Тремя часами ранее

      В доме на площади Гриммо оказалось очень холодно. В гостиной стоял странный сквозняк, и Лили вздрогнула с непривычки — кабинет директора был теплым. Когда они втроем оказались в комнате, удивились, что их никто не встретил. Дамблдор сказал, что предупредит хозяев.       Сириуса пробрал мороз. В этом доме не изменилось ничего с того момента, как был здесь в последний раз. Единственное, дом явно постарел. Все казалось странным, и Сириус даже не замечал, как Джеймс и Лили обеспокоено смотрят на него — настолько перепуганным было выражение лица.       Гермиона появилась спустя две минуты. Она спокойно вышла из камина и нервно усмехнулась, посмотрев на ребят. Ей тоже было не по себе находиться здесь вместе с ними, особенно с Сириусом Блэком. Его положение в этом времени самое страшное. Наблюдать за тем, как уже полтора года по тебе скорбят люди, которых ты не знаешь, будет тяжело. Так же, как и тяжело осознать, что это все реально. Как бы странно это ни звучало, но Лили с Джеймсом будет легче здесь, потому что погибли они раньше.       — Арчи, — обратилась Гермиона к Джеймсу с нажимом, мимикой показав, что в стенах этого дома не стоит называть настоящие имена, — ты…       — Привет, ребята! — Гермиону резко перебил звонкий женский голос.       Лицо девочки озарила счастливая улыбка.       Молли Уизли ждала гостей. Буквально полчаса назад Альбус сказал, что на остаток каникул на Гриммо приедут три ребенка. Их родители, авроры, переехали по рабочим вопросам, а детей перевели в Хогвартс. Когда узнала новость, Молли обрадовалась. Состояние Рона, Гермионы и Гарри в последнее время оставляло желать лучшего, и она подумала, что возможно эти ребята помогут отвлечься от всего, что легло на их плечи вместе с войной.       Последние две недели Рождественских каникул, включая празднование Рождества, Дамблдор попросил миссис Уизли провести на Гриммо вместе с детьми. В этом году Гарри Поттер странно просился на Рождество поехать к Дурслям, поэтому оставлять его там он боялся. Отпустив на две недели, сегодня должен был забрать.       Миссис Уизли Гарри еще не видела, но целый день ходила в напряжении. Последний раз его вид обеспокоил не на шутку, да и судя по тому, что он неделю не отвечает ни на чьи письма, хороших выводов сделать не могла. Гарри страдал, хотелось помочь ему, не навредив. Может быть, эти ребята смогут стать хотя бы небольшим глотком воздуха.       — Привет, ребята! — лучезарно улыбнулась миссис Уизли. — Мы вас уже ждем. Привет, Гермиона, дорогая, — женщина обняла ее и по-матерински чмокнула в щеку. — Как родители?       — Все хорошо, — Гермиона попыталась скрыть дрожь в голосе. Этой женщине, почти второй матери, она тоже лжет. — Открывают новую клинику. Кстати, они хотели сделать со мной покупки для школы, может быть, прогуляемся все вместе?       Миссис Уизли улыбнулась.       — О, конечно! Я соскучилась по ним, — она тепло посмотрела на Гермиону, после чего перевела взгляд на троих незнакомых ребят. Они все были светло-русые с голубыми глазами и до ужаса похожи друг на друга — прямо, как Уизли! Едва сдержавшись, чтобы не рассмеяться от умиления, спросила: — Как вас зовут? — заметив стеснение в их реакции, добавила: — Чувствуйте себя, как дома! Вам понравится с нами.       Лили, Джеймс и Сириус одновременно улыбнулись. Женщина сразу расположила их к себе. Пухленькая, с огненно-рыжими волосами, она стояла в разноцветном рождественском фартуке и выглядела очень мило, по-домашнему.       — Спасибо… — Лили замешкалась.       — О! — всплеснула руками женщина. — Меня зовут миссис Уизли!       — Я Стефани, — ответила Лили, — а это мои братья — Арчи и Кристофер, — она по очереди указала на мальчиков.       — Хорошо иметь большую семью, правда? — миссис Уизли в приветствующем жесте положила ладонь на плечо Лили. Этот жест отозвался приятной волной в теле — такой, словно она когда-то уже видела эту женщину и любила ее.       Лили рассмеялась. О да, большую семью иметь хорошо — если это, конечно, не Сириус Блэк и Джеймс Поттер. С такими братьями проблем не оберешься.       — Уизли много, — миссис Уизли перевела взгляд на Гермиону: — Ну скажи, Гермиона, с нами весело?       Гермиона рассмеялась, все еще пытаясь вести себя естественно. Она понимала, что не сможет вести себя как всегда, но не представляла, что это так сложно. Ее ладони потели, она не знала, чего ожидать от Блэка и Поттера, и как при них обсуждать что-либо с кем-либо, постоянно ждала напряженных ситуаций, которые ей придется решать.       — Да, с Уизли не бывает скучно.       Миссис Уизли улыбнулась и обняла Гермиону.       — Очень рада тебя видеть, моя девочка, — прошептала ей на ухо, вытерла руки об фартук и, посмотрев на братьев и сестру, указала на двери.       — Я готовлю обед, буквально десять минут — все будет. Гермиона, ты покажешь ребятам, где они смогут ночевать?       Гермиона кивнула.       — Конечно.       Молли еще раз одарила ребят приветствующими взглядами и уже развернулась в сторону кухни, когда Гермиона неуверенно позвала ее:       — Миссис Уизли…       — Да, дорогая? — женщина развернулась.       — А когда… когда приедет Гарри?       Взгляд миссис Уизли моментально потяжелел. По коже у Лили пробежались мурашки. Происходит что-то не очень хорошее, это точно касается Гарри Поттера. Ей даже не хотелось знать, что именно, потому что перспектива влезть в жизнь этого человека не казалась радужной. Сломленный мальчишка, ее и Джеймса будущий сын с тяжелой судьбой, но сейчас по факту — никто для них. Лили не представляла, как будет с ним разговаривать, о чем спрашивать и что обсуждать. Слушая все эти разговоры, прокручивая в голове картинки из воспоминаний Дамблдора, было страшно представить, что происходит у него в душе.       — Римус обещал привезти к вечеру.       Гермиона и миссис Уизли еще минуту смотрели друг на друга, словно безмолвно что-то обсуждая, от чего ребятам стало в этой огромной гостиной душно и тесно. Они словно вторглись в чужое пространство, подслушали интимный разговор — и, Мерлин, они бы многое отдали, чтобы это забыть.       Гермиона только кивнула. Тревогу выдавала каждая частичка ее тела. То, как она щурилась и дергала ногой, как кусала нижнюю губу, шумно дышала и бегала глазами в разные стороны.       Миссис Уизли, поджав губы, вышла. Не стоило грузить новеньких проблемами. Гермиона повернулась к ребятам и сказала:       — Пойдемте, проведу вас наверх. Стефани, ты будешь жить со мной, а вы двое — отдельно… в комнате Регулуса, — добавила шепотом.       Сириус нахмурился. А кто живет сейчас в его комнате? Смерть младшего брата картинкой, вырванной из омута памяти, до сих пор стояла перед глазами. В своем времени они с Регулусом уже не близки, но когда-то младший брат был его отдушиной в этом несчастливом доме среди несчастной аристократической семьи. Страшно подумать, что пережил Рег, в одиночку пытаясь бороться с Волдемортом. Сириус понимал, что его вина в этом огромная. Если бы он тогда не отвернулся, выслушал, не дал бы утонуть в зле — в этом времени Регулус Блэк вероятно был бы жив, талантлив в чем-то и любим.       — А можно мы в другую комнату? — спросил Сириус, с нажимом выделяя слово «другую», имея в виду свою.       Гермиона вздрогнула. Гарри не поймет и не сможет нормально отреагировать, если два незнакомых ему парня заедут в комнату Сириуса. Он проводит там практически все время на Гриммо, что, кстати говоря, убивает его еще больше. Но если он не сможет там появляться, будет хуже. Палка двух концов. Моральное состояние Поттера сейчас в приоритете, и Гермиона не может позволить ему страдать еще больше.       — Нет, — отчеканила она и, не желая объяснять и без того понятные причины, развернулась и пошла к выходу из гостиной.       Лили, Джеймс и Сириус в смятении поплелись следом. Обстановка накаляла, им не хотелось входить в жизни этих людей. Это ощущалось на физическом уровне, отдавалось болью в голове. Хотелось убежать, спрятаться и просто жить где-то в лесу, не попадаясь никому на глаза до тех пор, пока не сработает злополучный таймер. Джеймс думал о том, что первостепенная задача — не надеяться на помощь Дамблдора или везение, а самим изучать информацию по поводу перемещений. Наверняка в этом времени есть намного больше исследований на эту тему, и они смогут найти хотя бы что-то, хотя бы попытаться вернуться назад как можно скорее и узнать как можно меньше, чтобы спокойно жить ту жизнь, которая предначертана судьбой. Возможно раньше Джим думал бы по-другому, но те вещи, которые знал об играх со временем, заставляли бояться. Он понимал, что это перемещение не пройдет бесследно — даже если Дамблдор сотрет всем память.       В комнате Регулуса ничего не поменялось. Когда они оказались внутри, сердце Сириуса рухнуло вниз. Все те же стеллажи с книгами, оформление в слизеринских цветах, вырезки из научных журналов и рецепты сложных зелий на стенах, огромная кровать с балдахином. Все здесь было аккуратным, выставленным под линейку — как любит Регулус. И словно сам он сидел где-то тут. Единственное, что выдавало ветхость и одиночество — толстый слой пыли.       