Сторож сердца моего

...Он снова тонул. В бесконечной близости, заботе, нежности. В прикосновениях, объятиях, поцелуях. В шёпоте, поджигающем кожу страстью, пылом, и токе чужой крови, отдающейся в собственных венах. Кончики чуть влажных волос щёкотно скользят по коже, пока кожи раз за разом благоговейно и жадно касаются её. Ричард тонет, беспомощно и ласково держась за чужие запястья усилием воли, держась на плаву, пока его губы не накрывают чужие, суховатые и тонкие, с отголоском озона и степи. И тогда Ричард идёт ко дну...

***

Глаза открываются удивительно легко. Ричард пару раз моргает, но арочные своды темных вен, поблескивающие бензиновой радугой под потолком и вдоль стен никуда не исчезают, как и еле различимый, на границе восприятия сознанием, ментальный рефрен: ...нетнетнетнетнетнетнетнет.. - Эстебан? Грудина, от резкого вдоха, пытается улететь из тела на первой космической. Не больно, но спина от кровати отрывается, пока встревоженное муаровое кружево не втягивается в него обратно. Походит на батут, когда падаешь в него спиной и никак не можешь понять, закончилось падение или нет. - Эс.. Щелчок переключателя - костяшками позвонков, возвращающихся на место, вместе с рёберными дугами на выдохе. Волной разомкнутых нервов, заново смыкающихся в систему. Ричард чувствует, как Эстебан перестаёт оплетать каждый рецептор его кожи, спускаясь глубже, растворяясь в костном мозге нейтринной тяжестью. Внутренние органы, легонько поёрзав, замирают на своих привычных местах. - Да, эр? Он в ужасе. Таком, что если бы был человеком, то тряся, даже этого не осознавая. Ричард смотрит на него с милосердием существа, пережившего ночью гормональную встряску, сравнимую с пубертатом, сжатым в одну минуту. Его пятый слой нейронов утопает в тройной(если не больше) концентрации психоделиков, а мозговая ткань ощущается высушенной губкой. - Шоколадку? Эстебан долго, выматывающе, выдыхает. - О, Создатель, да... Ричард кивает, опуская веки. Парой секунд спустя встаёт, откидывая покрывало, ползком добирается до края кровати, уже оттуда дотягиваясь до буфета. В убежище - как в хорошем отеле, всё вместе: фрукты, шоколад, алкоголь и презервативы. Эстебан, тончайшими нитями проникший в его рот, поглощает фенилэтиламин до его расщепления. Ричард мерно жует плитку самого темного, какой есть, шоколада, осознавая, что его не тошнит только потому что нечем и Эстебан уже взял этот защитный механизм под контроль... В отличии от прочего. Что-то произошло. Что-то всегда происходит, но сейчас было нечто такое, что чуть не довело Эстебана до истерики. У Ричарда скоро нейромедиаторы через уши польются, он знает, о чём говорит. Только вот... Эсти не скажет. Нет, если Ричард даст приказ, тот всё выложит, в подробностях, только... Ричард не хочет приказывать. Не хочет... ограничивать чужую свободу ещё сильнее. Это... странно, ведь, по идее, это его тело захватила инопланетная ехидная жижа, но... - Расскажешь, зачем тебя создали? И как? ... лучше зайти издалека. - Когда необходимость путешествия в иной мир стала явной, возник вопрос: насколько иным будет тот мир, и смогут ли его потомки существовать в Кэртиане - климат и условия на ней за два Круга из-за развития технологий существенно изменились. Созданная модель показала: да, смогут. Лет через десять постепенной адаптации, даже с использованием самых современных технологий. Десяти лет не было. Были скафандры, что можно было использовать, но они не подходили для целей, особенно ритуалам, в которых потомкам предстояло участвовать. Плюс, раттоны - нужно было обеспечить защиту ещё и от них. Не только как от врагов, но и от