Japanese psycho

А утром он задался вполне логичным, вытекающим из всего этого, вопросом: —Почему ты не пытался сбежать от ударов вчера ночью? - за окном уже капали краски рассвета, оба проснулись рано. Под тонкими серыми веками вспоминается вчерашняя картина, что сбоку видна. Нишимура не рыпается совсем, нисколько не пытается вырваться, как это бывало обычно. Да тот, этому только рад был, он ненасытный энергический вампир. Пак Сонхуну хорошо, когда другим было невероятно плохо. Ему нравилось пользоваться ослабленным телом у стены, что всё уже в крови из носа и синяках, ради своего потешного удовольствия. Его "товарищи" называли это безумие зависимостью, а оно действительно так и было — не оторвать. —Ему это нравилось. Я дал ему воспользоваться удовольствием в последний раз. - голову не повернёт к лицу другого, больно стыдно, объяснять пришлось бы долго, глядя в глаза. —В последний? Это повторяется регулярно, ты не вывезешь этого ещё дольше, послушай.. - а Сону, желая услышать истинный ответ, заглядывает влево, в сторону его ключиц, чтобы докопаться до стыдливого взгляда. —Это точно последний. - ладони потели и тёрлись об друг друга в нервозности, —Он переезжает скоро к матери в другой город, навсегда. - слова берутся на язык с облегчением. —И вот так просто, ты снова выступил добровольной жертвой ради его глупого шарма? —Да, всё так. - наконец сил хватает сделать глубокий вздох и набрать в лёгкие много мятного воздуха. —Ты погиб для него как личность уже давно. Неужели не понимаешь, его восприятие к тебе — образ игрушки? —Мне просто легче, от того что он уезжает. Неважно кем запомнил, он разбил изнутри всего меня. А я хочу разбить его в ответ. Сонхун осознает позже, что вытворяет снова сейчас и совесть матать его будет долго. Его больше нет у меня внутри, теперь я знаю только этот силуэт с названием в карточке "Пак Сонхун". Сидят долго, кровать просела глубоко уже, одеяло мятое накинуто на мёрзлые ноги. Окно было закрыто всю ночь, в комнате настало душно. —А я ведь тоже уеду скоро. - забегал быстро глазами по полкам, по вещам, по барахлу. —И ты от меня уйдёшь тогда. Я знаю. - это же действительно должно было случится когда то, а Рики прекрасно понимал всё это. —У тебя на руке красная нить перевязкой, у меня на мизинце такая же. Мы встретимся, даже через тысячи лет. —Хён, ты знаешь, люди не перерождаются. Это сказка.. - взгляд опущен в пол, прямо на голые холодные ноги. —Мне такие мать в детстве рассказывала. —А если всё таки это правда, ты знаешь наперёд? —Даже если это так, то жизнь в моем теле и с моей душой это станет точно последней. - потеющие ладони заёрзали на избитых коленях, стало слишком опасно оставаться одному, но и слишком спокойно рядом с этим ненасытным касаниями Ким Сону. —Значит мы встретимся ещё много раз в этой жизни. —Ты обещаешь мне? —Да. - он всё медленнее моргал, всё ещё почти сонный. —Тогда и я тоже. - колени покраснели от тепла рук, а нос стал розовым от жаркого дыхания и того самого "ненасытного" Ким Сону рядом. Они встретятся, не знают когда. Может и к тому времени всё у Рики наладиться? Сьедет наконец от пьющих каждый вечер родителей, заживёт в своё удовольствие, забудет про глупого этого парня. Сону и в правду мечтал, что бы он остался в его памяти лишь детской романтической мечтой, не хотел "портить" его благополучное будущее вдали от их взаимодействий. —Ким Сону, ты мне нравишься. - руки начали трястись сейчас, когда взгляд прикован к розовым щекам парня. —Не покидай меня, прошу. Нишимура был слабым, больше всего он боялся высоты и одиночества. А тот промолчит скоропостижно. Прохрустит пальцами, вздохнёт тяжело, потом уляжется на спину в просевший матрас. В раздумьях утонет, пока его губы неспокойно дрожали. —Рики, ты ещё маленький и глупый. Найдёшь себе жену, заведёте детей, а потом будешь мне хвастаться и вспоминать всё это как апрельскую шутку. - с беспокойством тот засмотрится на его лицо, дождётся ответа. —А ты знаешь наперёд? - уставившись в ответ в его тёмные