Мятные леденцы

      Мобильный Микки истошно разрывается на журнальном столике. Микки в это время лежит полутрупом на диване, одна его рука безвольной плетью висит, задевая пальцами старенький ковёр.       — Сука, ну что за… — стонет Микки, поднимая голову, которую, по ощущениям, совсем недавно кто-то использовал в качестве барабана или мячика.       Часы на тёмном экране ноутбука, стоящего на компьютерном столе, показывают восемь часов семь минут вечера. Микки понимает, что проспал в пьяном угаре весь воскресный день.       — Если вы, сука, не горячий кудрявый шатен с голубыми глазами, я кладу трубку.       — Милкович, ты чё, флиртуешь со мной, что-ли?       — Галлагер старший, иди нахуй, — огрызается Микки. — Я, блять, вообще-то имел ввиду Джастина Тимберлейка.       Какого сраного дьявола понадобилось от Микки Липу в такое время?       — Ты не в курсе, где мой брат? — спрашивает тем временем Лип. — Его мобильный выключен со вчерашнего вечера. И он не появлялся дома.       — Который, блять, из них? — недовольно ворчит Микки, со стоном принимая вертикальное положение. — Тот, что чёрный или тот, который коп?       — Слышь, заебал, хорош тупым прикидываться, — шипит сквозь зубы Лип. — Я говорю о Йене, придурок.       Микки роняет голову на руки и с силой дёргает себя за волосы. Чёртов рыжий. Это становится похожим на какую-то совсем не смешную шутку. Твою мать, когда же Микки успел так охуенно подпортить свою карму?       — Блять, да я ебу, где он? Хуем своим в чью-нибудь жопу тычет. Или экстази закинулся и отрубился. Или, блять, сам на хую скачет. Я ему не нянька.       — Йен подсел на наркоту? — удивляется Лип. Боже, эта тупая семейка так достала Микки, что он почти готов завыть от отчаянья. — Слушай, чувак, я понимаю, что, блять, Йен ведёт себя, как гондон, — произносит Лип обессиленно.       — Чёрт, да неужели? Серьезно? — невесело хмыкает Микки. Поднимается с дивана и идёт на кухню попить воды, не отрывая при этом телефон от уха.       — Просто поверь мне, ладно? — вдруг начинает быстро и нервно тараторить Лип. — Ты можешь на секунду, блять, прикинуться, что ты не такое хуйло, как все о тебе думают? Я знаю, что с Йеном бывает тяжело, ясно? Но, блять, он мой брат. И это всё ебаная болезнь, которая его трахнула, когда он не был к этому готов. Никто к такому не готов. И если бы у меня реально был хоть какой-то выбор, я бы в жизни тебе не позвонил, но ты… Блять, не могу поверить, что собираюсь это сказать, но ты на самом деле — лучшее дерьмо, которое с ним когда-либо случалось. И он об этом знает. Просто сейчас его мозг плохо обрабатывает информацию. И… Блять, да хули ты молчишь? Ты там вообще?       — Тебя, блять, слушаю, ёбаный Троцкий, — рявкает Микки в трубку. — Сам-то пробовал себя перепиздеть? — набрав полный стакан воды из-под крана, он осушает его залпом. — Насчёт лучшего дерьма, так понимаю, я должен быть польщён? Потому что, блять, это нихуя не так.       Лип на другом конце линии тяжело вздыхает.       — Ладно, я понял. Извини, чувак, что побеспокоил. У тебя своих забот навалом.       — Эй, завали ебало нахуй, — обрывает его Микки. — Я не сказал, что не помогу, ясно, блять? У тебя есть какие-то мысли, где он может свою мотню тягать?       