О кошках

С момента первой встречи Семи и Ширабу проходит чуть больше недели. За это время они успевают несколько раз вместе прогуляться до дома Ширабу, с десяток раз встретиться в кофейне и ещё тысячу, если не миллион раз, обсудить учёбу и друзей. Появляются совместные шутки, а чат заполняется большим количеством сообщений. Но, несмотря на это, назвать их друзьями у Семи язык не поворачивается. Хорошие знакомые — максимум. Минимум — люди, ничем и не связанные вовсе, которые позабудут о существовании друг друга через уже месяц. Но Тендо, вжившийся то ли в роль матери, сын которой в кои-то веки обзавёлся подружкой-дружком, то ли в роль заботливо-надоедливого друга, клянчит подробностей. — Ну, Се-е-еми, — тянет Сатори, усевшийся напротив него за обеденным столом. — Я требую больше информации! — Требуй хоть тысячу лет, ничего не узнаешь всё равно, — хмыкает Семи, ковыряясь вилкой в еде. — Информации-то нет никакой. — Врёшь! — Тендо показывает язык, жмурясь, и складывает руки на груди. Не проходит и секунды, как его настроение меняется, и он утыкается в телефон. За их столик подсаживаются Суга и Дайчи. — Что за шум, а драки нет? — Сугавара приземляется справа от Тендо и смотрит ему через плечо. — Уже поссориться успели? — спрашивает Дайчи, усевшийся между своим парнем и Семи. — Он отказывается рассказывать мне о своём новом друге! — возмущается Сатори. — Не друзья мы, — отрезает Семи, хмурясь сильнее обычного, — да и рассказал я тебе уже всё. Сугавара и Тендо одновременно делают вид оскарблённой благодетели, чем заставляют Дайчи прыснуть в кулак, а Семи — закатить глаза. — То есть, — возмущённо начинает Суга, — ты с кем-то познакомился и не рассказал об этом своим лучшим друзьям? — Тендо рядом поддакивает. — Вот и я о том же говорю! — Ну как так можно, Семи? И после Коуши и Сатори начинают активно обсуждать это "преступление столетия, Дайчи, арестуй его". Савамура уже даже не пытается сдержать смех и закрывает лицо ладонями, пытаясь хотя бы заглушить его. Семи всё так же хмуро смотрит на друзей и продолжает ковыряться в тарелке. Факт того, что Тендо гораздо больше интересуется именно Ширабу, а не той же Икедо, которая между прочим девушка, заставляет задуматься, что он точно знает что-то наперёд. Помимо этой недели с лишним проходит ещё и первая неделя октября. Близится праздник Хэллоуина, на который Семи заготовил кое-что грандиозное. * * * Коноха мог ожидать от Дайшо чего угодно: язвительных подколов, оскарблений и насмешек. От таких людей как Дайшо привычно ожидать соль в чае или испорченную работу, если вы чем-то ему не угодили. Коноха был именно тем человеком, который "не угодил". Поэтому он никак не мог ожидать того, что этот Змей позовёт его в кафе. Не просто так, конечно же, а для того, чтобы скинуть на бедного и уже совершенно измученного Коноху написание домашней работы по биологии, но факт. Зачем, спрашивается, если успеваемость Дайшо по этому предмету гораздо лучше. И Коноха бы не начал задаваться этим вопросом, если бы Дайшо не остался с ним в кафе, сидя напротив и внимательно следя за движениями Акинори. Взгляд Сугуру напрягает. Напрягает даже сильнее чем раньше, ведь обычно Дайшо не смотрит на него так внимательно, не рассматривает каждое его движение. Не приглядывается, как хищник к добыче, не отводя глаз. Это всё начинает настораживать вдвойне, когда надоедливый Дайшо не пропадает из виду и зоны комфорта Конохи даже через час. В какой-то момент Коноха задумывается слишком глубоко и перестаёт писать. Естественно, это не ускользает от змеиного взгляда. — Чего застыл? — чужой голос достаёт из мыслей слишком резко, но не то чтобы неожиданно. — Понять что-то не можешь? — Понять не могу, почему ты всё ещё здесь, — выдыхает Коноха, откидываясь на спинку кресла. — Свесил на меня свою домашнюю работу, хотя, стоит заметить, в биологии ты разбираешься лучше, но сам никуда не ушёл. В таких случаях принято сваливать, разве нет? И Коноха искренне