О кошках

Ойкава Тоору жаловаться не привык. Вместе с этим не привык просить о помощи и вообще говорить о своих проблемах. Вместо этого для него всегда было привычно справляться со всем самостоятельно, во время каких-либо трудностей отмалчиваться и говорить, что всё хорошо. Ойкава Тоору врал. Много и часто. Говорил, что справляется в то время, как всё падало из рук. И ему верили. Все и всегда. Первым и, наверное, единственным человеком, узнавшим о проблемах Ойкавы, стал Ширабу. И то произошло случайно. Ни у кого даже мысли не было о том, что у Ойкавы Тоору что-то могло быть не так. Ведь Ойкава Тоору идеальный. У него идеальные чуть вьющиеся волосы, идеальная кожа и идеально выглаженная одежда. Всегда одет с иголочки и выглядит на все сто. У него идеальная успеваемость и идеальные отношения с преподавателями и студентами.

Straight hair, straight A's, straightforward Straight path, I don't cut corners

В журналах преподавателей в строчке с именем Ойкавы нет ни одной записи об опоздании или отсутствии на лекции без причины. Ему нельзя. Он лучший студент своего университета.

I make a point to be on time Head of the student council I don't black out at parties I jam to Paul McCartney

Он вырос в потрясающей, любящей семье. Рос в достатке и со старшей сестрой, подающей пример. Родители дали ему всё, необходимое ребёнку, подростку и уже состоявшейся личности.

If you ask me how I'm doing I'll say, well... "I was adopted when I was two My parents spoiled me rotten, often"

Но есть проблема, портящая абсолютно всё. Идеальная картинка даёт трещину, которую никак не скрыть и не сгладить. Ойкава Тоору влюблён в парня. Влюблён безвозвратно и вместе с этим безответно. Неправильно. И всё, казалось бы, не так плохо, но есть одно "но". А если быть точнее — тысяча и одно "но". Самое очевидное из них — он влюблён в лучшего друга детства. Второе по очевидности: его лучший друг — парень из разряда "самый гетеросексуальный гетеросексуал в мире". И третье — несмотря на любящих родителей, Тоору вырос в гомофобной семье.

I ask myself, what did I do? To get as far as I've gotten

Тоору спрашивает самого себя, когда это всё случилось. А главное, как он позволил этому произойти. Случилось ли это в первую их встречу, когда маленький Тоору с разбитой коленкой принял помощь от хулиганистого на вид мальчишки? Или в один из вечеров, когда тот мальчишка, получивший такое детское прозвище "Ива-чан", перебирался к нему в комнату через балкон? А может, это произошло спустя несколько лет, проведённых бок о бок?

A pretty boy walks by my locker

Ойкава и сам не знает, но это и не важно. Гораздо важнее то, что эта проблема в целом существует, и существует она именно у него.

My heart gives a flutter but I don't dare utter a word 'Cause that will be absurd behavior for president perfect

* * * Ребята наконец-то находят время собраться вместе. Заваливаются вчетвером в квартиру Иваизуми, чуть ли не падая на ходу. Диван тут же оказывается занят обнаглевшими Ханамаки и Мацукавой, липнущими к друг другу без остановки. Тоору и Хаджиме тонут в куче подушек и пледов на полу. Присутствие рядом Ива-чана, ухахатывающегося с очередной то ли глупой, то ли пошлой шутки Макки и Маццуна, отдаётся теплом по телу и смехом.

One night, my friend stayed over We laughed

Ойкава глубже зарывается в подушки и отпивает из пластикового стаканчика что-то алкогольное — один чёрт знает, что Макки с Маццуном туда намешали. Хотя, наверное, в этот раз даже чёрт остаётся в непонятках, ведь парни выглядят по-хитрому довольными. Хаджиме в стороне не остаётся, и его вечно недовольное лицо теперь выглядит расслабленным. Ойкава неосознанно на него залипает, ловя лисьи ухмылки Такахиро и Иссэя. От этих двух ничего не скрыть, и идут они всегда только в паре. Комплектом. Ойкаве приходится от Ива-чана шустро отвернуться.

