О кошках

Тендо нехотя разлепляет глаза и тянется руками вверх, разминая затёкшие плечи. Глядя в окно, за которым уже темно, протяжно зевает. — Доброй ночи, Сатори, — в зал заходит Ушиджима с книгой в руке. Вскоре книга оказывается на книжной полке, где и должна быть. — Ох, Вакатоши-ку-у-у-ун, — тихо смеясь, Тендо тянет руки к своему парню, — неужели я снова заснул? Вакатоши садится на корточки рядом с диваном, и лежащий парень обнимает его. — Да, Сатори, ты снова уснул, — на это Ушиджима слышит тихий смешок. — Какой же я всё-таки засоня, Вака-кун, — Тендо ерошит волосы парня, прижимая его к себе. — Теперь всю ночь буду тебя доставать. Вакатоши, обнявший парня поперёк живота, чуть приподнимает голову и заглядывает в глаза Тендо. Тендо этому не может не улыбнуться. — Ты вовсе не достаёшь меня, Сатори, — говорит он спокойным, ровным голосом, и Тендо от этого голоса тает. — Я очень тебя люблю, Сатори, и мне нравятся твои выходки. — О-о-о-о, Вака-ку-у-ун, — умилённо тянет Тендо и притягивает лицо парня к своему, коротко целуя в губы. — Давай-ка вставать, Вака-кун. И Вакатоши, не говоря ни слова, встаёт на ноги и тянет Тендо за собой. Сатори направляется из зала на кухню, и Ушиджима без слов идёт за ним. Небольшая кухонька встречает прохладой — Вакатоши открывал окно. Сатори огибает круглый стол, такие же круглые горшки с растениями и подходит к окну, его закрывая. В миг становится теплее, но не из-за закрытого окна. Ушиджима обнимает его спины. Так они стоят в тишине около пяти минут — их ежевечерний ритуал, никогда и никем из них не нарушаемый. Тендо кладёт ладони поверх чужих сильных рук, обвивающих его талию, и откидывает голову назад, затылком ложась на плечо Ушиджимы. Вакатоши целует парня в ухо, водит носом по виску и чмокает его в щёку. Сатори тихо смеётся от щекотки, когда холодные ладони пробираются под его огромного размера ярко-фиолетовый свитер. — Вакатоши-кун, — тихо, но весело шепчет Тендо и поворачивает голову к лицу Вакатоши, — я люблю тебя. На его лице расцветает самая яркая, искренняя, любящая и весёлая улыбка, которую в своей жизни видел Ушиджима. — Я тебя тоже, Сатори, — Ушиджима улыбается в ответ. Не так ярко и весело, но так же искренне и любяще, как ему улыбается Тендо. Тендо в чужих руках тает, плавится и растекается лужицей. Льнёт ближе и чуть ли не мурчит, когда Вакатоши одной рукой начинает перебирать его волосы. — Уже так сильно отросли, — невзначай констатирует он и чмокает Тендо в висок. Волосы у Тендо и в прямь отросли. Последний раз, когда Тендо их стриг, был в апреле, и за семь с половиной месяцев они успели сильно отрости. Тендо проводит по своим волосам одной рукой, пропуская сквозь пальцы пряди. — Да, действительно сильно, —подтверждает он и перехватывает ладонь Ушиджимы, возвращая их сцепленные руки к себе на живот. Спустя минуту Тендо выпутывается из объятий, жмёт пальцем на кнопку радио, на котором идёт их любимая, важная для них песня, и отходит к столешнице. Ушиджима сразу же тянется к шкафчикам, достаёт оттуда кружки и передаёт их уже тянущему к нему руки Тендо. Пока кипит чайник, Тендо берётся за руку Вакатоши и тянет его к центру кухни. Музыка заливает помещение. Тендо обнимает парня за шею, чувствуя чужие руки на своей талии, и соприкасается с ним лбами.

