Тремя часами ранее

      Раньше Гермиона никогда на каникулах не бывала в своей школьной спальне, но когда профессор Дамблдор попросил зайти, обрадовалась: все Рождественские каникулы думала о Карте Мародеров, которую по неосторожности забыла в ящике. В комнатах убирают домовые, обычно им плевать на чужие вещи, но думать о том, что кто-то посторонний может увидеть карту, не нравилось. Она ничего не сказала Гарри и Рону — не хотелось еще больше их нервировать.       События последнего года сказались на каждом из них, но тяжелее всех было Гарри. Сириус был для него целым миром, потерять его означало потерять жизнь. Все словно издевались над Гарри первое время после смерти Сириуса, заставляя рассказывать о своих чувствах, говоря, что ему необходимо поплакать и с кем-то обсудить произошедшее, чтобы не сорваться, но только Гермиона и Рон понимали, что Гарри нужно просто оставить в покое. Это время было однозначно самым… сложным для него. Целый семестр с ним что-то происходило — Гермиона и Рон знали, что именно. Несколько раз пытались поговорить с Гарри, но это не приносило никаких результатов. Он только сильнее закрывался, дольше молчал, часто неделями не появлялся на занятиях.       Гермиона твердо решила, что после Рождественских каникул, которые Гарри решил провести у Дурслей, она обязательно поможет — чего бы ей это не стоило. Не собиралась лезть в душу, просто не хотела дать ему себя загубить.       Уже две недели Гарри не выходит на связь, но Гермиона все так же пишет ему письма. Она ничего не спрашивает, не обижается на молчание, а просто рассказывает обо всем, что придет в голову. И точно знает, что Гарри все читает. Гермионе было страшно подумать, как он себя чувствует, но не решалась наседать на него в то единственное время, когда он мог побыть в одиночестве — без опеки Молли Уизли, поучений Римуса и вопросов Альбуса Дамблдора.       И сейчас Гермиона не знала, как воспринимать происходящее — как шутку судьбы, волю случая или издевательство над ее израненной душой. Смерть Сириуса летом снилась каждую ночь. Он умер у нее на глазах, и порой вечерами Гермиона закрывалась в комнате и рыдала. Кричала, не сдерживая голос, рвала одежду и разбрасывалась книгами. Сириус был близким человеком и, несмотря на всю его беспечность, тем, с кем можно было поговорить. Он никогда не осуждал и всегда давал советы, исходя из жизненного опыта. Всегда знал, о чем говорит. Конечно, Гермиона не могла чувствовать это, как Гарри, но тогда прожила эту боль по-своему. И вот сейчас, когда все только начало немного заживать, Сириус Блэк вновь появился в их жизнях.       Гермиона сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела на троих ребят перед собой. Сдерживать слезы было невозможно. Она плакала, периодически отворачивалась, крепко сжимая руки в кулаки.       Лили, Сириус и Джеймс вели себя понимающе, пусть для них это все выглядело дико. Казалось, словно они еще не до конца осознали, где находятся. Сириус видел свою смерть в Омуте Памяти, но не мог ощутить, что в этом мире она на ком-то сказалась подобным образом. Ему было страшно даже смотреть на эту девочку Гермиону, которая, косясь на него, заливалась слезами — и было так же страшно за то, как он сможет взаимодействовать с людьми в этом времени. Сын Лили и Джеймса, Римус, Гермиона, Дамблдор — Сириус не мог, зная всю историю, относится к ним, как к чужим, но по факту так придется жить неизвестно сколько. Непонятные эмоции — словно он пытался убедить себя, что ему плевать — смешались внутри. Сириус сглотнул и, вдохнув, сказал Гермионе:       — Спасибо за помощь. Без тебя мы не справимся.       