Japanese psycho

И, кажется, всё это начало переходить черту, их стакан уже наполовину полон слезами и кровью. Остальная половина заполнена ночами в объятиях и слёзными обещаниями. Рики сегодня выберется на улицу за пачкой молока, но не слова не проронит о прошлой прогулочной ночи. А Сону на кровати взахлёб задохнётся в непониманиях себя. *** Ему уже намного легче вспоминать о том времени, когда и таблетки не помогали, а ведь прошла всего одна хмурая ночь. Весь день снова проваляется на матрасе в одеяле, к Сонхуну ни на шаг. Опять он будет сидеть с краснющими щеками под дораму на ноутбуке, пока по комнате витает мамкин аромат жасмина. Глядя в ляпанное окно, мелко вспоминает—мать не прийдет сегодня и на ночь. Глупые вечерние смены, мальчишка снова ночует в одиночку. Такими темпами, он уж и готовить научился, не помирать же с голоду? Лучше с холоду, зато сытым. Вечером заново увидит сообщение в личном чате. "—Ким Сону, можешь выйти?" И тот конечно закинет на бок ветровку тусклого цвета и драную сумку с газировкой, выдернет вилку ноутбука из розетки, вдохнувши последний домашний воздух за ближайшие два часа, погонится на улицу в восемь часов вечера, даже в дождь. А там под фонарём с замкнутыми глазами и растегнутой на распашку кофтой Нишимура стоит в полудрёме. Ещё с дому горячая рука Кима касается плеча сонного юноши, трясёт его. Ладонь чувствуется тяжело, прожигая одежду, а затем и мышцы насквозь.. А он кажется действительно в дрёме. Разбудил. Снова они бродят по тротуарам далёким, но в карманах Рики уже давно не наблюдается сигарет, порезы на запятстьях затянулись, а на лице его наконец то тянется улыбка. Сону—наркотик, только с ним сможет радоваться. За магазином скопилась кучка голубей, свет падал на одного из них — того самого мёртвого. Остальные подлетели, столпившись, ничего не делали больше. Только жалостливо махали крыльями. А что они ещё смогут сделать? Съесть его. "—Ох, прости меня Шим Джеюн. Джейк замолк, громко сглонтнув слюну, зрачки дрожат, руки тоже. Теперь он считает себя монстром, только из-за того, что этот придурок воспринял всерьёз его глупое «предложение». Рядом испуганный Джей трётся, за его плечом, а спереди...." "—Сонхун, он без сознания! ХВАТИТ ПРЕКРАТИ.. пожалуйста. - наверное его было бы уже не остановить, тот вошёл в азарт, а глаза его тлели в пламени. По коже потёк пот. Ни-ки слёг на испачканный его же кровью первой группы асфальт. На его локтях останутся болезненные синяки от падения" "Хун съест его, сначала изнутри, а затем снаружи. Нет он не людоед, лишь вытянет из того всё живое, за то, что он тоже вытянул из него это чувство—любить." "В эту ночь не спал и не раздевался. Он стоял на одном месте вкопанный и не мог привести в порядок бурю мыслей, смущённые столь ужасными впечатлениями. Всё встало на свои места. Джей и Джейк тогда действительно отдергивали его от потерявшего сознание Нишимуры, когда его кулаки уже были красными. Останутся шрамы по костяшкам. Но кажется Сонхун ненавидел Ни-ки за его слова, которые были так желанны всего ночь назад." "—Ох,прости меня, Пак Чонсон. " Они его не простят. А вот Рики.. —Ты выглядишь поникшим, Сону всё хорошо? - он хочет всё забыть, но будет закусывать эту любовь с кунжутом и имбирём. Вновь они смеются в лицо друг другу, не стесняясь уже никаких тем кроме одной, улыбаются и тихо треплят громкие