Цепляясь за диких тварей, что нас вырастили

Санса проснулась рано утром от стука в дверь. Сон держал её крепко, слишком давно она не знала такого хорошего отдыха на пуховых перинах, что только после второго и третьего удара о дверь поняла — это её зовут. Сон ускользнул, сорвавшись с краёв сознания, словно клочья тумана. — Кто там? — спросила она хрипло, поспешно вытирая уголки губ от слюны, хотя в покоях кроме неё никого не было. Перекатившись через широкую постель, Санса зевнула. Она бы могла лежать здесь вечно: под одеялом жарко до духоты, но как же приятно чувствовать прохладу утреннего воздуха на коже, когда ночью она сбросила покрывало, оставив его смятым у ног. Подушка скатилась на сверкающий мраморный пол. Сквозь открытую на ночь балюстраду проникали золотые полосы света, мягко ложась на пол и отбрасывая блики на шелковые занавеси. В просвете между ними виднелся осколок голубого неба. — Это принцесса Арианна. Санса встала с постели так быстро, как позволяли затёкшие за ночь ноги, и в спешке чуть не врезалась лбом в дверь, отодвинув засов. — Простите, я ещё не одета, — выдохнула она, задыхаясь от смущения. Но принцесса Арианна лишь пожала плечами и, скользнув мимо, вошла в комнату. За ней тянулись несколько женщин с шкатулками для шитья и свёртками ткани — шёлка и бархата. — Принцесса Арианна, — Санса осторожно заправила за ухо непокорный локон. — Что… — Разве я не говорила тебе, что тебе нужен наряд, достойный твоего нового положения? — Арианна улыбнулась, и едва она взмахнула рукой, как женщины уже подступили к Сансе, подхватывая приборы для снятия мерок. Младшая девушка стояла в мятой ночной рубашке, растрёпанная после душной ночи, щеки и шея блестели от липкой испарины. — К началу пира ты получишь новые платья. Что тебе по вкусу? Советую шёлк: в здешнюю жару всё, что тяжелее, может привести к изнеможению. — Шёлка чудесны… — призналась Санса. — Но… это слишком. Я не могу принять… — Принцесса Санса, — Арианна мягко взяла её за руки. Её длинные оливковые пальцы, украшенные кольцами, были прохладными и сильными — таким же чуждым казался и весь её облик рядом с утончённой белоснежной кожей Сансы. — Если ты выйдешь в одном из своих прежних платьев — северных или королевских — ты упадёшь в обморок ещё до того, как начнётся пир. Дорнийская жара столь же пылка, как и здешние люди. Ты теперь часть нашей семьи, а в семье, как минимум, дарят друг другу платья. Санса опустила взгляд. Отказать после таких слов… значит оскорбить принцессу. — Хорошо, — прошептала она едва слышно. И вот она уже стояла с поднятыми руками, пока женщины снимали мерки и раскладывали перед ней десятки отрезов, примеряли ей туфли, выбирали ткань, которая лучше оттенит её огненно-рыжие волосы. Когда в покои внесли завтрак, Арианна села на бархатную софу у изножья постели и, жуя виноград, обсуждала с Сансой и служанкой Седрой оттенки разных тканей. Санса попробовала яичницу с дорнийскими перцами и тут же закашлялась от ощущения жара во рту, сразу запивая лимонной водой. Седра выразила удовлетворение бледно-розовым шёлком с фиолетовой окантовкой, и, когда Арианна пообещала заказать и ей новое платье, глаза девушки засветились, и она кинулась обнимать свою госпожу. Здесь, в Дорне, создавалось ощущение, что каждый — и высокородный, и низкорождённый — любит свою принцессу. Санса лишь надеялась, что не разочарует их, как разочаровала многих других. — Какой выберешь? — спросила Арианна, лениво вытягивая ноги. — Мне нравятся оба, — Санса опустила глаза. Ей одинаково сильно полюбились светло-коричневый шёлк с переливающимися по швам камнями и белый, с кружевной отделкой. — Так возьми оба, — Арианна кивнула на портних. — Оба? — переспросила Санса. — Напомнить, что ты — моя гостья? — Арианна подмигнула, и Санса, покраснев, закивала. — Я хотела сказать… спасибо, — пробормотала она, пальцы переплелись в узелок. —Не помню, когда мне в последний раз дарили подарки. Возможно, отец… Сердце Сансы болезненно сжалось при воспоминании о добром лице Неда Старка. — Так пусть это будет подарком в честь встречи, — Арианна поцеловала её в щёку. — Подарком в честь новой семьи. И как Санса могла отказать? Седра принесла завтрак, и Санса с Арианной в перерывах между примерками обсуждали оттенки шёлков, запивая еду прохладной лимонной водой. От ощущения острых