Олень, что полюбил солнце

Она бежала, вновь бежала по траве, пряча глаза в кулачках, плача от очередной обиды. Тёплый ветер колыхал зелёную траву, когда маленькая девочка спряталась за кроной рослого дерева, шмыгая носом. Почему, ну почему никто не хочет играть с Джуди? Она же не такая плохая как эта Диппет, которая любит покидаться в волосы детей клочками грязи, или отобрать чей-то обед? Чем она заслужила это прозвище «волкодав»? Сегодня Джуди, сохранив несколько кнатов с подработки в Совятне, где целый месяц привязывала «Ежедневный пророк» к лапкам сов, на них купила всем шоколадного печеньям. Ведь все любят шоколадное печенье! И если она его принесёт в приют, то дети обязательно захотят с ней играть. Но нет, как только она протягивала кому-то кусочек, и маленькие и большие кричали, что она заразит их ликантропией, и сломя голову убегали. Но она же не больна! От текущих слёз опухли голубые глаза, икота неприятно колола грудь, пока пятилетняя Джуди Фосетт сидела под деревом, успокаивая саму себя. Ничего, скоро Джейкоб её отсюда заберёт, он же обещал. Какое-то мягкое существо потёрлось о ноги девушки, мурча. Девочка вскинула веки, встречаясь с одним желтым глазом. Маленький бело-чёрный котёнок громко мяукнул, и не успела Джуди и слова против сказать, как он забрался на колени, свернувшись калачиком и помахивая длинным хвостом. ― Кто ты такой? ― спросила она, кот мяукнул, ― Тебе тоже одиноко? Кот одним глазом моргнул, и словно улыбнулся ей, от чего Фосетт не смогла сдержать улыбку. ― Ничего, лучше быть одинокими вместе, чем по отдельности, ― хихикнула девочка. Медленно гладя кота, она не смогла не улыбаться, глядя на то, как облака-животные плывут по небу, а тёплый ветер играет с листвой. Обида на детей быстро забылась в окружающей красоте, и ощущении, что у неё появился полноценный друг. ― Я назову тебя Пират.

