Успеть до темноты

Ни сладкий ягодный запах, ни вторичный омежий пол совсем не мешали Чимину на охоте. Даже наоборот, он был одним из лучших охотников на добычу маленького и среднего размера. На самом деле многие альфы просто не хотели признавать того, что они могут быть в чем-то не лучшие, оттого их и раздражали достижения сына вожака. С самых малых лет младший Пак тренировался со своим старшим братом и другими юными альфами. В какой-то момент омега достиг таких умений, что совсем не уступал основному коллективу охотников, если только в размере своего естества. Волк Чимина был довольно маленьким, даже по сравнению с другими омегами стаи и чего уж тут говорить тогда про то, как Пак выглядел на фоне альф. Благодаря Лухану и Намджуну омега свои небольшие размеры смог превратить в плюсы. Юноша был быстрым, юрким и изворотливым, да и в нем были лисьи повадки, но никто не мог ответить на вопрос, почему они появились в юноше, ведь у Чимина чистая волчья кровь. На самом деле, этим вопросом задавался лишь сам Пак, ведь остальным было все равно, главное, чтобы добычу в стаю приносил и не возбухал, а остальное было неважно. Его сегодняшней задачей было поймать несколько зайцев, и эта цель для него была не особо сложной. Тихий шорох доносится с кустов напротив, а сам Чимин в соседней зелени притаивается, застывая в ожидании своей добычи. Шуршание становится громче, а желанная добыча выпрыгивает из кустов. На небольшой поляне, куда тонкими лучами пробивается солнце, появляется серый и довольно аппетитный и рослый зайчонок, что даже у самого Чимина при виде него начинают течь слюни. Выпрыгнув из кустов, омега лапами прибивает зверька к земле, довольно быстро обездвиживая. Обхватив шею зубами, Чимин вмиг перегрызает ту, выпуская кровь юному созданию. В скором времени, когда заяц перестает шевелиться, Чимин оставляет полумертвую тушку на земле, чтобы поймать еще одного. Все-таки одного небольшого зайчонка на ораву маленьких волчат будет явно мало. Выпрыгивая из кустов на очередную поляну, Пак нос к носу сталкивается с чужаком. Внутри все леденеет от резко появившегося животного страха, Чимин по сравнению с черным волком больше смахивает на маленького безобидного щенка, которому сейчас положено забиться в будку при виде более доминантной особи. Ему даже тягаться здесь бессмысленно, он по-любому проиграет, ведь меньше затворника в несколько раз, даже пробовать защитить свою тушку, которая наполовину уже на том свете, бессмысленно. Чимин назад пятится и с трудом в себе скулеж сдерживает, боясь показать черному волку свой страх, ведь тогда омега точно проиграет. Чужак рычит, медленно по следам оборотня идет, растягивая момент своей победы. Страх окутывает с ног до головы. Прибив голову к земле, Чимин пытается запах уловить, но не чувствует его, оттого паника в грудной клетке нарастает лишь сильнее. Пак резко срывается на быстрый бег, стараясь оторваться от грозного рыка, который кажется, слышит со всех сторон. Сердце бешено стучит, отдаваясь глухим стуком в ушах, отчего омега теряется, он старается лишь быстрее бежать, дабы оторваться, но, правда, из-за отсутствия чувства обоняния и слуха это сделать сложнее. От долгого бега дыхание в груди перехватывает, но омега не останавливается, петляя меж деревьев, проскакивая мимолетно до боли знакомые поляны, которые отводят от поселения и находятся уже на окраине их территории. Чимин убегает так быстро, насколько может, пока в голове мелькают сотни мыслей по поводу чужака, не имеющего запаха, и как бы ему предупредить о вторжении своего отца. Ведь поблизости, как назло, нет волков, охраняющих территорию. В последнее время все они как-то слишком расслабились. Лапы путаются, юноша уже очень сильно устал, но не