-Двадцать два-
1 ноября 2022 г., 14:42
Юнги не так чтобы часто посещал кинотеатры. Возможно, когда учился, только чтобы оказаться в компании и не быть белой вороной, но у него никогда не было тяги смотреть кино в обществе сотни незнакомых людей, пусть и на большом экране. Он предпочитал дождаться премьеры, приобрести понравившееся по подписке и посмотреть дома, развалившись на диване, имея возможность в любой момент поставить на паузу. Это было удобно и комфортно. Как и приобретать билеты онлайн.
— А мы только в кино? — Джин первым вышел из машины, с каким-то опасным для Юнги предвкушением оглядывая хорошо ему знакомое здание самого популярного в столице торгового центра.
— А куда еще ты хочешь? — Юнги закрыл авто, выдохнул и направился к Джину, вытянув для него руку.
— Что? — Джин посмотрел с недоумением. Искренним. Кажется, он никогда не ходил за ручку, как и Юнги, собственно.
— Не хочу, чтобы ты сбежал. Ну! — Юнги нетерпеливее подсунул ему руку, и как только Джин осторожно, как будто пытался сунуть пальцы в пасть льва, сунул пальцы в его ладонь, Юнги их сжал. Крепко. Так крепко, что Джин готов был расплакаться. Разумеется, от счастья. — Так куда ты хотел еще?
— Здесь очень вкусное жареное мороженое на пятом этаже. — Джин улыбался очень самодовольно, гордо задрав голову, следуя за уверенно шагающим Юнги. — А еще я хочу сладкий попкорн и имбирный лимонад, только в стеклянной бутылке, со стеклянным шариком!
Юнги… Усмехнулся, умиляясь теперь тому, насколько очаровательно капризным вдруг стал Джин. Таким, которому хотелось угождать, тем более, что они здесь собрались только ради этого.
— А какое кино ты выбрал, кстати? — Джин с первозданным любопытством осматривал яркие витрины, иногда задерживая Юнги, который послушно становился рядом, иногда неожиданно впечатываясь в широкие плечи носом.
— Это сюрприз. — На самом деле, Юнги сильно не выбирал, потому что на нужное ему время было не так много билетов. Более того… Кажется, Юнги не знал, на какой фильм они идут, полагаясь лишь на то, что успел узнать из электронных билетов в первую очередь — третий зал.
— Романтическая комедия? А места будут для поцелуев? — Джин продолжал смотреть по сторонам, затем, на эскалаторе, вперив в Юнги нетерпеливо прямой взгляд. — Раз уж это свидание.
— Места будут для того, чтобы хорошенько рассмотреть то, что будет происходить на экране. И это не романтическая комедия, точно — не мой жанр. — Юнги изучал ступеньки, затем подняв голову, когда Джин потянулся к его лицу, бережно заправив волосы за ухо, хотя они и так не успели оттуда выбраться.
— Романтическую комедию тогда посмотрю с Тэхеном. — Он невинно улыбался, смотря Юнги прямо в глаза. — И места для поцелуев.
Юнги готов был разорваться по швам от негодования, но вместо этого лишь криво и немного агрессивно улыбнулся.
— Настоящему джентельмену для поцелуев не нужен повод и строго отведенное место. Понял, ты? — Он нахмурился, а затем уверенно сошел с движущейся ленты, дернув за собой впечатленного Джина.
— Понял. Я никогда не был на нормальных свиданиях. И меня даже на местах для поцелуев не целовали. Так что… — Кажется, в интонации и выражении лица было уже меньше безотчетной тоски, но Юнги все равно остановил его, повернув к себе. — Что?
Юнги научился не обращать внимание на окружение еще в то время, когда был звездой. Единственно выработанный и доведенный до автоматизма рефлекс: слышишь свое имя — поднимаешь голову, улыбаешься и машешь. Остальное происходило фоном и никак не занимало. Поэтому Юнги теперь совершенно не стесняясь, положил свободную руку Джину на затылок, прильнув к нему и потянув к своим губам. Мгновение, за которое Джин готов был отдать полжизни. Разумеется, не своей, а чьей-нибудь еще, но это того стоило. И он собрался было прижать Юнги покрепче, чтобы продолжить, но Юнги тут же отстранился.
— Это потому что мы на свидании?
— Это для того, чтобы больше ни у кого не возникло мысли на тебя покуситься — мне Ким Тэхена хватит.
Юнги угрожающе улыбнулся, пока Джин чувствовал, как райские птички внутри запели громким и закладывающим уши многоголосьем. Наверное, Юнги был на самом деле серьезно настроен, судя по тому, как уверенно целовал его на людях и как упорно держал за руку. На самом деле, сжимал его руку, возможно, от волнения, но Джин бы не стал жаловаться, если бы дело закончилось сломанными пальцами. Потому что теперь Джин наблюдал за тем, как Юнги покупал для него лимонад и сладкий попкорн под явно узнавшим его взглядом молодой девушки, которая очень уверенно краснела, явно не решаясь попросить автограф. Не решалась, но…
— Господин Мин, а можно… — Она мялась, а Юнги тем временем, посмотрев на нее с недоумением, широко улыбнулся, протягивая свою красивую руку.
— Где?