***

Кот, потоптавшись по ногам бессознательной девушки, мурча, улёгся. С окон лазарета, пятнами лучи солнца окутывали её бледную фигуру. На прикроватной тумбочке груда открыток чуть ли не падала на пол, а вазон с желтыми рудбекиями кидал тень на её золотые кудри. Вторая девушка, уже по привычке, взмахом палочки убрала с поверхностей пыль, садясь на стул возле койки Джуди Фосетт. Уже прошла неделя с матча, но целители ни в коем случае не хотели приводить пуффендуйку в сознание. Перелом хребта и нескольких ребер, пару трещин в руках и левой ноге, пробитое легкое, синяки и в конце концов, сотрясение мозга. Будь Джуди маглой, она бы, скорее всего, навсегда бы осталась лежать в белоснежной постели лазарета, но, к счастью, магия умеет творит чудеса. Но всё вылечить она никогда не сможет. Как минимум, сейчас. Лили, взяв со шкафа зелье, намочила полотенце им, и по обыкновению протёрла им кожу головы больной, очищая. Жидкий высыхающий шампунь, совсем недавнее изобретение в магическом мире. Ни воды, ни пены. Только на постоянной основе им пользоваться нельзя, а то волосы могут выпасть. Эванс поручили ухаживать за Фосетт на постоянной основе. И, может быть, полгода назад Лили была бы в ярости от такого дела, но сейчас… Сейчас внутри девушки осталась лишь жалость, стыд и грусть. Как оказалось, она была слишком несправедлива к этой пуффендуйке. К ней в палату часто приходили друзья, её команда, соседки, даже декан мадам Стебель. И каждый рассказывал какую-то историю, связанную с Джуди, смешную или грустную, радостную или стыдную. ― Помню, как мы с ней познакомились, ― улыбалась Марлин, ― Я тогда вышла из дома в своём детском джинсовом комбинезоне, а там Поттер с какой-то незнакомой девочкой гуляет. А у неё те же золотые волосы, те же голубые глаза и такой же джинсовый комбинезон, только более потрёпанный. А Джеймс закричал «Раздвоились! Раздвоились!». Словно себя в зеркало увидела, только в очках… ― А помнишь, как Джуди поселили в нашу комнату? ― задумчиво смотрела в окно в Уинстонн, говоря это Мэри, ― Она же изначально жила с этой клушей Ривер, которая год назад в Дурмстранг перевелась, слава Мерлину. У Ривер оказалась аллергия на котов, и Фосетт поселили к нам. А моё платье, то зелёное, на дверце шкафа висело, так она его так расхвалила, а я его выкидывать собиралась. Ну, я отдала ей его ― мне то оно не нужно было. А она ночью потом мне призналась, что у неё никогда не было платьев ― она донашивала одежду за братом, а денег на обновки у них не было. Нам было всего по одиннадцать лет, как же давно это было! ― Представляешь, Лили, ― шептала на ухо Алиса, ― Мне Мэри рассказала, что Джуди никогда не дарили валентинки. Никогда! А я ведь думала, что с её характером и внешностью им отвала ей не будет, бедненькая… Хорошо, что Джим ей успел сделать подарок на Святого Валентина. ― Как мы все пробовалась в команду, во комедия! ― смеялся Смит, Макмиллан с улыбкой кивал, ― Прошлый капитан выстроил нас в шеренгу на третьем курсе, тут же спрашивает, кто на какую позицию пробуется. Ну, я и Джастин говорим ― охотники. Там ещё какой-то семикурсник тоже пробовался, но не особо важно. Важно то, что все огромные громилы как заведённые говорят ― вратарь, вратарь, вратарь. И Джуди между ними пищит, она же мелкая была тогда ― вратарь! Капитан тогда искоса на неё посмотрел, и махнул рукой. А после проб её на руках чуть ли не носил! ― Картина маслом ― конец четвёртого курса, полупустая гостиная. Наша команда пришла прощаться с капитаном и уходящей охотницей. Ну, мы выпили, чисто символически. И тут же начали расспрашивать капитана, кому следующему значок достанется — это же он с деканом решает! А он говорит: «Ну уж точно не мелкой Фосетт!». Ну, мы посмеялись, я-то с Адрианом на друг друга ставили. А потом перед сном Джуди подходит и предлагает мне спор, что она станет капитаном. Я тогда ей в лицо рассмеялся! И что получается ― как только я в следующий год ступил на платформу, эта блонда несётся на меня, крича «Где мой выигрыш?!». Я тогда обеднел на целых пять галеонов… ― Макмиллан покачал головой с грустной улыбкой глядя на бледного капитана. ― Меня Поттер на каникулы после второго курса пригласил, я