Точка невозврата

[POV Ви]

      — Какая же ты тупая пизда, Ви…       Молчу, с тяжёлым вздохом закатив глаза. Господи, эта долбанутая энграмма когда-нибудь затыкается? Никому не интересно твоё особо важное мнение, Джонни. Надеюсь, ты услышал.       — Ви, тебя выебал корпорат, в самом прямом смысле!       Не поверишь, я заметила. Отворачиваюсь от беснующегося электронного призрака и сквозь жалюзи смотрю в окно, вчерашний слепящий фонарь, наконец-то, погас. Внутри застыл холод, и руки приходится сжимать на плечах сильнее, чтобы не тряслись. Спина даже под одеждой будто всё ещё горит от его прикосновений… не говоря уже о всём теле.       — Тебя выебал телохранитель Арасака! Ты вообще в своём уме? Или я уже повредил твой мозг?       Ты думаешь, я не понимаю?! Ты думаешь, я что-то могла сделать? Это просто произошло…       И я этого хотела!       — И что? Как нам это, интересно, помешает?! — выбешиваюсь теперь я, поворачиваясь к тебе. Какого черта, ты, рокерский хрен-самоубийца, имеешь право меня судить? Какого черта, ты вообще лезешь в мою жизнь?! Отвали, твою мать, Джонни!       Мне и так слишком плохо…       Он не вернётся. И от этой мысли внутри будто что-то оборвалось. Блядь, ты прав. И всё, что было ночью… я сама знаю… я всё поняла… по взгляду, по жадным касаниям, по сдавливанию до хруста костей, до боли… это была жажда, отчаянье… последняя попытка… спастись? Как он и сказал. И его, и моя. Хотя бы на одну ночь забыть о неотвратимости смерти.       И лучше бы утро не наступило никогда.       Он не вернётся, потому что снова спасён. Но не мной. А тем, что ему дороже… я же… я не могу спасти никого… даже себя…       — Да и правда, о чём это я? Тупая шлюха и воровка, чего другого можно ожидать?! А помешает тем, что ты теперь на поводке! Втюрилась! Охуеть! Если не хватало острых ощущений, сходила бы на Чпок-стрит! Этот Арасака использовал тебя, использует снова и выбросит, как мусор. Для таких, как они, именно им мы и являемся.       Но — моргнула, вновь сосредотачивая взгляд на тебе — есть чудовище в моей голове. И есть наша общая мечта — не позволить больше создавать чудовищ… Мечта… Но, знаешь, Джонни, жизнь… здесь, на самой грани, я поняла, что хочу, действительно хочу жить… Вам двоим не понять. Вы похожи с Такэмурой. Какое значение имеет жизнь? Твоя, чужая? Если есть цели благороднее и выше… да?       Я невольно хмурюсь. Этот постоянный электронный шум уже конкретно достал. Так что же больше тебя выбесило, Джонни? То, что поимели и тебя?       — А тебе вообще какое дело до моих предпочтений?! Мы всё равно умрём! И кроме этих самых Арасака нам больше никто не поможет!       — Ты меня слышишь, или ещё и глухая? Тогда читай по губам. Корпораты. Не. Помогают. Никогда. Даже если тебе кажется иначе.       — Горо обещал, — последние слова, с трудом, будто застревая, падают с губ, хотя до боли в сердце я хочу им верить, — Так что иди к черту, Джонни.       На миг шагаешь ко мне, так, будто хочешь ударить, но неожиданно просто отворачиваешься и исчезаешь. Надо же. Надоело меня поносить? Обиделся? Как мило.       Вкус металла во рту, и дикая боль растекается огнём, не давая даже вдохнуть…       Я вышла из отеля… сердце болело, но что в этом нового? Полная сил и в полном порядке…       Голова раскалывается, тело немеет, картинка с треском и помехами гаснет в глазах…       Падаю на колени… ползу… не сама, как будто автоматом… и куда?       Куда?       Это всё! Это всё…       Последний выдох-хрип:       — Блядь…       И бессилие вдохнуть. Я чувствую, что открываю рот, но живительный вонючий воздух не хочет входить. В голове и груди бьются металлические осколки, неритмично, останавливаясь, так, как хотят… словно желают найти выход…       Я умираю…       Лежу на асфальте, спине мокро и холодно… вода под ладоням… в грязной луже где-то в заднице мира… руки колотятся и не слушаются, когда стараюсь подняться…       Небо, безоблачное, сизо-голубое… так похожее на глаза…       Тело отнимается и предаёт…       Вижу тень, склоняющуюся надо мной… цифровой шум и рябь… заросшее щетиной лицо, и пугающие безжалостные глаза… так близко…       — Я умираю, Джонни…       Жалобный свист воздуха между губ, почти стон…       Я не хочу…       Совсем одна… в сыром холоде и темноте…       Боль, ужас… всё внутри проваливается в этот мрак…       Не хочу…       Желание-воспоминание горячей кожи под пальцами, касания тёплых рук…       Кажется… это всё…       — Ещё нет, — рябящая тень в такой же рябящей темноте…       Пытаюсь протянуть к тебе руки, но их ломает и гнёт в конвульсиях…       Прости, Вик, не помогла ни титановая кожа, ни углеводородный скелет… усиленное металлом сердце всё равно отказывает и застывает… бьётся из последних сил, раз, как от удара током, и снова застывает… раз…       Последнее, что чувствую — металлические пальцы, обхватывающие запястье… сильно, но осторожно, сдерживая дрожь… ледяное прикосновение… но как?..       — Ещё рано, Ви.       Иди ко мне…