Сторож сердца моего

Прибытия на Кэртиану Ричард ожидал в капитанской рубке, оказавшейся самом тихим местом. Вальдес, он же пилот, что ругался и требовал, чтобы его называли капитаном, был хоть и бешенным, но занятый полётом почти не беспокоил, а остальные от волнения точно озверели. Бедная, бедная креслогубка... Для торжественной встречи, Ричарду вручили черный с золотом костюм, как пояснил Эстебан - в родовых цветах Дома Скал. Одежда походила на военную форму, тут и там перетянутую пластичными ремнями, и была довольно удобной, даже красивой. Эстебан сказал, что ему шло, и это главное. Во всяком случае, ему повезло больше, чем Алве: при виде отчима в белом(особенно в белых штанах), с гербом Раканов во всю грудь, Ричарду спешно пришлось прикусывать язык, чтобы не расхохотаться в голос. У остальных повелителей герб хотя был на спине, и своим кабаном, то есть, вепрем, Ричард был вполне доволен. Посадка прошла успешно, торжественная встреча тоже не затянулась, ограничившись уже привычным опусканием на колени, а после их всех сопроводили на бриффинг - времени было не так уж и мало, раттоны вот-вот должны были усилить свои атаки, почуяв Пятерых. Однако, едва Ричард сделал шаг, ему на шею кинулось что-то изумрудно-золотое, легкое, теплое и родное. Тело стиснуло руки само, прижимая к себе, глубоко вдыхая неуловимо знакомый и близкий запах, и Ричард даже не мог сказать точно, кто из них, Эстебан или он сам, выдохнул хриплое, скучающее: - Лив... Девушка чмокнула его в щёку, выдыхая в ухо. - С возвращением, Эстебан. - и, отстранившись, задорно добавила. - И с прибытием, Ричард. Окделл, уже по собственной воле снова её обнял, хоть и легче. Девица хихикнула, щуря синие, синее, чем даже у Алвы, глазища, но позволила, после чего отстранилась и сказала. - Идёмте, я провожу вас. Она нырнула куда-то вбок, ускользая от остальной делегации, и Ричард поспешил за ней. Раз не остановили сразу, значит можно, а скучных лекций и прочего ему и на Земле хватило. Ему уже за эти пару минут предложили пару раз сменить этериана! "Лив - твоя девушка?" - уточнил он. Эстебан вздрогнул, дернув всеми костями в теле разом. Не дай Создатель! Лив - моя тётя. Старшая сестра отца. "Старшая?" - девушка едва выглядела ровесницей Эстебана из его памяти. - Средний срок жизни кэртианцев - около двухсот земных лет, чем ближе кровь к эориям, тем больше. Возможно ты заметил, что твой отец и Алва выглядят моложе своих лет, не так ли? Ричард снова кивнул, больше ничего не уточняя, списав на развитие технологий - если уж они позволили так увеличить срок жизни, то женщины точно приложили все усилия, чтобы сохранить при этом молодость. По пути Лив кратко, но ёмко, рассказала общую обстановку и где сейчас знакомые и родные Эстебана. Ричард буквально чувствовал, как с чужой души уходит ранее невидимый, неизвестный груз, оставляя вместо себя ещё больше сил. Да. Теперь он до конца уверился в своём решении спасти этот мир. Снова повернув, Лив вывела их к остальным, уже подошедшим к нужному кабинету. Кивнула, улыбнулась и на диво ловко, не смотря на яркость костюма, смешалась с местными, заняв позицию возле того, кого Эстебан назвал Леворуким. Увидев его с лица, а не со спины, Ричард не удержался от вопроса: - А вы с Савиньяками и Колиньярами не родственники? Такие яркие золотые волосы и зеленые глаза он видел только у них. Чужак моргнул, расплылся в улыбке, отвечая: - Вообще-то, я - Ракан. Ринальди Ракан, к вашим услугам. Но моё родство с Рокэ настолько дальнее и давнее, что... кто знает, кто знает. - его улыбка стала на секунду чуть мягче, но после он вернул строгий тон. - Если это всё, то я продолжу. Он бегло, но очень чётко, используя парящую в воздухе трёхмерную карту, рассказал, как обстоят дела на планете, после чего сделал вывод. - Пока наблюдается небольшое затишье, и мы не можем его терять. Предлагаю как можно скорее организовать путешествие в Лабиринт, пока враги не изменили тактику. Рокэ, нахмурившись, сделал несколько уточняющих замечаний, после чего спросил: - Вопрос: нужно ли менять одежду для этого? - В принципе, они подойдут для похода, но... это церемониальное облачение. - Сдерживая улыбку пояснил Леворукий. - Отлично. - довольно кивнул головой тот. - Значит, выступаем, как только я избавлюсь от этих тряпок. Ричард на этот раз даже не пытался сдержать прыск. Алва в любом мире был Алвой. Даже если он Ракан.