Девушка тут же просияла, засуетилась, и через мгновение перед Юнги опустился блокнот с ручкой, которой он тут же оставил свой фирменный росчерк, присовокупив к автографу еще несколько слов, которые затем заставили глаза девушки заблестеть. Явно что-то трогательное и жизнеутверждающее.
— Хорошего отдыха! — Она тут же спрятала блокнот в карман фартука, затем вручив Юнги его покупки и чек.
— Спасибо. — Джин был первым, кто ответил и взялся двумя руками за ведро карамелизированной воздушной кукурузы, любезно предоставив Юнги возможность поухаживать за ним и понести лимонад. — Куда теперь?
Юнги переводил свой взгляд с Джина, на экран и обратно. Возможно, детектив с элементами триллера и ужасов был не слишком хорошим выбором для свидания, но, и Юнги честно себе признался, он выбирал не фильм, а вид досуга, поэтому успехом было то, что он хотя бы не промахнулся мимо идеи пойти в кинотеатр. Не промахнулся настолько, что в какой-то момент Джин уткнулся лбом Юнги в плечо, одной рукой вцепившись в подлокотник, а другой — в колено Юнги, который не заметил момент, когда Джин успел прикончить попкорн, ведро от которого теперь аккуратно стояло на полу, под их креслами.
— Он его убьет? Убьет?
Джин бубнил шепотом себе под нос, пока Юнги впервые осознанно посмотрел на экран. В очень неподходящий момент, потому что как только он поднял глаза, раздался громкий хлопок. И один из героев… Блять. Юнги опустил свою голову, не желая смотреть, как голова героя медленно начала сползать с плеч, отделенная от тела.
— Не смотри. — Юнги накрыл руку Джина и явно ободряюще ее сжал.
— Что там?
Блять. Это было так… Трогательно, мило и невинно, что Юнги не мог ничего поделать, кроме как начать на самом деле проникаться этим моментом. Он догадывался, что Джин был весьма непосредственным в своих реакциях, но не знал, что настолько. Он совершенно точно был искренне обеспокоен тем, что происходило на экране. А Юнги совершенно точно хотел его защитить от созерцания расчлененки. И утешить. Кажется, ему нравились все эти вдруг возникшие внутри желания.
— Кое-что не для твоих красивых глазок.
Слышал бы он себя раньше со стороны… А если бы видел, как теперь приложился мягко губами ко лбу Джина, который очень естественно голову повернул, подставляя губы, застав врасплох Юнги, который не успел остановить вновь готовящийся поцелуй… И Джин что-то довольно заурчал, пытаясь своими пухлыми, сладкими после карамели и лимонада губами завладеть растерянными и приоткрытыми для возмущения губками Юнги. Джин не собирался смущать его языком и тем, что Юнги затем смачно и с матерным аккомпанементом назовет предварительными ласками. Просто нежное прикосновение расслабленными открытыми губами, которые способны лишь продемонстрировать свою ласковую мягкость и только. Пара мгновений, которые тут же захотелось превратить во что-то более вечное. Юнги захотел. Юнги не сможет без этих губ и издевательски растягивающейся на них улыбке.
— Тебе не страшно, да? — Юнги мог теперь посмотреть Джину в глаза, так как ночь на экране сменилась белым днем.
— С тобой — нет. Но я не люблю ужастики. — Джин забавно скривился, затем поцеловав Юнги в щеку и вернувшись к тому, что происходило в кадре. — Но мне в любом случае пригодится этот опыт.
— Ну как можно быть таким хитрожопым… — Юнги усмехнулся, не ощущая внутри абсолютно ничего негативного по поводу того, что он повелся. Он хотел повестись и повелся, значит, всё до прошло по его плану.
— А как можно быть таким идеальным? — Джин быстро глянул на Юнги, удивленно на грани возмущения задрав брови. — Это я про себя, разумеется.
— Я смогу ответить на этот риторический вопрос, но только без помощи Ким Тэхена. — Юнги собирался отпустить руку Джина, но тот оперативно ловко переплел и сжал их пальцы.
— У нас свидание, а ты вспоминаешь Ким Тэхена. — Джин фыркнул.
— Я бы вспоминал тебя, но ты сидишь очень близко и не даешь себя забыть хотя бы на секунду. — Юнги пожал плечами, а затем самодовольно улыбнулся, когда почувствовал, что Джин захотел выбраться из его руки.
— Ты не можешь меня забыть, потому что мы живем вместе. Надо это исправить. — По голосу Джина было понятно лишь то, что если он и вредничал, то исключительно в игривой манере.
— Ты угрожаешь мне, что съедешь? — И Юнги не дал Джину ответить на это что-то острое и про Тэхена, взяв его за подбородок и повернув к себе его голову. — Но я тогда умру от тоски. Откажусь от еды, сна и зачахну к хуям.
Джин смотрел на Юнги очень прямо, а затем широко улыбнулся, задавив желание рассмеяться, видя, как талантливо расстроено вытянулось его личико. А потом Юнги подтянулся, напряженно прижавшись лопатками к мягкой эргономичной спинке.
— Тут, кажется, самое интересное начинается.
Джин тоже развернулся к экрану, потянув к себе их сцепленные руки и уложив их к себе на бедро. А потом он сделал непозволительное. Не должен был это делать ни в коем случае, но при этом ничего не мог с собой поделать, осознав всё только в момент, когда прижал пальцы Юнги к своим губам. А затем быстро убрал, не рискуя смотреть на реакцию Юнги, который к слову никак себя не выдал.