Гермиону в этот миг словно облили ледяной водой. Вздрогнув, она подняла глаза и отшвырнула от себя Карту Мародеров. На этих троих было страшно смотреть, с ними было страшно разговаривать, а еще хуже, что с ними придется ехать к Гарри и Рону. Они ничего не должны знать — как сказал директор — и Гермиона от этого чувствовала себя лгуньей. Спорить с профессором не решилась, как и не хотела обманывать друзей, которым и так тяжело. Они ведь точно все поймут.       Ладони вспотели, голова закружилась. Никогда раньше — несмотря на все, что пережила за свои шестнадцать — не чувствовала себя настолько плохо. Гермиона, Рон и Гарри чувствовали друг друга, понимали без слов и всегда доверяли самые сокровенные вещи. А сейчас было едва ли не самое тяжелое время за всю их жизнь — не станет ли эта ложь раздражителем?       — Не за что, — сухо бросила Гермиона. Она знала, что не должна злиться, они ни в чем не виноваты, но ничего не могла с собой поделать. В груди словно собирался ком из раздражения, непонимания и отчаяния, готовый взорваться в любую секунду.       Мерлин, перед ней сидят шестнадцатилетние, молодые, живые волшебники Лили Эванс, Джеймс Поттер и Сириус Блэк. Она прошептала, закрыв лицо руками, отчаянно пытаясь унять дрожь в пальцах:       — Не могу поверить в это…       Джеймс ухмыльнулся. Он так похоже на то, как делает это Гарри, взлохматил волосы и поправил очки. Подвинувшись ближе, но не отпуская руку дрожащей Лили, сказал:       — Мы сами не можем поверить, что так случилось, — Гермиона увидела раздражение в глазах Лили после этой фразы, — но деваться некуда. Ты должна нам все рассказать.       — Я понимаю, — она устало покачала головой, чувствуя слабость в мышцах. Вот так вот день, который должен был быть радостным — все-таки она должна была ехать на Гриммо к своим друзьям — превратился в сущий кошмар, страшный сон. — Главное правило: никто и никогда не должен об этом узнать.       Грейнджер сглотнула ком. Ей придется, придется, придется врать. Она хотела, чтобы кто-то из них сказал хотя бы что-то, чтобы не молчал, еще раз, как у Дамблдора в кабинете, рассказал, что случилось, но они трое слишком боялись потревожить ее и без того подвешенное состояние. «Неужели я выгляжу так плохо?» — пронеслось у Гермионы в мыслях, когда Сириус открыл рот, чтобы что-то сказать, но, взглянув на нее, резко отвернулся и замолчал.       Сжав руки в кулаки, она решила продолжить, игнорируя учащенное сердцебиение и затуманенный разум. Кажется, они готовы сейчас воспринять все, что бы ни сказала.       — Вы должны придумать себе имена. Желательно, чтобы они не были похожи на ваши настоящие.       Сириус хмыкнул, и Гермиона перевела на него раздраженный взгляд. Он съежился и пожал плечами:       — Неужели ты думаешь, что все резко догадаются кто мы, если мы возьмем похожие имена?       Гермиона понимала, что это больше для успокоения ее души — все-таки она надеялась, что ни Гарри с Роном, ни кто-нибудь еще никогда не узнают о ее обмане — но сдаваться этому Сириусу не собиралась. Заносчиво вздернув нос — опять-таки понимая, что это лишнее, но ничего не могла поделать с ощущением конца нормальной жизни внутри — она сказала:       — Просто делай так, как говорю я и профессор Дамблдор. Здесь ты должен подчиняться нам, иначе все закончится печально!       — Ты знаешь, что ты говоришь его словами? — съязвил Сириус.       — Мы все здесь говорим одинаково. У нас война, Блэк, и любая ошибка может стоить жизни и вам, и нам. Так что заткнись и слушай.       Сириус шумно втянул воздух, но спорить не продолжил.       — Профессор Дамблдор сказал, что вы придумали историю, но самое главное, чтобы вы никогда и ни за что не запутались в ней. Вы должны обсудить все до мельчайших подробностей, вплоть до того, что вы обычно ели на завтрак, когда жили с родителями, — Гермиона заметила, что взгляды ребят резко превратились в непонимающие, поэтому пояснила: — Гарри, Рон и Джинни очень чувствуют, когда люди обманывают, а уж про Римуса, — Лили поежилась, — и говорить нечего. В наше время очень легко стать предметом подозрений, даже если просто сказать, не подумав.       