согласился. Ночевал я тогда на кушетке возле окна. Но Сохатый на то и Сохатый, что иногда забывает, что нужно говорить, что у тебя будут гости. И Джуди, как обычно она это делала, забралась по дереву на второй этаж, и запрыгнула в окно, падая точно сверху на меня! ― Сириус рассмеялся лающим смехом, откидывая гриву тёмных волос, ― Честно, эта отличная история для вопроса «Мам, пап, а как вы познакомились?». Но у Джеймса с Джуди она была в сто раз лучше. Короче, на шестилетие Сохатому подарили детскую метлу… ― Такая милая девочка, ― приговаривала мадам Стебель, приглаживая короткие кудри Фосетт, ― Помню её совсем маленькой. У меня, как обычно, были отработки в теплицах, и я как преподаватель сама должна была следить, чтобы студенты, не дай Мерлин, не попали в неприятности из-за плохого отношения к растениям. Они же совсем как люди, обидь их, так и они и сдачи могут дать! И в приоткрытые дверки прибежала мисс Фосетт, села возле меня, и сказала: «Мадам, я очень хочу поухаживать за цветами, а то мы с братом выращиваем только овощи и фрукты. Выделите мне один горшочек и какие-то красивые семена, пожалуйста!». А мне всегда было очень приятно, когда дети сами тянут руки к знаниям. Но не могла же я дать ей магические цветы первокурснице! Пришлось отдать пакеты с магловским экземпляром, которые мне передала мадам Бэмбридж. Такие красивые рудбекии выросли, даже у меня бы такие не получились бы! Но больше всего рассказывал Джеймс. Он после всех уроков и тренировок тут же приходил в лазарет, усаживаясь на стул поближе к своей девушке, беря её за руку и сидел. Вспоминал их детство в Годриковой впадине, некоторые проделки в которых участвовала Фосетт, но чаще всего сама в них попадала по случайности, их полёты на метлах и всякие мелочи. А Лили всё больше смотрела на Поттера, и всё больше удивлялась, насколько у этого парня чуткое сердце. И, наверное, радовалась, что, всё же, она ему отказала. Потому что она бы точно разбила бы его по неосторожности. Иногда Поттер засиживался до ночи, и мадам Помфи приходилось его выгонять. Но он не уходил. Точнее, уходил, но совсем ненадолго. Лили, патрулируя ночной замок, однажды в щелке между приоткрытыми дверьми в Больничное крыло увидела такую картину ― Поттер, накрывшись мантией-невидимкой, умудрился уснуть, опустив голову на койку Джуди, всё ещё сидя на стуле. А её руку он так и не отпустил. Лили, пройдя на цыпочках внутрь, разбудила только кота Фосетт, который, потоптавшись, лёг возле Джеймса. Парня девушка накрыла его же мантией, и выставила магией тихий будильник, чтобы он не проспал первый урок. Дверь со скрипом открылась, Лили даже не поднимая голову поняла, кто это. ― Джуди всё ещё не пришла в сознание, Джим, если бы пришла, я бы послала Патронус прямо к те… Девушка застыла на полуслове глядя на входящего. Правильные черты лица, черные короткие волнистые волосы, серые, словно два опала глаза, и довольно прямой взгляд. Можно было бы легко спутать Регулуса с Сириусом, если бы он не был немного ниже старшего брата. И деловитее его. ― Ох, прости, я думала, это Поттер… ― попыталась оправдаться Эванс. ― Ничего страшного, ― ровным тоном проговорил слизеринец, заглядывая за ширму Фосетт, ― Как… она? Парень выглядел довольно холодно и серьёзно, но в тоже время Лили почувствовала всю его неуверенность в одном вопросе. Наверное, все ещё не отошёл от матча, но, всё же, удивительно, что он первый слизеринец посетивший пуффендуйку за эти дни. ― Жить и ходить она точно будет, ― ответила Эванс, ― Но… но о спортивной карьере ей придётся забыть. ― Сколько я слышал об этой девушке, так это о том, что «жить» и «спорт» у неё всегда идут вместе, ― Регулус Блэк покачал головой, и помолчав, добавил. ― Мой отец рассказывал о какой-то новой технологии, благодаря которой травмы на хребте могут исчезнуть, будто их и никогда не было. Но она пока в разработке. ― Медицина никогда не стоит на месте, ― улыбнулась краем рта Лили. Регулус Блэк кивнул, и взглянув на Джуди, молча удалился из лазарета, не попрощавшись. Не успела Лили подумать о бестактности посетителя, как мадам Помфи зашла сказать, что Эванс может идти в гостиную, так как её смена закончилась.