***

- Волнуешься? По телу Эстебана прошла бензиново-радужная волна. - Я в ужасе и предвкушении. - чуть помедлив, он добавил, видимо, внезапно для себя. - Даже рад, что сейчас не имею фаллоса - весь клинок бы стёр в ожидании. Ричард рассмеялся, качая головой, ладонями поднёс его голову ближе, поглаживая места, заменявшие щёки. - Любишь риск? - в сером металле глаз Ричард начинают колко разгораться звезды. Тело Эстебана течет в воздухе плавно, завораживающе неспешно, особенно если помнить о том, насколько быстрым, сметроносным он может быть. Он видел, Эстебан тренировался с ним не только в магии и... Что ж, возможно, перемещение по стенам понравилось Ричарду больше, чем он готов признать. - Как его можно не любить? - смеётся Эстебан, подставляясь под ласку. В какой-то момент Ричард охает - ощущение черной плоти на пальцах слишком сильно, нарочно сильно, схоже с прикосновениями языка. - Он - часть тебя, мой эр. Окделл облизывается, ощущая, как кровь горячим током омывает поясницу и таз. - У нас не так уж много времени. - Алва хоть и щёголь редкостный, но перед важной миссией даже он перебирать нарядами не будет. - Ага. - веселье в голосе Эстебана - взрывной карамелью. Кажется, наглый этериан попросту скинул всё нервное возбуждение на носителя, иначе Ричард объяснить его вальяжность не может. Разве что, тем что Эстебан его поддразнивает, распаляя ещё сильнее. Ричард опускает веки, трётся щекой об астрономически-острую псевдоскулу. Эстебан подлетает ближе, стекает на его тело приятной тяжестью, хоть и недостаточной по сравнению с людской, но не проникает в тело, а трётся, разогревает, едва заметно вибрируя. - Успеешь? Ответ в его выдохе он скорее чувствует, чем слышит: Всегда. И это не только ответ на вопрос, но и обещание. Самое первое его. Жар тлеет, мерцает, бережёт. Охватывает, но не сжигает, расстекаясь по коже вместе с антрацитовой плёнкой объятий. Ричард закрывает глаза. Чтобы наконец-то увидеть Эстебана и прикоснуться к нему первым.

***

- Волнуешься? - Уже нет. - Лив отвечает, не отрывая взгляда от окна. Затишье перед бурей действует на неё усыпляюще, и в кои-то веки она поддаётся дрёме. Ринальди встаёт за её спиной, обнимает за плечи ладонями, целуя макушку, но после хмурится: одна из косиц растрепалась, и он, мягко стянув её окончание, расчесывает волосы пальцами, заново её сплетая. Снежно-белые пряди чудно смотрятся в его загорелых пальцах, покорно сплетаясь. Левая - в центр, правую - в центр, затем снова левую... Пока нить с тусклой от времени бусиной не занимает своё место. Мужчина задумчиво ведёт ногтём по камню, что нужно бы его заменить. Чуть позже. Когда время будет. Вопрос, будет ли оно для них не стоит. Мальчишки справятся, спасуть Кэртиану, но... потом дел будет не меньше. Кардинал уж точно попытается уговорить землян остаться в Талиге, возвращая Золотым Землям авторитет и давая людям гарант безопасности. Нужно познакомить его с Алвой. Первым делом. В кои-то веки вороновское очарование должно сработать на руку. - Просто... это совпадение или судьба? Ринальди хмыкает, обнимая её крепче, устраивая у себя на груди под упрямый фырк. Кошка. Но из медвежьего рода. Хотя, Колиньяры давным-давно имеют права сменить своё животное на более правильное. Более точное. Исконное. - Есть ли для нас разница? - Для нас - нет. - Кивает она, укладывая острый подбородок на его ладонь. - Но они... - А им - точно всё равно. - уверяет Ринальди, баюкая её. Голову на плечо кладёт, вскользь касаясь виска губами и выдыхает. - Не беспокойся. Лабиринт всё расставит по своим местам.