Джеймс кивнул. Он понимал, что будет тяжело.       — Самое главное правило: будьте осторожны! Не влезайте в дела, в подробности которых вас не посвящают, но при этом оставайтесь инициативными. И я бы советовала вам не общаться с Римусом слишком сильно — особенно тебе, Сириус, — Гермиона метнула на Блэка убийственный взгляд. — Он может что-то понять.       — Но как, если у нас будет другая внешность? Он же не читает мысли.       Гермиона выдохнула и посмотрела на Сириуса полными боли, впервые без раздражения, глазами.       — Слишком свежа у него память о тебе, а ты совершенно не изменился — имею в виду манеру речи, повадки. Если Гарри, думаю, опасаться не стоит, то Римус вырос с вами — не забывайте об этом.       — Ты права, — поджал губы Джеймс.       Эта ситуация выглядела, как оксюморон, и вызывала панику.       Гермиона, сжимая в руках Карту Мародеров, целый час рассказывала Лили, Джеймсу и Сириусу о правилах поведения в 1996 году. О Волдеморте, Дамблдоре, Снейпе, Пожирателях и Ордене Феникса, и, что было самым странным, об их смертях. Историю смерти Лили и Джеймса Поттеров с пеленок знают все волшебники, поэтому она посчитала, что нужно еще раз это подчеркнуть — пусть они и смотрели воспоминания, разве могли что-то воспринять в тот момент нормально? Голос Гермионы менялся каждую минуту, словно ее психическое состояние прыгало вверх-вниз. Она то рассказывала бодро, то хрипела, иногда и вовсе еле сдерживала слезы, а потом в момент смеялась. Сириус, когда Грейнджер замолчала, чтобы немного успокоиться — не каждый день разговариваешь с людьми из прошлого — поджал губы и понимающе улыбнулся. Гермиону было жаль. Несмотря на то, что немного раздражался ее заносчивости и не чувствовал себя слишком потерянным, понимал — Дамблдор слишком много на нее повесил. Может быть, Снейп и правда был прав? Стоило просто разделить их на разные факультеты и заставить сидеть тише воды, ниже травы, пока не появится возможность убраться из этого времени.       — Я понимаю, — подытожила Гермиона, словно прочитав их мысли, — почему Дамблдор поступил так. Вы должны быть под постоянным наблюдением, только… это очень тяжело. Для меня.       Говорила это с обидой, словно директор разрушил какие-то ее надежды, и никто из ребят не брался ее винить. Также не ускользнуло от ее взгляда, что Лили Эванс сильно перепугана. Не каждый взрослый сможет нормально отреагировать, если человек из будущего расскажет о жутких обстоятельствах его смерти, а тут шестнадцатилетняя девочка.       — Лили, — улыбнулась Грейнджер и взяла Лили за руку, чувствуя себя предательницей и лгуньей. Она же прямо сейчас держит за руку Лили Эванс, а Гарри никогда об этом не узнает, — все будет хорошо, не переживай.       Лили поджала губы и выдохнула. И вдруг резко Гермиона, словно соединив все пазлы, поняла, что стало причиной ее беспокойства, помимо произошедшего. Это был факт, который никогда не даст ей быть беспристрастной по отношению к происходящему, и из-за этого она сможет себя выдать. А за ней и Джеймс. В Сириусе Гермиона и так не была уверена.       — Джеймс, Сириус, отправляйтесь к директору, — Джеймс вопросительно поднял брови, а Сириус усмехнулся:       — Девчачьи секреты?       Лили закатила глаза, а Гермиона, крепче сжав ее руку, метнула на Блэка убийственный взгляд:       — Лили вероятно будет жить со мной в комнате, и нам нужно обсудить некоторые моменты. Вам это не нужно.       