останавливается, продолжая уводить затворника подальше от стаи, ведь сейчас никто не сможет дать этому бете отпор. Почти все альфы ушли, чтобы выполнить общие нужды стаи, а оставшиеся… Чимин искусно путает свои следы и наконец-то отрывается от чужака. Юноша оказывается на чужой территории, а потому старается как можно больше оставить своего запаха, чтобы затворник не нашел его. Парень пытался максимально оттянуть приход, чтобы успеть вернуться в стаю и предупредить вожака, чтобы все успели приготовиться к приходу непрошенного гостя. Омега на скорости из очередных кустов выпрыгивает и врезается в волка. Тело стремительно встречается с землей, а в глазах ненадолго темнеет. Юноша мордой в разные стороны машет, пытаясь привести себя в порядок, а после в упор смотрит на разношерстного волка, пока сердце, кажется, останавливается окончательно, ведь уводил он от стаи черного волка. Его к земле лапой прибивают, повторяя то, как Чимин совсем недавно кроличью тушку к земле пригвоздил, перед тем как перегрызть шею. Он все еще не сдается просто так, барахтается, пытаясь вырваться до победного, и рычит на чужака, хотя прекрасно понимает, что шанс его выживания ничтожно мал. А точнее, его нет совсем. Чужие когти довольно глубоко впиваются в бочину и обездвиживают омегу совсем, а громкие защитные рычания срываются на жалобный скулеж. Боль все тело парализует, а в уголках глаз будто слезы собираются, хотя это может быть вполне реально. Чимин лишь скулит и покорно голову поднимает, собираясь достойно принять свою смерть, но громкий вой где-то вдалеке спасает парнишу. Разношерстный оборотень рычит напоследок, но рыжего волка не добивает. Чимин видит, как два огромных затворника на чужой зов убегают, оставляя омегу истекать кровью. С такой глубокой раной, он вряд ли выживет, так даже самому Чимину кажется, ибо сил бороться — совсем нет. Волк Чимина ослаб настолько, что он в себе сил не находит даже добраться до кустов, а потому так и остаётся лежать на земле, судорожно глотая воздух, в надежде, что его либо найдут, либо регенерация быстро залечит раны и он сможет предупредить стаю о пришедших на их земли чужаков. Юноша совершенно ничего не знает и о намерениях гостей, да и думать ему сейчас слишком сложно. Боль настолько сильная, что омега сознание теряет, полагаясь полностью на своего волка, который пытался излечить юное тело. Время течет незаметно, Чимин периодически глаза открывает и именно в эти моменты ему кажется, будто ему вспороли не только кожу, но и половину органов, которые отвечают за всю жизнедеятельность организма, хотя отчасти это так и есть. Волк сейчас слишком ослаблен, а потому и регенерация слишком медленная, самому омеге иногда казалось, будто её нет совсем. Вокруг смеркается и уже сложно что-либо разглядеть, но Чимин прекрасно осознает то, что просто так лежать рядом с границей в таком состояние небезопасно. Собрав остаток сил, Пак медленно ползёт к деревьям и проваливается в нору, неприятно ударяясь о могущественные корни. Он вновь срывается на болезненный скулеж и сворачивается в комочек, притихая из-за шелеста деревьев. Когда боль немного успокаивается, Чимин проваливается в сон, дабы раны быстрее затянулись. Даже во сне омега не чувствует практически ничего кроме боли и своего внутреннего волка, который только и делает, что жалобно скулит, не зная в какой угол забиться, чтобы спрятаться от этой дикой боли. Сил осталось слишком мало, а раны от чужих когтей были очень глубокие, ему и вправду вспороли не просто кожу, а добрались до самых глубин организма. Волк своего внутреннего омегу защищает, потому не дает проснуться. Чимину кажется, будто раны начинают затягиваться, правда неожиданное сильное жжение на ранах и неприятный запах, ударивший в