слова. Скучный и мутный тип, как оказалось невероятно красив изнутри и снаружи. Дороги тёмные, ничего уже кроме кроссовок, лиц, глаз и света фонаря не видно. А наручные часы Джейка показывают 21:57 и сейчас они вновь все втроем идут. Плетутся прямо. Они бродят навстречу Нишимуре Рики и Ким Сону. Пока те, спокойно сидели на лавке, под светом фонаря, обсуждая всё на свете. *** —Ну привет, Ни-ки. - тот уже сжимает кулаки, как замечает за его спиной второго парня, —Сону? Он лишь тихо кивнул, видел мол у Джейка кровь из носа сейчас пойдёт. В глазах снова наворачиваются слёзные капли, взгляд жалкий. А Рики вновь не любит что то менять, "стабильность" звучит привлекательнее. Пак Сонхун—человек жестокий. Утром разорвёт контракт обучения с матерью Кимов, а сегодня ночью выставит его последней сволочью. Нишимура снова летает с кулака на ладонь, со стены на асфальт. Сону поставили синяк под глазом, за попытки рыпаться, когда его зажали. —Ты. - дрожащим пальцем в лоб парня,—Ким Сону-а, как много он тебе разболтал? Рот Рики заткнут ладонью, голова метается со стороны в сторону. Он мычит жалко, что со стороны выглядит как пёс. —Ничего не говорил. - голос колеблется. —Врешь. Ты же всё знаешь. - это действительно видно, в его голове сейчас паника, а на лице отражается невероятное беспокойство. А на красные глаза смотреть слёзно, в слабости отварачивается. —Знаю.- он сам понял, тогда по мелочам картинка сложилась, на осколках извилин. Тогда всё стало ясно. —Так что же ты, Ким Сону, лезешь куда не стоило? - забавный смешок, рука летит под глазной мешок. Теперь синяк остаётся точно. Рики и не привыкать, а вот Ким.. —Чёрт, Джейк, упустили. - а вот Сону схватит больно за заломанное пястье, потянет резко за собой, да побежит. Нишимура не рыпается, двинется за ним с горькими выдохами. Дыхалка у него слишком слабая. Чонсон за ними следовать пытался, да эти двое свернут за угол быстро, что ни слуху, ни духу. Сонхун на слежку добро дал, а Джеюн извинился, постучав по плечу и на ухо шёпотом наказал "Пусти их, сверни вправо, по парку. Пака я до магазина доведу, сам туда и пойду, там встретимся." и подбежал следом к парню. Дата календаря рвётся в точь к тому, как последнее доверие к Сонхуну. Теперь его сердце треплет не от чувств к нему, от страха. Дождь размывает слёзы и кровь, свежие синяки. Вздох тяжёлый бьёт по груди и вновь в уставшие ноги. Кажется, оторвались. Теперь капли воды не плещут резко в лицо, но волосы насквозь мокрые. Фонарь у дома замигал. —Ночуешь у меня. - кивок. —Чонсон следит за нами. - он этот сценарий знает наизусть, Джей всегда выступал в роли слежки. —Поэтому домой ты и не идёшь, заходи. - Сону еле прощупывает в кармане ключи, мол вдруг выпали при этом "забеге"? Снова тонкий аромат мяты от Кима, и жасмина от вещей его матери. Тёплые ладони втискивали в него спокойствие. Оба не понимают причины, но для одного — слишком обыденно, для другого — в новинку. Сону нальёт чай горячий, с мёдом, заставит умыться юношу, а затем обработает все побои. У него намного болезненей всё, локти в смятку. Рики, сколько раз уже в этом доме ночует, а никак не освоиться. Хочется сказать ему "будь как дома", но слова спрыгивают с языка, тут же вспоминая что по настоящему происходит у него "дома". —Замёрз сильно? —Вроде того. - пальцы красные, нос тоже. —Может, в душ тогда? Кивнул. Слова у него с кадыка стягивать приходилось. Между тем на часах уже пробивало беспокойный двенадцатый час. Ким одежду домашнюю, мешковатую сложил под дверью ванной комнаты на корзину. —Вот.