На какое ещё дерьмо он сейчас подписывается?       — Есть одна, — Лип оживляется за долю секунды. — Я бы сам поехал туда, но он откажется со мной идти. Скорее всего, даже не захочет говорить со мной.       — А со мной, значит, не откажется, — усмехается Микки. — Ты, блять, переоцениваешь мои дипломатические способности, чувак.       — Тебе он хотя бы позволит слово сказать, — упирается Лип.       Микки не хочет этого, но сам не понимает, когда начинает смеяться. Боже, Лип сейчас решит, что у него грёбаная истерика. На самом деле Микки правда уже почти на грани, так и есть. Он топает в сторону ванной комнаты, с трудом переставляя ноги. Открывает зеркальный шкафчик над раковиной, чтобы достать аспирин.       — Ага, блять, он мне позволит, — фыркает Микки. — Когда на хую своем меня вертеть будет. Только знаешь, тогда мне, блять, точно будет не до разговоров по душам.       — Микки…       — Ладно, заебал, говори адрес, блять, хули яйца мнешь.       Между ними устанавливается пауза. В какой-то момент Микки решает — не передумал ли Галлагер, но потом до его слуха доносится возня, похожая на звон ключей.       — Ты же сказал, что не поедешь, — недоверчиво напоминает Микки.       На самом деле, он был бы чертовски не против, чтобы Лип поехал с ним… куда бы то ни было. По крайней мере, он смог бы удержать Микки от грёбаного смертоубийства на тот случай, если этот престарелый Дориан Ятс всё ещё не оставил рыжего в покое.       — Собирайся пока, окей? — отвечает Лип. — Я сейчас подъеду. Нужно кое-что передать тебе. Это… это таблетки Йена.       — Он перестал принимать свои лекарства? — неохотно догадывается Микки.       Пока он говорит с Липом, Микки успевает проглотить две таблетки аспирина и направляется в свою спальню.       — Да. Чёрт. Это, блять, я виноват, — сокрушается Лип. Микки слышит, как за трубкой начинает приглушённо урчать двигатель машины. — Я даже не сразу понял, что Йена снова накрыло. Обнаружил его таблетки только сегодня. Он не взял их с собой и… Блять, Мик, я… Йен не рассказал тебе про свою…?       — Я знаю про его биполярку, — перебивает Микки. — И нет, он мне не рассказал.       — Мэнди?       — Можно и так сказать.       — Чёрт, — вдруг тихо ругается Лип себе под нос. — Я совсем забыл. Чёрт, Мик, извини. Ев, я совсем забыл о нём. Прости. Я заберу его к нам, окей? Я…       — Заебал извиняться. Ев в порядке. Он у Мэнди. Хуевый из меня папаша.       — Эй, не гони пургу. Ев любит тебя.       — Ему, блять, десять, — смеётся Микки. — Он всех любит.       — Микки, слушай, я не стану спорить, что ты мудак, ясно? — нетерпеливо произносит Лип.       Микки коротко смеётся.       — Спасибо, блять, за откровенность.       — Заглохни, ладно? И послушай. Ты, конечно, не пиздец какой образец для подражания, но ты не Терри. Я вижу, что ты стараешься быть Еву хорошим отцом.       Чёрт. Микки снова смеётся, хотя ему сейчас просто пиздец как невесело. Всё происходящее напоминает какой-то дурной сон.       — Тащи уже быстрее сюда свою задницу, Галлагер. Встретимся на парковке.       Он сбрасывает вызов и падает ничком поперёк своей кровати, позволяя себе немного перевести дух. Должно быть, в прошлой жизни Микки сделал кому-то очень — очень! — много говна.