нос, все же вынуждают волчонка открыть глаза, ведь по ощущениям младшего вокруг него явно творилось что-то неладное. Открыв глаза, сразу разглядеть ничего не получается, ведь вокруг лишь все плывёт, но он прекрасно понимает, что находится не в затхлой норе, а в хижине. Ему потребовалось относительно много времени, чтобы осознать то, что он находится в хижине лекаря, а вскоре замечает и самого старика Чхве. Пожилой альфа травы на боку парня распределял, оттого и раны дико горели. Чимин непроизвольно на жалобный скулеж сорвался, зарываясь мордой в подушки. Специальные травы помогли заживлению, и именно потому омега стал постепенно приходить в себя. — Спи, тебе и твоему волку нужно набраться сил, я лишь немного помогу, — старик беззлобно улыбается, продолжая осторожно втирать зеленую смесь, пока парень послушно в сон погружается, продолжая иногда поскуливать. Хоть раны и стали затягиваться, болезненные ощущения никуда не делись. Чимин совсем не знает, сколько проспал, кто его перенес сюда и сколько он проспит еще. Боль постепенно стихает, а сам Чимин покой наконец обретает, чувствуя себя на разряд лучше. *спустя время* Рана затянулась, оставив лишь шрам, который теперь будет долго напоминать Чимину о том, как он нашел себе неприятности. Открыв глаза, Чимин обращается в человека и притягивает к себе одежду, которая лежала рядом с тюфяком. Медленно натянув на себя одежду, омега на улицу выходит и жмурится от ярких лучей солнца, которые неприятно бьют по глазам. Призрачная боль в боку появляется при каждом сделанном шаге, потому Чимин и морщится, стараясь голову держать опущенной. В поселении опять практически никого нет, но юноше очень хочется увидеть своих родных, да и просто побыть дома. Медленно двигаясь к хижине вожака на окраине, ему остается лишь надеяться на то, что дома будет хотя бы мама, только вот Пак не успевает дойти до дома, как его окликает до боли знакомый голос. — Чимин! — услышав свое имя, юноша оборачивается и вновь немного щурится, пытаясь разглядеть стремительно приближающийся силуэт, — Ты как себя чувствуешь? — отец выглядит немного помято, но на лице у него улыбка, оттого и Чимин в ответ тому улыбается. — Вроде хорошо… Как я оказался тут? Я помню только, как спрятался в норе от чужаков, дикую боль, а после уже открыл глаза у лекаря, — парень продолжает медленно идти домой, но, уже прижимаясь к боку отца, который осторожно обнимал сына за плечи. — Тебя искали несколько дней и только Намджун смог найти, он же тебя и принёс. Затворники забрели на нашу территорию, правда, что-то их отвлекло, по словам Джихи, — вожак осторожно притягивает сына к себе, совсем мягко обнимая. — Я знаю… Я не почувствовал их запаха, когда охотился, а лишь увидел… Первый был гораздо больше меня, я пытался увести его от стаи, потому что испугался за детей, только вот от второго убежать не смог, — Чимин тяжело вздохнул и прикрыл глаза, вспоминая какой след в жизни юноши оставил этот волк. — Их было двое? — вожак вопросительно изгибает бровь, немного приостанавливая свой шаг, а Чимин лишь головой кивает, тоже притормаживая. В дом одному заходить совсем не хотелось, да и планы в его голове немного изменились, и отложить их он не мог. — Мне нужно сходить кое-куда, — отец недовольно хмурится и на спину юноши несильно давит, чтобы Чимин зашёл в дом, только вот омега пятится назад и перепугано на отца смотрит, собираясь уже начать рычать. Сделав пару шагов назад, отец уже раздраженно смотрит на отстраняющегося сына, ведь неизвестно, что взбрело юному и несносному омеге в голову. Чимин не собирается оставаться сейчас с отцом и уж тем более не собирается идти в хижину. Омега разворачивается и быстро уходит в сторону Кимового жилья, а вожак лишь зубами скрипит. Альфа