как... кукловодов, способных влиять на человеческое мышление. - начал Эстебан. - На тот момент, развитие Кэртианы больше было научным, чем магическим, опережая вашу планету в плане технологий почти на круг, но мы существенно отстали в плане магии, даже сами от себя. А природа раттонов была именно магической. И справляться с ними нужно было именно магией. К счастью, нам быстро удалось наладить взаимодейсвие с остатками магических существ, но оказалось, что они сами помочь с Пятью не могут. Зато... они могли создать нас. Одно из наших названий звучит как "этериан" - "эфирный", в значении материи или стихии с высокой проникающей способностью. По сути, мы симбиоты, что с физической точки зрения должны обеспечить ваше безопасное существование на Кэртиане как в чуждой для вас среде, а с магической - непосредственно защитить от раттонов, заодно усилив ваш магический потенциал путём резонанса. - Резонанса? - Наша природа не предполагает обособленного существования. Этериан, лишенный носителя, чрезвычайно слаб и попросту нежизнеспособен. Взамен, при создании связи с владельцем, мы способны полностью раскрыть его потенциал, а также усилить и сохранить его сильные стороны. В том числе и магические, за счёт собственного. Например, если ты сейчас попробуешь, то можешь различить, что твоё восприятие Скал стало чётче, и даже не в столь богатом магически мире как этот, ты можешь управлять ими, хоть и по мелочи, при должной тренировке. Ричард кивнул, вспомнив лопнувший стакан. Разве тогда он сам не хотел разбиться? - Ясно. Тогда, что происходит с нами? Только честно. Эстебан вздохнул, но покорно начал. - Ещё одна функция, заложенная в нас - поиск потомков Пятерых. Скорее, это даже не функция, а разумное ограничение: мы не можем создать устойчивую и безопасную связь с кем-либо, кроме носителей генов Кэртианы, потомков Пятерых. Но даже в этом случае, имеются... ограничения. Помнишь стихии? - Ты про отторжение? - припомнил Ричард. - Да. Для обычного землянина, союз просто невыгоден энергетически и может привести к истощению и даже смерти - у него нет столько магии, чтобы поддерживать этериана. Потомок одного из Пяти содержит магию в каждой своей крупице, но тогда возникает проблема, подойдёт ли она этериану. Магия как энергия во многом зависит от носителя и его воли, даже в большей мере, чем от стихии. Так, твой друг, Валентин, благодаря высокой психологической совместимости, гармонично взаимодействует с Арно, не смотря на противоположные стихии, но мы... - Эстебан выдохнул, неуютно поёрзав. Если бы выпустил хвост, тот бы наверняка нервно постукивал по кровати. - Наше... взаимодействие началось не лучшим образом. Ты умирал, Ричард. И из-за этого был запущен аварийный протокол. В идеале, я должен был просто найти тебя, после чего подать сигнал остальным и ждать, не подавая признаков нахождения в тебе. Уже после, когда бы тебя ознакомили с ситуацией, было бы принято решение, будешь ли ты взаимодействовать со мной, или тебе подберут иного этериана. Сейчас же, мы находимся в процессе синхронизации, куда более плотном и полном, чем это ожидалось. И до его завершения, разделить нас без риска для жизни обоих нет возможности. Ричард нахмурился. Чужое волнение ощущалось легкой дрожью излишне горячих пальцев по позвонкам. Как по клавишам. Та-да-да-дам... - Но ты же сам сказал в начале, что синхронизация завершена. - На тот момент - только отдельных участков мозга, ответственных за восприятие речи. Я не знаю земного, а ты - талига, но мы же сейчас понимаем друг-друга, так? Это всё благодаря синхронизации, и, после сегодняшней ночи на биохимическом, телесном уровне она