недоумевает, когда взглядом ловит чужую ухмылку. — Признаться честно, — начинает Дайшо, копируя позу Конохи, но кладя руки за голову, — мне просто захотелось понаблюдать за тобой, — от этого заявления внутри всё скручивает. Акинори недоверчиво смотрит исподлобья. — В смысле "понаблюдать"? — сжимает между пальцев ручку и вертит её стороны в сторону, стараясь отвлечься от раздражителя. Нога под столом рефлекторно начинает немного трястись. — Ну зна-а-аешь, — тянет хитро, по-змеиному, — посмотреть, как ты будешь вести себя в непривычной для тебя ситуации. В ситуации без твоих друзей-педиков, наедине со мной. — Да ты в край обнаглел?! Я тебе подопытный кролик что ли? — челюсти сжимаются, и ручка оказывается уже не между пальцев, а в кулаке. Смотрит Коноха всё также хмуро и сердито. — А если я скажу, что да, кролик? Что ты мне сделаешь? — Сугуру гордо задирает голову вверх, выглядя абсолютно расслабленным и довольным собой. Коноха подскакивает с места, упираясь ладонями в стол, и нависает над Дайшо. Тот и бровью не ведёт, совершенно не удивлённый. — Тебе напомнить, что у нас договор? От тебя требуется только беспрекословно выполнять то, что я говорю, и тогда я, возможно, никому не дам ту запись. Ровно месяц. Прошла лишь неделя, Ко-но-ха, так что не расслабляйся. — Какой же ты ублюдок, — сквозь зубы выплёвывает Коноха и снова садится, впиваясь ногтями в кожу собственных ладоней. — Поскорей бы наступило это ёбанное первое ноября, чтоб мне больше не пришлось таскаться за тобой. — Не понимаю, чем ты недоволен, — пожимает плечами Дайшо. — Что сейчас ты таскаешься за мной, так и раньше ты таскался за своими друзьями-педиками. Ничего особо не изменилось. — Не смей так говорить, поганая Змеюка! — чуть ли не рычит Акинори. — Ты не знаешь совершенно ничего о моей дружбе с ними! — Точно так же ты не знаешь ничего обо мне, так почему тебе можно называть меня ублюдком? — Потому что ты ведёшь себя, как грёбанный ублюдок! Лезешь к нам по поводу и без, постоянно цепляешься к Куроо и Кенме из-за своих личных убеждений о том, как правильно жить! — Да потому что вы кучка придурков! Бесите меня до невозможности! Два педика, буйная сова и его апатичный друг, два саркастичных засранца и ты, бегающий за всеми ними хвостиком! — Да завались ты! — в здании кафе, где находились только они и отошедший куда-то персонал, раздался громкий звук пощёчины. — Ты не имеешь права говорить обо мне и моих друзьях что-то, совершенно не зная никого из нас. Тем более, говорить про нас то, в чём сам не лучше. Не за тобой ли сразу три прихвостня бегает? — шипит Коноха, хватая Дайшо одной рукой за воротник кофты. У них обоих брови сведены к переносице, в глазах полыхает яростный огонёк. — Я ухожу, — говорит он спустя мгновение, полностью вставая из-за стола, — свою домашку доделаешь сам. Немаленький, вроде, — и выходит из кафе, хлопнув дверью, оставляя Дайшо в одиночестве. — Хотя по поведению так точно не скажешь. "Чёртов идиот! Да чтоб тебя фура сбила!" Сказать, что Дайшо Сугуру раздражает одним своим видом, присутствием и существованием, — не сказать ничего. Сказать, что Дайшо Сугуру лезет, куда ему не следовало бы лезть, и ведёт себя как напыщенный придурок, коим и является, — знать его только поверхностно. И это далеко не в хорошем смысле. Коноха зло пинает камень и сжимает руки в кулаки, спрятав их в карманах лёгкой куртки. Акинори никогда в жизни не сомневался в своих друзьях. Ощущает себя с ними комфортно и знает, что они ощущают себя рядом с ним так же. Знает, что им дорожат, и дорожит ими в ответ. Так почему слова какой-то Змеюки так прочно засели в мыслях? * * * На дневных парах Ширабу понимает, что всё идёт по пизде только по одному взгляду на Коноху, Акааши с Бокуто и Куроо с Кенмой. В универ Коноха приходит разозлённый, Бокуто и Акааши за всю неделю так и не поговорили, а Куроо и Кенма всё ещё находятся на стадии "передружба-недоотношения". Радует только то, что никто из них с друг