Интересно, а как можно пытаться догнать человека, который просто не может сбежать?..
* * *
Тэхен скучающе оглядывался по сторонам, пытаясь теперь сообразить, почему среди недели здесь было так людно. Разумеется, без весело танцующего столпотворения, где у всех одна цель и все друг другу друзья, но тем не менее, выбор был огромен, а он решился… решился. Раньше это была только жалобно скулящая где-то на задворках подсознания мысль — изменить. Именно изменить, несмотря на то, что между ним и Ким Намджуном было всё кончено. Слова, решения, внутреннюю уверенность и категоричность — всё можно повернуть вспять, если только ты не успел потерять что-то определяющее. Например, жизнь или совесть. Ким Намджун был очень ревнив. Не патологически, контролируя каждый шаг, взгляд и пук. Нет, в этом плане Намджун был совершенно адекватен. Он был… собственником. Если что-то или кто-то принадлежало ему, это не могло достаться никому другому. В контексте серьезный отношений это, разумеется, был секс. Тэхен знал и с каким-то садистко-мазохистским воодушевлением представлял себе лицо Намджуна, когда он узнает, что у Тэхена кто-то был. Возможно, это было бы не так категорично, предпочитай Тэхен активную роль, но когда ты должен впустить в себя, и в прямом и переносном смысле… Для кого-то это было не так существенно, но не для Ким Намджуна. И пусть он никогда не говорил об этом — потому что Тэхен дал ему железо-бетонные гарантии бесконечной верности и преданности, которые с удовольствием соблюдал... Тэхен до какого-то времени просто не представлял никого другого рядом. Не представлял не потому, что не мог себе это позволить, находясь в отношениях — не хотел. Не хотел и поэтому не мог. А теперь хотел и мог. Сердечко раскололось, рассыпавшись острыми осколками где-то внутри и, возможно, он с ним рано или поздно справится, но теперь «впустить в себя» будет означать только физику. А физика, если правильно выбрать партнера, может оказаться весьма приятной. Организм срабатывает безотказно, если ты сам не забываешь проявлять желание. А Тэхен решился. А это было сильнее простого желания. — А можно автограф? Тэхен даже не дернулся, как будто лениво и гибко повернувшись, положив руку на спинку стула. Высокий, исключительно хорош собой, несмотря на то, что нет вычурного рельефа, который Тэхена, к слову, и не привлекал никогда. Не улыбается, но глаза с черными ресницами добрые. Он смотрит оценивающе, но при этом абсолютно готов к тому, что оценивать будут и его. И Тэхен не стеснялся, пройдясь по нему любопытно изучающим взглядом. И парень, наконец, улыбнулся, явно смутившись. Хороший знак. — Ты, наверняка, знаешь, что я могу обмануть. — Тэхен будто извиняясь улыбнулся, при этот отодвинув для парня стул. — Тебе понравилось, как я сыграл? — А может я видел тебя не в Лжеце? — Парень хитро сузил глаза, но до сих пор не потерял здоровый, уверенно тронувший верх его скул розовый румянец. — Тогда ты совершенно точно мой фанат. Если только ты не о рекламе — терпеть ее не могу. — Тэхен протянул парню свой стакан, в котором был очень легкий алкогольный коктейль. Он всё еще находился на голодном пайке и чисто интуитивно догадывался, что крепкий алкоголь его добьет. И молодой человек сделал из него глоток под пристальным взглядом Тэхена. Вот и соглашение. Они на одной волне, и получить желаемое будет очень просто. Однако… Тэхен чуть придвинулся, сместив на столе локти, незаметно втянув носом воздух. Лосьон после бриться и какой-то слишком легкий парфюм, из-под которого очень четко слышался какой-то заезженно-мужественный аромат геля для душа. Подготовился. И это вновь говорило в пользу того, что сегодня Тэхен уйдет не один. — Честно, я не могу поверить, что… так просто. — Парень усмехнулся, и Тэхен позволил себе мягкую, заискивающую улыбку, которая сопровождала будто случайно тронувшие чужую руку пальцы, которые на самом деле просто хотели забрать обратно коктейль. Но парень заметил. — Так просто, потому что я хочу, чтобы было просто. — Тэхен сделал глоток, затем потянувшись к уху замершего брюнета, при этом перейдя на чувственный шепот. — Я даже не хочу знать твое имя. Если ты не против. — Ты явно хочешь забыться. Просто скажи да или нет. Теперь молодой человек смотрел на Тэхена прямо, как будто от этого ответа зависело то, готов ли он остаться безымянным или нет, потому что отказаться он точно не сможет. — Да. Я хочу забыться. Точнее… — Тэхен задумчиво закатил глаза. — Сжечь мосты. И мне не справиться одному. — Это честно. — Парень добродушно улыбнулся. — В таком случае, я в деле. — У тебя большой опыт? Я предпочитаю пассивную роль. — Это была сделка, и Тэхен чувствовал себя совершенно спокойно, пока его будущий подельник продолжал смущаться. — Не большой, но… Обещаю, что сделаю всё, чтобы… — Перестань. — Тэхен ласково улыбнулся, так же ласково накрыв руку молодого человека, с