***

      Если Микки и предполагал, что однажды отважится посетить гей-клуб, то точно представлял себе это несколько иначе. Стоит начать с того, что он совсем не в восторге от мысли, что ему пришлось притащиться в грёбаный Бойс-таун второй раз, блять, за два дня. От одного тупого названия «Сказочная Фея» Микки так воротит, что он едва находит в себе силы первым делом не направиться в сортир, чтобы выплюнуть в унитаз свой не ко времени взбунтовавшийся желудок.       Он понимает, что Лип верно предположил о месте нахождения Йена, как только оказывается в тёмном и шумном помещении «Феи». Первое, на что обращает внимание Микки, это то, что очень большую часть местных посетителей составляют зрелые дядьки респектабельного вида. Каждый, словно живая фотография к статье «деловые мужчины Чикаго». Микки почти уверен, что у всех этих вонючих мудозвонов дома есть семьи и в основном это не мужья, а жёны с кучей ребятишек.       Микки совсем не хочется находиться в этом месте, но он должен хотя бы попытаться найти рыжего ублюдка. Как только Микки его отыщет, он просто вытащит волоком его бледную задницу на улицу, даже если засранец будет упираться, даже если Микки придётся снять его с какого-нибудь старого урода. Даже если, блять, этот урод будет молодым.       Сука! Микки понимает, что зациклился на картинке, как его рыжий трахается с чужим мужиком. Однако, он и представить себе не мог ещё пару минут назад, как это зрелище может сильно ебануть по его здорово износившимся нервам. Потому что, блять… Микки видит его.       Он видит своего рыжего на диване в дальнем углу клуба. Ублюдок сидит верхом на коленях у лысеющего, усатого мужика. Даже с такого почтительного расстояния, даже с учётом того, какое отвратительное здесь освещение, Микки может наблюдать, как плотно Йен прижимается пахом к чужой ширинке.       Твою мать. Микки чувствует, что его вот-вот вырвет. Он отчаянно продирается сквозь толпу в сторону уборных. Просто движется интуитивно, оказавшись наконец в туалетной кабинке, где Микки долго и омерзительно выворачивает над чёрным — серьёзно, блять, чёрным? — унитазом, пока его желудок не пустеет настолько, что Микки становится больше просто нечем блевать. Переждав ещё несколько сухих, болезненных спазмов, он наконец позволяет себе выпрямиться и откинуться спиной на хлипкую дверь кабинки.       Спустя минуту Микки выходит из кабинки и подходит к умывальнику, чтобы плеснуть в лицо водой и прополоскать рот от гадкого, тошнотворного привкуса желчи.       — Я бы не советовал сильно налегать на здешние коктейли, — слышит он голос рядом с собой и поднимает наконец глаза. — Серьёзно, — продолжает говорить парень, моющий руки над соседней раковиной. — Они точно бадяжат их с каким-то незаконным дерьмом. Испытал на собственной шкуре пару недель назад. Больше к ним не притронусь даже под дулом пистолета.       Микки вытирает руки бумажным полотенцем и уходит, не удостоив мужчину даже словом. Ему на самом деле стоило прихватить из сейфа свой старый Глок, оставшийся с ним из прошлой жизни.       Когда Микки возвращается в танцевальный зал, Йен всё ещё там и всё ещё извивается на коленях у старого полулысого урода. В животе у Микки снова всё скручивается в тугой, неприятный узел, но он на этот раз готов выдержать это.       Вдохнув в лёгкие побольше воздуха, Микки преодолевает расстояние между ними, непочтительно расталкивая толпу танцующих, наступая на чужие ноги и получая в ответ ругательства и толчки. В тот момент, когда Микки наконец оказывается рядом с Йеном на расстоянии вытянутой руки, плешивый мудак кладёт на язык рыжего какую-то таблетку. Йен не успевает её проглотить, поскольку его отшвыривают за шкирку с чужих колен. Микки кидает его спиной на скользкий, холодный пол, чтобы тут же оседлать его бёдра, туго обтянутые тесными кожаными штанами.       — Хлебало своё открой, гадёныш, — рычит Микки, но не ждёт, пока Йен его послушает. Запускает палец в рот рыжего и успевает достать с его языка наполовину растворившуюся таблетку, задев при этом шарик пирсинга, до того, как Йену удаётся проглотить наркотик.       — Микки?       