришлось очень эффектно удивиться. — Да, поэтому теперь мы живем и общаемся только потому, что хотим, а не потому, что надо. — Юнги осекся. — Я хочу. Это не необходимость, а… Я хочу.       Он стал умственно отсталым. Говорят, такими людей на время делает влюбленность, а Юнги таким сделал внезапно объявившийся соперник, который сразу поставил его в неудобную позу и… Ну, пока не поимел. Пока Джин окончательно не определился.       — А что Лу? — Но Джин пока только внимательно вглядывался в выражение лица Юнги, пытаясь заранее определить, насколько он будет откровенным.       — Ничего. Он слишком влюблен в твоего лучшего друга, поэтому сразу уведомил меня, что не собирается острить и меня подъебывать. Кстати. — Юнги выпрямился, придвинувшись к столу, но всё еще смотря в чашку. Потому что если он поднимет глаза, его щеки спалит к чертям смущение. — Теперь, если вдруг Пак Чимин обратится к тебе с какими-то сомнениями, ты на стороне Луана. Потому что я не видел его таким, и он поимел наглость мне признаться в том, что в сравнении с этими чувствами, у нас была не любовь.       — Воу… — Джин очень натурально восхитился, не успев еще добыть у Чимина подробности чего-либо, получив лишь расплывчатые, наполненные восторженным матом сообщения. — Это сильное заявление.       — Да. Но я даже не обиделся. — Юнги фыркнул. — Я тоже… — И тут же поднял на Джина взволнованный взгляд.       — Что? — Джин поймал его, хитро сузив глаза и приготовившись к изощренным пыткам, чтобы только выведать у Юнги этот, наверняка, страшный секрет.       — Я тоже так подумал. Ни стыда, ни совести. А ведь взрослый человек… — Юнги картинно закатил глаза, которые вновь постарался спрятать на дне чашки.       — Юнги.       — М?       — Почему розовые пионы?       Джин до сих пор не мог отделаться от мысли, точнее, от понимания, или принятия, или смирения, или осознания, что Юнги выбрал те же цветы, что и он. Не сговариваясь с ним. Это было похоже на телепатическую связь. Какая бывает у родственных душ.       — Не знаю. — Юнги как будто отмахнулся дернувшимися раздраженно губами и нахмурившимися бровями, затем зачем-то запустив в волосы руку. Он волновался. — Просто красивые. Как ты. Взял… первые попавшиеся.       — Ты говорил, что тебя Чимин надоумил. — Джин вновь в сомнении прищурился, пока Юнги поднял на него прямой взгляд.       — Хочешь сходить со мной в кино?       Действовать надо решительно, особенно тогда, когда тебя пытаются поймать за руку и в торжественной обстановке водрузить на костер, чтобы ты сгорел. От стыда. Юнги не понимал, почему ему было сложно говорить об этом. Потому что это было слишком… романтично? Слишком очевидно, что он успел пропитаться чувствами к Джину, пока сам Джин, возможно, не успел настолько сильно им проникнуться… Или Юнги, помня боевой опыт отношений с Луаном, теперь просто не мог сдаться, сознавшись в чувствах, и отдать себя на волю Джина?..       — Хочу. — Джин кивнул.       — На какой фильм? — Юнги немного выдохнул. Или от того, что Джин согласился, или потому, что забыл о цветах.       — Всё равно. — Джин пожал плечами. — Главное, с тобой.       Юнги вновь поднял на Джина глаза, испытывая внутри непреодолимое желание повалить Джина на пол, придавить всем телом, связать, угрожать расправой, если только он посмотрим в сторону Ким Тэхена или не поцелует его. Мин Юнги, разумеется, прямо здесь и сейчас, обязательно позволив себе всё, что только не пожелает, потому что Юнги готов был позволить ему всё что Джин не пожелает. Лишь бы не испытывать теперь это ебаное волнение, сомнения и всё остальное.       Джин понял, что совершил промашку. Ким Тэхен бы теперь качал головой, говоря о том, что он опять всё делает за Юнги и что именно Юнги должен был сказать это сакраментальное Главное, с тобой.       — Мы с Тэ… — Слова застревали и их приходилось выдавливать силой, особенно видя как прямо на глазах грустнел Юнги. Он, оказывается, вообще не умел скрывать эмоции. — Собирались… — Запрещенный прием, явно. — Еще раз сходить в клуб. Так что, нужно будет… договориться о времени.       В клуб. С человеком, который хочет тебя. С которым ты терся даже тогда, когда он еще не признался, а что теперь? И Юнги не мог запретить. Не мог запретить или поругаться. А как же хотелось… Повалить и связать. Чтобы никому не досталось, особенно, Ким Тэхену, которого Юнги начинал тихо ненавидеть. А ведь он поступил вполне порядочно — открыто заявил о своих намерениях, дав Юнги шанс присоединиться к этому соперничеству, а не ждать в стороне в неведении, униженным и оскорбленным.       — Хорошо. — Зубы были слишком сжаты желанием в матерной форме объяснить, как ему это будет неприятно, поэтому получилось не очень отчетливо. — Как хочешь.       