And drank and ordered Something about him drew me in... What? It's totally platonic

Вечер проходит за смехом и долгими рассказами, а пьяный Ива-чан ухмыляется. Ухмыляется чересчур много, чуть кривовато, но умудряется этим вызывать в Ойкаве тысячу и одну эмоцию. И за этим всем время бежит быстро, даже слишком, и на улице уже кромешная ночь.

That night, was so exciting His smirks were so enticing Hours speed like seconds

"— Законно ли вообще быть настолько соблазнительным и при этом пьяным в стельку?" — возмущается про себя Ойкава и откровенно пялится на лучшего друга. Тот делает очередной глоток из стакана, пара капель стекает вниз по кадыку. Тоору напряжённо сглатывает и закусывает губу. Хаджиме что-то рассказывает, шутит больше обычного и выглядит раскрепощённым, свободным, довольным до кончиков ушей. Ойкава, кажется, задыхается.

He takes a sip, I bite my lip He tells a joke, I nearly choke

Ива-чан замечает застывший на нём взгляд друга и по-доброму усмехается. Притягивает Ойкаву ближе — "Да куда ещё ближе, Ива-чан?!" — и одной рукой взъерошивает его волосы, другой рукой обвивая чужую шею. Тоору кажется, что он сейчас отключится и всё, что он может сейчас, — это упираться в бедро возлюбленного ладонью и таять под его прикосновениями.

He moves my hair, I sit there, blacking out for the first time

Смеющиеся Макки с Маццуном тактично сваливают "за пивом", оставляя двух не состоявшихся любовников наедине. Тоору слышит чужой выдох и слабый смешок прямо над пылающим ухом. Ойкаве срывает тормоза.

Next thing I know, I lose control

Ойкава впечатывается в чужие губы сухим поцелуем. Да не поцелуем даже — лишь прикосновением длиной в пару пару секунд. Ждать на это прикосновение ответа — до жути глупо и наивно. Ждать его будет только сущий дурак и Ойкава, который этим самым дураком и является.

I finally kiss him but oh, no I see a face in my window Then my brain starts to go

Иваизуми — не Ива-чан, не Хаджиме — на поцелуй не отвечает. Губы свои стискивает сильнее и смотрит шокировано. Только руки свои от Тоору не отнимает. Пятерня в волосах чуть сжимается. Хочет Дуракаву — не Ойкаву, не Тоору — отодвинуть или к себе прижать? Несказанный вопрос остаётся без ответа. Ойкава сам, как кипятком ошпаренный, отлетает от Иваизуми и что-то невнятное бормочет себе под нос. Подскакивает с пола и вылетает из квартиры. "Боже, что я наделал?!" И случившееся уже не забыть, а время назад не перемотаешь. Вот и ломай теперь голову, что делать и как успокоить взбушевавшееся сердце, дыхание и мысли. А мысли Ойкавы Тоору такие же запутавшиеся как и он сам.

Rewind, induce amnesia Deny the truth, that's easier

Тоору знает точно, завтра Иваизуми скажет ему, что он просто запутался. Что он просто сам себя не понимает, и вообще оба были пьяные. И "ты просто запутался" в этой ситуации звучит гораздо лучше чем "ты сошёл с ума".

You're just confused, believe him When he says that there's nothing there

Ойкава Тоору идеальный сам по себе. Это знают абсолютно все — другие студенты, преподаватели, его друзья. Да просто соседские дети, для которых он пример, или старушки в очереди, которых он пропустил вперёд. Пьяный поцелуй с лучшим другом — его самая большая ошибка. И пусть об этом будет знать лишь пара человек.

