Точка невозврата

[POV Ви]

      У меня всё получается, Джонни, ты уверен?       Я помню кровь на руках и лицо Джеки, ещё обращённое ко мне, но с глазами уже подёрнутыми смертью. Безразлично констатирующий голос Деламейна: «Мистер Уэллс не подаёт признаков жизни». Что это вообще значит? А уж ты то их подаёшь! А я, а призрак в моей голове? Мы живые?       И сейчас мои руки опять в крови. Бурые пятна размывает дождь, но разве он сможет их смыть? Мокрые волосы облепили лицо, и вся одежда промокла. Дождь лил стеной, долго, не желая прекращаться… но мне так только лучше. Арасака поможет, если помогу убрать за ними грязь. И, возможно, скоро я освобожусь от чипа. Но Горо больше не объявлялся, хотя посланник Ханако на мой вопрос ответил, что с ним всё в порядке…       Что ж… хорошо…       Не спасение… неправда, Такэмура… я, в самом деле, никого не спасла…       Кровь Эвелин водой стекает с рук, и в дожде никто не увидит моих слёз…       «Как же так… как так… Эва… Господи, Ви, я же вышла только на пятнадцать минут!» Крик Джуди ещё стоит в ушах.       Когда-то этот момент должен был прийти. Последний удар, и последняя капля. Даже сталь рано или поздно сломается, если бить в слабое место. Это сердце. И меняя всё, его я так и не заменила. Сердце слабо. Оно хочет верить. В правду и людям. Оно хочет надеяться. На счастье и жизнь. Оно хочет любить и любви в ответ… искажённые желания, неправильные слова, жадность и зависть — вот наша беда. Но сердце… просто наша слабость.       «Ты не виновата, Джуди! Не вини себя…» — мои слова. Если бы я ещё сама в них верила…       «Пожалуйста… ты сможешь положить её на постель? Не хочу, чтобы она лежала тут… в таком виде… как тело…»       Конечно, Джуди.       Одежда и руки в крови. В пролитии которой и я виновата. Ведь если бы успела раньше, красивую, молодую женщину, куклу, желающую лишь только освободиться, не замучили до безумия…       «Давай её переоденем… хочу, чтобы она выглядела хорошо, когда приедут… как живая… как раньше…»       Безумие. Одолевающее нас всех.       Но если тебе так легче, то…       Конечно, Джуди.       Закрываю лицо руками. Господи, я устала… как же я устала…       Единственная надежда жила, воспоминание, стирающееся и слабое: жар, но ласковый, не причиняющий боль, и странный белый свет в чёрной комнате… лицо надо мной и растрепавшиеся из пучка волосы с серебристыми нитями седины… мягкость в почти белых глазах, и понимание… пальцы вытирающие слезы с щёк… страсть и удовлетворение, пламя и покой…       Теперь это воспоминание травит сильнее яда и вызывает только боль…       Как же я могла… и когда успела… полюбить… и кого, врага!.. так сильно…       Теперь надежда — это смерть. Долгими вечерами бесполезно ждать звонка, вздрагивать от каждого сообщения… но как иначе, ведь он же обещал…       Джонни прав. Очередной лжец. Всего лишь один из многих… может и правильно, если этот мир сгорит… что-то в идеях Сильверхэнда мне начинает нравится.       Чувствую прикосновение и, отняв руки от лица, поднимаю взгляд. Ты склонился ко мне, тёплой рукой обняв за плечи. Слабо улыбаюсь и хрипло шепчу:       — Привет.       Прислоняюсь к тебе и закрываю глаза. Дождь льёт стеной, но призраки не мокнут. А ещё они не тёплые, и не могут сильнее обнимать, прижимая к себе… и поцелуи их тоже невозможно ощущать…       — Всё в порядке, Ви, — вопрос или утверждение?       — Да, конечно, — отзываюсь, не открывая глаз, кажется ресницы слиплись, и сил уже нет…       Садишься рядом на холодный бетонный блок. Так гораздо лучше — кладу голову на плечо — большое спасибо.       Щетина колет щеку и лоб, когда склоняешься ко мне, и губы движутся, касаясь кожи:       — Похоже, не такие уж мы и разные.       Киваю, пытаясь в твоей шее спрятать лицо от дождя.       Всё кончено, я умираю. Бессмысленно и бестолково, так и не успев ничего. И если моя жизнь ещё хоть на что-то сгодится… Может быть, мы и правда сделаем что-то хорошее.       Я хочу поверить в тебя, Джонни. Я так хочу поверить хоть в кого-то… кто не предаст.       По крайней мере, ты сейчас со мной. Спасибо тебе за это. И, если б было можно, я бы, правда, не оставила тебя. Одного. Со смертью.       Мы, два неудачника, сможем спасти мир? Его ещё можно спасти? Ха. Но почему бы и нет. Ну или, в конце концов, умрём, пытаясь. Это и вправду хорошая цель…       — Джонни, — шепчу, свободной рукой обнимая тебя, как настоящую ощущая под пальцами ткань майки, — я отдам тебе тело…