Джин ждал другой реакции. Ну, как минимум, того, что Юнги хотя бы выпустит из себя эмоциональное блять, которое даст Джину понять, что он ревнует. А Юнги, кажется, просто злился. Как будто у него было противостояние с Тэхеном, а не за сердце Джина. Нет, он бы точно ревновал! Если Тэхен так танцевал с ним, пока они были друзьями, то теперь, когда он публично сознался в чувствах… Ну, по логике нездравого смысла, он прямо там как минимум попытается Джина совратить. А Юнги говорит Хорошо? Как хочешь? Я хочу, чтобы ты вцепился в меня зубами и сказал, что я пойду в клуб с Тэхеном только через свой оскопленный труп.       — Давай завтра пойдем в кино? — Юнги смирился и собрался с мыслями. — Послезавтра? Среди недели вы вряд ли соберетесь… танцевать.       — Я свободен после шести почти каждый день. Если только Тэ не захочет сводить меня на ужин, потому что он говорит, что со мной легко и хочется жить, а я говорю, что он очень красивый и интересный собеседник, чтобы способствовать моему пищеварению, а не мешать. Сегодня лишний раз в этом убедился. — Джин откинулся на спинку стула, непримиримо сцепив на груди руки. Хорошо. Хорошо, блять. Я покажу тебе, что такое хорошо!       — Да что ты? А я не свободен после шести. Потому что у меня до черта работы и очень красивый коллега, который был в меня когда-то влюблен. — Юнги не успел сдержаться. — И я был когда-то влюблен в него, мы были влюблены друг в друга, но первая влюбленность… Мы остались такими хорошими друзьями, вынужденно расставшись, что наша любовь вполне может восстать из мертвых, чтобы только посмотреть, как мы охуенно до сих пор смотримся вместе.       Юнги пожал плечами, пока Джин… невольно вспомнил того мужчину звездной наружности, который был рядом с Юнги. Луан назвал его господином Кимом. И его лицо было знакомо Джину. И Юнги сказал, что это была его первая влюбленность. Где он мог его видеть?.. На сцене. Разумеется. Очевидно, там же, где видел Юнги. Но ведь Юнги может говорить о ком-то другом. У него там наверняка не один коллега, и... Джин пытался сообразить, пока Юнги терпеливо ждал реакции, видя теперь только, как Джин отчаянно пытался что-то вспомнить или объяснить самому себе.       — Ты о том коллеге, что был рядом с тобой? — Он же мог просто спросить.       — Не скажу. Это корпоративная тайна. — Юнги агрессивно поджал губы, затем поднявшись.       — То есть, ты сказал это, чтобы набить себе цену? — Джин сосредоточенный развернулся к Юнги, который уже мыл чашку.       — Разумеется. — Он улыбнулся так, что Джин сразу поверил в то, что про первую любовь и все остальное было правдой. Возможно, они когда-то учились вместе, хуй знает. Юнги знает, хуй такой, а Джин не знает! — У тебя ведь для этого есть Ким Тэхен, а мне приходится выкручиваться самому, чтобы… — Его прорвало, и если теперь кто-то насильно не заткнет этот фонтан… — Не выглядеть ебаным дурачком, с цветами наперевес, которые я выбирал ебаный час, заебав всех продавцов, чтобы затем увидеть у тебя такие же. — Юнги выдохнул. — Передай Ким Тэхену, что он ведет.       Юнги затем ушел в свой кабинет, говорил по телефону, пока Джин не мог определиться с тем, как это работало. Чего он добился? Кто этот коллега с первой влюбленностью, потому что Юнги явно не блефовал. А что если… Он переметнется?..

* * *

      Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие.       Намджун раньше думал, что бессонница — это лишь удел тех, кто не умеет уставать как следует, потому что раньше ему достаточно было просто положить голову на подушку для того, чтобы пуститься в увлекательное, бессмысленное и порой и откровенно психоделическое путешествие по царству Морфея. А теперь он пил третью таблетку, пытаясь соблюсти предписание врача, который запретил ему пить больше двух. Это становилось немного невыносимо. Ким Тэхен исчез из его жизни, прихватив с собой его сон. Это было нечестно.       А ведь он на самом деле исчез, чтобы сегодня так феерично вернуться. Не открыв дверь с ноги, а с ноги зарядив ему по лицу. Но Намджун послушно закрыл глаза, пытаясь найти более удобное положение под одеялом и помня о том, что сильные эмоции не приблизят его к столь желанному сну. Вообще, каждое засыпание теперь превращалось в смерть, со всеми подобающими ей с философской точки зрения стадиями. Или это была психологическая концепция?.. Отрицание. Он до сих пор не мог поверить, что все так резко оборвалось.       