It's never worth it... When you're "president perfect"

* * * Вернуться домой в ту же секунду у Тоору не получается — телепортацией он, увы, не владеет, а хотелось бы. Вместо этого он бредёт по улицам, спрятав руки в карманы и стараясь не думать. Не думать тоже не особо получается. Мысли то и дело возвращаются к Иваизуми. А на улице уже жуть как холодно. Ночь всё таки, да и осень в самом разгаре. Ойкава глубже зарывается носом в плотно затянутый шарф и потупляет взгляд в тротуар. Казалось бы, очень даже тёплая куртка совершенно не согревает. — Ойкава-сан? — слышится вдруг знакомый голос. Тоору поднимает голову, встречаясь взглядами с Яхабой, его кохаем. — Яхаба-чан? Ты чего так поздно на улице? — Ойкава тут же натягивает улыбку. — К вам на самом деле тот же вопрос, Ойкава-сан, — говорит Яхаба. — Я в круглосуточный ходил, — и чуть приподнимает руку с пакетом. — А вы чего так поздно гуляете? Случилось чего? — О, ничего такого, Яхаба-чан, всё в порядке, — Ойкава нервно сжимает в карманах ладони, — просто захотел пройтись. — Врёте ведь, — отчеканивает Шигеру и смотрит на сенпая так, будто читает его насквозь. — Случилось же что-то, а вы говорить не хотите, не знаю почему. Я не буду выпытывать подробности. Если захотите, расскажите сами, но вы сейчас пойдёте ко мне домой, поедите и поспите. Я знаю, что живёте вы далеко отсюда, так что не отнекивайтесь. Натянутая улыбка Ойкавы вдруг ломается — трескается чересчур звонко, сменяясь внезапно искренней лёгкой полу-улыбкой и желанием обнять Шигеру. — Ты действительно ангел, Яхаба-чан, но уверяю тебя, я смогу добраться до дома, тебе не нуж-, — его обрывают на полуслове, не давая договорить. — Я сказал, не отнекивайтесь, Ойкава-сан, — твёрдо говорит Яхаба, — на улице темно и холодно, идти вам до дома ещё час — автобусы сейчас не ездят, сами знаете. Вам лучше просто согласиться. Вы переночуете у меня, а утром отправитесь домой, выспавшиеся и поевшие, вместо того, чтобы сейчас идти по холоду, рискуя попасть в неприятности. Ойкава смотрит на того как на спасителя. Молчит с секунду, промаргивается, чтобы слёзы вдруг не покатились по щекам. — Спасибо, Яхаба-чан, — Шигеру в ответ кивает головой и улыбается так по-доброму. * * * Добираются они до дома Яхабы меньше чем за пять минут — как оказалось, Шигеру живёт в том же доме, где и находится тот круглосуточный, куда он ходил. Дома у Яхабы не чужой строгий холод, а тепло человека, желающего помочь. Квартира маленькая, но светлая как душа её хозяина, думается Ойкаве. — Проходите на кухню, Ойкава-сан, — улыбается Шигеру, кивая в сторону одной из дверей, — только, пожалуйста, потише. Ко мне приехал младший брат на выходные и сейчас спит, — и сам скрывается за дверью в другую комнату. Ойкава слушается и проходит на крохотную, но уютную кухню и садится на ближайший стул. Яхаба подходит через пять минут, начиная делать что-то у столешницы. Ойкава не понимает что до момента, пока перед ним на столе не появляется кружка с горячим чаем. — Я знаю, что вы предпочитаете кофе, но оно сейчас явно будет лишним, Ойкава-сан. Вы же не против чая? — Яхаба улыбается тепло, будто о родном человеке заботится. Тоору не может не улыбнуться в ответ. — Конечно, не против, Яхаба-чан. Большое тебе спасибо за гостеприимство, — Ойкава берёт в руки кружку и делает первый глоток, чуть не обжигая язык. — Не за что, Ойкава-сан, не мог же я допустить того, чтобы вы шли одни по улице поздно ночью в такой холод, — Яхаба и сам садится за стол. — Если не секрет... Из-за чего вы оказались здесь? Что произошло? Вы точно не выглядели