перцев на языке у Сансы вспыхивал пожар, и глаза предательски увлажнялись, но Арианна лишь смеялась и говорила, что «в Дорне даже завтрак должен быть горячим, как солнце». Когда Седра высказалась в пользу бледно-розового шёлка с тёмно-фиолетовой отделкой, Арианна улыбнулась и сказала: — Если тебе так нравится этот цвет, то закажем и тебе платье. Глаза Седры засияли. Она поспешила к принцессе и обняла её, как дитя. Санса наблюдала за ними с тихим восхищением. Здесь все, и слуги, и знать, любили Арианну. Дорнийская принцесса казалась живой, тёплой и настоящей — совсем не такой, какими были женщины при дворе Королевской Гавани. Санса вздохнула и подумала, что, может быть, здесь она наконец сможет не быть разочарованием. — Что же, Санса, — спросила Арианна, развалившись на шезлонге и лениво крутя в пальцах виноградину, — какой цвет выбираешь? — Я не могу решить… — Санса закусила губу. Сердце её рвалось между мягким коричневым шёлком с переливчатыми камнями по швам и белым платьем с тонким кружевом. — Так возьми оба, — в голосе Арианны прозвучало лёгкое удивление, словно любой другой ответ и не предполагался. — Оба? — Санса выдохнула, словно это было дерзостью. — Неужели мне повторить? — в глазах Арианны блеснула насмешка, и Санса поспешно замотала головой. — Я… только хотела поблагодарить вас, — наконец выдавила она и опустила взгляд. Пальцы Сансы нервно теребили друг друга. — Я не помню, когда мне в последний раз дарили подарок. Может быть, отец… Санса почти почувствовала его тёплые ладони на своих щеках и услышала его голос. Сердце кольнуло болью, и перед глазами мелькнул образ плахи, блеск меча Сира Илина… — Так считай это подарком в честь радостной встречи — Арианна подошла ближе и коснулась её щеки лёгким поцелуем. — Подарком от новой семьи. Санса не знала, что ответить. — Теперь приведи себя в порядок. А сейчас я отправлюсь к принцессе Мирцелле, — сказала Арианна и направилась к дверям. — Вы не должны были приходить ко мне первой, — не удержалась Санса. — Принцесса Мирцелла… принцесса Семи Королевств. Арианна оглянулась через плечо и рассмеялась: — У Мирцеллы платьев предостаточно. Она может подождать пару часов, милая. Принцесса исчезла так же внезапно, как и появилась, а вместе с ней унеслась вся пёстрая свита. Санса осталась одна в ночной рубашке, не веря, что всё это произошло. Новые платья… платья, которые сидят на ней как влитые, которые не откроют ничего лишнего и не заставят её падать в обморок от жары. Она прижала руки к груди и впервые за долгое время улыбнулась от души. *** Оставшуюся часть утра Санса провела, изучая каждый уголок своих новых покоев. Она любовалась прохладным мраморным полом, мягкими мирийскими коврами , скользила пальцами по корешкам книг на полках и мечтала, как будет читать их при свете свечей. На стенах висели гобелены и картины: дорнийские воительницы, пылающие корабли Нимерии, а среди них и знакомые западные образы — Флориан и Джонквиль, при виде которых сердце Сансы сжалось. «Любовь — не сказка», — подумала она. Мать полюбила отца лишь после многих лет брака, а её будущий муж… он и вовсе не будет её любить. С того момента, как она вспомнила о предстоящем браке, желудок Сансы сжался, а вкус утренних острых блюд вновь вернулся к горлу. К полудню Санса решилась покинуть свои покои и отправилась исследовать коридоры. На стенах висели портреты дорнийских князей и княгинь — Дерия, Мерия, Марон, все с оливковой кожей и чёрными, как смоль, кудрями. Их глаза горели страстью. Санса знала истории Дорна: как Бейлор Блаженный босиком пересёк пески, и ни одна змея не осмелилась ужалить его; как Мирия Мартелл вышла за короля Дейрона II, положив конец кровавым войнам. Но чем ближе свадьба, тем сильнее сжималось её сердце. Весь мир считает её дочерью изменника… и разве это ложь? — Леди Санса, — раздался голос за спиной. Санса поспешно одёрнула коротковатый подол своего платья, мысленно благодаря Семерых за то, что Арианна заказала ей новые наряды. Перед ней стояла Леди Алис, казначей Солнечного Копья, чьё имя и лицо сияли, словно полуденное солнце. — Леди Алис, — Санса ответила с лёгким кивком. Та изящно улыбнулась и, опустившись в реверансе, сказала: — Вам не к лицу скромность, миледи. Вы — принцесса Севера и вскоре станете принцессой Дорна. Это лишь должное. Санса нерешительно