А вы любите розы?

      Носик кия ударил по черному шарику. Он задевает цветные, которые разбегаются на долю сантиметров и останавливаются. Позади мужского силуэта с издёвкой хлопают. Медленно и глухо.       — Целое ничего, граф.       Он и сам это прекрасно видит. Сегодня выдался ужасный день. То Рауль с капризами, то новые сплетни по поводу его проделок на территории театра, то испорченные документы чаем из-за кота и разбитая ваза с потрепанным букетом роз. Даже любимая игра шла против аристократа. Она не хотела помочь самоутвердиться да получить со стороны лицемерную, как француз считал, похвалу.       — Если вы такой умелый игрок в бильярд, Гроссо, — конец палки сжали, возжелая переломать в щепки. — то может научите?       Филипп швырнул её в соперника, приземлился мягким местом в кресло и схватил со столика стакан с коньяком, перемешивая мелкий лёд. Голос надорван из-за яростного разговора с младшим братом, а руки нервно дрожали. Затмить злость алкоголем худшая затея. Де Шаньи никогда ею не придерживался, но сегодня иной случай.       Единственный и последний.       — Бросьте, всего лишь один проигрыш, а столько истерики. — любовник графа по привычке закатил глаза и покачал головой, вертя в руках деревяшку.       Пальцы сжали хрусталь, к счастью, не надламывая и не пачкая ладони в кровь. Уже хватило от острых шипов роз. Филипп сдержал эмоции и чудом не швырнул стакан в чужой затылок, пусть и хотелось прервать ненужные комментарии.       — Забыли, что мы спорили на 100 франков? — глотнув горючую жидкость, мужчина ощутил, как она приятно обжигает дыхательные пути и разливается теплом по груди.       Коньяк немного смягчал горечь поражения и злость на обстоятельства.       — Вас за язык никто не тянул. — Жерар холодно отреагировал, выпрямился и рассмотрел бильярдный стол, рассчитывая удар.       Аристократ не верил в то, что итальянца ничто не выводило на эмоции. И это его раздражало намного больше, чем проигрыш. Он закинул ногу на ногу и нахмурился, сделав ещё один небольшой глоток алкоголя. Отсутствие победы жгло его самолюбие, а бубнеж прислуги только усиливал раздражение.       — Шары заговариваете? — фыркает насмешливо граф и закрывает глаза, видя, что дело проходит очень медленно. — Давайте быстрее.       — Раз так, то обсудим ставку. — Жерар обернулся. — Хотя, если вы поставите на эмоциях свой дом, то мне будет очень жаль Рауля. — готовясь увернуться от стакана, он продолжил. — Ему и так сегодня очень сильно прилетело. Наверное, весь Париж слышал, как ему говорят встать в угол и подумать о своём поведении.       Высокий мужчина развернулся лицом к игровому полю, сказав своё никому ненужное мнение и начал заново обдумывать ход действий. Он мысленно ощущал, как спину обгладывали до костей, но молчали. Филипп, взяв рядом с креслом кий, с силой тыкнул им в бедро итальянца. В комнате глухо проматерились на непонятном для француза языке.       — Пусть Париж и ваш голосок услышит, а то все время молчите. — подавляя ухмылку от собственной пакости, он глубоко вздохнул. — Хватит тянуть время. — его веки приоткрылись, рассматривая широкую спину.       Высокий рост, широкие плечи и то, чего Гроссо ненавидел в себе — тонкая талия. На ней взгляд графа находился чаще, чем на спине. Среди мужественных черт, она единственная, что очень сильно выделялась и притягивала. Аристократ отогнал из головы ненужные мысли и цыкнул.       — Если сможете хотя бы два шарика сбить, то просите всё, чего вздумается. В пределах разумного. — граф выдохнул через нос, переводя взгляд на стакан и готовясь отпить. — Теперь бейте.       — Потерпите ещё немного, — Жерар плавно наклонился над столом, приприцеливаясь, и сделал аккуратный удар, хрипло сказав. — папочка.       Позади него поперхнулись от неожиданности. Де Шаньи закашлял, постучал себя по груди и отвлекся от просмотра. Отворачиваясь, француз небрежно стал вытирать рукавом рубашки губы и подбородок. Ему больно обжигал коньяк, покусывая каплями нежный бледный покров.       Красный шарик, по которому прошелся удар, задел соседние и несколько падают удачно в лунку. Победа "засчитывается". Граф пригладил волосы, учащенно дыша и похлопывая себя по грудной клетке, вернулся в реальность. Глянув на бильярдный стол, где пропало несколько шаров, он в непонятках поднял глаза на любовника. Тот заложил выпавшие тёмные пряди за ухо и поправил пыльно-синий жакет.       — Что там насчёт ставки? — кий положили на поверхность зелёного стола. — Принимаю конвертом и без сдачи.       — О чем вы? — Филипп хлопает ресницами, смотря то на высокого мужчину, то на шары. — Не может такого быть! — он вскочил с кресла и оттолкнул с пути Жерара, невозмутимо рассматривая игровое поле. — Вы жулик!       — Не мои проблемы, что вы прозевали момент. — грубо отвечает итальянец.       — Жерар, не смешите меня! Я видел, как вы прицеливались! Да вы рукой их подтолкнули, пока я отвлекся!       