The sun goes down, the stars come out And all that counts is here and now

Ушиджима делает небольшие шаги, утягивая за собой Сатори. Тот тихо подпевает, счастливо улыбаясь. — Вакатоши-кун, — почти что шепчет Сатори, смотря на парня влюблёнными глазами. — Сатори, — вторит ему Ушиджима и коротко целует его в губы От этого простого действия Тендо улыбается ещё ярче. — Вакатоши-кун, — повторяет он, — ты помнишь, как мы начали встречаться? Вакатоши чуть улыбается и чмокает Тендо в щёку. — Я всегда буду это помнить. Ты перевернул мою жизнь, Сатори, с ног на голову

My universe will never be the same

— Я рад, что ты появился в моей жизни, — говорят парни в один голос, и Тендо прижимается к Вакатоши ближе, улыбаясь ярче.

I'm glad you came (Came, came, came)

Лето. Жаркое лето. Июнь. Число так двадцатое. Школьная вечеринка в самом разгаре. "Жизнь удалась", думает Сатори, выпивая вторую бутылку низкосортного алкоголя, притащенного кем-то из стариков-третьегодок под видом сока или чая. Сам Сатори второгодка — ни молодой, ни старый, как говорит он сам про себя. В самый раз. Ведь первый год старшей школы — это попытки вписаться в коллектив, желание понравиться учителям и обещание самому себе, что начнёшь учиться. Правда начнёшь? Третий же год старшей школы Тендо видит, как бесконечную нервотрёпку, предстоящий выпуск из школы и мысли о будущем. Тендо о будущем предпочитает не думать. Он живёт настоящим. И в настоящем ему не нравится только то, что Эйта снова ворчит над ухом. — И всё-таки я не понимаю, зачем ты притащил меня сюда, — угрюмо цокает Семи, отшатываясь от проходящего мимо буйного подростка. — Как "зачем"? — Тендо смеётся. — Чтобы ты, старый дед-ворчун, наконец-то расслабился и повеселился! — До этого я был либо просто дедом, либо просто ворчуном, — Семи скептически изгибает бровь. — А теперь ты дед-ворчун! Ворчащий дед! — Сатори заливается смехом, чуть не опрокидывая на себя и на отшатнувшегося Эйту стакан с какой-то жидкостью. Семи закатывает глаза и скрещивает руки на груди. — Бесишь, Сатори. — Зна-а-а-аю, — весёлая ухмылка расползается по лицу Тендо. Семи открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрывает. — Что-то ещё, дед-ворчун? — Во-первых, не зови меня так, — Эйта хмури брови. — Во-вторых... Почему ты не позвал Вакатоши? — Я признался ему, — быстро и просто отвечает Тендо, опрокидывая в себя какую-то цветную жижу. Пару секунд Семи пытается сообразить и переварить мозгом сказанное. Открывает-закрывает рот, подобно рыбе, ресницами своими непонимающе хлопает, и Сатори от этого со смеху валится. — К-как признался?! — вопросительно выкрикивает Семи, подхватывая Тендо под руку, чтоб не упал. — Ну вот так вот! — со смешком восклицает Тендо и движется куда-то к выходу на задний двор. — Признался и признался, чего такого? Тендо клянётся, что его затылок пытаются испепелить взглядом. — Ты признался ему, — повторяет Семи, пытаясь хоть что-то понять. Не получается. — Зачем, почему, и как, чёрт возьми, это произошло, и почему ты мне об этом не рассказал? Тендо снова заливается смехом, но что-то в этом смехе не так. Он какой-то отчаявшийся, думает Семи, сверля взглядом спину друга. — Спокойно, дед-ворчун, — отсмеявшись, выдавливает из себя Тендо. — Я всё объясню. — Какого чёрта ты вообще такой спокойный?! — Семи кажется, что он волнуется больше