***

Девочка с золотыми кудрями сидела на одной из многих кроватей в детском доме детей волшебников имени Доркас Очаровательной, тихо играя со своим котиком. Его, через слёзы и мольбы, разрешили оставить воспитательницы и за некоторое время тоже к нему привязались. Но по-настоящему Пират был предан только Джуди Фосетт. И как бы не был обманчив вид девочки, она сейчас внимательно слушала, что говорят два голоса за приоткрытой дверью в коридор. Один голос она точно знала ― мужской, спокойный и твёрдый ― её брата, Джейкоба, который, наверняка вновь пришёл всего лишь проведать сестру с очередными обещаниями, что скоро он её заберёт. Второй был женский, холодный со стальными нотками ― директрисы Сильвии Эмбредж. Её Джуди не любила, и это было взаимно ― женщина была слишком помешана на порядке, а маленькая Фосетт вполне соответствовала слово «беспорядок», как и снаружи, так и внутри. Как, в принципе, и любой шестилетка. ― Мистер Фосетт, я настаиваю, чтобы девочка нашла правильных друзей, ― прошипела женщина, добавляя, ― Ну, или хоть каких-то друзей. Она только и делает, что разговаривает со своим бездомным котом, а иногда и сама с собой. Наш целитель, мистер Орфан, с которым вы, конечно же, знакомы, сказал мне, что у мисс Фосетт нет никаких волшебных болезней или расстройств в виду… того инцидента. Но есть и обычные, психологические проблемы. Ей не хватает общения. И не перебивайте меня, мистер Фосетт, я не договорила! Так вот, вашей сестре не хватает общение сверстников. И без их общения, боюсь, девочка может просто забыться. ― Уж простите, мадам Эмбредж, но кто захочет играть с таким ребёнком. Вы не подумайте, моя сестра самый прекрасная девочка на свете, но люди, узнав правду… Отвернутся. Уж я-то знаю. ― Дети — это самые страшные и чудовищные существа на свете, ― хмыкнула Эмбредж, ― Говорю вам я это как директрриса детского дома и бывшая, слава Мерлину, воспитательница. ― И почему же вы не уволитесь, мадам? ― Потому что никто не справится с моей работой лучше, чем я сама. Стук каблуков и скрип двери, на которые Джуди повернулась. Строгая женщина средних лет с тростью, короткими блондинистыми волосами и худощавого сложения оглядела не заправленную кровать девочки грозным взглядом, пока молодой парень с короткими чёрными волосами и опаловыми глазами с улыбкой смотрел на сестру. ― Джуди, ― проговорил он, ― Мы идём домой. Девочка не смогла и слова сказать от радости, лишь запищала, прыгая вокруг своей кровати. Мадам Эмбредж, взмахом своей палочки, быстро собрала все скудные пожитки воспитанницы в виде пары разноцветных бандан, детской старой метлы и двух комплектов одежды, и, вручив поклажу старшему Фосетту, провела счастливую семью до выхода. Напоследок, пригладив девочке непослушные кудри, проговорила: ― Удачи вам, мисс Фосетт, ― женщина нагнулась, тыкая длинным пальцем в розовый носик котика, ― Берегите её, мистер Пират. И, на памяти Джуди, мадам впервые тепло улыбнулась ей. А может, эта улыбка была адресована Пирату.

***

Сириус старался быть хорошим другом. Он делал всё, чтобы поддержать Сохатого. Вытаскивал того с лазарета по утрам на уроки, подсовывал ему еду под нос, даже на ночь в Запретный лес повёл побегать в их анимагической форме. Но Поттер словно перебывал в трансе, не обращая ни на что внимания. Он не шутил, не рассказывал байки, не смеялся как обычно. Он словно стал тенью самого себя. Это убивало Бродягу. Как и состояние Джуди. Сказать, что девушка была счастливицей, это ничего не сказать. Блэк часто бывал в лазарете и с Мародёрами, и с Марлин, и с Сохатым, и иногда сам. Просто сидел, разговаривал с молчащей Джуди, в основном обо всём и ни о чём, время от времени играя в гляделки с Пиратом, который решил, что ноги Блэка буду отличной точилкой для когтей. Но всё равно парень не любил там бывать. Слишком тяжелая была атмосфера в лазарете, словно кто-то умер. Сириус и Джеймс, после очередной прогулки по округам Хогвартсе, где уже начали пробиваться сквозь снег первые весенние цветы, молча шли по коридору. Никто не хотел говорить ― день был тяжелый, высосал все соки. Сначала контрольные, потом потная тренировка, хоть она была просто тухлой без азарта Сохатого. Блэк опять закурил, за день это уже вторая пачка. Он устал, как собака. Поттер протянул руку, на что Сириус нахмурился, но вскоре, поняв друга без слов, он протянул ему сигарету. Джеймс затянулся, но с непривычки закашлялся аж до слёз в глазах. — Это всегда так, ― усмехнулся Блэк, забирая свой окурок, ― Я думал, когда первый раз закурил, что свои легкие наружу выкашляю. ― Я думал, мне станет легче, ― сказал прямо Поттер, ― Но, по-моему, твоя дрянь сделала только хуже. Сириус тихо рассмеялся, ведь, всё же, из-за состояния Сохатого он редко шутил. Джеймс тоже краем рта улыбнулся. Издалека замка парень услышал какой-то смех компании, и сразу навострил уши, как и Поттер. Переглянувшись, мародёры одновременно наложили на себя чары невидимости и пошли навстречу голосам. За несколькими поворотами оказалась слизеринская команда по квиддичу неполным составом ― все, кроме ловца. Сириус даже успел порадоваться этому, у него с братом отношения были хуже некуда, если, конечно, есть куда хуже. Но как только он уловил разговор, радости, как и не было. Они с Поттером слушали. Внимательно слушали, но, терпению всегда есть свой конец. И Джеймс сорвался. Вместе со слетающими чарами невидимости, слизеринцам показалось лицо полной, ничем не прикрытой ярости, вместе с палочкой наперевес. И Блэк Поттера не держал, сам начиная дуэль с двумя тупицами Керроу. Потому что только тупицы кричат на весь замок о том, что сделали. ― Немедленно прекратите! ― прибежала мадам МакГонагалл, обезоруживая студентов. Это, честно говоря, мало чем помогло ― Поттер, после потери палочки, со всей силы вмазал кулаком по челюсти Джаксона, так что двоих парней пришлось оттаскивать друг от друга, да так долго, что за это время успел прийти даже Дамблдор вместе с другими деканами. ― Потрудитесь объяснить причины этого возмутительной несанкционированной дуэли, юноши, ― пропыхтел Слизнорт. ― Да эта мразь бладжер заговорила! ― воскликнул Блэк, ошарашивая взрослых. ― Пройдите в мой кабинет, господа и леди, ― прошелестел Дамблдор, даже глазом на громкое заявление не моргнув. Джеймс, пнув ногой лежачего Джаксона, пошёл первый.