так, будто всё в порядке. Ойкава с ответом медлит. Прокручивает в голове произошедшее уже раз сотый, если не тысячный. Открывает пару раз рот, пытаясь выдавить хоть звук, но ничего не выходит. Тоору потупляет взгляд в кружку. — Если не хотите, можете не говорить! Я не настаиваю! — тут же полушёпотом восклицает Шигеру. А ведь Ойкаве хочется. Очень хочется рассказать. Да непривычно всё это, и сомнения терзают изнутри. — Спасибо тебе... — уголок рта чуть дёргается вверх, а опечаленный взгляд смотрит точно в чужие глаза. Яхаба улыбается в ответ, расслабляясь. * * * Ойкава просыпается на диване в зале, заботливо укрытый одеялом. При этом утро встречает Тоору не лучами солнца, а жуткой болью в голове — резкой, но вполне ожидаемой. С кухни доносится ленивое бормотание и множество других звуков — Яхаба уже проснулся. Ойкава лениво потягивается и переворачивается на бок. Стряхивает с себя одеяло, садится и протяжно зевает. — Доброе утро, Ойкава-сан, уже проснулись? — в дверном проёме появляется фигура Шигеру. — Я приготовил поесть и заварил вам кофе. Умывайтесь и идите есть. Ванная по коридору налево, первая дверь. — Доброе утро, Яхаба, — разделяет глаза Тоору, — спасибо тебе большое, ты очень выручаешь. В ответ на это Яхаба только шире улыбается и снова скрывается на кухне. Завтрак проходит без происшествий. Лишь тихие редкие переговоры проскальзывают между Яхабой и Ойкавой. Внезапно Тоору застывает, глядя в тарелку. Делает вдох-выдох и говорит: — Яхаба-чан, помнишь ты хотел узнать, что со мной произошло? — Ойкава не отводит взгляд в сторону, смотрит прямо на Яхабу. Тот вопросу удивляется, но активно кивает головой. — Я могу рассказать тебе. — О... Ойкава-сан, вам не нужно, если вы не хотите. — Я хочу, — Ойкава чуть улыбается и выдыхает. Взгляд становится мягким. — Я... Я влюбился в человека, в которого мне не следовало влюбляться, и совершил ошибку. На лице Шигеру растягивается меланхолично-понимающая улыбка, но при этом в глазах ни капли жалость. А жалость Ойкаве и не нужна. — Вы же об Ивайзуми-сане, я верно понимаю? — Неужели так заметно? — приподнимает бровь Ойкава, но ответу Яхабы не удивляется. Яхаба мальчик смышлённый, да и догадливый в добавок. Напоминает Ойкаве его самого в детстве. — Наблюдающие со стороны всегда видят гораздо больше чем участники, — как-то по-философски замысловато говорит Шигеру, но мысль ясна. Всем остальным доступно больше информации. — В таком случае могу я спросить тебя, верны ли мои догадки о тебе и Злом пёсике? — Ойкава лыбится по-хитрому. Яхаба же чуть краснеет. — Смотря, что это за догадки, — кратко говорит он. — Ангел-чан, ты запал на Злого пса? — и в этот момент Шигеру смущает и приобретённое прозвище, и догадки сенпая. Щёки начинают гореть бледно-красным. — Думаю, тут и так всё понятно, — посмеивается Шигеру, закрывая лицо ладонью. — Действительно, понятно, — Ойкава подпирает кулаком щёку и продолжает улыбаться. * * * В понедельник, как ни странно, Ойкава в университет не приходит: не появляется ни к первой паре, ни ко второй, ни даже к третьей. Одногруппникам пишет, что заболел, и пускай они теперь справляются сами. Неделька пройдёт, и выздоровеет. Вот только тут Ойкава сам себя обманывает. Не выздоровеет он ни черта. Ни завтра, ни через месяц, ни через год. От болезни, несущей имя Иваизуми-мать-его-Хаджиме и поражающей лёгкие, сердце, мозг, вылечиться невозможно. Как ни старайся, болезнь будет прогрессировать с каждым днём, с каждым взглядом на Иваизуми, с каждой мыслью о нём. В голове Тоору бардак, а на телефоне — множество сообщений