самого Тендо. — А из-за чего переживать? Что сделано, то сделано, — Семи не кажется. Тендо не умеет переживать о прошлом. О будущем — тем более. Что сделано, то сделано, что будет, то будет — вот его девиз, и Семи на это только вздыхает каждый раз, потирая переносицу. — Возьми себе хоть что-нибудь запить, потому что такое только под алкоголь не только рассказывать, но и слушать, — Семи уверен, что Тендо преувеличивает. Но всё равно хватается за стакан с чем-то слабоалкогольным и идёт за Тендо. Тендо выходит на пустой задний двор и садится на нижнюю ступеньку небольшой лестницы. Смотрит перед собой взглядом каким-то странным, вдыхает тяжко. Семи впервые видит Тендо таким, но садится рядом. — Оно случайно вообще вышло... — непривычно тихим голосом начинает Тендо, и Семи делает первый глоток. – Вакатоши собирался на соревнования, я сидел у него в комнате, как обычно это бывает. Он таким сосредоточенным был, что мне казалось, он не слышит и не видит ничего вокруг, кроме того, чем он занят. А мне скучно было. Я уже всё в его комнате поделал, все углы обсидел и облежал, и заняться больше было нечем. Решил с Вакатоши поговорить. Стал рассказывать ему разные истории и всякое такое, он не отвечал, даже виду не подавал, что слушает, и я... Сказал в какой-то момент, что люблю его, — на долгое мгновение повисает тишина. Тендо допивает содержимое своего стакана и ставит его на ступеньку. — А... — в конце концов Семи разрывает тишину, — а он как отреагировал? — Он молча повернулся на меня и уставился на меня таким взглядом, будто я сказал ему, что умру через пару дней, — Тендо почти стеклянным взглядом глядит в землю перед собой. — Напуганным? — переспрашивает Семи. На это Тендо наигранно хохочет, отрицательно покачивая головой. — Не-е-ет, — тянет он своим непривычно тихим голосом. — Вакатоши бояться не умеет. Это же Вакатоши. Но он умеет волноваться. — Но волнение и страх разве не одно и то же? — Ну что ты, дедуль? — хихикает Сатори. — Страх — это реакция на реальную опасность. Волнение — реакция на то, что предположительно может произойти. Вот только что могло бы произойти из-за признания Тендо, не знает даже он сам. — Хорошо, тогда... Из-за чего он мог волноваться в тот момент? Тендо пожимает плечами, хмыкая. — Я понятия не имею, Семи-Семи. Единственное, что я могу сказать, - это то, что тогда я просто молча вышел из квартиры, вечером того же дня он уехал на соревнования. — Когда они у него закончатся? — Сегодня, — слышится из-за спины знакомый голос. Семи сразу же оборачивается к человеку сзади. Там Ушиджима. Ушиджима в спортивной одежде, с прилипшими к лицу мокрыми волосами и розовыми щеками. — Привет, Вакатоши-кун, — Тендо поворачиваться не спешит. Только смотрит в землю и выглядит весь неловко и нескладно. — Сатори, — коротко отвечает ему Ушиджима. Эйта поднимается на ноги и, тактично смолчав, уходит обратно в помещение. — Как соревнования, Вакатоши-кун? Тендо не хочет говорить о важном. — Я люблю тебя, Сатори. Ушиджима же наоборот. Сатори наконец поворачивается, изумлённый и непонимающий. Смотрит взглядом неверящим, приоткрыв рот, и пальцами сжимает край ступеньки, на которой сидит. Ушиджима — гора. Ушиджима большой, неприступный и пугающий. Ушиджима смотрит всегда холодно. Но только не сейчас. Во взгляде Ушиджимы — тепло всего мира: извергающиеся вулканы, жаркое