Парни пожали плечами и, переглянувшись, вышли из комнаты. Лили посмотрела на Гермиону полным благодарности взглядом. Она очень ей понравилась — Гермиона не напоминала Лили ни одну из ее школьных подруг — но почему-то была уверена, что они смогут дружить и на нее в случае чего можно положиться. И она поняла, что Гермиона догадалась обо всем. Слишком уж многозначительные паузы она делала, когда рассказывала о Снейпе.       — Спасибо, что не…       — Лили, брось, — отмахнулась Гермиона, — не надо благодарности. Я все понимаю. Ты можешь спрашивать у меня, что захочешь, и этот разговор никогда не выйдет за пределы спальни.       Лили смахнула с глаз непрошеные слезы. Гермиона поняла, что в своем времени они уже поругались со Снейпом.       — Северус… — всхлипнула Лили, — Северус… Он станет, ну… темным волшебником?       Она спрашивала неуверенно, и Гермиона не понимала, хочет ли она на самом деле знать ответ. Может быть, ей здесь не нужно это знание, раз она еще ничего не поняла там?       — Лили, — Гермиона сжала ее руку, — Снейп работает с Дамблдором. Сейчас все хорошо.       Лили такой ответ не приняла. Попытка Гермионы уйти от прямого ответа только еще больше разбудила эмоции и переживания. Неужели она виновата в том, что он стал на скользкий путь — и если бы она только узнала об этом, она обязательно бы поговорила с ним по возвращению, простила бы.       Гермиона же, увидев колебания Лили, просто ответила, не ставя ее в неловкое положение. Она имеет право знать:       — Да. Он будет темным волшебником, — она замолчала на минуту. — И вы с Джеймсом погибли в том числе и поэтому, — снова замолчала. — Но ты, Лили, в этом ни на секунду не виновата.       Лили шмыгнула носом и вздрогнула. Естественно, она почувствовала себя виноватой в этом, ведь она столько раз отвергала Северуса после ссоры — и слова Гермионы тут никак не могли помочь.       — Северус хороший человек, просто…       — С тяжелой судьбой, — продолжила за нее Гермиона. — Он хороший, — кивнула Гермиона и, обняв Лили за плечи — в этом жесте в данном контексте не было ничего интимного или странного — и кивнула. — Дамблдор ему очень доверяет.       Гермиона прикусила губу. Она знает вещи, которые нельзя доверять Лили Эванс, но, может быть, они бы скрасили ее отчаяние. Решив, что когда-то для этого придет время, она посмотрела на Лили, вытерла ей слезы и улыбнулась:       — Мы должны быть сильными. Ситуация тяжелая, но мы справимся! Обязательно.       — Все будет хорошо, — Лили тоже улыбнулась. — Кстати, — резко засмеялась она, и Гермиона приняла это за неуравновешенное состояние, как и у нее самой, — называй меня Стефани!       Гермиона подняла брови:       — Почему именно Стефани?       Лили улыбнулась.       — Не знаю, просто нравится.       Гермиона понимала, что возможно сюда заложено что-то еще, но спросить не решилась. Улыбнувшись от уха до уха, пытаясь закопать внутри раздирающую тревогу, она поднялась и протянула Лили руку. «Пора», — пронеслось в голове.       Через десять минут они стояли перед камином в кабинете Альбуса Дамблдора и нервно поглядывали друг на друга. Вот и настал момент, когда стоит начать переживать. Теперь каждый из них должен держаться и четко следовать правилам.       — Будьте ответственными, — строго сказал Дамблдор, — и хорошенько думайте перед тем, как что-либо делать. Удачи, Стефани, Арчи, — Дамблдор посмотрел на Джеймса, — и Кристофер, — и перевел взгляд на Сириуса.       Гермиона вошла в камин первой. Она тревожно посмотрела на Дамблдора, но он только снисходительно ей улыбнулся, словно на сто процентов уверенный, что дальше обязательно случится что-то хорошее.       После по очереди отправились на Гриммо трое путешественников.       Дамблдор устало опустился в кресло и опрокинул голову на спинку. Он обязательно решит их проблему — после того, как с их помощью найдет решение своей.