удовольствием ощутив, что тот чуть сжал его пальцы, при этом не отводя взгляд. — Я тебе верю. И в ответ обещаю, что тебе понравится. Только… — Тэхен хитро сузил глаза. — Никаких поцелуев в губы. — Это еще более личное, чем секс, и пусть это, возможно, не имело значения для Намджуна, это было важно для Тэхена. — Я понимаю. — Парень улыбнулся с легким налетом грусти. Как будто он надеялся сорвать джек-пот, а теперь, проверив номера, узнал, что получил только утешительный приз. Пусть и весьма солидный. — Оральный секс? — Ммм…. Не откажусь. — Тэхен смотрел чуть свысока, томным и сильным взглядом, а затем широко и квадратно улыбнулся. — И не откажу. — Фух! — Парень реально выдохнул, затем улыбнувшись в ответ. И улыбался он все-таки очаровательно. Тэхену повезло. — Ко мне или к тебе? — Ко мне, разумеется. У меня дома есть вино и… немного сожалений. — Тэхен трагично опустил уголки губ, а его новый знакомый, все так же прямо и не моргая смотрящий на него, отважился коснуться — пальцами провел по щеке, затем зарывшись ими в волосы за ухом. Неловко, но его руки были теплыми и мягкими, поэтому Тэхен прикрыл глаза, подавшись за рукой. — Нам придется от них избавиться. Наверное, лучше было бы теперь Тэхену сомневаться, подумать головой, и он мог бы сделать это, если бы ему так не повезло с первого же раза. Потому что Тэхен обычно ничего такого в клубах и барах не искал, ограничиваясь лишь умелым флиртом, который ограничивался стенами заведения и никогда не выходил за его границы. Только однажды. А теперь ему понадобилось всего двадцать минут времени, но, если… Жалеть придется намного дольше.* * *
Джин пристегивался, затем требовательно протянув к Юнги руки, требуя при этом свой картонный стаканчик с мороженым. — Ты не устал? — Юнги тоже теперь получил возможность обеспечить свою безопасность, затем включив зажигание, каждый раз как в первый с удовольствием вслушиваясь в мягкое урчание двигателя. — Неа. Ты что-то еще подготовил? — Джин набивал щеки, издавая забавные звуки, открыв рот. — Холодно. — Это же мороженое. — Юнги пытался скрыть улыбку, видя как усиленно Джин пытался согреть молочный лед до того, как он доставит неприятности его зубной эмали и гландам. — Тебя мама не учила, что мороженое нужно кушать аккуратно и по чуть-чуть, чтобы не заболеть? — Я взлослый палень! — Джин продолжал усиленно корчиться, пытаясь быстрее проглотить неосмотрительно брошенное в таком количестве мороженое, перекладывая его язык из щеки в щеку, противоположную. — Хочешь? Он справился, зачерпнул поменьше и протянул ложечку в сторону Юнги, который что-то набирал на экране навигатора. — Я специально взял ванильное. Ну же! Открывай ротик! Он как будто повелительно капризничал, пока Юнги осенило. — А почему ты не взял шоколадное?! Ты же любишь шоколадное! — А ты не любишь, а мы на свидании, и я не могу опираться только на… Открывай, я сказал! Не то будешь слизывать со своих брюк! — Джин нахмурился, потянувшись к Юнги, который послушно открыл рот, заставив Джина самодовольно улыбнуться. — Ну как? — Я не не люблю шоколадное. Я просто предпочитаю ванильное. Я же ел с тобой шоколад. — Юнги закатил глаза, а затем… — О, реально вкусно! — А я что говорил?! — Джин вновь нахмурился и вновь зачерпнул холодное лакомство. — Давай, и поедем! — Блять, кто здесь вообще папочка?! — Юнги очаровательно рассердился, и Джин только улыбнулся, аккуратно вкладывая мороженое между его губ. — Папочка слишком серьезный и респектабельный, чтобы самостоятельно позволить себе мороженое. — И на этих словах Джин расслабленно откинулся в кресле, удобно умостив затылок на подголовник. — Трогай, а то мы застоялись. Юнги только фыркнул, затем начав выруливать с парковки, пока Джин вновь принялся за свой десерт, на этот раз осторожнее выбирая размеры помещающихся в пластиковую ложечку порций. А Юнги задумался. Вообще, он бы теперь захотел поехать домой, потому что явно не успел хорошенько сопоставить то, в чем он был одет, и то, как успел остыть вечерний и уже осенний воздух… А вместо этого ехал на набережную, тщательно разведав там места поживописнее. Чтобы погулять с Джином. Когда вообще он с кем-то гулял вот так просто? Правильно, никогда. То есть, Джин у него был первым. А если Джину не понравится? А вдруг он тоже считает это нелепицей, как и Юнги? Хотя… Возможно, в этом было что-то. Как и в том, чтобы ходить за ручку. Вообще, Юнги должен был чувствовать ответственность за вложенную в его руку ладонь и все остальное очень романтическое, но вместо этого он чувствовал уверенность и какую-то наивную защищенность. Защищенность, которая становилась очевиднее, стоило только ему посмотреть на широкие плечи Джина, за которыми его наверняка не будет видно, решись он спрятаться. Главный парадокс Ким Сокджина: сочетать несочетаемое. Детскую непосредственность и явно очень крепкий внутренний стержень, определяющий силу