другом больше не ссорится, а Яхаба наконец-то выходит с больничного. На одной из совместных пар Коноха с грохотом приземляется рядом с Ширабу, сползает по спинке скамейки и говорит: — Дайшо Сугуру полнейший идиот, который должен гореть в аду. И говорит он это, кажется, чересчур громко, но в аудитории нет почти никого. Даже самого Дайшо Сугуру. Только с задних рядов слышится согласное: — О боже, да! Ему там уже предназначен отдельный котёл. Ширабу и Куроо смотрят на него то ли понимающе, то ли выжидающе. И Коноха объясняет им всё уже более тихо. Рассказывает про то, как помогал с домашкой, про то, как между ними начался спор. Упускает только слова Дайшо об их дружбе. Эти слова вообще хочется выкинуть из головы и забыть, но как-то не особо получается. Получается лишь прокручивать их в голове и раздражаться на Дайшо ещё больше, ведь "какого чёрта этот придурок заставляет меня сомневаться в моих друзьях". На душе становится спокойнее, когда Куроо подбадривающе взъерошивает волосы Конохи, а Ширабу злится на Дайшо вместе с ним. Волнение уходит полностью, когда разговор мирно переходит в другое русло, и они начинают обсуждать всё и вся на свете. * * * После пар к Ширабу подходит одна из одногруппниц. Она что-то неразборчиво тараторит и переступает с ноги на ногу, держа в руке какие-то бумаги. — Спокойнее, — обрывает её Ширабу, — что случилось? Я могу чем-то помочь? — Да! То есть, эм... Если тебе не сложно, можешь, пожалуйста, отнести эти бумаги в четыреста третью аудиторию? Я должна была отнести сама, но у меня совершенно нет времени, нужно торопиться! Их нужно просто отдать профессору, он должен быть там, — снова говорит девушка и протягивает ему стопку листов. — Э, хорошо, конечно, — соглашается Кенджиро, беря бумаги. — Спасибо, Кенджиро-кун, ты лучший! — улыбчиво восклицает девушка и выбегает из аудитории. На мгновение тормозит в дверном проёме. — С меня кофе! "Это уже второй человек, который должен мне кофе, думает Ширабу, быстро объясняя друзьям, что он ненадолго отойдёт, "такими темпами я скоро начну питаться только им". Подъём на четвёртый этаж не занимает у Кенджиро много времени, но с нахождением нужной аудитории возникают проблемы. Ведь кабинеты на четвёртом этаже расположены как попало, ходи и гадай теперь, Ширабу Кенджиро, в каком направлении тебе идти. "Направо пойдёшь — от уборщицы огребёшь, налево пойдёшь — хрен что найдёшь", думается Кенджиро. Ширабу стоит в раздумьях пару секунд прежде, чем сделать решение пойти налево — быть убитым уборщицей, совсем недавно вымывшей полы, не очень хочется. И тут же радуется своей везучести, ведь его окликает нужный ему преподаватель. — Ширабу-кун, здравствуй, — здоровается с ним пухленький мужичок пожилого возраста, преподаватель по зарубежной литературе. — Ты, случаем, не видел Исойде-тян? Она должна была сегодня занести мне свою работу. — Я как раз от неё, Фурендори-сан, она попросила меня передать, — Ширабу чуть взмахивает рукой с бумагами. — О, Ширабу-кун, можешь ли ты занести их в мой кабинет? Их нужно положить в стеклянный шкаф в конце аудитории, на верхнюю полку. Меня срочно вызвали к ректору, — Фурендори-сан чуть улыбается, смотря на студента снизу вверх. — Хорошо, Фурендори-сан, я занесу, — Кенджиро нехотя соглашается. — Спасибо, Ширабу-кун, ты славный парень, — говорит преподаватель, а после уходит, стуча тростью по полу. Ширабу устало трёт переносицу. Рано радовался, получается. Искать аудиторию всё равно придётся. Ширабу проходит один коридор, несколько раз останавливаясь и оглядываясь, чтобы всмотреться в цифры на дверях кабинетов, и, слава всему святому, находит нужный. Четыреста третья аудитория не была большой, как бо́льшинство кабинетов, в которых приходилось заниматься Ширабу. Это был относительно маленький неотремонтированный старый кабинет без длинных скамеек и столов, идущих рядами вверх. При входе в кабинет дверь всегда встречала протяжным скрипом. Окна никогда не закрывались