В этой комнате Сириус был совсем недавно, но в этом времени «недавно» ощущалось по-другому.       — Джим, — прошептал Сириус, опустился в кресло и обессилено уронил голову на ладони, — что нам делать?       Джеймс развернулся к нему лицом и, растерянно потерев глаза, помотал головой. Страшная реальность обрушилась на голову в который раз за несколько часов, но только надеяться на неожиданное возвращение уже не приходилось. Ответить не успел — дверь в комнату резко отворилась и на пороге появилась рыжеволосая девчушка с россыпью веснушек на лице. Она была младше, наверное, на год или два и была очень забавной. Очаровательно улыбнувшись, пролепетала:       — Привет, мама зовет на обед, идем?       Джеймс и Сириус сразу поняли, что это ребенок Уизли. Похожа, невероятно похожа.       — Ты Джинни? — спросил Джеймс, выходя из комнаты за Сириусом.       — Да, — ответила девочка. Она говорила на веселом надрыве, и это было смешно. — Джинни Уизли. А вы Арчи и Кристофер, знаю.       Сириус рассмеялся, пытаясь игнорировать суматоху внутри.       — Все ты знаешь!       Джинни развернулась и дерзко посмотрела на него, в глазах ее плясали смешинки.       — Если чего-то не знаю, расскажешь, — она подмигнула и быстро побежала вниз по ступенькам.       Сириус фыркнул, но по спине пробежал холодок. Интересно, Гермиона сохранит тайну или не сможет молчать? Вероятнее всего, Джинни Уизли стала бы одной из тех, кому она рассказала бы. Они переглянулись в Джеймсом и пожали плечами.       За огромным столом на кухне, когда они вошли, уже сидели Лили и Гермиона в окружении десятка людей. И все рыжие. Это выглядело, как шутка, потому что все они были очень похожи друг на друга. Здесь даже есть близнецы!       — Это что, все Уизли? — ошарашено, с ноткой доброй насмешки спросил Джеймс, привлекая к себе внимание.       Девять человек одновременно обернулись в их сторону, что немного смутило.       — Эм, — Джеймс взъерошил волосы на голове и очаровательно улыбнулся, — я Арчи.       — А я Кристоф, — подхватил Сириус.       Ребята познакомились со всеми присутствующими и сели за стол между Перси и уже знакомой им Джинни. Миссис Уизли накрыла классный стол, и смотря на эту красоту ребята поняли, что проголодались. Уминая за обе щеки курицу, Лили, Джеймс и Сириус под пристальным наблюдением Гермионы Грейнджер общались с семьей Уизли и рассказывали историю своей жизни. Гермиона отметила, что говорили слаженно и четко, словно репетировали это неделями, а не пару раз. Казалось, еще немного, и она сама поверит в эту байку.       Час пролетел незаметно. Джеймсу с Сириусом пришлось по душе выдумывать и самим верить в то, что говорят — словно живут несколько жизней одновременно. Конечно, если не думать о последствиях. Миссис Уизли много рассказала о доме и привычных вещах — было видно, что она любит свою жизнь. Лили умилялась этой женщине: она с такой же теплотой относилась и к ним — только познакомившись — как к своим детям, Гермионе, с таким трепетом гладила Джинни по голове и смеялась в ответ на шутки близнецов. Лили очень соскучилась по своим родителям, и в этом времени недостаток проведенного с ними времени и зависть к Петунии она чувствовала намного острее. Фред и Джордж говорили о кухне в Хогвартсе, а Гермиона, слушая про домашних эльфов, в очередной раз закатывала глаза.       Полчаса назад показалось, что в доме максимально напряженная атмосфера, но за этим столом было уютно и по-семейному тепло, несмотря на то, что за его пределами разворачивалась смертельная бойня.       После ужина все разбрелись по своим делам. Джинни села за книгу, мистер Уизли взял в руки газету, близнецы смылись из дома, а старшие братья за столом продолжили разговаривать о работе. Гермиона, держа Рона за руку, улыбнулась и сказала, поднимаясь со стула:       — Ребят, идете с нами в гостиную?       Сириус вскочил с места, за ним и Джеймс.       — Конечно. Расскажете нам о Хогвартсе. Нас ждет распределение? — насмешливо спросил Блэк. Это правда прозвучало странно — словно вопросом кинул издевку.       Гермиона метнула в сторону Блэка грозный взгляд, но он лишь отмахнулся.       — Мы немного читали о факультетах, — подхватил Джеймс. Нужно же хоть о чем-то поговорить с Роном. — Где вы учитесь?       