характера. Который после всех его романтических драм не сломался, а только закалился. А Юнги добавит ему подпорок. — Ух ты! — Джин прилепился к окну, вглядываясь в огни. — Я не знал, что здесь так красиво по ночам. — Потому что они добавили подсветку недавно. Юнги нельзя было назвать эстетом, но когда он проезжал здесь однажды и заметил, как красиво и по-своему волшебно от воды отражалась улично-дорожная подсветка и подсветка каменных парапетов, которая в одном месте превращалась в стройную череду больших, но мягко подсвечивающих воздух круглых как луна фонарей… Ему нравилось смотреть. А значит, может понравится Джину. И он нашел парковочное место, сразу оплатив часовой простой. — И мы будем гулять по набережной? — Джин смотрел на отстегнувшегося Юнги с сомнением. И Юнги сразу ощутил, как внутри всё приготовилось упасть. — Ты не хочешь? Кажется, он был слишком взволнован и потенциально расстроен, потому что Джин замотал головой. — Хочу! Тут очень красиво! — Джин поспешил улыбнуться, тут же отстегнув ремень и выйдя из машины. Юнги выдохнул, с тоской попытался прочувствовать установленную климат-контролем комфортную температуру салона, приготовившись ощутить на плечах намного менее теплый и приятный воздух улицы. — Давай лапку. Это была главная часть, и Юнги протянул Джину руку, которую тот уже вполне уверенно взял, затем потянув Юнги к пешеходной зоне. Наверное, ему на самом деле нравилось, потому что он какое-то время молчал, задумчиво смотря на воду и окружающий ее урбанистический пейзаж. — А ты так ухаживал за Луаном? — Он невозмутимо обратился к Юнги, который тоже успел погрузиться в мысли, затем резко из них вынырнув. — Думаешь, Луана увлекают такие ночные прогулки? Нет, лет двадцать назад возможно, но… Нет. — Юнги отрицательно покачал головой. — Ты первый, за кем я ухаживаю. — И делаешь это только потому, что мне это может быть приятно? — В рассуждении Джина нельзя было расслышать тоску и сожаления, но Юнги всё равно напрягся. — А как по-другому? Тебе приятно, а мне приятно оттого, что тебе приятно. Кажется, это так работает… — Юнги даже на миг расправил поджавшиеся от холода плечи. — А тебе не нравится? Почему раньше… — Нравится. Очень. Но не знаю, понравилось бы, если рядом был не ты. — Джин улыбнулся, затем хитро глянув искоса на Юнги. Улыбка быстро сошла с его лица, и Юнги остановился. — Блять, тебя что-то беспокоит! Вот точно! А ты теперь… Блять. — Юнги повесил голову. — Ты не должен делать что-то из-за того, что я тебя попросил или предложил или… — Ты волнуешься. — Джин улыбнулся, вновь потянув Юнги за собой. — И тебе холодно. — Мне не… — Юнги готовился соврать, но Джин остановился и начал стягивать с себя джинсовую куртку. — Эй! Ты что… Надень обратно! — Юнги, тебя трясет. Я же чувствую. — Джин улыбался, пока Юнги двумя руками схватился за толстую джинсовую ткань, пытаясь помешать Джину ее спустить с плеч. — Ты замерз. — И ты решил замерзнуть вместо меня? Перестань, я сказал! — Юнги говорил вкрадчиво, но очень сердито, даже подняв на Джина нахмуренные бровки вместе с по-кошачьи сузившимися глазками. Слишком красивый. — Я не умру! От этого еще никто не умирал! И вообще… — Если уж идти, то до конца. Лишь бы только остановиться в районе простуды, а не пневмонии. — Я легко могу отдать тебе свой пиджак. Джин засомневался, а потом задумчиво поджал губы. — Было бы неплохо, потому что прям… — Он передернул плечами. — Неприятно хватает за спину. — Может, тогда домой? — Наверное, в голосе Юнги была мольба. — Нет, хочу еще посмотреть. — А в голосе Джина каприз. Ладно. Это на самом деле не такая уж большая жертва. И Юнги начал высвобождаться из одного рукава, когда Джин засмеялся, ловко натянув пиджак обратно, потянув за лацкан, а потом повернув Юнги и прижав к себе спиной, успев, пока Юнги не начал возмущаться, расправить полы куртки, чтобы захватить ими на самом деле подрагивающего мелкой рябью Юнги. И он побудил его подойти ближе к каменным перилам, остановив и зарывшись носом в его шею, под приятно щекочущими нос волосами, начав дышать горячо и открытым ртом, пытаясь задуть тепла Юнги под воротник. Блять. Это всё, что осталось в уме Юнги, который совершенно не сопротивлялся, расслабившись и прижавшись к груди Джина, чувствуя, как его сердце начало бешено колотиться. Возможно, от того, что он на самом деле начинал согреваться. — Спасибо. Он не хотел отнекиваться, строить из себя незамерзайку… — Это самый лучший вечер, знаешь? Юнги ничего не ответил, вдруг почувствовав, как сзади билось сердце Джина. Гулко. Будто ударяясь о его собственную спину. И он покрепче обхватил его руки. Наверное… Наверное, он на самом деле умел ухаживать, если теперь было так хорошо. — Давай постоим так немного и поедем домой. И ты мне сыграешь колыбельную. — Джин шелестел ему на ухо, пока Юнги прикрыл глаза, будучи согласным на всё, после фразы поедем домой. Но этому плану не суждено было сбыться.* * *