полностью. Сейчас обычные двухместные парты сдвинуты в одно место. Стулья поставлены сверху. "Что за внезапная перестановка?" Ширабу проходит вглубь кабинета, сразу подходя к большому стеклянному шкафу у дальней стены. Оставить бумаги там, где сказали, — дело пяти секунд, но, видимо, судьба-чудачка решила над Ширабу поиздеваться. Верхняя полка оказалась чересчур высоко. Да настолько, что даже на носочках Ширабу до неё не дотягивался. Судьба-чудачка не только издевается над ним чуть ли не ежедневно, так ещё и ростом при рождении обделила. Вот спасибо! За спиной Ширабу слышится скрип открывающейся двери. — Фурендори-сан, — говорит Ширабу в один голос с зашедшим, мгновенно понимая, что это не профессор. Он оглядывается, видя вместо преподавателя того, кого точно не ожидал здесь увидеть. Семи Эйта собственной персоной стоит в дверном проёме, такой же удивлённый, как и Кенджиро. Волосы его взъерошены, вид запыхавшийся, — точно бежал, — а через его плечо перекинута гитара на чёрном ремешке. Ширабу растерянно хлопает глазами, опускаясь на полную стопу. Семи озадаченно приоткрывает рот, думая, что сказать. Кенджиро его в этом опережает. — Что ты здесь делаешь? — ни "привет", ни "пока". Вопрос сразу в лоб без всего лишнего. — Хоть бы поздоровался, — бурчит Семи. — К тебе на самом деле тот же вопрос. — Привет, — Ширабу закатывает глаза. — Я здесь учусь. А ты что здесь делаешь? — Сложно объяснить, — Эйта трёт затылок, полностью заходя в кабинет. Дверь за ним захлопывается. — Ну ты уж постарайся объяснить, — говорит Ширабу и снова принимается за попытки дотянуться до полки. Кому вообще в голову пришло сделать настолько высокий шкаф?! — Эм, ну... — мямлит Семи, а его шаги слышатся ближе. "Баранки гну". — У нас с двумя ребятами из этого университета и ещё двумя людьми музыкальная группа. Один из ребят договорился с Фурендори-саном о том, чтобы мы провели сегодняшнюю репетицию здесь, — звук шагов прекращается прямо за спиной у Ширабу. — Помочь? — Музыкальная группа? — переспрашивает Ширабу и, отказываясь от помощи, приподнимается на носки. До полки снова же не достаёт, а бумаги оказываются отобраны сзади стоящим Эйтой. — Да, — отвечает и сам кладёт бумаги на полку под возмущённое бурчание Ширабу. Вот, вроде бы, их разница в росте почти что никакая — всего полголовы! Со стороны она и вовсе кажется несуществующей, но эти лишние несколько сартиметров каким-то чудесным образом дают Семи возможность дотягиваться до верхних полок, до которых не дотягивается Ширабу. — Спасибо, — шипит сквозь сжатые зубы и проходит к двери. Нажимает на ручку пару раз, но дверь не поддаётся. Дёргает ещё раз. Раздаётся только скрип самой ручки. — Супер, — раздражённо шепчет Кенджиро, прикладываясь лбом к поверхности двери, — мы застряли! — и с силой нажимает на ручку снова. — Чего? — переспрашивает Семи, подошедший ближе. — Застряли мы, говорю! — недовольно сдувает чёлку, щёки свои покрасневшие дует от негодования и глаза жмурит в надежде успокоиться. Вдыхает-выдыхает пару раз, после чего садится на ближайшую парту. — Всё не так плохо, — пытается обнадежить Семи, — я сейчас позвоню Фурендори-сану. — Во-первых, Фурендори-сан обычно не берёт с собой телефон, когда уходит из кабинета, — Ширабу смотрит на него, выгнув бровь, — во-вторых, он у ректора, так что, даже если он взял с собой телефон, он не ответит, — но Семи его уже не слушает. В телефоне парня раздаются гудки, и через мгновение в кабинете звучит приглушённый рингтон чужого мобильника. — Я же говорил, — складывает руки на груди. — Хорошо, — выдыхает Семи, кладя телефон в карман, — что тогда предлагаешь? — Ждать, когда придёт кто-нибудь, очевидно, — Ширабу закатывает глаза, что остаётся незамеченным при его опущенной голове, и пишет в групповой чат. [@Yaha.ba_chan] — Стоп — Как ты умудрился застрять в кабинете? (17:12) [@Ku_roo.Tetsu_roo] — Лох это судьба, Шир — Сейчас мы придём тебя вызволять — Принцесса, ё моё (17:12) [@Shira.bu_Kenji.rou] — Так, Яхаба — Я уже сказал, что застрял здесь из-за того, что дверь захлопнулась — И поторопитесь, прошу вас (17:13) [@Ku_roo.Tetsu_roo] — Всё, не кипишуй — Мы будем минут через 10 — Не состаришься за это время? (17:13) [@Akaashi.Keiji] — Куроо-сан, не лезьте к людям. — мы постараемся скоро прийти, Ширабу. (17:13) [@Shira.bu_Kenji.rou] — О господи, спасибо за твою адекватность, Акааши (17:14) [@Ku_roo.Tetsu_roo] — Ладно ладно, не лезу — Только один вопрос (17:14) [@Shira.bu_Kenji.rou] — Надеюсь, мне не аукнется с того, что я поинтересуюсь — Какой? (17:15) [@Ku_roo.Tetsu_roo] — А дракон у принцессы есть? (17:15) [@Shira.bu_Kenji.rou] — Иди нахер, Куроо — Да, есть (17:15) [@Ku_roo.Tetsu_roo] — А с этого момента давай подробнее( ͡⁠°⁠ ͜⁠ʖ⁠ ͡⁠°⁠) (17:16) [@Akaashi.Keiji] — Куроо-сан, я на вас Кенму натравлю. (17:16) [@Ku_roo.Tetsu_roo] — НЕНЕНЕ — НЕ НАДО — МЫ УЖЕ ИДЁМ, ШИРАБУ (17:16) [@Shira.bu_Kenji.rou] — ... — Спасибо, Акааши (17:17) [@Akaashi.Keiji] — Не за что, Ширабу. (17:17) [@Ku_roo.Tetsu_roo] — ШИРАБУ — То есть Акааши спасибо, а нам с Яхабой(⁠눈⁠‸⁠눈⁠) — Не любишь ты нас, получается (17:18) [@Shira.bu_Kenji.rou] — Обожаю всей душой, но Акааши адекватный (17:18) [@Yaha.ba_chan] — Лол — Что я здесь делаю вообще (17:19) [@Kodzu.ken_] — +++ (17:19) [@Kono.Ha_Aki] — Задаюсь этим вопросом с самого создания этого чата (17:20) — Скоро должна подойти мои друзья, они нас выпустят, — говорит Ширабу, выключая телефон. — Если они, конечно, не заплутают, пока будут искать кабинет. — Отлично, — вздыхает Семи и проводит по волосам рукой. В кабинете повисает неловкое молчание, а от Ширабу веет напряжением и недовольством. Семи, немного подумав, присаживается на парту рядом с ним. — Так ты музыкант? — и один чёрт знает, зачем Ширабу это спрашивает. — Хобби или хочешь с этим жизнь связать? — и смотрит на Эйту боковым зрением. Тот немного мнётся, но в его глазах хорошо заметен огонёк. Так сильно горит этим делом? — Я уже почти что живу этим, — отвечает он на вопрос, прикрывая глаза и чуть улыбаясь, и трёт затылок. — А почему тогда на журналиста пошёл? — Родители настояли на том, чтобы я пошёл по "нормальной профессии". После института я всё равно займусь музыкой, — Семи снимает с плеча гитару и ставит рядом. — А ты в мед пошёл по собственному желанию? — Да, — отвечает Кенджиро и отводит от Семи взгляд. — И родители выбор поддержали. Немного погодя, он спрашивает: — Сложно? — Что именно? — недоумевает Семи. — Учиться на профессию, на которую не хотешь идти. Сложно? — Сейчас везде сложно, — Семи пожимает плечами. — Но да, без желания учиться на эту профессию ещё сложнее. — Почему ты выбрал именно музыку? — "Глупый вопрос", думает Ширабу, "чем ты думаешь, Ширабу Кенджиро, понятно же, что ему это нравится!" — Душа к ней лежит, — улыбается Семи. — Почему медицина? — В детстве цель себе поставил, что врачём стану. — Тогда удачи тебе в этом, будущий врач, — Семи смеётся и протягивает руку. — И тебе удачи, музыкант, — Ширабу пожимает руку в ответ и видит в чужих глазах искорку от последнего слова. Так они и сидят в кабинете ещё около десяти минут, пока к ним в дверь не начинают стучаться. — Ширабу! — звучит голос Бокуто. — Ты здесь? — Здесь я! — отвечает ему Ширабу. Бокуто начинает активно дёргать ручку. — Да погоди ты! Ты так дверь сломаешь. Лучше идите поищите кого-нибудь, — в ответ слышатся отдаляющиеся шаги. И выйти им удаётся лишь спустя полчаса благодаря Фурендори-сану, пришедшему от ректора. — Дверь эта уже совсем старая, — вздыхает профессор, выпуская студентов. — Спасибо тебе большое, Ширабу-кун. Привет, Семи-кун. — Здравствуйте, Фурендори-сан, — синхронно произносят парни. Из кабинета выходит только Ширабу. — А вот и дракон, походу, — посмеивается Куроо, глядя на оставшегося в кабинете Семи. — Мы тебе кофе купили, — Яхаба протягивает Ширабу стаканчик. — Хвала небесам, спасибо, — произносит Кенджиро и отпивает напиток. — Атеистично, — смеётся Куроо. — А то.