кивнула. Каждый раз, когда кто-то называл её принцессой, ей казалось, что это насмешка. Как дочь изменника может быть прицессой? *** К полудню жара стала невыносимой. Санса стояла в тени двора и наблюдала за Мирцеллой, что непринуждённо беседовала с принцем Тристаном. Юная принцесса смеялась, зелёные ленты в волосах переливались на солнце. Санса не решалась подойти ближе: мысль о том, чтобы стоять среди чужих тел в этом зное, вызывала у неё отвращение. Вдруг донёсся топот копыт и крик. Решётка ворот поднялась, и в облаке пыли показался всадник. Его чёрный жеребец нёсся, как вихрь, грива отливала рыжим — почти в тон волосам Сансы. Всадник остановился в нескольких шагах, сбросил поводья и спрыгнул на землю с лёгкостью хищника. — Приветствую вас, дядя, — произнесла Арианна с притворной лёгкостью. — В следующий раз перепрыгните ворота. Он засмеялся и шагнул к ним. Длинные пальцы убрали с лица чёрный прядь с проблеском серебра. Его сапоги звонко бились о камни, и каждый шаг звучал с важностью. — Дядя, позволь представить тебе принцессу Мирцеллу Баратеон, — сказала Арианна. — А это твоя невеста, принцесса Санса Старк. Его взгляд упал на неё, и у Сансы перехватило дыхание. — Пока ещё не принцесса, — выдавила она, едва не заикаясь. — Не в Дорне, верно, — его улыбка была опасной, как лезвие. —Рада знакомству, — Санса попыталась улыбнуться и сделала реверанс. — Я ждал этой встречи, — произнёс он, но глаза его были тёмными, и Санса не поверила ни единому слову. — Я ждал этой встречи, —повторил он. Голос у него был мягкий, почти ленивый, но в нём таился металл. Санса почувствовала, как по её спине пробежал холодок. В его худощавом теле угадывалась сила, жилистая, гибкая, как у змеи. Она вспомнила прозвище «Красный Змей» и впервые за долгое время почувствовала слабое утешение —он хотя бы воин, он сможет её защитить. — И я, милорд, — ответила Санса, стараясь держаться с достоинством. Когда он протянул руку, она едва заметно вздрогнула, но взяла себя в руки и вложила свою ладонь в его. Он поднёс её пальцы к губам, и Санса ощутила его взгляд — тяжёлый, пронизывающий, словно он видел её насквозь. Она заставила себя не отводить глаз. Его тёмные глаза были словно чёрные ониксы — глубокие и непостижимые. В их блеске она видела своё отражение и радовалась, что лицо её выглядело спокойным и непроницаемым. — Где мой отец? — спросила Арианна. — Он решил не приветствовать свою дочь? — Паланкин медлительный, а я не известен своим терпением, — ответил Принц Оберин и, стянув перчатки, направился прочь. — Элария и девочки следуют за мной. Я переоденусь. Санса провожала его взглядом, сердце гулко билось в груди. Это знакомство прошло совсем не так, как она себе представляла. Он — непредсказуемый человек, это уже ясно, и она не знала, хорошо это или плохо. *** Принц Доран был полная противоположность своему брату — тихий, мягкий, с пледом на коленях. Санса вспомнила о том, как когда-то их с Арьей сравнил отец «Словно солнце и луна — разные, но одно не может существовать без другого». — Принцесса Санса, — произнёс Доран с доброй улыбкой. — Принц Доран, — Санса отвесила безупречный реверанс. — Для меня честь встретиться с вами. — И для меня, дитя. Вы прекрасны. Её скулы напряглись. Она помнила письмо, в котором говорилось о том, что Оберин, несмотря на свою страсть, не оставил после себя ни одного законного наследника… …и теперь я — бремя для Дома Мартеллов. — Вы слишком добры, — отозвалась она отстранённо. Доран заговорил с Мирцеллой и Тристаном, благодарил Сира Ариса и септу Эглантину за то, что они присматривали за девушками, и Санса не нашла в себе сил сказать, что о ней никто из них особо не заботился. Взгляд её упал на массивного стража с алебардой, но больше всего внимание привлекла не оружие, а кресло на колёсах, в котором восседал принц. Брану подобное было бы полезным, — подумала она. Она ясно представила, как брат катается по коридорам Винтерфелла, а за ним бежит Лютоволк, и сердце сжалось от тоски. — Ты не станешь нашей госпожой-матерью, — вдруг раздался сердитый девичий голос. — Мы не станем слушаться тебя! Санса вздрогнула и встретилась взглядом с тёмноглазой девочкой её возраста. Та сверлила её глазами, затем, топнув ногой, развернулась и удалилась. — Элия! — крикнула женщина, явно её мать, но в голосе звучала не