По сути, это было неизбежно. Потому что избегать разговора, когда вы находились в одном городе и на расстоянии не то что телефонного звонка, а нескольких автобусных остановок, было тупостью. Жалкой тупостью, особенно со стороны Намджуна, которому прямо в лицо бросили то, что его место в сердце заняли. После разговора с Юнги, Намджун почти уверился в том, что скорее всего Джин и Тэхен успели подружиться (а Тэхен был мастером сходиться с людьми), и Тэхен просто решил ему помочь, пусть и немного насильственно, но всё-таки сподвигнуть Юнги сделать важный шаг. Это было вполне в его репертуаре. Тем более… Всё, что он говорил Юнги о своих планах по поводу Джина, предназначалось Намджуну. Потому что Намджун до сих пор помнил этот наполненный торжествующей ненавистью взгляд. Теперь это не казалось убийственным. Там, где была ненависть, появившаяся на почве больших и страстных чувств, вполне могла вновь заколоситься любовь. Намджун выбрал автобус просто потому, что ему нужно было время, хотя он так и не придумал, что скажет. Он надеялся, что слова сами найдутся, когда он только его увидит. Застанет врасплох своим появлением вполне возможно уже начавшего готовиться ко сну Тэхена. Он мог спасти Юнги от сердечного приступа с его сомнениями и романтическими волнениями, но главное, он мог спасти себя. Потому что то, что происходило, рисковало перейти во что-то нездоровое, изначально будучи не слишком-то нормальным. Нужно было избавление. И Намджун… Нет, он не был готов к тому, что они расстанутся по-хорошему, поговорив и спокойно согласившись на том, что изначально были слишком разными. Нет. Это было… неправильно. Нужно всегда надеяться на большее, потому что если теперь ехать с тем расчетом, что Тэхен в глаза, с сочувствующей улыбкой скажет, что прошли чувства и просто ничего нельзя вернуть, можно вообще не ехать. И рука сама потянулась к груди, затем неуверенно опустившись на колено, где чуть нервно подрагивала до этого. А вдруг он зря едет так поздно? Это невежливо как минимум, а если учесть, что теперь между ними не осталось ничего от той близости, что была до этого… Он обязан был соблюдать приличия. Не появляться на пороге чужого дома, когда время пусть и медленно, но близилось к полуночи, при том что завтра был вполне рабочий день. Лучше с утра. На свежую голову, еще не успевшее сильно испортиться настроение… Может, тогда он будет великодушным? Это был хороший план, и Намджун сверился с электронным табло. В принципе, он может сойти и вызвать такси, чтобы сильно не терять время. Не то чтобы он торопился лечь спать — скорее наоборот, он всеми правдами и неправдами хотел оттянуть этот момент… Нет, лучше завтра. Потому что теперь Тэхен может злиться. Может отказать ему в разговоре, потому что очень устал. Найти слишком правдоподобное оправдание, чтобы Намджун стал настаивать. Он не мог настаивать. Потому что он был виноват. Хотелось винить Тэхена за то, что он просто исчез, но Намджун слишком хорошо знал, почему он это сделал. Пожалуй, у него будет вся ночь, чтобы придумать себе оправдание. — Располагайся. — Тэхен прошел первым, небрежно бросив на диван пиджак. — Здесь пусто, но это лишь потому, что я совсем недавно вернулся из Штатов. — Снимался? Брюнет, который, как и было оговорено, так и не назвал своего имени, с осторожностью и явным проявлением воспитания осматривался, не рискуя ничего касаться руками. — Свободнее. Тебе еще меня трогать. Сначала он почувствовал на талии деликатное прикосновение, а потом только услышал бархатный шепот, который как будто возник из ниоткуда, затем так же в никуда испарившись. На кухню. И впечатленный молодой человек последовал за ним. — Восхищаюсь тем, что ты так хорошо знаешь английский, чтобы… — Он встал рядом с Тэхеном, вежливо отобрав у него бутылку и штопор, с которым справился быстрее, самостоятельно взявшись за наполнение уже оставленных на столе бокалов. — Я учился в школе с английским уклоном. С детства готовился покорить мир. Так что, это заслуга моих родителей. — Тэхен улыбнулся, затем взяв протянутый бокал. — Когда ты перестанешь стесняться? — Тэхен сделал шаг чуть ближе. — Хочешь секрет? — Ну? — Молодой человек поспешил сделать глоток. Сухое. — Я обычно не знакомлюсь так. Точнее, не для того, для чего мы с тобой здесь собрались. И теперь мне кажется, что и ты к такому не привык. — Тэхену хотелось хоть слегка избавиться от напряженности. Хотя, для этого ему просто нужно было спросить имя. — Не привык. Чаще использую приложение, но здесь… Захотелось попытать удачу. — В темных глазах появился блеск, и вряд ли виной тому было сухое красное. Возможно, он поверил своему счастью, и Тэхен, потянувшись к выключателю, приглушил свет, оставив только подсветку. — И мне повезло. — Нет, это мне повезло. Тэхен на самом деле не собирался пить, поэтому отставил бокал и подошел