завершена, но... - Эстебан вздохнул. Ричард поднял руку, успокаивающе проведя кончиков пальцев по почерневшей венке. - Но психологически, ментально... Сосуществование двух и более отдельных личностей в объединенном организме должно быть гармоничным. К счастью, мы не являемся абсолютными антиподами, но наша психологическая совместимость и ситуация оставляют не так много путей к взаимодействию... Он резко выдохнул. Барабанная дробь на позвоночнике оборвалась, сменишись отчётливым пальцем у виска. - Твоё подсознание очень хочет сделать нас любовниками. Ричард от удивления аж чуть язык вместо шоколадки не прикусил. Спасибо щупальцу, что отвело кончик в сторону, попав меж зубов само. Эстебан начал спешно пояснять: - Большинство наших контактов, не по нашему желанию, а из необходимости, но приводят к слишком бурному биохимическому взаимодействию. Из дуальных не деструктивных взаимоействий более всего они походят на бурных влюбленных или столь же активных любовников, но при этом отсутствуют иные атрибуты подобных отношений, что вызывает ментальный диссонанс и... - Потребность для скорейшего его устранения путем приведения к эталону. - хмыкнул Ричард. - Да! Ой... Ричард ухмыльнулся. - Ты редкостный зануда, Эстебан. На всех уровнях, включая клеточный и молекулярный. Только ты мог устроить целую лекцию, чтобы уломать кого-то на секс. Ричард цокнул языком, щерясь, чувствуя его неодобрительный взгляд под своей коже. Упоительно и кисленько, как "Секс на пляже" залитый прямо в мозговые извилины. - Я не об этом говорил. - Знаю, но одно другого не отменяет. - начал искренне веселиться Ричард. - И раз нам всё равно придётся потрахаться, какого чёрта ты сводишь всё то ли к трагедии вселенского масштаба, то ли к медицинской процедуре? Эстебан внутри неприятно заворочался от смущения и подступающего раздражения. - Окделл, ты всерьёз собираешься вступить в интимный контакт с представителем иного мира и вида? - Да, интересно, это войдет в земную историю? - ухмыльнулся он, почесывая нос. - Ричард! - он так возмутился, что даже выполз из тела, сформировав голову и осуждающе смотря на Окделла. - Эстебан! - Кажется, мне всё же не удалось донести главную мысль... - устало выдохнул тот, но Ричард махнул рукой, стягивая с себя за ворот свитер. - Я всё понял, просто... Нахрен драматизацию. Эстебан всё ещё неуверенно парил в воздухе, наблюдая, как Ричард стягивает с себя носки с кактусами. - Если для того, чтобы нас не сожрали раттоны, мы должны переспать - почему бы и нет? - Может быть, потому что это разом гомо и ксенофилия? - Не знаю на счёт тебя, но я по поводу своей ориентации перестал париться ещё в восемнадцать, когда отчим сплавил меня к проститутке. От возмущения в голосе инопланетянина подпрыгивают кости и тускнеет свет. - ЧТО?! - Алва, как хороший отчим, озаботился моим сексуальным просвещением. Ну и отправил, вроде как "за документами" к одной своей знакомой. На пару суток. - пояснил он, закончив с носками и взявшись за джинсы. - Было странно, но неплохо. - Ричард... - сочувствие Эстебана похоже на солнечный свет в последние дни осени, падающие запоздалым, редчайшим теплом на кожу. Ричард с улыбкой накрывает собственную ладонь другой, почти ощущая его пальцы, сжимающие кисть. Отец устроил знатный скандал, когда узнал. Не сразу - Алва не считал это чем-то плохим, Ричард... так до конца и не понял. До сих пор. Мать была строга в воспитании, и, кажется, сама боялась лишний раз его коснуться, чтобы не сломать своей волей. Сестёр, младших, остерегался он сам. Айрис вечно пропадала в больницах. Ричард рос не зная близости, не ощущая потребности в том, чего никогда не имел. Даже