Подведённые глаза Йена по мере осознания комично расширяются. Поплывший взгляд превращается в испуганный, потом в заинтересованный. Эмоции на бледном, осунувшемся лице меняются со скоростью двадцати четырёх кадров в секунду. Вскоре Микки уже может наблюдать этот упрямый подбородок и совершенно нахальную кривоватую ухмылку. Он не сразу замечает, как весьма красноречивая твёрдость ширинки рыжего упирается прямо в его задницу.       — Не хотел мешать тебе развлекаться, сучонок, но Лип попросил привезти тебя домой.       — Эй, ты кто такой? — вопит лысый. — Что всё это значит, Кёртис?       — Кёртис? — фыркает Микки, поднимаясь на ноги и протягивая руку Йену. — Это чё, блять, за собачья кличка?       — Да кто ты, мать твою? — никак не угомонится лысый.       Терпение Микки всегда было далеко от ангельского, но этот урод не выведет его из себя. Не сейчас, когда Микки нужно как-то постараться сохранить хотя бы каплю самообладания. По крайней мере, пока он не разгребётся со всем, что так удачно спихнул на него чёртов Лип.       — Слышь, мудак, — шипит Микки в лицо мужику, хватая его за рубашку на груди и поднимая его с дивана. — Заплати ему за танец и уёбывай, пока я тебе твою лысину в жопу не запихал.       — Что значит, заплати? Он что, шлюха? Я думал, Кёртис просто пришёл, чтобы поразвлечься, как и я, как и все здесь.       — Да, блять, а я его грёбаный папаша и пришёл, чтобы отшлёпать его. Бабло гони, сказал.       Мужик торопливо достаёт бумажник и роется в нём, пока не вытаскивает стодолларовую купюру. Микки ухмыляется, мельком глядя на одурманенного и злющего Йена.       — Сто баксов? — хмыкает он. — А твоя задница здесь охуенно ценится. Возможно, нам с тобой стоит подумать над тем, как использовать это дерьмо. Мы, блять, озолотимся уже через пару месяцев.       Йен нервно дует во влажную от пота, взлохмаченную чёлку. Его покрасневшие, мутные глаза гневно сверкают на Микки из-под густых ресниц.       — Нет никаких грёбаных «мы», — цедит Йен, наблюдая, как его кавалер улепётывает, прорываясь через толпу танцующих.       — Как скажешь, блять, — выплёвывает Микки. Ему приходится сощуриться, когда блик от зеркального шара с потолка отражается от совершенно похабной блестящей футболки, которая обтягивает грудь Йена, как вторая кожа. — А теперь, сука, развернулся и потащил свою жопу на выход.       — Да? — усмехается рыжий, скрестив руки на груди.       — Да, блять, — рявкает Микки.       — Хорошо, — соглашается Йен, пожав плечами.       И Микки мог бы сообразить, что слишком уж быстро и легко этот ублюдок сдался. Но Микки Милкович — влюблённая и доверчивая киска. Уже в дверях он понимает, как сильно облажался, когда говнюк шепчет что-то охраннику на ухо. Микки хватают за шиворот и вышвыривают на улицу, прежде чем он успевает произнести слово «блять».       — Ёбаный гондон, впусти меня! — орёт Микки, пытаясь проскользнуть между двумя амбалами в дверь клуба, но его попытки до смешного напоминают Микки столкновение с бетонной стеной.       Завязывается потасовка. Микки машет кулаками, без разбору раздавая удары налево и направо и получая своё собственное дерьмо. К тому моменту, как к ним подлетает ещё пара охранников, лицо Микки уже здорово напоминает отбраковку дешёвого фильма ужасов.       У Микки уходит около десяти минут на то, чтобы немного прийти в себя. Сплёвывая кровь на пыльную асфальтовую дорожку, Микки нервно курит одну сигарету за другой, прячась в тени за пределами света от уличного фонаря неподалёку от входа в клуб. Ему чертовски повезло, что никто не додумался позвонить копам. Измученный мозг Микки лихорадочно работает в усиленном режиме, перебирая варианты того, как ему попасть обратно в этот проклятый клуб, когда к нему подгребает пара крепких молодых парней.       — Вот ты где. Чувак, ты в порядке? — спрашивает совсем юный на вид, высокий мальчишка с синим ирокезом.       Его напарник стоит немного позади, недобро оглядываясь на двух амбалов, которые по-прежнему стоят между Микки и кроличьей норой, в которую Микки совсем не хочет больше проваливаться, но он, блять, должен это сделать. Только пока не успел придумать, как именно. Интересно, почему Микки кажется, будто он сейчас размышляет над способами того, как бы ему совершить самоубийство?       — Всё прекрасно. Отъебитесь и пиздуйте нахуй, куда шли.       Микки снова сплёвывает сгусток крови, которая всё ещё сочится из его разбитого носа и стекает по задней стенке в пересохшее горло. Такими темпами он снова проблюётся. Интересно, сколько ещё говна должно вылиться на его больную голову благодаря рыжему ублюдку? Микки громко шмыгает носом, чувствуя приступ нарастающей паники от того, что его глаза начинает предательски щипать.       — Это был твой парень? — сочувствующим тоном интересуется ирокез, старательно делая вид, что он не замечает, как влажно блестят глаза Микки. — Мы видели его сегодня на танцполе, — продолжает говорить парень, когда Микки вытирает рукавом рубашки разбитое лицо, попутно смахивая злую, глупую слезу. — Мальчик, кажется, не совсем в адеквате. Он что-то принимает? Хотя, знаешь, неважно, — торопится отмахнуться ирокез, когда сталкивается с предупреждающим недобрым взглядом Микки. — Возможно, мы можем тебе помочь, — заявляет он решительно.       — Какого чёрта вам помогать мне? И как вы, блять, собираетесь это сделать? — Микки выглядывает через плечо ирокеза, осмотрев его пару с головы до ног. — Возможно, блять, у твоего бойфренда и очаровательная улыбка, но, сука, не настолько, чтобы ему удалось уболтать ёбаных братьев Фальконе снова впустить меня.       — Чёрт, тебе не обязательно быть таким мудаком, мужик, — с тенью обиды бормочет ирокез. — Мы просто хотим сделать доброе дело, только и всего.       Он продолжает стоять на месте и терпеливо поглядывать на Микки сверху вниз. Микки тяжело вздыхает и растерянно чешет ушибленную переносицу большим пальцем. Какого-то хрена эти двое вдруг неожиданно решили поиграть в Чипа и Дейла. Не то чтобы у Микки сейчас были какие-то другие варианты, кроме того, как снова принять руку помощи от совершенно незнакомых людей. Похоже, это скоро войдёт у него в привычку.       — Мы найдём его и выведем из клуба, — обещает ирокез гораздо более мягким тоном, чем Микки наверняка заслуживает.       — Сомневаюсь, блять, что он согласится пойти с вами, ребята, — говорит Микки обессиленно. — Не принимайте это на свой счёт, чуваки, но вы немного не в его возрастной категории.       — Поверь мне, — ухмыляется ирокез, — у нас получится. Просто стой и жди нас здесь. Никуда не уходи, окей?       — Как скажете, — вяло соглашается Микки. Не то чтобы у него реально был какой-то выбор прямо сейчас.       Ирокез кивает, и они вместе с приятелем возвращаются к дверям клуба. Приятель ирокеза о чём-то переговаривается с одним из охранников, после чего амбал выглядывает из-за его плеча и таращится на Микки перепуганным взглядом.       Парни скрываются из виду, оставляя Микки в полной растерянности. К тому времени, когда они возвращаются, Микки успевает сгрызть почти все свои ногти до самого мяса. Ирокез тащит на своём плече Галлагера, который едва ли в состоянии перебирать ногами. Когда они подходят ближе, Микки видит, что Йен обдолбанный на ухнарь и его ширинка весьма красноречиво расстегнута. Микки с трудом удаётся подавить болезненное ревнивое рычание.       — Какого хрена твой приятель наплёл охраннику обо мне? — спрашивает он, пока они вместе с ирокезом пытаются прислонить Йена к стене в тёмном убежище Микки.       Ирокез весело фыркает и улыбается, показав Микки все свои слишком идеальные белые зубы, подозрительно смахивающие на дорогие виниры.       — Сказал, что ты муж этого чувака, и что его отец — сенатор.       Микки не может удержаться от невесёлого короткого смешка. Фрэнк Галлагер — сенатор ебучих Соединённых Штатов. Да упокоит Господь его насквозь проспиртованную душу.       — Вы с кого-то его сняли? Он хотя бы надевал чёртову резинку? — спрашивает Микки поникшим голосом. На самом деле он совсем не хочет услышать ответ, но он, блять, должен.       — Какой-то мужик собирался отсосать ему в сортире, — неохотно сообщает ирокез. — Не думаю, что на тот момент твой парень соображал, что делает. Похоже, он обдолбился в щи. Эй, чувак, — окликает его парень, когда видит, что Микки виновато опустил глаза.       