лето, шерстяные носки. И предназначен этот взгляд для Тендо Сатори. — Я люблю тебя, Сатори, — повторяет Ушиджима. Тендо подскакивает на ноги, опрокидывая стакан, стоящий на ступеньке, на землю. В одно мгновение Ушиджима оказывается в крепких объятьях. — Я люблю тебя, Вакатоши-кун! — с Ушиджимой Тендо нестрашно говорить о важном. "Второй год старшей школы – в самый раз", повторяет про себя Сатори. Для чего? Для того, чтобы учиться говорить о важном, признаваться в любви и просто... Быть счастливым. — Я рад, что мы тогда всё решили, — тихим голосом говорит Ушиджима и чмокает Тендо в нос. Тот тихо хихикает, обнимая Вакатоши крепче. — Я тоже этому рад. Дзынь-дзынь. — Но я не рад, что нас прерывают. Тендо вздыхает и отпускает Ушиджиму. За это время и вода успела вскипятиться. Пока Ушиджима орудует кружками и чайником, Тендо открывает входную дверь. Там Дайчи и Суга — все из себя хаотичные, весело улыбающиеся, И Тендо невольно прыскает в кулак. Он бы никогда не поверил, если бы ему-подростку сказали, что Сугавара хаотичнее, чем он. Он и сейчас в это не верит. Они на равне и творят всё вместе. — Привет, Сатори, — в один голос говорят Дайчи и Суга, синхронизировавшись. — И вам привет, ночной дозор, — Сатори тихо посмеивается и отходит от двери, пропуская поздних гостей. — Зачем пожаловали? — Обсудить кое-что вселенского масштаба, — Сугавара отвечает, тихо смеясь, и втягивает Дайчи в квартиру, после чего самостоятельно закрывает дверь. — Кое-что? — уточняет Тендо. — Новую дружбу Семи-Семи, ту девчушку, так явно залипающую на Сугу или что-то другое? — Мы обсудим всё! — восклицает Сугавара, улыбаясь. — Тише, Коуши, — Дайчи тихонько хохочет. — Соседей разбудишь. Все трое весело смеются, проходя на кухню. А там на круглом столе уже стоят четыре кружки, и за самим столом сидит Ушиджима. Тендо садится за стол, важно произнося: — Ну, рыцари круглого стола, объявляю наше крысятничество открытым. Сугавара, смеясь, падает на место рядом с ним и утягивает за собой за стол Дайчи. — Ну, что у нас на повестке дня, точнее ночи, Коуши? — вопрошает Савамура. — Как так, Дай-кун, ты тоже в неведении? — Тендо наигранно удивляется, тут же начиная смеяться. — Он молчал как партизан всю дорогу сюда, — Савамура посмеивается, чмокая Сугавару в лоб. — Я не партизан, я пармезан, — гордо заявляет Коуши, взмахнув волосами и засмеявшись. — Страшная тайна Сугавары Коуши раскрыта, — голосом ведущего начинает Сатори. — Двадцатилетний студент педагогического факультета, отличник, примерный сын, брат и почти муж оказался пармезаном. Что будет дальше, вкусный ли этот сорт сыра, и является ли тайное пармезанство проблемой для личной жизни — не переключайтесь, чтобы узнать. А мы вернёмся после короткой рекламы. Все четверо — даже Ушиджима — не могут сдержать смех. Сугавара валится со стула на пол, Дайчи ложится на стол, приглушённо смеясь, Тендо сгибается в три погибели, схватившись за живот и уткнувшись лицом в плечо Ушиджимы, сотрясающегося от беззвучного хохота. Кажется, Дайчи даже тихо взывает к Богу. — Ну-ка! Коуши, подъём с пола! — смеясь, командует Тендо и протягивает упавшему руки. Смеющийся Сугавара сразу хватается за них. И тянет на себя, начиная смеяться сильнее. — Коуши! — Тендо падает рядом с Сугаварой и сам не может перестать смеяться. Сидящие за столом Дайчи и Ушиджима даже