глаза говорил он. Следом — отрицательный кивок из стороны в сторону. Откажет в незнании и пожмет плечами. —Мне только ты нужен. Зачем же мне жена и дети, которых я не полюблю так же сильно, как тебя? Ким Сону, ответишь? - он уже на взводе и действительно глупый. —Хватит мозги себе пудрить. - его губы, его голос и руки всё сильнее затрясутся, это всё не он говорит — это говорит его материнское "правильное" воспитание. Встанет с мятого одеяла на холодный пол, где постелен маленький зеленый коврик. Растрепешит волосы, зевнёт широко. Время просыпаться, уже действительно экран телефона показывает восемь часов утра и скоро сработающий будильник. Сону кинет взгляд на всё ещё сидящего в одеяле Нишимуру, обкинется завистью. Завистью о том, что не боится выплёскивать свои чувства так же, как вода из крана сейчас плещет на его лицо. Смотрит в зеркало, льется румянцем и только сейчас всерьёз понимает — влип крепко, утонул в глазах того и заживо умер, уже не воскреснешь, сколько опытных монашек не приглашай. А это утро и началось неспокойно. Перед домом произошла автомобильная авария. Одна секунда сменяет часы мучения, потом долго разносились крики и горели красные фары вдоль незнакомца. Незнакомцев увозила скорая помощь с громкими звуками, пока в квартире Сону безразлично смотрел на это через заляпанное стекло. Задвинет тяжёлые шторы, нальет чай с лавандой, а сзади него сонный Нишимура мычит. За столом оба сидят — молчат. Рики обеспокоенно иногда кидает взгляд в сторону телевизора. На нём сейчас новости, прямой эфир о произошедшем под окном квартиры Кимов. Репортер что-то бегло выговаривал на японском, не понятно. Лишь несколько знакомых словосочетаний Сону удалось уловить для обработки смысла. А тот, всё ещё пялиться, голову запрокинув вбок. —Ты его знаешь? - вопрос поступает от Кима. —Ты тоже его знаешь. - приподняв уголок губы говорит он. С эфира произносятся с японским акцентом имена пострадавших и среди них чётким тембром знакомое имя: «Пак Чонсон». По комнате стало тихо. Ложки в чае больше не гремели, а дышать стало тяжелее. —Карма? - тихим от шока голосом выдаёт Сону. —На его месте должен был быть Сонхун. Даже карма работает нечестно. Джею повезло, единственный отделался переломом левой ноги, множественными садинами и синяками. Видно, карма пожалела его итак хлипкое, как драгоценный камень здоровье. *** Он проснулся от яркой световой точки в окне. Фонарём пронзительно ударило в сетчатку глаза. В ушах долбиться раздражительный звон. Тогда решит парень встать всё таки с холодного матраса, подойти к окну, распахнув тяжёлые тёмные шторы,увидеть там.. Нишимуру, сидящего на корточках под его стеклом. Светит в него охотничьим фонариком, сам щурится от ночного света — неприятно. Головные тараканы перебрались за поздний час в его гортань, где уже огромный ком у кадыка мешает говорить. Сону ему рукой махнёт в сторону комнаты, в обозначение "заходи", а Ни-ки головой в разные стороны размашет. «—Выйди на улицу, - кричит он с низа дома. Ким закатит глаза, закроет занавески и тут же по затылку раздаётся крик. Это — неуклюжий 15-ти летний япошка-переросток наткнулся об свою же ногу и упал на мусоробак.» —Ким Сону, я хочу прогуляться этой ночью с тобой в последний раз! - крикнет во что есть силы тому в окно безумный, а в ответ ему, покрутит у виска пальцем. Да вот на улицу он, всё равно выйдет. В пижамных флисовых красных штанах, точно такой же кофте с капюшоном, что по телу мягко лежит и глупо накинутой для приличия сверху осенней куртке. Поплетутся медленно мимо круглосутки по моховым тротуарам, куда свет попадает щелями. А та звезда, слева, выглядела такой же покрасневшей как и пижама Сону. Она святила ярко и этот яркий свет, светил из их сердец точно так же, намного ярче всех фонарей в округе. В голове крутится мелодия с телевизора, что была показана после тех новостей. И та фраза из песни: «Why are people so drawn to the suffering of others?» Что в переводе значило: «Почему люди так тянутся к чужим страданиям?»