злость, а усталость. — Прошу, не извиняйтесь, — пробормотала Санса. — Она… напоминает мне мою сестру. — Вы слишком снисходительны, миледи, — вздохнула женщина, но в её глазах жила материнская любовь, тускло-тёплая, как угли в очаге. — Она вылитый отец. Я — Элария, наложница принца Оберина. Санса с трудом сохранила спокойствие на лице. — Это… честь для меня. — Если я могу хоть чем-то помочь Вам, не стесняйтесь обращаться, — сказала Элария и, улыбнувшись, мягко сжала её руку. — Сегодня вечером за пиршественным столом у нас будет время познакомиться ближе. *** — Идеально, — пробормотала Санса, кружась в новом платье. Белый шёлк легко струился по телу, прохладный, нежный на коже. Ткань скрывала больше, чем её старые наряды, и она не чувствовала себя обнажённой, как прежде. Санса не удержалась и тихо хихикнула, глядя на своё отражение. — Я выгляжу… идеально. — Этот цвет подчёркивает Ваши волосы, миледи, — улыбнулась Седра. — Принц Оберин лишится дара речи. — Не говори так! — Санса залилась краской, но улыбка сама пробилась на губы. Аромат лимона витал в воздухе, пока она надевала мягкие шёлковые туфли с крошечными камнями, мерцающими при свете. Впервые за долгое время она снова чувствовала себя леди… почти принцессой. Может быть, здесь она сможет расцвести. — Вы прекрасны, миледи, — сказала Седра, и в этот момент раздался стук в дверь. Сердце Сансы забилось быстрее, ладони вспотели. За порогом ждал принц Оберин. Он выглядел ещё более внушительно — пыль с его волос была смыта, они аккуратно зачёсаны назад, а на лице играла лёгкая улыбка. — Могу ли я? — спросил он, протягивая руку. Санса вложила свою руку в его, и он крепко прижал её к своей руке. Они шли по коридорам, и каждый шаг отдавался эхом в её голове. Она боялась, что он скажет что-то непристойное… или схватит её… или ударит за то, что она слишком медленно ответила… Нет, он не Джоффри, убеждала себя Санса. — Вы… очень красивы, — пробормотала она, стараясь не дрожать. — И вы тоже, моя принцесса. Дорнийские платья вам к лицу. Санса заставила себя улыбнуться. — Вам не было тяжело в дороге? — Думаю, ваша дорога была куда труднее. — Я надеюсь… надеюсь, Дорн станет мне домом. — Дорн примет вас тепло. Те, кто будет иначе, об этом пожалеют, — Оберин улыбнулся уголком губ, но в голосе чувствовалась угроза. Санса невольно поёжилась. *** Пиршественный зал был великолепен: мраморный пол сиял, повсюду висели гобелены с золотым солнцем и копьём Мартеллов. Пахло специями и растопленным воском. — Санса! — Арианна подошла к ней, одетая в тёмно-синее платье. — Ты выглядишь великолепно! Правда, дядя? — Думаешь, я дурак, племянница? — усмехнулся Оберин. — Я хвалю каждую красавицу, что вижу. — Платье прекрасно, — с улыбкой сказала Санса. — Твоя улыбка — лучшая благодарность, — рассмеялась Арианна. Санса села рядом с принцессой. Мирцелла в персиковом платье кивнула ей: — Вы так прекрасны, леди Санса. — И вы, принцесса Мирцелла. Блюда сменяли друг друга: фаршированные перцы, острое жаркое из змеи, сладкий финиковый хлеб. Каждая пряность жгла язык Сансы огнём, и она запивала всё лимонной водой. — Нравится ли вам Дорн? — спросил Оберин, и Санса кивнула: — Он прекрасен… и очень жаркий. — И это ещё не разгар лета, — усмехнулся Оберин. — Зимой жара спадает, но всё равно… — Зима всегда приходит, — вырвалось у Сансы, и она тут же прикусила язык. Оберин взглянул на неё с интересом. — К Дорну вы привыкнете, дитя, — мягко сказал принц Доран. — А я хотел бы когда-нибудь услышать о Севере. — Я бы рассказала с радостью, милорд, — ответила Санса. — И ещё… Я хотела бы узнать, можно ли использовать ваше кресло на каменистых тропах? — На песке оно не очень удобно, а камни… — Доран задумался. — Зачем Вам это знать? — Мой брат Бран… он не может ходить. Я подумала, что, если отправить письмо мейстеру Винтерфелла, он смог бы придумать нечто подобное для него. — Благородная мысль, — одобрил принц. — Ваш брат гордился бы Вами. — Семья всегда гордится друг другом, — сказал Оберин, поднимая кубок. — За семью! — За семью, — прошептала Санса, думая о Бране и Риконе в холодном Винтерфелле, о Роббе и матери в битвах против Ланнистеров… и об Арье, где бы та ни была. Она сделала глоток дорнийского вина и впервые за долгое время почувствовала: у меня всё ещё есть семья. И, возможно, здесь появится новая.