Большие проблемы маленьких людей

Ночью хорошо, особенно, когда летний жар спал оседающей дымкой после дождя. Летнего, тёплого дождя. А я обожаю туманы. И тебя, Юр. Ты смотришь в упор на отдалённые дома и о чём-то расслабленно размышляешь. Мы не разговариваем, только перебрасываемся задумчивыми взглядами. Я поглощён твоими кудрявыми волосами и мягкими губами. Я бы это всё обязательно рассказал, так, что дух бы захватывало от красоты моих слов, но я не способен и слова вымолвить, пока ты расчерчиваешь зрачками контуры низких домов. Я уже убит, неспособный двинуться, я и не сопротивляюсь. Хотелось бы быть уничтоженным, хотелось бы напиться вдребезги, хотелось бы взять тебя за руку, Юра. И я уже тяну разгорячённую ладонь, но вовремя осекаюсь, пока нельзя. Мы друзья, просто друзья. А город тусклый, по ночному глубокий, открытый балкон всю панораму одинокого фонаря позволяет рассмотреть, а дальше только тени. Тебя вид этот то ли завораживает, заставляя задыхаться от ощущения прекрасного, то ли пугает, выставляя тебя… нет, нас беспомощными. Мы отсюда не уедем, в ближайшем будущем уж точно. Искать спасение будет так же неоправданно, как и пытаться войти в состояние эйфории с помощью сахара на нагретой ложке. Я бы принимал, если бы ты был наркотиком. Я бы ежеминутно вдыхал новую порцию порошка, пока не иссох бы от переизбытка чувств, а вернее от грязного, гораздо более мерзко звучащего слова, от передоза. Ты не амфетамин, даже не героин, ты нечто отдельное, что-то между туманными в свете Луны глазами и перевёрнутой пепельницей на полу. Это вызвало бы сильнейшее привыкание. Без тебя только адская ломка, раздирающая стенки сосудов своими когтями тревожных мыслей. Тебе вечно холодно, а я вечно надеваю сверху куртку, не чтобы тебя упрекать, а чтобы заботливо отдавать её тебе, посмеиваясь от того, как же это бутафорно, учитывая, что мы только друзья. Как снова влюбиться? Не любить крепко и болезненно, а сладко и воздушно влюбиться. Как ощущать только бабочки в животе вместо сломанных от сердцебиения рёбер? Я люблю тебя слишком. Так, как любить нельзя. Но ты доказываешь обратное лёгкой улыбкой и короткими дружественными объятиями, которые не должны перерасти во что-то другое, потому что нельзя и всё, заперта дверь в райские покои, избавляющие от всех мыслей. Я моргаю, лишь бы ты не заметил, скопившиеся в уголках глаз слёзы. Я их держу в себе, не выпускаю, потому что не время, сейчас не стоит. Ты переводишь взгляд с далёких теней на такого близкого меня, до меня только рукой дотянись, Юра, пожалуйста. — Никита, — Я смотрю в ответ.— Я люблю тебя. Я не отвечаю, думаю, что любишь, как друга, но испытываю свою удачу, придвигаюсь чуть ближе, дышу глубоко, вглядываясь в твои глаза, они такие тёмные, что их невозможно прочесть, слишком сокрытые для меня, слишком твои, Юра. Ты придвигаешься в ответ и оставляешь быстрый поцелуй на моих губах, пропитанный тягучим риском. Я люблю тебя безумно, я разрешаю себе тебя любить. Я обнимаю тебя в ответ, прижимаю так крепко, как только могу и жмурюсь со всех сил, лишь бы почувствовать твою любовь. Ты пахнешь давно забытыми сигаретами и ночной усталостью. Ты дышишь моей футболкой, утыкаясь носом мне в плечо, облегчённо вдыхая ночную свежесть. Я закрываю глаза от наслаждения. — Я люблю тебя, Юра…