когда пубертат начал ломать тело, он с восторгом замечал чужую красоту, равно мужскую и женскую, но тяги как таковой, ни к кому не испытывал. Алва же, как и всегда, сделал то, что посчитал нужным. Он думал, что это один из навыков, которым должен обладать мужчина, и сделал Ричарда им. По-своему. Ричард всё ещё улыбается, поглаживая кисть. Марианна... хорошая. Он так её и не понял, но за те пару дней, те часы и минуты, она успела стать близкой. И остаться. Хорошей подругой, с которой он часто переписывался и созванивался, но личной встречи не искал. Всё же, у неё муж. И своя жизнь. А потом он встретил Валентина, у которого тактильный голод был ещё сильнее и проблем с доверием было ещё больше, чем у него, и чей брат был убит из-за того, что влюбился в Рокэ. И у которого в жизни, в семье и голове было ещё хуже, чем у Ричарда, но он не сдавался. И Окделл понял - можно быть близкими и так. Не касаясь. Боясь прикосновений как огня. Но поддерживая друг-друга. Так было привычнее и лучше. За учёбой, на отношения романтические времени не было, как и желания лезть ещё и в это - жизнь и так была сложно. А секс... секс, хоть и был, но частью её не стал. Однако, сейчас Ричард понимал, почему всё обернулось так. Валентин сказал, что готов быть с Арно до конца уже за то, что тот сказал про Джастина. Ричард сам не знал, насколько он признателен Эстебану за то, что тот его уверил в отсутствии безумия - у него просто не было времени толком об этом подумать. Но он буквально у него под кожей. Пролез. Вцепился. Обещал. Ричард закрывает глаза, чувствуя, как начинают петь стены. Эс-те-бан. Обещал быть всегда рядом, защитить, рассказывал, пояснял больше, чем кто-либо в его жизни пытался. Плещется тёмным беспокойством в клетке рёбер, сердце нежит. Не боится нисколечко. И тот ещё удивляется, почему всё так? Сердце исходит грохотом и елеем. Это Ричард всегда был таким ярким, полнотелым и чувствительным, или Эстебан с собой принёс эту бездну ощущений? Ричард не помнит, когда было столько, когда кто-то был с ним столько, так долго, так близко, так крепко. Не разорвать. Нельзя. Пока нельзя, а после... Не даст. Ричард едко дергает уголком губ, одновременно беспомощно разжимая руки. Тянет трясущиеся пальцы к ширинке, расстёгивая. И хочется. И колется. - ...это будет изнасилованием. - Это будет изнасилованием без согласия, так что... - Ричард замирает, после чего тянет. - Эстебан? Блять. Идиот. Стук костяшек Придда в собственный лоб так же реален, как начавший опускаться стояк. То, что ни вместе, слиты, свиты - необходимость. Данность. И Эстебан в любом бы случае рассказал. И рассказал, но больше чтобы предупредить, что могут возникнуть странные желания и их придётся терпеть, чтобы они оба были к этому готовы... ... а не для предотвращения. - Эстебан, ты не хочешь? От выдоха ломит лопатки обрубками крыльев. - Ричард, эр мой... Я умру за тебя. - просто и растерянно шепчет он. Руки сводит от тяжести меча, опущенного на рыцарские плечи. Ричард поджимает губы в улыбке, обнимая сам себя и подтягивая колени к груди, пока отведший белые глазища в сторону Эстебан тонкими нитями потянулся к бегунку молнии. - Ты готов умереть, но не... - Я выгляжу как сопли. - внезапно бурчит Эстебан. - Черные, живые инопланетные сопли. Горло клокочет проглоченным смехом. Ричард сгибается на кровати, прикусывая губу. - Самые сексуальные космические сопли в моей жизни. - он терпит почти десять секунд перед тем, как рассмеяться. Эстебан фыркает, подлетая ближе, оглядывает его с ног до головы. - Кстати... как воплотить? Технически, это будет онанизм. - Ты шутишь? - выгибает Окделл бровь. - Ты в буквальном