всегда был против того, что его сын водится с приемышем, пока сам Чимин не понимал, почему его отец так относится к Намджуну. Этот альфа с самого детства занимал большую часть в жизни Чимина. Может, именно это пугало Дуонга? Чимин за размышлениями особо и не замечает, как обходит всю деревню в поисках Намджуна, которого нигде нет. Ким будто бы назло омеге сейчас испарился. Сорвавшись на тихий скулеж, ему кажется, что он не найдет альфу сейчас. В последнее время Паку казалось, будто они стали общаться гораздо меньше, оттого юное сердце кровью обливалось. Доверившись своему чутью, Чимин выходит к речке, все это время прижимая руку к раненному боку, несмотря на то, что он уже давно не болел, даже не давал о себе знать, омега продолжал каждый раз держаться за него. Каждая встреча с Кимом была волшебной, пропитанной чувствами, и расставаться не хотелось совсем, но всему хорошему свойственно заканчиваться. Инстинкт омегу не подводит, благодаря чему он Намджуна и находит. — Привет, — омега мило улыбается и несмело подходит ближе к Киму. Альфа сидел около кустов и медленно собирал смородину, а Чимин уселся рядом и стал помогать мужчине со сбором. — Привет, — Намджун в диалоге сейчас особо не заинтересован, он с самого утра находится тут и собирает ягоды, параллельно присматривая за детишками, которые увязались за ним, — Зачем пришел? — Намджун сначала собирал травы по округе, а после перешел на ягоды. — Я хотел сказать тебе спасибо, что нашёл меня, — Чимин поджимает губы и продолжает скидывать небольшие горсточки смородины в бидончик, — Это так странно и одновременно удивительно… Ты с самого детства находил меня, хотя этого не могли сделать даже мои родственники. Я прекрасно умею путать следы, а ты никогда не шел по ложному следу. Раскроешь секрет? — омега смущённо улыбается, ссыпая небольшие горсточки ягод в бидончик. — Это просто случайность, — кратко отвечает альфа и переводит взгляд на Чимина, внимательно наблюдая за действиями юноши, который решил помочь Киму со сбором ягод. Закусив губу, Чимин ответный взгляд на альфу кидает, только вот Ким быстро взгляд переводит на речку, упорно делая вид, что наблюдает за плескающимися детишками в воде, нагретой солнцем. Намджун совсем не хотел обидеть Чимина, но и по-другому он не может. Дуонг ясно дал понять, с кем Киму в их стае не стоит водиться, а в лучшем раскладе даже приближаться. Только вот старший Пак не учел того, что сколько бы Намджун не избегал омегу, младший приходил к нему сам. — Моя мама мне часто говорила, что случайности не случайны, — омега свою улыбку скрыть не может, хотя чужие слова неприятно режут по сердцу. Одной рукой собирать ягоды оказалось куда сложнее, потому отняв руку от не болящего места, он начинает более активно собирать ягоды, надеясь, что когда свободное место в бидончике закончится, они смогут нормально поговорить, и все внимание Намджуна будет принадлежать лишь Паку. — Ты с самого детства меня ловил, даже отец не мог этого сделать. Я лучше всех в стае умею заметать следы, и не говори, что тебе просто каждый раз везёт. Ты бы рано или поздно все равно ошибся бы, но ты не ошибаешься. Слишком уж ты везучий, Намджун-хен, не находишь? — альфа лишь губы поджимает и отворачивается лицом к речке, обнимая свои колени. Пришедшие родители маленьких волчат из воды вытаскивают и просят тех обсохнуть, но дети хотят еще и, как только их ноги оказываются на песке, вновь начинают убегать в воду. Намджун наблюдает за детьми и улыбки своей скрыть не может, правда та выходит немного грустной. Нежный ягодный запах с приходом Чимина усилился и альфу от излюбленного запаха конкретно ведет. Ему всегда казалось странным, что он может так запросто найти Чимина в любой ситуации, только вот