Под монотонный и совершенно без эмоциональный рассказ Рона ребята пошли в гостиную. Сириусу трудно было делать вид, словно он впервые в этом доме, но усилием воли заставлял себя выглядеть потерянным. Гермиона подумала о том, что актер из него никакой — слишком усердно пытается строить из себя почемучку. Нужно будет обсудить с ним это, когда выпадет возможность. Оставалось надеяться лишь на то, что Рон из-за своего состояния ничего не заподозрит.       Взглядом попросив Лили подождать их в гостиной, Гермиона, крепко сжав руку Рона, прикрыла дверь и остановила его в коридоре. Лили, Джеймс и Сириус устроились у камина и прислушались. Не хотелось подслушивать, но и оставаться в растерянности и неведении тоже страшно.       Гермиона повернулась к Рону и, на мгновение замерев, уткнулась ему в грудь головой. У них не было возможности нормально поздороваться, она чувствовала вину, когда заходила на кухню с новенькими. Рон тоже был подавлен и растерян. Его состояние было таким же паршивым, как и у нее самой — только ей было проще контролировать эмоции в принципе. Прошлое Рождество они отметили на Гриммо, только вместе с Сириусом, и от этого каждый знакомый скрип двери отдавался болью внутри. Словно вот прямо сейчас из комнаты выбежит Бродяга и предложит запустить на улице салют.       — Рон, — прошептала Гермиона и подняла на него глаза, полные слез. Жизнь — странная штука, и это сейчас доказывало присутствие троих новых людей в этом доме. — Я люблю тебя.       Уизли только смотрел на нее, нежно водя ладонью по лицу. В его глазах так же застыли слезы. Впервые в жизни он чувствовал настолько сильные эмоции, раздирающие изнутри. И он тоже любил ее, только не мог избавиться от ощущения, словно что-то не так. Рон чувствовал, что Гермиона ведет себя странно по отношению к нему и вообще в таком давно привычном ей кругу людей — словно чего-то опасается.       — Я тоже люблю тебя, — ответил. Шепотом.       Наклонившись, поцеловал и зарылся руками в ее густые волосы. Родной запах заставил расплыться в улыбке. Решив не обращать внимания на глупые мысли, он взял ее за руку и ободряюще сжал. Всем сейчас тяжело. Тем более Гермионе.       — Что будем делать, когда приедет Гарри? — спросила Гермиона, подняв на Рона серьезный взгляд.       Подбородок парня вздрогнул, словно он вот-вот расплачется. Упоминание Гарри заставило мурашки пробежаться по телу. Он ничего не писал, не давал о себе знать и не желал выходить на контакт последние две недели. Было страшно, но понимал: что-либо делать не вариант. Нужно просто поговорить.       — Поговорим с ним. Нам всем сейчас тяжело, но так нельзя.       Гермиона шумно выдохнула. Она знала, что Рон подумал о том же, что и она, но так же побоялся сказать это вслух. Они никогда не обсуждали это, словно разговаривать об этом было бы предательством, но оба крутили эти мысли в голове.       Рон открыл рот, чтобы сказать что-то, но не успел. Гермиона вздрогнула, когда из гостиной послышался глухой удар. Спустя мгновение раздался крик Лили — Рон и Гермиона забежали в гостиную.       Все случилось в миг. Гермиона даже не смотрела на Лили и Джеймса с Сириусом, не собиралась просить их вести себя правильно. Перед собой она видела только… Гарри Поттера.       Он вывалился из камина. В буквальном смысле. Грязный, помятый, избитый — на нем не было ни одного живого места. Душераздирающий вопль — словно был не в себе — заполнил комнату. Гермиона не успела среагировать, как и Рон — никто ничего не сказал — как из камина вдруг выскочил профессор Люпин.       Он был очень зол. В руке Римус крепко держал волшебную палочку. Глаза его налились кровью, рот был искажен в страшной гримасе, словно это он сам только что избил Гарри. Люпин дернулся и рявкнул:       — Хогвартс-Экспресс! — из палочки вырвался сноп. Гермиона резко выдохнула. Это он.       В последнее время пароли в виде комбинаций каких-либо действий стали популярны у них. Это была одна из уловок Северуса Снейпа — лгать Пожирателям не стоит, можно сказать не всю правду.       — За мной, быстро! — рявкнул Римус и, не замечая никого вокруг, схватил мальчишку за шиворот и поволок к выходу.       Гарри безжизненно болтался у него под рукой, его выражение лица было одновременно пустым и страдающим. Он тихо заскулил, и для себя Гермиона совершенно неожиданно провела линию с брошенным псом.       — Поттер! — Римус наклонился, дернул Гарри выше и хорошенько встряхнул. — Ты пожалеешь, что еще жив, если не пойдешь за мной.       Секунда — и Римус выволок Гарри из комнаты.       Рон и Гермиона застыли в ступоре.       Лили, Джеймс и Сириус отрешенно смотрели на камин. Что это было?