Ким Тэхен исчез из его жизни. Испарился, улетучился, как будто выветрился в открытое окно, которое Намджун по рассеянности забыл закрыть, прежде чем уйти на работу. У них был сложный разговор по поводу будущего, совместность которого была под угрозой. И здесь всегда наступала стадия гнева. Потому что взрослые люди так не решают проблемы! Потому что взрослые люди, а Тэхен был достаточно взрослым, хотя бы согласно цифре в паспорте, так дела не решают! К черту! Так не решают дела супруги, и неважно, что здесь их брак не имел никакой силы. Но… Стадия торга. Варианты, оправдания, которые все подвергались сомнению. Возможно, он был виноват. Возможно, виноват был только Тэхен, который всегда был слишком резким и слишком глубоко нырял в чувства и эмоции. Но ведь за это Намджун его и полюбил, правда? Намджун не мог не полюбить. Намджун после их случайного и самого запоминающегося секса засыпал со страхом, что проснется позже Тэхена и тот ичезнет, не оставив ему ничего после себя. Ирония. Он все-таки исчез спустя два года.       Депрессия. Намджун знал его. Знал, как именно Ким Тэхен всегда расставлял акценты. Видел это в его взгляде. А ведь он всегда смотрел только на него. Кажется, это мелочь, но что бы ни было вокруг, кто бы ни был, он всегда смотрел на него. Без собачьей преданности, которую вполне логично можно было бы представить. Скорее, этот взгляд был поводком, на котором находился Намджун. Он не ограничивал движение, никогда не натягивался — Намджун сам надел его на себя. И был абсолютно доволен жизнью. Подумал, что это судьба. А потом случайно узнал, что Тэхен поехал за ним не по тому, что получил роль, а чтобы эту роль получить и остаться рядом. Разве мог он его не отпустить обратно, когда подвернулась такая… Отпустить. Когда ты пытаешься отпустить того, кто не хочет уходить… Блять. Поэтому он так легко забыл о Сони, когда подвернулся Нам Луан. Подумал, что это вновь судьба сжалилась над ним, позволив исправить ошибки.       Но Тэхен не позволял. Он как будто совсем забыл его. Как будто вычеркнул его, сумел вернуться в то время, когда они не были знакомы. Стал подпускать других мужчин к себе настолько близко, что… Влюбился. Намджун узнал этого парня — именно этот парень был с ним на видео. Он бы мог его возненавидеть за это, но Намджун знал, что Ким Тэхен не позволил бы себе то, чего не захотел. А он захотел подпустить к себе. Захотел впустить другого мужчину в свою жизнь. Забыл его? Судя по тому, с какой ненавистью смотрел на него, не забыл. Умел любить как никто, и, похоже, так же вдохновенно ненавидел. Где же стадия принятия? Она не успевала настать, потому что Намджун проваливался в сон. Ничего приятного. Как будто что-то тяжелое придавливало тебя сверху, не давая открыть глаза, заполняя голову чем-то густым, непролазным и настолько непрозрачным, что просто отделяло тебя от сознания. Выключало. Как выдернуть вилку из розетки, вместо того, чтобы нажать на кнопку.       И пробуждение с утра слишком резкое, и поэтому неприятное. Ты как будто не чувствуешь, что отдохнул. Организм функционирует как будто выспался, но голова всё такая же тяжелая, как будто не перестает думать ни на секунду. Он бы сошел с ума, если бы ему не нужно было выходить на улицу, болтаться среди людей, делая вид, что всё в порядке. Ему нужно будет здесь сходить к врачу и получить рецепт. Потому что отсутствие сна — это не шутки. Потому что доказанный факт, которым его пытался увещевать врач в Штатах — с последствиями от стресса из-за недосыпа в течение двух дней организм справляется год. Целый год нужен для того, чтобы стереть изнутри следы бессонницы. А сколько лет нужно, чтобы стереть изнутри следы Ким Тэхена? Намджун приехал сюда, думая, что найдет спасение, а сам попал в ловушку.       Замкнутый круг. Но что самое интересное и даже захватывающее — в глубине души он не хотел, чтобы Тэхен его выслушал. Ему нечего было сказать в свое оправдание. Потому что в тот момент, роковой, как оказалось, он на самом деле пытался с ним попрощаться. Это была первая реакция, и, возможно, затем последовала бы другая, но… Он попрощался и пытался сделать всё, чтобы прощание было максимально легким. И Тэхен не дал ему оправдаться за это малодушие. И теперь мстил, пытался сделать так же больно, как было в тот момент ему. Но даже если теперь Намджун покается, это ничего не изменит и не вернет. Потому что всё самое страшное уже пережито.       Намджуна вдруг осенила мысль, которая болезненно пронзила его мозги, еще не успевшие оклематься после навязанного препаратами сна. Тэхен говорил о том, что влюблен Юнги. И стоящий рядом молодой человек явно как-то к Юнги относился. Это его парень? Неужели Тэхен опустился до того, чтобы во имя собственной мести разрушить чью-то пару? Или это значило, что у него на самом деле появились чувства? Одна мысль была страшней другой, и переступая порог студии, в которой, согласно отправленному ему с утра распорядку, должна была происходить запись клавиш, гитар и барабанов, Намджун сразу заметил сосредоточенного Юнги, с какими-то бумагами в одной руке и плечом ответственного звукорежиссера в другой.       — Пойдем. — Намджун не успел поздороваться, затем буквально выпихнутый Юнги, тщательно закрывшим за собой дверь, в коридор. — Моя помощь не нужна, а у тебя через пятнадцать минут встреча с Кики. А у меня через двадцать — с вокалистами, которые должны были успеть за несколько часов выучить текст. Послежу за их распевкой, настрою микрофончики, а потом к нам присоединишься ты, потому что у Кики плотный график, и она вряд ли пока что сможет уделить тебе и себе больше тридцати минут.       — Значит, у нас пятнадцать минут? — Намджун повернулся к Юнги, который оторвал от бумаг взгляд, и только он наткнулся на Намджуна, сразу подернулся сомнениями.       — Ты не выспался? Не хотел с момента нашей первой встречи здесь говорить, что ты выглядишь плохо, но ты выглядишь плохо. — Юнги покачал головой, затем посмотрев на часы. — Кофе не добьет тебя?       — Нет. — Намджун улыбнулся.       — Тогда пойдем. Я угощаю.       Вообще, в голове Намджуна была не только беспросветная трагедия, которая облепила его липким, не сдираемым ядом, высасывающим из него силы (Намджун знал, что по его вине, но почему-то ощущал себя обреченным и как будто ничего не собирался с этим делать). Юнги очень изменился. И дело было не во внешности.       — Ты теперь большой начальник… — Ему необходимо было отвлечься.       — А ты думал, даже спустя семь лет я так и останусь всё тем же сопляком. — Юнги фыркнул, открыв для Намжуна стеклянную дверь, которую тот не заметил, с любопытством разглядывая Юнги. — Береги нос. Но чтобы ты не обольщался — я всё тот же сопляк. Просто оброс толстой кожей и должностными обязанностями, который повысили мой гонорара в разы и добавили заебов.       — Что-то мне не верится… — Намджун решил проявить инициативу. И первым достал телефон с банковскими картами, диктуя молодому человеку за прилавком заказ. — Два холодных американо.       — Знаешь, что я почувствовал, когда увидел тебя пару дней назад? — Юнги внимательно следил за тем, как оформлялся электронный чек и начиналось приготовление того, что однажды таки добьет его сердечную мышцу. — Обиду. Прикинь? Я до сих пор на тебя обижен, что ты так просто меня слил. Это к слову о том, что я сопляк. Самокритичный зато.       — Обида и всё?       На самом деле, у Намджуна не осталось чувств. Некоторое время спустя он еще вспоминал, даже правильнее сказать — вдохновенно помнил, но затем жизнь слишком закрутилась, чтобы оставить ему возможность спокойно посмотреть в прошлое, пытаясь получше рассмотреть то самое приятное, что в нем осталось.       — Ага. — Юнги почему-то пожал плечами. — Я честно пытался найти в себе хоть какие-то отголоски любви или там еще чего, чтобы ощутить себя героем мыльной оперы, но нихуя. Но я правда очень рад тебя видеть.       — Взаимно. — Намджун улыбнулся только ямочками, и Юнги не мог не улыбнуться в ответ. Оружие массового поражения. Особенно когда эти ямочки являлись после того, как Намджун злился. Как солнце после грозы. — Не получилось стать любовниками, станем друзьями?       — С какого хуя? — Юнги очень натурально округлил глаза. — Ты у меня в подчинении, дружок. Так что станем большим начальником и послушным и на всё согласным… тобой. Тем более, у нас еще как минимум один трек не завершен. Хотя, я обязательно привлеку тебя, когда мы будем писать вокал. Потому что уж слишком проникновенным у тебя получился текст — парни не поймут смысл, чтобы спеть так, чтобы поверили. Потому что я в их возрасте тоже нихуя не понимал. Правда, я и теперь не преуспел. Спасибо.       Юнги взял два фирменным картонных стакана, затем направившись к одному из столов с мягкими креслами.       — Юнги, а можно личный вопрос? — Намджун уселся, но не стал сильно расслабляться.       — Можно. — Юнги тут же взялся за стакан и за телефон, который быстро проверил, затем отложив экраном вниз.       — Что это за сцена была вчера? — Можно было зайти издалека, не вдаваясь в подробности.       — Ох… — Юнги запрокинул голову. — Меня официально уведомили о том, что у меня есть соперник. До этого доблестный Ким Тэхен прижимался к члену моего… — Юнги запнулся. — Джина на благотворительных началах, а теперь вот будет прижиматься, потому что влюблен. И я ничего не могу с этим сделать, потому что они работают вместе и потому что я… Ебаный цирк, Джун, и я в нем главный клоун, потому что главный идиот. Не заморачивайся. — Юнги махнул рукой. — Я разберусь с этим.       — Этот Джин тоже актер? Хотя, судя по его внешности, это неудивительно. — По крайней мере, он теперь знал, на кого нацелился его... Не его Тэхен. — Он тебе тоже нравится, правильно?       — Я с ним живу. И сплю и вижу сделать его своим парнем, что мне следовало сделать до этого, но я… Тебе не нужно знать, что твой непосредственный начальник фееричный ебанат. — Юнги покачал головой. — Вот когда я добьюсь своего, вот тогда…       — А Джин отвечает тебе взаимностью?       — Да. Но что-то мне подсказывает, что этот Тэхен может влезть под кожу кому угодно, а если учесть, что мой мальчик немного наивен и неопытен, прямо как я… Нужно действовать наверняка. — Юнги решительно нахмурился. — Ты хочешь помочь?       — А как я могу помочь? — Намджун мог бы дернуться от неожиданности, но вместо этого от неожиданности пустил на свое лицо что-то достаточно серьезное и даже страшное, что заставило Юнги задуматься о том, чем на самом деле он мог помочь.       — В идеале — отвлечь Ким Тэхена собой от моего Джина, влюбить в себя так, чтобы он забыл как его зовут. А еще угрожать ему расправой за то, что Ким Тэхен будет хотя бы смотреть в сторону Джина, не говоря уже о поцелуях в кадре и всякой другой непотребщине… — Юнги мечтательно закатил глаза, затем их прикрыв и запрокинув голову. — Ладно, это всё шутки. Я сам справлюсь. — Юнги сосредоточенно прищурился, смотря на Намджуна. — Это обряд инициации, чтобы, наконец, стать мужчиной. Завоевать другого мужчину, который этого достоин. Чтобы перестать ощущать себя девственником, несмотря на то, что всё там видел и всё уже попробовал. — Юнги уронил голову. — Это я себя так успокаиваю, не обращай внимание. Просто волнуюсь. Еще этот хрен вредный как…       — Как ты? — Намджун улыбнулся.       — Я всё еще твой начальник. — Юнги нахмурился, а Намджун позволил себе рассмеяться, вдруг ощутив внутри короткое, но яркое и нужное облегчение. Это были приятные флэшбеки — работа с Юнги. Они не срослись в любви, но смогли найти друг к другу подход, а значит найдут удовольствие в дружбе. — И да. Как пока еще твой начальник — если у тебя проблемы, я должен знать первым. Хотя бы потому, что смогу тебя отпустить домой поплакать на законных основаниях.       Юнги поднялся, взяв кофе и взяв со стола телефон, сразу разблокировав экран.       — Пойдем. Нас ждут великие дела. А мне еще нужно купить билеты в кино.       Вообще, Юнги из вредности собирался поставить Джина перед фактом, уже успев узнать, что после шести он был свободен. Юнги, если всё пойдет по плану, тоже будет свободен примерно в то же время, и сразу, без лишней подготовки и предварительных ласк… Ладно, это было неромантично.       Ты пойдешь со мной сегодня в кино?       Возможно, Джин теперь был на съемочной площадке и не мог ему ответить. Или миловался в перерыве с Ким Тэхеном, чтоб его, обсуждая планы на вечер. Он ведь специально его провоцирует. Джин специально провоцирует Юнги на ревность. А что Юнги с этим делать?       Если ты пригласишь. Но после этого мне нужно будет свериться со своим расписанием.       Хватит дуть губы — лопнешь. Юнги видел это выражение лица так, как будто Джин был перед ним.       Хватит думать о моих губах. Тебе недостаточно губ твоей первой любви?       Ха, попался! Юнги самодовольно улыбнулся. Он не надеялся, что сработает, но…       Я заеду за тобой. А ты меня подождешь.       Хорошо, папочка) Уверен, Тэ составит мне компанию, так что можешь не торопиться.       Кажется, пришло время включить жесткого начальника, потому что иначе, если вдруг он заставит Джина ждать… Чертов Ким Тэхен!

* * *

      Джин сидел на диване и очень внимательно смотрел на площадку. Там теперь должны были снимать сцену, как Ким Тэхен что-то спешно прятал, прежде чем в кабинете должен был появиться комиссар. Вообще, это на самом деле было забавно: Джин успел прочитать сценарий полностью, и он прекрасно помнил, что эта сцена должна была предварять кульминацию сюжета, а они разыгрывали ее на второй день съемок. Потому что кино — это искусно слепленные между собой искусно отыгранные кадры. И на самом деле то, что на экране в готовом виде занимало минуту от силы, теперь занимало много этих самых сил, потому что Тэхен, вместе с парой оформителей и Нам Лиеном, тщательно продумывал маршрут и разбирал, какая из частей интерьера может вдруг стать лишней, опасной или просто нежелательной, и куда это можно переставить.       Это было весьма интересно, но Джина съедали сомнения. О ком говорил Юнги? Кто был этот знакомый Джину мужчина? Почему вообще Джин решил, что в жизни Юнги были одни чувства, и они успели уже иссякнуть. К Нам Луану. Он ведь мог как и Джин влюбляться, но в силу контракта и обязательств проглатывать эти чувства. А теперь-то у него не было контракта! Да и… Как же Джин мало его знал. Кроме безобидно анкетной информации и краткой биографии, которая обычно дается перед каждым журнальным разворотом, посвященным большому интервью и большому человеку.       — Нам Луан!       