к своей добровольной жертве вплотную. Это было просто. Он играл такое, и теперь играл. Возможно, Нам Лиен был прав, и у Тэхена на самом деле был талант. — Ты любишь проявлять инициативу? — Молодой человек, сделав ещё пару больших глотков, внимательно наблюдал за Тэхеном, который принялся за расстегивание его рубашки. — Ты против? — Тэхен приблизился к его лицу, дразня губы, которые сам запретил целовать. — Хочу, чтобы ты расслабился. Нет, не так. — Тэхен вновь вернулся к своему занятию, заметив, как брюнет задержал дыхание. — Хочу тебя расслабить. Мы сжигаем мои мосты, но удовольствие получаем оба. Идет? Он невозмутимо прямо посмотрел в темные глаза, затем отобрав бокал с вином, сделав из него глоток и отставив на безопасное расстояние. — Идет. Молодой человек улыбнулся, двумя руками обхватив лицо Тэхена, но затем остановив губы на его шее. Тэхен послушно откинул голову. Это было… непротивно. Не хотелось оттолкнуть от себя, потереть заслюнявленное место и скривиться. Кажется, под неуверенными пока губами даже пробежала пара мурашек… Возможно, это был знак, что Тэхен принял верное решение. Рано или поздно это должно было случиться. Рано или поздно его руки все же должны были оказаться на его ягодицах, и Тэхен послушно выгнулся, ощутив как бережно сжались пальцы, пока губы продолжали свое дело. Он сумел полностью расстегнуть рубашку и уверенно вытащить ее из-за пояса брюк, положив ладони на крепкую грудь, ощущая, как руки поднялись к поясу, неловко пробравшись к коже. Горячие руки. Мягкие прикосновения. Возможно, его новому знакомому не придется брать в рот совсем вялый член. Вообще, нужно было подумать об этом заранее, потому что Тэхен слишком давно не испытывал сексуальное влечение к кому-то, кроме Ким Намджуна. Но ему придется начинать, поэтому… Нужно полностью расслабиться. — Эй. Он уперся руками в плечи, ощутив на шее что-то похожее на засос. — Я несильно. Следа не останется. Обещаю. В голосе слышалось возбужденное подрагивание, и Тэхен запустил пальцы в темные волосы, задорно их взъерошив. Незнакомец был приятным. Тэхену теперь казалось, что приятнее он бы вряд ли встретил. И прежде чем он собрался уделить внимание его шее, раздался стук в дверь. Аккуратный, но все равно настойчивый. — Это кто? — Молодой человек отстранился, посмотрев в сторону прихожей. — Ты ждешь кого-то? — Нет. — И это было чистой правдой. — Я никого не жду. Поэтому можешь продолжать. Пока взволнованный парень прислушивался, стук прекратился, но затем продолжился, судя по настроению, не планируя терять в настойчивости. — Наверное, тебе стоит открыть. — Он смотрел на Тэхена, нахмурившись, и Тэхен закатил глаза. — Тебе надо, ты и открывай. — Он взял бокал, отойдя в сторону. — Но если что, скажи, что меня нет дома. И да — ключ на два поворота, она не захлопывается сама. Брюнет пошел к двери, позабыв о рубашке, а Тэхен стал думать, кто это мог быть. Единственный вариант — господин Ким, и на этой мысли Тэхен улыбнулся. Так было даже лучше. И он сделал глоток, затем услышав… Он крепче сжал тонкую ножку. — Вы… Я вас видел. — Брюнет смотрел на стоящего напротив него мужчину. — В любом случае, вы что-то хотели? Мужчина смотрел на него так пристально, как будто надеялся победить в гляделки, и подельник по сожжению мостов встрепенулся, вспомнив, что был в расстегнутой рубашке. И пока он весьма стыдливо запахнулся, мужчина вежливо, но без возможности противостоять, отодвинул его, пройдя в квартиру. — Ким Тэхен! — Его… — Молодой человек вспомнил, что от него попросил хозяин квартиры, но было поздно. — Ох, какая встреча! Тэхен улыбался самым довольным образом, скрестив на животе руки, подпирая задом стол и не унося далеко от губ бокал. — Ты… Что тут происходит? — Намджун отказывался верить, теперь просто находясь в ожидании объяснений. — Ты испортил мне секс. Сначала испортил жизнь, а теперь добрался и до секса. Невыносимый. — Тэхен нахмурился, агрессивно сузив глаза, затем обратившись к брюнету. — Извини, не сегодня. — Тебе… нужна помощь? — Молодой человек застегивал рубашку, с сомнением смотря на Намджуна, который перестал обращать на него хоть какое-то внимание. — Нет, я сам справлюсь. Он никчемен и абсолютно безобиден. — Тэхен как будто извиняясь, улыбался, вальяжно и гибко продефелировав мимо Намджуна. — Прости, что так получилось. Но я тебя запомнил. — Если захочешь… Завтра на том же месте и в то же время. — Ты прелесть. — Тэхен улыбнулся, коснувшись щеки парня, к другой приложившись губами. — Еще раз извини. И Тэхен спокойно смотрел вслед своему новому незнакомому, который продолжал с сомнением смотреть на широкую спину, которая, казалось, превратилась в гору, даже не думая подавать признаки жизни. — Тебе тоже стоит уйти. Потому что я тебя не приглашал. И, повторяю, ты испортил мой вечер своим появлением. — Тэхен вернулся на кухню, вновь непринужденно расположившись