от одногруппников, профессоров и Макки с Маццуном. Первые и вторые желают скорейшего выздоровления, последние — не верят ни единому слову о вымышленной болезни, расспрашивают о том, почему он так внезапно, ничего не сказав, убежал с их субботней посиделки, на которую он сам всех так долго упрашивал. От Иваизуми Хаджиме ни единого смс не приходит ни в воскресенье, ни, стало быть, в понедельник. От этого одновременно и до смешного легко, и до страшного больно. Настроение то ли плясать пойти, то ли повеситься. Зато, помимо одногруппников, профессоров и М&М, ему пишет ещё и Яхаба. Ойкава думает, что ему писал бы и Ширабу, но Яхаба-кун мальчик умный и тактично умалчивает о том, что происходит с сенпаем, даже в разговорах с лучшим другом. Благо, в эти дни смен в кофейне у Ойкавы нет. Можно спокойно выдохнуть. * * * "— Господи, ты дашь мне спокойно вдохнуть?" Коноха раздражённо пялит в потолок той же кофейни, в которой сидел в прошлый раз с Дайшо. На этот раз ситуация особо не меняется. На Коноху снова спихивают домашку, но теперь по химии. — М, Ко-но-ха, совсем забыл сказать, — вдруг тянет Дайшо, подпирающий щёку рукой, и Коноха вынужденно направляет взгляд на конспект, — скоро сюда придёт моя девушка, так что посидишь один. — Господи, спасибо, хоть вдохну нормально, — язвит Коноха, не поднимая взгляда с работы, — а то невыносимо находиться с тобой рядом так долго. — А мне кажется, что тебе моё общество очень даже нравится, — Сугуру ухмыляется, показывая белоснежные зубы. Когда Коноха всё таки поднимает на него взгляд, облизывает краешком языка острый клык. "— Это что за дешёвые попытки соблазнения? Совсем ёбу дал?" — Могу посоветовать тебе окулиста, раз ты не замечаешь моего очевидного отвращения к твоему присутствию, — Коноха пару раз щёлкает ручкой, сам не зная зачем. Уровень агрессии рядом с Дайшо поднимается в два раза выше. — Тебе окулист самому бы не помешал, раз ты не видишь того, что для своих друзей ты всего лишь собачка, — и снова старая шарманка. Коноха делает глубокий вдох. Жмурится, старается на эти глупости внимания не обращать. Получается с трудом, и ладони сжимаются, заставляя ногти впиться в кожу. — Завали ебало, — кратко отвечает Акинори, сжимая в свободной от ручки ладони уголок тетради. — Гав-гав, — ухмылка на лице Дайшо становится шире. Коноха этого даже не видит — слышит, чувствует, на подсознательном уровне понимает. Будто бы уже всю мимику и манеру Сугуру выучил. — Мяу, блядь, — Коноха смотрит исподлобья. Ухмылка на месте, Коноха не ошибся. — То, что происходит между мной и моими друзьями, — не твоё собачье дело. Не суй свой длинный нос, куда не просят, пока тебе его не оторвали. Наш договор — я выполняю твои задания на протяжении месяца, а ты никому не показываешь запись. Договора на то, что я позволяю тебе говорить хуйню о моих друзьях, не было и не будет, — Коноха о своих словах мгновенно начинает жалеть. В глазах Дайшо загорается непонятный огонёк. — А ты остр на язык, как я погляжу, Ко-но-ха, — Дайшо цепляет чужой подбородок пальцами и притягивает к своему лицу. Ухмыляется хищно. Коноха мельком замечает между чужих губ скользнувший по клыкам язык. — А ты, как я понимаю, моё имя кроме как по слогам произносить не умеешь? — отвечает ядовито и вцепляется в руку Дайшо своей, готовясь в любой момент оторвать её от своего лица. Дайшо же только веселее становится, высовывает язык на змеиный манер. — Язык не высовывай, иначе я его тебе сейчас откушу. — Тогда ты будешь не против, если я засуну его тебе в глотку? — несмотря на фразу, язык всё равно