Это была удача, и Джин тут же вскочил с дивана, бросившись наперерез исполнительному продюсеру, рядом с которым шла девушка с бумагами и сосредоточенно-виноватым выражением лица.       — Джин. — Луан улыбнулся, но ненадолго. — У меня нет времени, но ты замечательно справился! Я даже хихикнул, когда ты пытался вылезти в окно. Это импровизация? Ярко и вполне соответствует жанровому концепту.       Джин не смог скрыть гордую улыбку. Это была импровизация. Ему нужно было срочно спрятаться, так как в кабинет, который принадлежал подставной конторе и был призван создавать видимость законной деятельности, стучались кредиторы. Наен тоже смеялась, и Джин почувствовал себя в своей тарелке. Не то, чтобы он любил быть клоуном — просто смех всегда был самым лучшим показателем легкой и приятной атмосферы. В коллективе.       — Спасибо. — Джин улыбнулся, а затем, как напуганный ребенок, схватил Луана за рукав. — Скажи, а кто был тот господин Ким, который был рядом с Юнги, когда ты сказал «Три Кима и один Мин»? Когда был Тэхен…       — Ким Намджун. Наш новый музыкальный продюсер, который на данный момент, пока мы не закончим работу над альбомом, работает в непосредственном подчинении Юнги. — Луан по-деловому улыбался, затем вспомнив, что сам советовал Чимину ничего не говорить Джину. А теперь… С другой стороны, он всегда мог заглянуть в пресс-релиз, который в скором времени будет опубликован на официальном сайте компании и наверняка попадет на вторые или третьи полосы интернет-изданий.       Луан взял паузу, наблюдая за тем, как Джин что-то пытался вспомнить. Ким Намджун. До боли в заднице знакомое имя. Однако, у Луана не было времени, чтобы дождаться, когда Джина осенит, а осенить самостоятельно он его не мог.       — Ладно, Джинни. Мне правда, пора. Удачи и…       — RM?! — Джина осенило внезапно, и Луан не смог остановить от вытягивания свое и без того успевшее удивиться лицо. — Тот, с которым у Юнги по слухам была большая любовь, которая оборвалась…       — Стоп! — Луан поднял обе руки, чтобы прервать этот взволнованный спич, видя, что Джин был возбужден, но не так как надо и не по тому поводу. — Это всё слухи и домыслы. Юнги ничего мне не говорил на этот счет, а то, как они взаимодействуют с господином Кимом, лишь убеждает меня в том, что всё это слухи. Они общаются абсолютно формально, Джинни. Без каких-либо намеков на страсть. Я знаю Юнги — он бы не смог долго скрывать свои эмоции, а он… — Луан почувствовал, как завибрировал его телефон. — Это не тот, кого ты ищешь. Уверен, RМа можно вычеркнуть из списка подозреваемых, в чем бы ты его не подозревал! Я пошел!       И сжав напоследок плечо Джина, Луан, тут же взявшись за телефон, упорхнул, не дожидаясь, пока за ним хотя бы попытается кто-то успеть, чтобы наверняка передать что-то… А кто, если не RM? Вообще, тогда, когда эта история начала греметь, Джин отказывался верить, но Чимин его убедил. А теперь что получалось? Что Джин был прав? А может Луан просто не настолько проницателен, чтобы заметить какие-то признаки возродившейся любви? Джин невольно надул губы, двинув в сторону площадки. Он помнил те снимки и видео, на которых Юнги выглядел… завороженным. Если не влюбленным, то точно пораженным до глубины души. Так обычно смотрят на божество. Или на любимого человека. На Джина так никогда не смотрели. И поэтому он тогда решил, что всё это бредни. Может, RM просто был его кумиром? Наверняка Джин так же смотрел на Юнги, когда они только успели познакомиться. А как смотрел на него Юнги?..       — Джин!       Джин дернулся, не поняв сразу, чей голос услышал, но затем почувствовал руку, которая поволокла его на площадку, которая уже начинала нагреваться от света софитов. На самом деле, большую часть съемок занимала установка света, камер и грим. Джин догадывался, разумеется, но теперь знал наверняка.       — Постой здесь — нам нужно выставить кадр так, чтобы не нарушить сюжетную экспозицию.       И актеры, а так же некоторый реквизит, начали занимать свои места, и Джин заметил Тэхена, который стоял у двери, подпирая ее плечом, засунув руки в карманы джинсов. Он будто почувствовал его взгляд, обернулся через плечо и задорно подмигнул. Кажется, у него было хорошее настроение. Возможно, потому что послезавтра у него будет выходной. Вот Джин только начал, а уже был бы не против, чтобы послезавтра у него был выходной. Но…       — Так! — Нам Лиен вышел на центр, сцепив перед собой поднятые, но прижатые локтями к туловищу руки. — Начинаем со второй сцены, хлопок, счет на десть и только после этого открывается дверь! Все по местам!       Зычный, громко-повелительный бас не только настраивал на нужный лад, но и позволял отвлечься от собственной… глупости. По-другому не сказать.