***

Джуди, лёжа в гамаке, тихо слушала умиротворённое дыхание брата неподалёку. Парень, почесав нос, повернулся к девочке спиной, тихо посапывая. Фосетт, улыбнувшись, спустила свои голые стопы на скрипучий деревяный паркет, и, взяв старую детскую метлу отца, вылезла с окошка на скатную крышу. Успокоив своё слишком громко бьющееся сердце, она перекинула ногу через древко, и, прикрыв глаза, побежала по черепице. Под ногами стало пусто, метла ухнула вниз, и, в последний момент, выровнялась, щекоча голые стопы Джуди зелёной травой. Девочка, не слезая, полетела прямиком к квиддичному полю Годриковой впадины. Звонкий смех разносился по лугам небольшого городка, пока маленькая кучерявая блондинка, поправляя круглые очки на носу, летела совсем близко к земле, не заботясь ни о чём. Момент искреннего счастья. Небольшой туман окутал поле, роса морозила ноги, но она не останавливалась, чувствуя такую приятную свободу. Она словно птица, или, хотя бы резвый птенчик. Лучи солнца начали выглядывать из-за облаков, окрашивая небосклон в различные оттенки розового, красного и фиолетового. Девочка, не удержавшись, схватила метлу, и побежала к близ растущему дереву, и, ловко вскарабкавшись по столбу, заняла самую высокую ветку, и, в своё удовольствие, подставила личико легкому ветерку, слушая пение ранних птиц. ― Привет! А что ты там делаешь наверху?