-кивок.—Чай будешь? —Буду, зелёный. —Зелёный так зелёный, там кстати смеситель перепутанный, аккуратнее. —Ага. - руками тряхнул, вздохнул.. —С лавандой.. —Налью, иди уже. Чайник полон воды, кипяток запузырился, окончательно выключив кнопку нагрева. Кружки две, белые большие, цокают об перемену температур, постепенно заполняются кипятком. *—Лаванда?..... о здесь.* Заварка лежит в кипятке, от чая плетётся полупрозрачная дымка, кутает стенки кружки и замерзшие руки Сону. *** Рики спокоен, в тепле, раны обработаны. Часы бьют 00:37, когда его руки наконец расслаблены. Губы расжимаются в зёве, глаза сонные. —Думаю пора пойти спать? - за окном давным давно потёмки. —Ага. - вновь зевок. Он выглядит в вещах Сону так нелепо, по домашнему. Его волосы растрёпаны, ещё влажные от воды. Полосатые растянутые рукава кофты виснут с ободранных локтей. —Ложись тогда на моей кровати, я постелю себе у матери в комнате. - чашку с чуть оставшимся на дне чаем кладёт в раковину, плетётся до двери комнаты. Новое постельное белье пахнет порошком. Часы взбивают уже час ночи. Сону уснул почти, за сон хватается ресницами. В окне приоткрытом слышны многочисленные споры сверчков, букашек. А выходит стекло на небольшой двор, там на лавках часто кошки ластяться, но обычно бесшумно. Действительно, комната его матери, была самой тихой в квартире. На кухне вечно шумит старая вытежка, в гостиной — телевизор. Только здесь, изредка слышны были поскрипывания кровати и двери. Как раз сейчас раздался долгий скрип, по комнате прошёлся чёрный силуэт. Свет из коридора просачился сквозь щель меж дверью и стеной, залез под тонкие веки юноши. —Рики....Иди спи - фурычет под нос, что не разобрать ничего в полудрёме. —Хён, не могу уснуть. - он сел на край кровати, что соответственно скрипом отдала по позвонкам. Тот замялся с ответом, привстал на согнутые руки. —Хён? Мы в Окаяме сейчас, не зови меня больше так, дуй спи. - еле проморгался. Снова сомкнёт губёшки, надеясь не сказать ни слова меньше этой ночью. Он укутанный с ногами, с коленями в пуховое одеяло, но наискось морозит всё равно. Рики тоже холодно, но сидит даже не под простынёй, Ким не пускает. —Можно я с рядом лягу, замёрз. - молит щенком. Сном мычит в знак согласия не задумываясь. Нишимура рядом в одеяло жмется. Его лодыжки ледяные, текут по пылающим огнём лодыжкам Сону, что тот мурашками вздрогнет. Руки теплее становятся с каждым мятным вздохом. —Уже спишь? - дышит холодно прямо в спину. —Теперь нет. - воздух щекочит тихо лопатки. Рики вздыхает, воротится с боку на бок, что кофта на лопатках перекручивается. В матрасе пружины, вмятины от круток. Цепляется холодными руками за одеяло, сжимает в кулаки. Его рука текёт вязко по спине Сону, огибая рёбра, тёплую тонкую кожу. Не спят, но сонные. А так теплее, спокойнее и любимей. Так будет легче заснуть. В обьятиях Нишимуры сон закончиться хорошей развязкой. —Сону? - шёпотом лепёчет на ухо тому. Он не поворачивается, не реагирует, не кивает —Хочу тебя поцеловать. Ким Сону ввалился в долгое видение, с лучшим кошмаром наяву, что лежит рядом с ним и бредит сонные баллады. И их разбавлять будут только горькие вдохи-выдохи и сладкие поцелуи.