* * *

      — Сильно болит? — Джин с сочувствием смотрел на Тэхена, который совсем недавно высыпал из глаз искры, неловко напоровшись коленом на угол не вовремя подвернувшегося стола.       — До свадьбы заживет. — Тэхен криво улыбнулся, затем усевшись на лавочку и откинувшись на спинку. — Но ты можешь меня обнять, погладить по голове, и всё заживет значительно быстрее.       — А если Юнги увидит? — Джин смотрел на время, которое выглядело как 18.03, а потом смотрел на уведомления, а точнее, их отсутствие.       — На то и расчет, глупенький. — Тэхен улыбнулся и тут же нетерпеливо подсунулся Джину под бок. — Ну же! Так и быть, можешь меня не целовать.       — Лаааааадно… — Джин отставил руку, и Тэхен тут же профессионально ловко умастился, чуть сдвинувшись, чтобы уложить на плечо Джина голову. — Удобно?       — Ага. Ты чудо какой удобный. — Тэхен прикрыл глаза. — Можешь почесать мне за ушком или помассировать голову.       — А спинку тебе вареньем не намазать? — Джин улыбался, всё же решив побаловать своего друга по кадру такой на самом деле невинной лаской.       — Только если ты потом его слижешь. — Тэхен повернул к Джину голову, пока Джин… представил себе такое развитие событий, правда, в роли спины Тэхена была спина Юнги, которая… слишком хорошо справлялась с этой ролью, рискуя вызвать в Джине… прилив чувств. К члену. — А о чем ты говорил с господином Намом младшим? Я видел, что ты был очень сосредоточен.       — Помнишь, рядом с Юнги стоял мужчина? — Джин теперь зазвучал задумчиво, и погрузившись в свои раздумья, на заметил, как Тэхен поджал плечи. — Так вот это Ким Намджун. RM. Они работали вместе над одним мини-альбомом, и тогда активно ходили слухи, что у них роман. Настолько активно, что их агентствам пришлось сделать официальные заявления по поводу того, что артистов не связывает ничего, кроме профессиональных отношений.       — И что тебя смущает? — Тэхен потерся макушкой о плечо Джина, как будто побуждая его продолжить. — Ты остановился.       — Прости. — И Джин послушно стал перебирать его волосы, пропуская гладкие пряди между пальцев и приятно поскребывая кожу головы. — Заявления заявлениями, но были видео и фото, которые доказывали, что между ними были не только профессиональные отношения. — Джин задумался. — Не доказывали, а показывали.       — И чему веришь ты? — В голосе Тэхена слышалось любопытство и ожидание того, что это любопытство скоро будет удовлетворено.       — А вдруг этот Ким Намджун приехал из своей Америки только для того, чтобы забрать себе моего Юнги? Узнал, что Юнги прервал свои отношения со своим продюсером, и прилетел. — Джин надул губы. — А мне теперь страдай.       — И как бы он узнал это? — Тэхена, кажется, увлекло это рассуждение, потому что он повернулся, двумя руками упираясь Джину в бедро и заглядывая в глаза.       — От музыкального продюсера — Нам Луан и Юнги были вместе. — Джин вздохнул, пока Тэхен задумался. — А Юнги, зараза, сам сказал мне, что работает теперь со своей первой любовью, и что любовь эта может в любой момент вернуться, и…       — Он просто злится, что у тебя есть ухажер, а у него нет. — Тэхен улыбнулся. — И здесь не может быть разговора по поводу намерений Намджуна — важно только то, что внутри Юнги. Потому что только это имеет значение.       — А если у него теперь внутри больше Намджуна, чем меня? — Джин теперь походил на капризного ребенка, и Тэхен звонко засмеялся, запрокинув голову. — Что смешного?       — Тогда тебе тем более нужно быть увереннее. Чтобы сразу исключить нежелательный вариант. — В глазах Тэхена появился блеск, который уже стал Джину знаком. — Теперь ты просто обязан провоцировать Юнги, чтобы посмотреть, насколько его хватит. Нас устраивает только вариант, при котором у него серьезные чувства и планы. Которые пройдут любые испытания.       — Ага. А еще такой вариант устраивает Ким Намджуна, который, пока я буду выкаблучиваться, возьмет его и переманит на свою сторону! — Джин уставился куда-то в безвестное будущее и довольно невеселое. Он ни в чем не был уверен и вполне возможно, что всё было не так, как он представлял, и Луан был прав, но…       — Джин. — Тэхен аккуратно, но уверенно взял Джина за подбородок повернув к себе его голову. — Ты лучше любого Намджуна. И достоин больше любого Юнги и любого меня.       — Звучит так, как будто я вечно должен быть в одиночестве. — Пальцы Тэхена скользнули вверх, забавно смяв щеки Джина, который все равно продолжил говорить. — Я хочу, чтобы Юнги был меня достоин и всё. На этом хватит. А я буду достоин его. А Ким Намджун будет достоин кого-то еще.       — А я? — Тэхен гордо и аристократично высокомерно поднял подбородок, при этом не отпуская Джина, второй рукой, свободной от его щек, сдвинувшись по его бедру чуть ближе к непозволительному.       — А ты… — Джин сглотнул, взяв руку, которая ползла по его ноге к его же смущению. — Наверняка разбил не одно мужское сердце, и я не могу тебе доверять. Особенно, когда ты так смотришь.       — Я же актер, Джинни. И просто хочу произвести на тебя впечатление. — Тэхен мягко улыбнулся и отпустил щеки Джина, который тут же расслабился, но все-таки не отпустил его вторую руку. — А ты очень впечатлительный.       Он приблизился к его лицу, и Джин очень отчетливо ощутил на своих губах его горячее придыхание. Он не мог понять, почему, но все эти заигрывания Джин не воспринимал как флирт. Игра, какая-то забава, но не ухаживания. Как будто сердце Тэхена было занято кем-то еще, и теперь он просто приятно проводил время, без каких-либо задних мыслей. И поэтому Джин чувствовал себя в безопасности и не пресекал всё на корню. Тем более, рассказанная до этого история Тэхена, которая на самом деле его тронула… Он ведь думал, что страдал, когда постоянно сидел с отвергнутыми чувствами в кулачке, а здесь отношения длинной в два года... Внезапно оборвавшиеся. Ужасно.       — Поцелуемся?       Джин дернулся, уставившись на спокойно улыбающегося Тэхена, который уже поглядывал на его губы.       — Ага, щаз. — Джин закатил глаза, а потом… — Хотя, если ты очень хочешь…       Кто сказал, что играть может только Тэхен? Джин тоже умел играть, и пусть он не стоял как следует до этого в кадре, он ходил на пары и участвовал в студенческих постановках. Поэтому теперь он прижал руку Тэхена к своей груди (лишь бы она вдруг не прижалась к его члену), а сам потянулся к его губам, чуть повернув голову, как будто не мог решиться, как будем слаще.       — Я не помешал?       Джин вздрогнул, пока Тэхен только уронил голову, лбом уткнувшись ему в плечо, улыбаясь во весь рот.       — Помешали, господин Мин. — Тэхен посмотрел на Юнги искоса, хитро сузив глаза, и Юнги поджал губы и скрещенные на груди руки.       — Я не с вами разговариваю, господин Ким.       — Здрасти, а с кем тогда? — Джин удивленно округлил глаза, когда на окончании фразы заметил на себе сердитый (читать сексуальный) взгляд Юнги.       — Мне уехать? — Юнги двумя руками заправил за уши волосы, что было скорее жестом раздражения и потому волнения, нежели… чего-то другого.       — Как хочешь. — Джин надул губы, но Тэхена все же отстранил от себя.       Юнги, выдохнув и свирепо раздув своим маленькие ноздри как ретивый конь, развернулся и направился к припаркованной машине, пока Джин почувствовал себя брошенным на произвол судьбы ребенком. Прямо захотелось заплакать от собственного бессилия перед желанием догнать, но…       — Блять, ты так и будешь сидеть? Или мы берем твоего ухажера с собой?       Джин просиял. Знал, что со стороны это было очевидно, потому что Тэхен заулыбался, запрокинув голову. Как будто говорил Я так и знал, что так будет.       — Нет, я буду его ревновать к тебе. — И Джин тут же спорхнул с лавочки, схватив свои пожитки, которые спустя минуту закинул на заднее сидение дорогого седана, устроившись на переднем. — А куда мы едем?       — Сиди молча и не задавай вопросов. — Юнги пыхтел и краснел, пока пристегивался и готовился завести двигатель, уже прислушиваясь к тихо, но уверенно набирающим силу механически железным оборотам.       — Юнги. А можно один вопрос? Всего один. — Джина слишком это волновало, чтобы он теперь думал о том, насколько это сейчас уместно.       — Ну? — Немного раздражения, но Юнги все же глянул на Джина, будто бы говоря, что он может не бояться продолжить.       — Та первая любовь, о которой ты говорил… — Джин опустил взгляд. — Это Ким Намджун? Я же был твоим фанатом и знаю, какие о вас ходили слухи и какие заявления сделали ваши компании… — Джин поднял на Юнги прямой, не терпящий вранья взгляд. — Это он, да? Вы… Встретились впервые за семь лет и…       Юнги взял паузу, затем издевательски мечтательно улыбнувшись.       — Я не буду врать. Когда мы увиделись, я сразу вспомнил те чувства, что были самыми первыми и самыми сильными… Да, Ким Намджун спутал карты своим появлением — я буду с тобой честным. — Юнги уверенно своими красивыми руками управлялся с рулем, пока Джин пытался отодрать от коврика челюсть. — Сам понимаешь, первая любовь… Она не проходит бесследно. И теперь, когда нам с ним ничего не может мешать — ни контракты, ни бдительные менеджеры — велик соблазн попробовать, но мы взрослые люди, поэтому… Есть сомнения.       — И только они мешают? — Джин посмотрел на Юнги с нескрываемой обидой.       Это было хорошо. Даже в мыслях Юнги чувствовал себя отмщенным за то, что из-за Джина взял в привычку чувствовать себя дурачком и также выглядеть. Но одно дело, когда он выглядит как дурачок, а другое — Джин. Обманывать нехорошо. И Юнги вздохнул. Он взрослее и теперь должен быть умнее. Хотя бы ради того, чтобы они скорее со всем этим покончили. Чтобы он перестал волноваться как школьник и чтобы… Джин, наконец, стал только его. Это была та цель, которая, наверное, оправдывала все потенциальные сердечные приступы, будь то волнение или раздражение или еще что-то, чего не было до этого.       — Да, я говорил о Ким Намджуне. — Юнги боковым зрением заметил, что Джин к нему развернулся. — Да, у нас действительно был роман, который пришлось прекратить до того, как он вылился во что-то серьезное. Будем говорить, что это был не роман, а взаимная влюбленность, которая находила выход как могла. Но встретившись впервые за семь лет, я ощутил только укол обиды по поводу того, что он тогда, когда всё решалось, был слишком спокойным, в отличие от меня. Только обида, глупая, с которой я справился. И…       — И? — Джин отозвался каким-то обреченным эхом, и Юнги улыбнулся.       — И ничего. Никаких чувств. Я был рад его видеть как друга, не больше.       Пришлось взять паузу, прежде чем загорелся красный сигнал светофора, и Юнги повернулся к Джину, где-то раздобыв уверенность в себе и в этом моменте.       — Чувства и эмоции у меня только к одному. И только один занимает мои мысли. — Юнги смущенно улыбнулся, а потом нахмурился. — И бесит так, блять, что я готов выцарапать ему эти его бесстыжие красивые глаза!       Юнги вновь вернулся к дороге, а Джин… Он точно долго не продержится. Внутри было слишком светло, сладко и громко, чтобы он продолжал быть хорошим актером. На сколько еще меня хватит, Ким Тэхен?..