продолжал считать эту особенность не больше, чем случайностью. Намджун упорно продолжает делать вид, будто младший его не интересует, ведь портить отношения с вожаком совсем не хотелось. Правда, тот понимал, что не сможет доказать того, что сын Пака сам приходит к нему из раза в раз. От мыслей альфу отвлекает верещание ребят, которые вновь стараются как можно скорее в воду забежать, привлекая внимания Намджуна к себе. Родители волчат ушли вновь, отказываясь продолжать безуспешные попытки вытянуть из теплой воды своих детей, а Ким смотрит на эту картину с беззлобной улыбкой, растирая смородиновый сок по ладоням. — Как чувствуешь себя? Как поживает твой бок? — старший вновь оседает на землю, все так же изредка поглядывая на резвившихся детей, чтобы знать об их состоянии, ведь присмотра за ними не было практически совсем, — Ты не запомнил, как они выглядели? Повернувшись вновь к Чимину, юноша совсем недолго в карие глаза смотрит, быстро возвращая взгляд на детей, словно смотреть на омегу боится. Возможно, в Киме и присутствует страх, как-никак расстраивать Дуонга не хотелось совсем, но и прекратить проводить время с сыном вожака невозможно. Слишком уж любит это рыжую бестию. Улыбка с лица омеги не сходит, но Намджун видит, как после его вопроса лицо младшего сереет. — Травы лекаря сотворили чудо — рана почти затянулась за то время, пока я был у него. Она, конечно, всё ещё немного ноет, но уже гораздо лучше. Когда я заползал в нору, мне показалось, что он вспорол мне еще и органы, — Чимин еле слышно хмыкает и слизывает сок от раздавленных ягод, — Первого волка, которого уводил от стаи, я смутно помню. А второй… Он был разношерстный, в этом я уверен. Его я успел хорошо рассмотреть, почувствовал себя зайцем перед тем, как мы их убиваем. В жизни омеги очень сильно стало не хватать Намджуна, и альфа это прекрасно видит, и сделать ничего не может. Не только Паку, но и самому Киму катастрофически не хватает тех разговоров и интересных историй, которыми они делились друг с другом, ему нравилось то, как они проводили свое время. Чимин для альфы был особенным омегой. — Хен, — тянет обращение, двигаясь ближе к Намджуну и упираясь руками в чужое бедро, — Почему мы с тобой стали так мало общаться? Это из-за моего отца, да? — тяжело вздохнув, омега носом в плечо старшего утыкается, прикрывая глаза, — Я так привык к нашим с тобой разговорам, посиделкам и прогулкам, но ты теперь меня словно вообще не замечаешь, будто мы друг другу никто. Сжав губы в тонкую полоску, внутренний альфа мужчины негодует. Раз ты все понял, то почему не можешь просто уйти? Намджун понять не может, почему этот омега терпение его испытывает, еще и жмется так близко, одурманивая своим запахом. Пак будто нарочно делал это все, словно ему нравилось наблюдать за выдержкой Кима, которой, к слову, осталось уже не так много. — Я всегда думал, что ты не из ссыкливых, — омега губы в хитрой улыбке растягивает. Отстранившись от альфы, парнишка плюхается обратно на землю и выжидающе на профиль Кима смотрит. Намджуну требуется немало усилий, чтобы отвести взгляд и приняться за свою работу вновь. Альфа видит, как по ягодам в не закрытом бидончике ползают букашки, даже тут они смогли найти сладость. Ким особо ягоды не любил, но всегда их собирал, ведь вместе с травяным сбором получался очень даже вкусный чай. — Зачем ты пришёл сюда? — Намджун поддаётся вперёд, почти носа чужого своим касаясь, смотря исключительно в глаза, — Тебе не нужно сидеть со мной, мы уже не маленькие дети и того, как было раньше, не будет. Твоему отцу не всё равно на эти разворачивающиеся драмы, так давай не будем его злить. Зрачки Кима непроизвольно от злости сужаются, а сам мужчина губы поджимает, все же затыкаясь. Отстранившись