***

Будущее нравится ему скоростями: из места их предыдущего пребывания, до Гальтары они добираются меньше, чем за час. А там, вспышка злобы, вспышка гранаты под раттонов вой, и они уже бегут мимо обломков чего-то напоминающего створки ворот... из золота? А у древних губа не дура. Алва, в привычном и идущем больше черно-синем, ласточкой-самоубийцей ныряет в какую-то дыру, и Ричард с восторгом кричит, потому что никто и не думает замедляться, останавливаться или думать, а следуют за ним. И ладно, у самого Ричарда оправдание есть, его отец прибьёт, если любовника не сбережёт, а остальные? Где-то в середине полёта пробирает даже Валентина и он начинает тихо, но искренне хохотать, смехом латентного суицидника, который всё же дорвался до исполнения потайной мечты. Жермон начал материться ещё в прыжке, и продолжает причудливо мешать земные и кэртианские, военные и морские ругательства, ни разу не сбившись и не повторяясь. Робер, трагично поджав губы и прикрыв глаза, горестно тянет "ы" на одной поминальной ноте. Рокэ... как всегда. В пафосном молчании и с самым высокодуховным видом, расположился в воздухе со всеми удобствами. Выражение на лице говорит о том, что по его расчётам они падают в кучу навоза, и он думает, как этого избежать, пусть даже разбившись насмерть. Однако, миновала участь сея: воздух густеет, Ричард буквально соскальзывает из него, горячего и топкого на землю, и понимает. Это уже не Кэртиана. Это Лабиринт. Другое всё... и даже он сам. Он не закрывает глаза, но видит под веками разное: собственная рука, вертящая кольцо с черным, как кусочек бездны или Эстебана, карасом на пальце. Вспыхивающие ослепительно-синим в загорелой ладони "слезы". Выпитый и не-выпитый яд. "Милость" падающая металлом на кожу. Распахнутые во всю мощь крылья цвета Литтена. Пестрый парадный тартан. - Ричард! Ричард... это он - Ричард? Имя кажется знакомым, ложиться на язык легко, но... Он же не только Ричард, верно? Другое, другие, уже колют кончик языка, вторясь в крови простеньким, но таким задорным, очаровывающим ритмом. - Эс-те-бан. - губы - в улыбке, своей и чужой, режащей хищностью, слепой силой уголки губ. Жаль, что те, почему-то не раздвигаются покорно шире, перестраивая челюсть на звериный лад, только жгут. - Знаю, это трудно, но нам надо спешить, идём. От себя мы всё равно никуда не денемся... Больно слышать его изнутри. Неправильно. Тот, кого зовут Ричардом кивает, мимолётно но многолично хмурясь, танцующе шагает вперёд, не замечая, как меняется его походка каждый шаг, каждый миг. Это не скалы, не камень, но поверхность покорно принимает его. То упруго, то топко, то твердо, то ломко. Ричард пересекает её, пересекает миры, вероятности и жизни, заглядывая в них, но полностью не перенимая, попутно, в самом краешке глаз, запоминая чужие. Их тоже много, но меньше его. Повелители - константы Ожерелья, и им... не всегда нужна опора. Особенно такая. Особенно Скалам, что могли бы посчитать это насмешкой и издевкой. И считали, уничтожая. Ричарду жаль их, жаль тех, кто не смог познать красоты Измуруда, грации пастыря тумана, очарования Клинка, чудес Химеры или эфемерного величия его этериана. Эстебан. Имя - корона, обвенченный с юностью, обреченный на яркость. Обреченный на него. - Достань маску... - шепчет Эстебан. Ричард хмурится. Маску? Разве не меч? Не дубину? ...Да, точно, маска. Идолище скалится ему лиловыми, как огни по бокам, глазами. Клыки у неё большие, но не больше, чем у Эстебана, когда тот, выбравшись наружу, атакует её, сливаясь, надевая. Твари торжественно воют, выстраиваясь ровным клином по бокам. Эстебан рычит, командуя им, и они первыми рвутся вперёд, открывая путь в дымке. Ричард гладит его по длинной, точно у дракона, шее, снова делая шаг.