оказывается за зубами. Коноха чувствует, как краснеют его щёки. — Это что за флирт под стать влюблённому восьмикласснику, который дёргает понравившуюся девчонку за косички? — Дайшо подтягивает его лицо ближе. Коноха чувствует чужое дыхание на своих губах, неосознанно приоткрывает их. "— Какого чёрта я творю?" — Ты не особо-то похож на девочку с косичками. Хотя, тебе бы пошла юбка. Ножки у тебя ничего такие, — Дайшо в очередной раз хищно облизывается, чуть задевает языком чужие губы. Коноха кажется, что у него сейчас паника случится. — Но то, что ты влюблённый восьмиклассник, ты не отрицаешь, верно? — ладонь Конохи расслабляется на руке Дайшо, лишь легко обвивает его запястье. Сугуру, на удивление, в ответе теряется, поэтому заставляет Акинори затеряться в мыслях. Уводит чужое лицо немного в сторону и выравнивается на уровне чужого уха. — А ты так на это надеешься? Кажется, я не ошибся, когда сказал, что тебе приятна моя компания, совёнок, — говорит тихо, в самое ухо. Горячее дыхание заставляет Коноху сжаться. Акинори становится жуть как неудобно. Появляется ощущение, что на них направлена лишняя пара глаз, но в кафе находятся только они вдвоём, а за окнами никого, кто мог бы их увидеть. — Надейся, — шипит Коноха и подаётся вперёд, кусая Дайшо за щёку. Чужие пальцы мгновенно исчезают с его подбородка. Сугуру не перестаёт дико улыбаться, но щёку вытирает рукавом кофты. Акинори откидывается на спинку кресла, потирая подбородок ладонью. Сжимал его Дайшо до безумия сильно. — Знаешь, Коноха, а ты интересный. За словом в карман не полезешь, диковатый чутка. Весело за тобой наблюдать. — Знаешь, за кем ещё весело наблюдать? За тобой, ярым гетеросексуальным гомофобом, ведущим себя сейчас более по-гейски чем я. У тебя же ещё и девушка, вроде бы, есть. — Ненадолго, — давит ухмылку Дайшо и смотрит на двери в кафе. Коноха оборачивается и видит милую улыбающуюся девушку. Волосы чуть ниже лопаток распущены, карие глаза блестят, а сама она одета в ярко-розовую кофточку, чёрную юбку до колена, сапожки на небольшом каблучке и бледно-розовое пальто. На голове красуется берет того же цвета. — Сугуру, милый, — девушка улыбается и подходит к их столику. — Кто это? — Привет, Мика. Это мой одногруппник, Коноха. Он попросил помощи с домашкой по химии, — Мика и Акинори еле заметно кивают друг другу. — Какой же ты у меня чудесный. Дайшо встаёт и ведёт девушку к другому столику. Коноха остаётся один, наконец получая возможность спокойно вдохнуть. "— Соблазнителя из себя строит, змей хре́нов." Садится пара недалеко от столика Конохи. Садятся они так, что оба могут в любой момент посмотреть на Акинори. Говорят о чём-то в полтона, совершенно неслышно ничего. Лишь по внезапно помрачневшей Мике можно понять, что разговор не самого приятного характера. Акинори чувствует себя кране неловко и утыкается взглядом в конспект. Ощущает на себе грустный взгляд Мики и ехидную ухмылку Дайшо. Небось, этот козлина сделал Коноху крайним, обвинив его в по-безбожному гейском поведении и соблазнении самого настоящего гетеросексуала, который сам тут полчаса назад Коноху соблазнять пытался. Спустя пару минут Коноха сдаётся под тяжёлыми взглядами пары и уходит в туалет. Там он сразу прислоняется к двери, скатываясь по ней на пол. Щёки и уши горят, сердце стучит как бешеное. Руки, безнадежно закрывшие лицо, дрожат. Дайшо Сугуру выводит из себя профессионально. Умеет это делать лучше всех. Особенно хорошо у него получается выводить из себя и доводить то ли до паники, то ли до ручки Коноху. "— Чёртов Сугуру Дайшо, гори в аду!"