от омеги, Ким на ноги встаёт и уходит к воде, прогоняя малышню из воды. Сюда в такое время мало ли кто решится нагрянуть, а потому с Чимином сейчас находиться опасно. Да и вообще быть рядом с ним опасно. Последний раз, когда вожак увидел их вместе, сделал выговор, кто знает, каких чертей Намджун может охватить сейчас. Киму больше некуда будет пойти, если его выгонят из стаи. Безусловно, Ким очень сильный волк, но ему сейчас проще молчать и повиноваться Дуонгу. Он вряд ли сможет быть счастливым с любимым омегой в этой стае и даже побороться за младшего Пака он не сможет, только вот у их истории есть лишь один расклад.И он совсем несчастливый. — Собираемся и по домам, вам уже давно пора вернуться в стаю, а вы все плескаетесь, — Намджун недовольно хмурится и грозно на детей смотрит, после чего хватает бидон и взглядом к омеге скользит, руку тому протягивая, дабы помочь подняться. От слов альфы сердце омеги словно останавливается, а огонек в глазах заметно меркнет. В грудной клетке все сжимается, словно его кости кто-то в огромные лапы сжал и стиснул до хруста. Чимин со своими чувствами совладать совсем не может и просто пытается опустить голову как можно ниже, чтобы Кима больше не видеть, иначе он точно расплачется от боли. И действительно, а зачем он пришёл сюда? Юноше в какой-то момент кажется, что он дико глуп, раз постоянно возвращается к Намджуну. Чимин ведь из раза в раз к нему приходит с жалкой попыткой добиться внимания и любви, только вот все попытки отзываются крахом. А может Чимин и вовсе противен Киму? В их стае ведь давно пошел слух о Намджуне с Вонхэ и вряд ли он появился из пустого места, значит, все-таки между ними что-то было. Значит, Ким и правда водится с Муном, потому он и смог так легко от Пака отказаться. Просто потому что Чимин ему не нужен. В уголках глаз неожиданно слезы собираются, Чимин просто напросто к такому холодному Намджуну не привык и взгляда такого незаинтересованного выдержать не может, потому помощь чужую не принимает, поднимаясь с земли самостоятельно. Омега успокоиться пытается, только выходит это из рук вон плохо. Предположения об отце отошли на задний план. Дуонг ведь не мог интереса у альфы от омеги отбить, значит, в поведение Намджуна было замешано что-то другое, точнее кто-то. Омега стоит перед Кимом в потерянном состоянии, ему бы уже давно стоило уйти, но тело Чимина словно не его было, будто гвоздями к месту приколоченное. Тело своего хозяина не слушалось, а слезы продолжали обжигать щеки. Кинув короткий взгляд на руку, которую старший так и продолжал держать вытянутой, Чимин лишь тихо всхлипнул, ведь это все, что он мог сейчас сделать. Пак наконец-то контроль над своим телом находит и, развернувшись к Киму спиной, быстро удаляется, стараясь уйти от альфы как можно дальше, лишь бы больше не видеть Намджуна. Обида зацепила Кима до глубины души, и поделать он с этим ничего не мог совсем. Обида в сердце зацепила не только Намджуна, но и любимого отца, ведь Чимину все еще кажется, что Дуонг тоже замешан в этом. Своего рода Чимин никогда не стыдился, но именно сейчас он очень сильно жалел о том, что родился в семье вожака. Другие дети, может, и завидовали ему, только вот жизнь сладкой не была совсем. Дуонг всегда поступал несправедливо по отношению к своему сыну, только возразить мужчине никто не мог. Погруженный полностью в свои мысли, Чимин не замечает, как сходит с тропинки на основную дорогу и входит в небольшое поселение. Омеге казалось, что хуже уж быть не может, пока он не увидел перед своим домом стоящего отца и двух волков. Двух больших волков. Где один из волков разношерстного окраса. Омега в какой раз уже жалеет о том, что повзрослел. В детстве было гораздо лучше.

В детстве все было проще.