вдохнуть спокойно не могут, так и смеются со своих парней. Сатори и Коуши шутя пихаются, перекрикиваются и вставать не собираются. На пальце Коуши блестит что-то серебряное. Тендо хитро щурится и хватает Коуши за запястье, начиная рассматривать кисть руки и широкое серебряное кольцо с узором под созвездия. — Да это же кольцо! — Тендо улыбается, переводя взгляд на такого же улыбающегося Сугавару. — Обручальное! Хитрый прищур перемещается на Дайчи, влюблённо смотрящего на Сугавару. — Сэ-э-эр, вашу руку, пожалуйста, — тихо смеясь, тянет Тендо и протягивает Дайчи ладонь, в которой тут же оказывается крепкое запястье. На безымянном пальце Дайчи блестит такое же кольцо. — Да ладно! — Сатори весело возглашает, смотря то на Коуши, то на Дайчи. — Мои поздравления! Когда успели? Парни переглядываются, улыбаются. — Сегодня на свидании, — в унисон говорят они, и Коуши прислоняется спиной к ножке стула Дайчи. — Когда планируете свадьбу? — вмешивается Ушиджима, чуть улыбаясь. — Я думаю, после выпуска, чтобы мы ни на что не отвлекались. А пока мы планируем съехаться, — отвечает Дайчи. — После выпуска? Это... — Тендо задумчиво скашивает глаза вверх. — Почти два года, — говорит за него Ушиджима. — Почти два года! — вторит Сатори и смотрит на почти-женатиков. — Как долго! Сугавага — почти Савамура — поднимается на ноги и пожимает плечи, улыбаясь. — Долго, но нам нужно пока привыкнуть жить вместе, да и универ никто не отменял, — Коуши обнимает Дайчи за плечи. — Это вы съехались сразу после окончания школы и смогли ужиться, а нам ещё нужно привыкнуть к тому, что мы оба в квартире будем жить не одни, — соглашаясь с женихом, качает головой Савамура. В конце концов Тендо соглашается, что это имеет смысл, и встаёт на ноги. — Когда вы собирались нам рассказать о помолвке? — спрашивает Ушиджима, притягивая Тендо к себе. — Хотели предложить вам и Семи встретиться в кофейне, чтобы рассказать сразу троим, но Сатори оказался слишком глазастым, — Коуши тихо смеётся и садится рядом с Дайчи. — О! Кстати о Семи! — Сатори вспоминает, что хотел сказать. — Он же сегодня уходил с этой... С Икедо, вот! Семи-Семи сказал, что Икедо отпустила медсестра, а его попросили её проводить. Да вот только Икедо у медсестры не появлялась сегодня, — Тендо хитро улыбается. — Так вот куда ты ускакал тогда! — Коуши смеётся. — Думаешь, Семи и Икедо... Встречаются? Поэтому сбежали вместе? — М-м-м, не-е-ет... — задумчиво тянет Тендо. — Мне кажется, тут сложнее. Семи-Семи не стал бы встречаться с человеком, которого знает так мало времени, а вот насчёт Икедо я знаю мало. А еще её отношение к Дай-куну... Очень странно. Вы оба опекаете её, как родители, но ругается она именно на Дайчи. — Что ты хочешь этим сказать, Сатори? — спрашивает Савамура, обнимая Сугавару за плечо. — Он хочет сказать, что, возможно, Икедо влюбилась в Сугавару, — Ушиджима отвечает вместо Тендо. Тот согласно кивает. Повисает молчание. Сугавара так и спрашивает взглядом, уверен ли в этом всём Тендо. Тендо молча кивает. Савамура прижимает Сугавару к себе и чмокает его в лоб. — Пока что не факт, правда ли это. Если правда, то мы что-нибудь придумаем, правда, Коуши? — Дайчи одаривает парня ласковой улыбкой. — Правда, Дайчи, — подтверждает его слова Коуши и кладёт голову ему на плечо. А шустрый Тендо уже договорился с Семи-Семи о встрече завтра утром.