Олень, что полюбил солнце

Месяцем ранее

Рейки стучали по рельсам, пока алый Хогвартс-экспресс вёз учеников с Рождественских каникул обратно в Хогвартс. Лили, после полного инструктажа старост, осталась одна в купе, прикрыв глаза. Она устала, а учеба ещё даже не посмела начаться! А от чего, она, собственно, устала? От огромной горы домашнего задания? Или от постоянной подготовки к поступлению на работу в больницу святого Мунго? Или от переживаний от ЖАБА, что с каждым днём приближались к девушке всё ближе и ближе? Или от мыслей о предсказании гадалки, от которых голова уже болеть начала? Да, наверное, последний вопрос был ближе всего к правде. «― Феникс, рядом с ним, ты возгоришься священным пламенем, почувствуешь любовь каждой клеточкой тела, но потухнешь слишком рано, хоть и даруешь миру спасение. Но иногда, лучше выбрать не что-то пламенное, хоть оно и тянет, а спокойное и размеренное, чтобы гореть вечно, до самого конца.» Лили не знала куда себя девать, её разрывало на части. С одной стороны, этот несносный Поттер, с его улыбкой, с его безбашенным характером, с его шоколадными глазами. От которого, кажется, даже вены загораются. А мозг искриться, он словно фейерверк ― громкий, яркий, завораживающий. И, Эванс могла поддаться этому порыву, будь Джеймс один. Но он же с Фосетт. Ладно, будь с ней отношения у него плохи, Лили могла оправдать свои чувства. Но ведь с Джуди у них всё хорошо! Даже не просто хорошо, а просто… прекрасно? Это не объяснить словами, это просто нужно показать. Они рядом словно светятся таким теплым солнечным светом, от которого у Эванс глаза слезятся. А что же, с другой стороны, у неё? Ничего? Да, определённо ничего. Ведь кому, кроме как Поттеру, она могла понравиться? С этими отвратительными веснушками, словно лишай, с этой бледной кожей, на которой видно синие линии венок. С этими ужасными оранжевыми волосами, со светлыми бровями, непонятной фигурой, низким ростом, и этими мерзкими глазами цвета булькающего болота. Кому нужна такая «зубрилка»? Парням не нравятся такие девушки, и никогда не будут нравятся. Она неправильная. Гадкая уродка. Права была Туни, она всегда была так права! Дверь с тихим гулом отъехала, Лили быстро стёрла с щёк слёзы. ― Привет… ― улыбнулся Дамьян, ― Я не помешал? ― Нет, конечно, не помешал, ― выжала улыбку Лили, ― Что-то случилось? Опять первокурсники дерутся? ― Ты про Сеттеров? Не, они тише воды, ниже травы сидят в купе, явно думают на кого-то сглаз наслать, ― усмехнулся Белби, заводя руку за затылок, ― Слушай, Лилия, а ты бы не хотела вместе сходить в Хогсмид? ― У меня полное имя Лили, Дамьян, ― проговорила девушка, на что спортсмен закатил глаза. ― А моё полное это Дамьян Северин Рудольфус Белби, но, слава Мерлину, меня так никто не зовёт, ― Эванс хихикнула, Белби не смог не улыбнуться, ― Ну что? Пойдем только как друзья, заодно посоветуешь мне что-то из книг. А то Дамокл предложил мне купить «Точный справочник совместимостей всех ингредиентов мира», так у меня от одного названия голова стала пухнуть! Лили вновь рассмеялась, и, кажеться, почувствовала, как все беспокойства по поводу предсказания уходят прочь, давая ей наконец-то вздохнуть в полную грудь.