Слуга графа де Шаньи открыл рот и сразу же закрыл, не видя смысла спорить с начальством дальше. Сделав глубокий вдох, он медленно выдохнул. Игра на этом завершилась.       — Две победы подряд… — прошептал аристократ с усами, не веря, что сегодня спытыкается об проигрыш на проигрыш. — Это невозможно. — он опустил голову, скрещивая руки и фыркая.       — Может вам просто сегодня не везёт, граф, — Гроссо пожал плечами и выдохнул через нос, не вкушая вкус победы, а наоборот, грызя себя за то, что испортил старшему де Шаньи вечер. — В следующий раз повезет. — мужчина готов снова предложить партию, специально промахиваться, лишь бы де Шаньи смог сбить эти чертовы шары. — Давайте ещё разок?       — Нет, говорите своё желание. — Филипп сухо ответил любовнику, потеряв интерес к игре и уперся поясницей об бильярдный стол. На него достаточно долго смотрят, то ли с скукой, то ли с скрытой нежностью и сочувствием. Жерар вздохнул, выбирая более спокойный приз.       — Поцелуй. — раздался краткий шепот в тишине.              — Смеетесь? Попросите чего-то другого.       — Тогда искреннюю улыбку. — де Шаньи косо поднял холодный взгляд, сжав своё плечо от возмущения. — Сложно? Конечно, после проигрыша в этой детской игре.       Жерар придвинулся вплотную к мужчине так, что их тела почти соприкасались. Ниже него сглотнули, чувствуя, как лицо заливается краской.       — В губы? — по-мальчишески и застенчиво он спрашивает.       Молчаливый кивок головой. Как предсказуемо и нелепо. Аристократ с тёмными усами и ниже итальянца на целую голову, сильнее смущается.       — Один?       — Да, вполне хватит. — пожав плечами, слуга спрятал руки за спину. — Мне нравятся ваши поцелуи. — он наклонил голову, вглядываясь в любимый цвет глаз графа и его волосы. — Нежные и мягкие, прям как ваши пряди. Необычно смотрится и очень красиво.       На губах француза дрогнула хилая улыбка и тут же исчезла. Филипп не знал как реагировать на комплименты, особенно от мужчины. Они могли идти не от чистого сердца, а из скрытых побуждений. Но спустя месяцы, Жерар все оставался таким же преданным псом. Де Шаньи колебался минуту и невесомо коснулся своими губами до чужих, оставив неощутимый поцелуй. Итальянец хмыкнул и приблизился ближе к лицу, не засчитывая плату за проигрыш.       — Смелее.       Этого слова хватило, чтобы светловолосый мужчина взбесился.       — Ладно, — прорычал он, схватив местами наглого любовника за воротник рубашки и рывком притягивая нос к носу. — хоть вы и страшный.       Не дав сопернику по игре опомниться, как француз впился в губы грубым и требовательным поцелуем. Это был не нежный жест, а выплеск накопившегося гнева, унижения и, чего аристократ не ожидал, скрытого желания. Он целовал жестко, словно пытаясь доказать в первую очередь самому себе, что этот поцелуй ничего не значит. Жерар замычал, так как их зубы столкнулись. Губы оторвались друг от друга с тихим чмоком.       Де Шаньи поднял брови, расслабляя хватку, чтобы не создать много вмятин на пыльно-синем жакете любовника.       — Снова этот ужасный привкус. — Сделав намек на табак, он оттолкнул прислугу, пытаясь скрыть смущение.       Его щеки горели, дыхание сбилось, а серо-голубые глаза бегали из угла в угол. Графу понравилось, несмотря на вкус. Он давно смирился с ним и с временем перестал замечать. Тем более стал замечать, что Жерар стал меньше ходить с трубкой в зубах. Это очень радовали и настораживало одновременно.       Филипп почувствовал, как внутри поднимается волна противоречивых чувств — стыд и желание. Он отвлекся, услышав болезненный стон.       — Вы мне чуть зубы не выбили. — мужчина с усами протянул руку и осторожно коснулся щеки Жерара, молча прося прощения за физическую боль.       Он встал на носочки и коснулся чужих губ. Это не похоже на то, что было пару минут назад — пылкость и грубость. Теперь это нежное прикосновение, словно он боялся сломать что-то хрупкое. Его губы дрожали. Филипп ждал, что его оттолкнут, но любовник не двигался. Граф де Шаньи углубил поцелуй, позволяя себе хоть на мгновение забыть обо всем: о своем положении и о том, что правильно, а что нет. Его руки скользнули к плечам Жерара, притягивая ближе и наматывая на пальцы тёмные пряди. Ему нравилось зарываться в среднюю длину, игриво тянуть и наслаждаться шелковистым полотном. Филипп закрыл глаза, утопая в запретном удовольствии. Поцелуй закончился и перешёл лёгким чмоком в щеку, которая пылала ярче обычного.       Мужчины долю секунды смотрели друг друга, пока лоб Филиппа не поцеловали. Тот не сдержал лёгкого вздоха удивления и прикрыл веки.       — Может в карты сыграем? — Жерар, ответив через какое то время, выпрямился и неловко отвернул глаза с зелёным отливом. — Обещаю, что буду поддаваться.       Аристократ, впервые за день, глухо посмеялся и кивнул головой, ласково проводя ладонью по руке любовника. Он знал, что завтра снова получит букет роз от тайного поклонника, который сейчас стоит напротив, и небольшое послание в письме. Впомнив об этом, на губах графа появлялась искренняя улыбка.