смысле можешь проникнуть в каждый уголок моего тела. - И именно из-за этой способности, у меня нет члена, которым я могу тебя выебать. - низко, вибрирующе, на грани рыка тянет тот, и у Ричарда от восторга встают волоски буквально везде. - Вау. Ещё давай! - ёрзает задом Ричард. Эстебан, даже в монструозном виде лакированный и логичный, скрывающий клыки за черной гладью псевдогуб, совершенно очарователен, когда даёт себе волю быть чуть менее правильным и идеальным, чем обычно. Зануда, педант, а, точно, ещё и наверняка отличник в своей школе для живых соплей. То есть, этерианов. Возбуждение - током крови, волной гормонов, согласованностью ритма. Это походит на игру на органе: нужно охватить так много клавиш разом, следить за всем и не утонуть в идущей изнутри мощи. Эстебан щурится до двух узких белых лун. Идея скользит кончиком хвоста по копчику под одеждой. - Кажется, я кое-что придумал. Сейчас... Ричард с восторгом наблюдает, как от его кожи поднимаются, взлетая, всё больше и больше морионовых капель, ловко ткущих паутинку плоти. Эстебан то ли хмыкает, то ли урчит, вертит крупную, когтистую руку, сгибая по одному пальцы. А после нависает над Ричардом, удивительно робко, чутко касаясь его скулы тыльной стороной кисти, чтобы не задеть когтями. От нежности в глазах солоно. Крупными, крупнее человеческих, костяшками по щеке, потирая - рука такая большая что может сжать всю голову внутри кулака. Но бережная, тёплая, касается аккуратно, трепетно до мурашек. Эстебан руку проворачивает, аккуратно зарываясь пальцами в волосы, удивленно хмурится. - Они... жестче, чем я ожидал. - прикрывший глаза Ричард охает, поймав обрывок его видения - темные пальцы в собственных русых волосах. - Мне нравится. Ричард улыбается в ответ, ластится, трётся об основании гибкой ладони, Эстебан аккуратно обводит его брови, глазницы, гладит веки, нос до довольного зажмуривания, словно до сих пор не может поверить в то, что имеет руки. Большой когтистый палец замирает на губах, обводит и трёт, давит, сминает. Эстебан наклоняется вплотную, от мимолётного сожаления, невыполнимости желания поцеловать сводит и тянет за грудиной горько-сладко, но он тут же приподнимается, а рука спускается ниже. Гладит грудь, подцепляя когтями ткань, размыкая её, и Ричард чувствует, как под этой ладонью всё туже скручивается раскалённая пружина внизу живота, как раз где... Эстебан его не касается. Рука, раздвоившись, расходится в стороны, по движению заново набирая силу и тяжесть, размер, и теперь обе оказываются на бёдрах, выпуская когти. Те даже не касаются кожи, но Одкелл видит, как из порезов тут же показываются кончики нитей. Острые. Ричарду кажется, что каждый его нерв тянется навстречу Эстебану, когда тот его обнажает. Это так странно - стать голым снаружи для того, кто знает тебя изнутри. Когда с одеждой покончено, Окделл, как может, обхватывает голову Эстебана ладонями, прислоняя свой лоб с чужим. Дышит прерывисто и коротко, тепло и жадно. - Мне кажется... это уже лучше любого секса. - В том и смысл. - кивает Эстебан. Он не размыкает губ, не показывает клыков, продолжая использовать их связь. Он...цепляется за неё, и это отзывается в самом Ричарде. - Это - лишь подтверждение того, что между нами. Нашего доверия друг-другу. Ведь ты мне доверяешь, Ричард? - Больше, чем себе. - просто выдыхает тот. Эстебан выдыхает, прячет лицо в его руках, прикрывая белые глаза. И Ричард стонет, чувствуя как кончик его языка скользит по пальцам. - Тогда... доверься мне ещё больше, эр, я не подведу. Я сделаю тебе хорошо. Ричард на это лишь закрывает глаза. И под его веками тут же оживает черная радуга.