напротив Намджуна, который следил за ним только глазами. Тэхен мог бы сказать или подумать, что ничего нового, что таким он его уже видел, но не видел. И вряд ли увидит еще, потому что Намджун выглядел страшно. Страшно потому, что ты знал, кто стал виной этого убийственного взгляда, сузившего и без того всегда немного суровые из-за своего разреза глаза. — Что ты творишь? — Намджун говорил тихо, сквозь зубы, как будто каждое слово подвергал жесткой пытке. Какой хотелось подвергнуть Тэхена, но вместо этого он ощущал что-то похожее внутри. — Сначала я узнаю, что ты влюблен, теперь — что как ни в чем не бывало собрался потрахаться… — Привыкай, Джуни. — Тэхен пожал плечами, упираясь руками в столешницу позади себя. — Это называется расставание. Мы расстались, и теперь я могу делать всё что угодно. Как и ты. Ты же за этим вернулся? Вспомнить свою первую любовь? Потому что моя любовь тебя изначально не устраивала. Намджун усмехнулся. Как-то зло, обреченно и немного нервно. — Да, ты на самом деле сильно меня любил. Вот теперь я это понимаю. Настолько сильно, что просто взял и свалил из нашего дома. Настолько трепетно любил, что уже приготовился лечь под другого. Спасибо, что в своем доме, а не в нашей общей постели. Очень сильная любовь, Ким Тэхен. Очень похожа на ту, о которой ты мне рассказывал, восхищенно распахнув блестящие глаза. Актер. Очень хороший. Только все твои признания и все твои чувства — просто мусор… Тэхен оказался рядом, сделав всего один шаг. Одни шаг и одно резкое отведение руки, которая затем изо всей силы ударилась о лицо Намджуна и обожгла кожу ладонью так, как будто огнем. Удар получился сильным, и голова сама собой дернулась, зацепившись глазами за дрожащие в воздухе пальцы, которые нанесли ему оскорбление. Оскорбление, не боль. — Ты сделал мои чувства и признания мусором. Ты, Ким Намджун! Только ты! — Тэхен не хотел кричать, не собирался поддаваться эмоциям, и теперь он бы вынужден взять себя в руки. Что-то пошло не так. — Никогда я не испытывал большего разочарования. Никогда в жизни. — Он качал головой, достав из карманов трясущиеся от бессильного гнева руки. Потому что он никогда не ударит, и теперь сможет… Воздух застрял, отказываясь входить или выходить, и пришлось остановиться, чтобы сделать вдох. — Так мне и надо. Ты расстался со мной? Больше не любишь? Я стал тебе настолько... — Слова просто отказывались выходить из-за того, что к горлу подскочило взбесившееся сердце. — В таком случае… Он не репетировал до этого и не планировал делать ничего подобного, поэтому эффектно сорвать с шеи цепочку с кольцом не получилось. Намджун не был сентиментальным, чтобы носить кольцо своего супруга на цепочке у сердца — он просто знал себя и не мог надеяться на то, что не потеряет его, особенно в условиях переезда. Поэтому он повесил его рядом с талисманом, который тоже подарил Тэхен. Какая-то слишком наивная и робкая надежда, которую теперь он яростно ударил об пол, заставив кольцо подскочить. А потом стянул кольцо со своем пальца, ударив и его об пол. В этот момент, вдребезги разбившись, стала понятна его надежда на воссоединение. Робкая, уповающая на то, что Тэхен не сможет ему долго противостоять, сдавшись чувствам. Да... Было больно. — Прощай. И запомни. Теперь ни за что и никогда. Дверь захлопнулась с таким стуком, что, казалось, у соседей снизу посыпалась штукатура. Тэхен сделал глоток вина из бокала, нагнулся, подняв с пола кольца и разорванную цепочку, бережно придержав стремящийся сбежать кулон. Это было маленькое платиновое сердечко, только массивный надежный контур, непрерывный, без спаек и лишних крючков. Тэхен надел оба кольца на палец, сжав в руках цепочку, и направился к дивану. Он просто просчитался. Он был уверен, что такая сильная любовь уже превратилась в ненависть, которая в решающий момент даст ему силы, характер, возможность всё сломать окончательно. Он просто просчитался. Он не переставал любить. Ни на секунду, ни на мгновение. И этой любви стало в нем настолько много, что он перестал есть — просто не помещалось внутри. Тэхен не умел плакать. Ни в кадре, ни в жизни. Наверное, ему просто не приходилось до этого испытывать на себе достойный для слез повод. Он смотрел перед собой, а потом просто завалился на бок, прижав к груди руки и подтянув колени. Ну, ведь два раза сломаться в одном месте невозможно, правда? Мир живет по законам логики, а это логике противоречило. По крайней мере, он добился того, чего хотел. А может… Позвонить Джину? Сказать, что нужно взять Юнги двумя руками и никогда не отпускать? А может… Джин сможет его спасти? Если он не умрет до этого. Так пусто, что больно. И в этот раз виноват он. Пытался собрать острые осколки раздавленного сердца и распорол руки. Вены. Болезненно призрачные надежды. Умереть от кровопотери теперь было лишь вопросом времени. А он думал, что в первый раз было больно.