***

Поттера трясло. Трясло от переполняющей злости, от ненависти, как и к тем, кто совершил всё это, так и к самому себе, что не защитил Джуди. Хотелось сбить костяшки о череп Джаксона, сломать хребет Розье ногой, хотелось убить всех. А белый, дочиста белый кабинет директора лишь зудел в голове, раздражал и без того натянутые как тетива нервы, от чего все желания становились лишь ярче. Дамблдор говорит, говорит, говорит, но Джеймс абсолютно ничего не слышит. Лишь видит, как шелестит длинная седая борода, как двигаются губы и жестикулируют длинные иссохшие пальцы, слегка прикрытые длинными рукавами яркой розовой мантии. Гнев бурлит в венах, требуя вырваться наружу, и Джеймс сдается, поддается ему. Парень схватил какой-то странный тикающий золотой инструмент, разбивая его об белый каменный пол. От столика, который он бросил в стеклянный шкаф, отламывается ножка, а дверцы шкафа бесповоротно уничтожены, осколками опали вниз. Поттер не видит, что ломает, он просто ломает, ломает, ломает, пока, наконец-то, не успокаивается. Стоит посреди кабинета директора, смотря в потолок, и глубоко дышит, пытаясь перевести дыхание. Портреты вокруг тихо шушукаются, переговариваются между собой, пока сам обладатель кабинета не взмахивает палочкой, восстанавливая все разрушения его вещей. ― Гнев, это нормально, мистер Поттер, ― спокойно говорит старик, ― У волшебников в руках есть прекрасное оружие ― чары Репаро. Мебель, разбитые тарелки и рамки всегда можно восстановить, вернуть в прежний вид, но отношения, оно, к сожалению, не вернёт назад. Джеймс промолчал, глядя на директора. ― Вы мне верите, сэр? ― Верю, ― кивнул директор, ― Как раз перед тем, как мадам МакГонагалл ворвалась ко мне в кабинет, говоря, что студенты затеяли дуэль не на жизнь, а на смерть, ко мне на стол попало весьма интересное письмо. Некий «Трэлл», решил оповестить меня именами тех, кто устроил заговор против мисс Фосетт, и даже какой именно заговор был применён на спортивный инвентарь. Правда, весьма умно заколдовал сами буквы на пергаменте, которые никогда не покажут почерк настоящего автора письма. Джеймс вновь промолчал, пытаясь обдумать, кто же первый смог догадаться о подставе слизеринских змей. Ведь Поттер и сам с самого начала подозревал именно их, в основном Джаксона, который, как оказалось, всё это и придумал, чтобы завоевать Кубок для Квиддича. Но, к сожалению, никаких доказательств у парня не было. Кроме, как, сегодняшнего разговора. ― Думаю, мне стоить повторить, что за дуэль вы и мистер Блэк лишаетесь 100 балов, ― проговорил директор, ― А все игроки команды Слизерина до конца своего обучения дисквалифицируются, а также лишаются по 100 балов каждый. А мистера Джаксона его девушку мисс Гринграсс, которая, собственно, и наложила заговор на бладжер, если мисс Фосетт захочет, будет ждать исключение из Хогвартса. Думаю… Директор оборвался, когда через открытое окно, грациозными прыжками прибежала синяя лань. Джеймс, даже не слушая Патронус, не прощаясь, рванул к двери, направляясь прямиком к Больничному крылу.

***

― Вот, ― проговорил мальчишка, убирая бандану с глаз Джуди. Девочка аж задохнулась от красоты этого места. Долгая прогулка по лесу была прекрасной затеей, пока мальчишка по имени Джеймс Поттер, с которым девочка относительно недавно познакомилась, не решил бы завязать ей глаза её же банданой. Фосетт умудрилась несколько раз споткнутся об корни деревьев, даже один раз поцеловав лицом землю, так что до «места икс» девочка дошла уже не в таком радужном настроении. Но это явно того стоило. Огромное озеро, словно мираж посреди пустыни, окруженное большими деревьями выглядело сказочно. Истерзанный временем пирс, привязанная тарзанка на одной из веток, пение птиц вперемешку с жужжанием насекомых создавало ощущение спокойствия. Довольный собой Поттер, не ожидая слов подруги, подвёл её к одному из старых деревьев с огромным дуплом, и, покопавшись там, вытащил какой-то зелёный маленький стручок. Мгновение ― стручок зевнул, моргая маленькими каренькими глазками. ― Настоящий лукотрус! ― пискнула Джуди. ― Да, настоящий, ― проговорил гордый собой Поттер, немного свистя из-за потери двух передних зубов. Но не успел мальчик и слова больше сказать, как лукотрус в его ладошке схватил его за палец, кусая. Поттер ойкнул, выпуская существо, которое тут же убежало обратно к себе в дупло, к своим кареглазым сородичам. ― Обычно они бывают посговорчивее, ― пробурчал опозоренный Джеймс. ― Наверное, он меня испугался, ― предположила Джуди. ― Меня же он видит впервые. ― Ничего, в следующий раз этого не случится! Дети, сев на берегу озера, стали разговаривать о всякой всячине, начиная квиддичем, заканчивая сегодняшним завтраком. Но в какой-то момент, оба замолчали, просто любуясь видами. ― Думаю, вода сегодня тёплая, ― проговорил Поттер. Джуди в голову пришла сумасшедшая идея, и не успела она её переварить, как ноги сами понесли к старому пирсу, а рука стянула с носа круглые очки. Но что самое удивительное, эта сумасшедшая идея пришла не только ей в голову, так как Поттер почти что в ту же секунду тоже побежал к воде. Вынырнув, Джуди увидела размытое каре-бежевое пятно, и тут же воскликнула: ― Я прыгнула первая! ― Нет, я! ― Нет, я была первая! ― А я говорю, что я был первым!