Микки поднимает взгляд и смотрит на собеседника несколько долгих секунд, прежде чем протянуть руку.       — Микки.       — Круто, Микки, — улыбается ирокез. — Меня зовут Эн, а это Джек, — он показывает назад в сторону своей молчаливой пассии.       — Эн — это…       — Эн — это Эннис, — произносит ирокез смущённо.       Микки впервые за весь вечер улыбается почти искренне.       — Вы, ребята, прямо как сраная «Горбатая гора», верно?       — Так и есть, — смеётся Эн. — Ты не первый, кто заметил, и точно не последний. Слава богу, я хотя бы не сильно смахиваю на Хита Леджера.       Микки снова ухмыляется, глядя на тёмные волосы Джека, его здоровенный рот и совершенно огромные голубые глазищи.       — Ну, твой приятель здорово похож на Джея Джилленхола, — посмеивается он.       Чёрт возьми, он даже не имеет представления, откуда знает имена этих героев, как и актёров, которые их играли. Учитывая содержание фильма, это явно не было семейной кинокартиной для коротания вечеров в доме Терри Милковича.       — Так ты скажешь, почему вы помогли мне? — спрашивает Микки и чувствует, как его щёки начинают пылать лихорадочным румянцем.       — Всё просто, Мик, — Эн беспечно ведёт плечами. — Мы с Джеком однажды проходили дерьмо, похожее на всё это, — он указывает взглядом на Йена и Микки по очереди, в то время, как Микки видит внезапно покрасневшее лицо Джека.       Он собирается поскорее свернуть разговор и поблагодарить парней, когда за его спиной раздаётся глухой и грузный «шмяк».       — Ох, чёрт, — выдыхает Эн.       Микки оборачивается и не видит больше рыжего у стены. Йен валяется на земле, перевернувшись на бок и, кажется, пуская слюни на дорожку.       — Да ну нахуй, — ругается Микки себе под нос, когда подлетает к рыжему, упав перед ним на колени. — Эй, Галлагер, — он трясёт его, схватившись за плечо, но Йен никак не реагирует. — Заебал, Йен. Ты там хоть живой, блять? Сука, да что за…       Сев на землю рядом с Йеном, Микки зарывается пальцами в волосы, облокотившись на согнутые колени. Эн и Джек присаживаются рядом. Эн остаётся сидеть на корточках, в то время как Джек опускается на колени и наклоняется к Йену ближе, ощупывая его запястье.       — Дыхание ровное, пульс частый, но не слишком, — заключает он. — Думаю, он просто вырубился. Судя по тому, как парень выглядит, он скорее всего давно не ел. И похоже, он немного обезвожен.       — Ты, блять, доктор что ли? — недоверчиво интересуется Микки.       Джек поднимается на ноги, стараясь не встречаться с Микки взглядом.       — Парамедик, — сообщает он, отступая от Микки и Йена обратно в спасительную тень.       Судя по тому, каким смущённым выглядит Джек, Микки понимает, что у этих двоих на самом деле есть какая-то неприятная история. Точнее, она была, но очевидно, что им удалось преодолеть своё дерьмо и заставить это работать. Если бы только между Микки и рыжим всё могло сложиться так же просто.       — Просто отвези его домой, — советует Джек из тени. — Когда он придёт в себя, следи, чтобы он больше пил, и заставь его поесть. Лучше что-то лёгкое для начала, типа куриного супа или что-то вроде того.       — У него биполярное расстройство, — зачем-то сообщает Микки парням. Протягивает руку к лицу Йена, бережно убирая влажную чёлку с его пылающего лба.       — Чёрт. Это хреново, чувак, — сочувствует Эннис. — На моём курсе в колледже был один парень… В общем, я бы посоветовал тебе спрятать дома все ножи и прочую опасную херню.       Микки фыркает раздражённо. Собирается высказаться, что он не повезёт Йена к себе домой, что у него и без грёбаного рыжего психотика хватает проблем. Однако в последний момент Микки понимает, что, чёрт, конечно он потащит Галлагера к себе, куда же, блять, ещё? Пускай паскудник никогда и не признается, но он нуждается в Микки прямо сейчас, и Микки не намерен просто взять и оттолкнуть его. Больше нет.       Он поднимается на ноги, разминает спину и достаёт из кармана ключи от тачки.       — Где твоя машина? Давай я помогу тебе дотащить его, — предлагает Эн, но Микки решительно мотает головой. С этого момента рыжий паршивец будет только его ношей и ничьей больше.       — Просто подержи его, чтобы я мог закинуть его на плечо.