За неделю до Рождественского бала

Римус всегда был довольно стеснительным парнем. Сириус мог заарканить любую девушку в школе, даже особо не стараясь. Джеймс плевал с Астрономической башни не мысли других, и вряд ли смутился, даже если бы случайно зашёл в Большой зал без штанов. Даже у Питера была больше самооценка чем у Люпина, и тот смог, заикаясь, пригласить Алису. А что ему-то делать? Будь у Римуса выбор, он бы вообще не шёл на этот бал, но Мародёры его не поймут. У него и так обязанности старосты, учёба и висящие ЖАБА, которые ему точно нужно хорошо сдать. И ещё одна незначительная причина не идти. Марианна Синклер. Не сказать, что с ней гриффиндорец часто контактировал, уж слишком эта девушка была… Красивая? Уверенная? Яркая? Запретная? Да, слишком много слов, для такой девушки, которая и есть значение «слишком». Яркие розовые короткие волосы, зоркий с легким прищуром взгляд, тонкие с ухмылкой губы, и, как завершение образа ― пирсинг левой брови и туннели в ушах. Марианну уж точно сложно не заметить. Наверное, по этой причине она притянула взгляд тихого, худощавого и болезненного мародёра. Римус даже думать не хотел приглашать эту девушку на бал. Да она же его имени наверняка даже не знает! И что, что они пару раз вместе работали над проектами? Будто люди не умеют забывать. Да и в придачу, такому получеловеку как Люпину вообще запрещено контактировать с людьми в таком плане. По этим вышеперечисленным причинам он только и делал, что провожал её розовые волосы взглядом. Перевернув страницу в книге слишком громко, так как этот шелест разнёсся по полупустой библиотеке эхом, парень вздохнул. Опять он думает об этой Синклер! Да сколько можно! Слова никак не хотели укладываться в голове, и вот уже парень собирался закрыть книгу, как чья-то рука с облупленным чёрным лаком на коротких ногтях с хлопком ударила по столу. ― Привет, староста. Перед лицом тут же появилась обладательница руки. Вся в цепях, в джинсовой жилетке с нашивками магловских рок-групп, с этой невероятной ухмылкой, от которой всё внутри тут же переворачивалось с ног на голову. Римус тут же подскочил с места, глядя на Марианну сверху вниз, хоть и уверенности ему это не прибавило. ― П-п-привет, Марри, ― парень чувствовал, как начинает краснеть. ― Встретишь меня перед Большим залом, я буду в «розовом ужасе». Мои любимые цветы — это розы, сладкое терпеть не могу, а танцевать обожаю. Идёт? ― Да? ― неуверенно пискнул Люпин. Девушка прищурилась с улыбкой, и быстро чмокнув парня в щёчку, махнула рукой, удаляясь, пока смущённый до смерти Люпин пытался переварить случившееся.

Рождественский бал по другую сторону

Седрик, потирая горящее ухо, еле сдерживал слёзы. До чего же обидно, когда тебя ругают ни за что! Ведь что он плохого сделал? Проучил Мальсибера и Розье за то, что они издевались над своей соседкой? Или то, что пригрозил своим обидчикам фурункулы и побольше наколдовать? Нельзя наказывать за то, что ты защитился! Нечестно, нечестно, нечестно! Мальчик вздохнул, и слез с кровати, направляясь в ванную комнату чтобы смыть грим и переодеться в пижаму. Несмотря на то, что в Большом зале он чувствовал себя превосходно, сейчас начало накатывать ужасная усталости, от чего Сеттер не мог перестать зевать. Как только открыв дверь, первокурсник собирался запрыгнуть под своё мягкое одеяло, но встретил пару чёрных, как два туннеля, глаз. От неожиданности, парень закричал словно девчонка, оглушая незваную гостью. ― Мерлин, ну ты и трусло, Сеттер, ― улыбнулась белозубой с брекетами улыбкой Эмма. ― Что… что ты тут делаешь?! ― воскликнул Седрик, ― Нам же нельзя из комнаты выходить… ― Ну-ну, если бы было нельзя, они бы чарами двери заперли, ― закатила глаза девчонка, ― А так как не заперли, значит, можно. Сеттер поджал губы, не найдя ничего сказать в ответ, когда Эмма, обходя комнату с интересом рассматривала звёздный глобус пуффендуйца, проговаривая: ― И ты даже не спросишь, как я пробралась в твою комнату? ― А ты расскажешь? ― Конечно! ― нахмурилась Сеттер, ― Ты же мой друг. У мальчика рот открылся от таких громких слов. Он друг! У него есть полноценный друг! Настоящий полноценный друг, которому плевать на его дислексию! Пока Седрик пытался понять, что, собственно, сподвигло Эмму Сеттер на такие слова, девочка запрыгнула на кровать соседа Сеттера, Сиднея Флита, на ходу говоря. ― Мой папа купил мне на день рождение мантию-невидимку. Конечно, вещь классная, но уж лучше Дезюллимиционные чары выучить, чем в ней ходить ― она такая тяжелая! Я её достала, и тут же пошла ко входу в гостиную Пуффендуя ― слышала, что она возле картины с грушей, но где именно, не знала. Как раз под руку подвернулись Толстый монах. Я ему рассказала сопливую историю о дружбе, несправедливости преподавателей и тому подобное, и он, расчувствовавшись, пролетел сквозь бочки, что-то там открыв, и пожелал мне хорошего вечера. До чего же приятное привидение! Наш Кровавый барон тот ещё жмот, ему всё с выгодой нужно делать… Седрик молча выслушал эту историю, кивая как болванчик. Друг ― невозможно поверить! ― Ну так, чем займёмся? ― впилась глазами Эмма. ― Уроками? ― Уроками? Серьёзно, Сед? ― Нууу, ― протянул парень, глядя на дверь, ― Есть у меня одна идея. Стоило видеть глаза Эммы Сеттер, когда мальчик пощекотал нарисованную грушу, впуская её в одно секретное место. Но друзья для этого же и нужны ― чтобы делить секреты!