Тупые способы умереть.

Гермиона.

Лето перед четвёртым курсом.

      Библиотека. Если бы Гермиону спросили о любви всей её жизни, она бы не раздумывая назвала это волшебное место. Стол около окна, между стеной и низкими шкафами был зарезервирован ей с первого курса.       Мало кто из магглорожденных интересовалась обычаями волшебного мира, редкими очерками магов насчёт физики и химии. Мало кто из них решилась бы перечитывать "Историю Хогвартса" в изданиях разных годов, сличая несовпадения. А Гермионе было интересно.       — Мы обе знаем, что лучше меня с этими сокровищами не обращается никто, — твёрдо заявила одиннадцатилетняя мисс Грейнджер в ноябре первого курса, — и уж лучше я буду читать их тут, не затрачивая времени на поиски нужных. Притом, я обязуюсь не выносить книги без особой необходимости.       — Мисс Грейнджер, я понимаю, что Вы…       Гермиона нахмурилась, скрестив ручки на груди:       — Позвольте возразить, мадам Пинс! Эти знания для меня сейчас и в будущем, я полагаю, самое важное, что может быть. Мне просто не хватит времени, пока я буду разбираться в беспорядке, оставляемым этими криворукими тугодумами! Я не могу просить ни о чëм большем, чем маленький угол для себя. Пожалуйста, мадам Пинс.       Женщина была поражена таким напором. Мало кто из волшебниц одиннадцати лет могла похвастаться таким рвением к учёбе.       Поэтому вскоре, сразу после утомительно долго проходящей договорённости с мадам Пинс, Гермиона выторговала себе полупустые низенькие шкафы, скрывающие её от лишних глаз, когда она сидела на мягком диване. Коричневая обивка красиво рыжела в ярких лучах маленького окошка ровно над столом. Все стекла в Библиотеке были зачарованы таким образом, чтобы не испортить светом, проходящим сквозь них, книги. Уже один этот вопрос, о сохранности страниц под солнцем, добавил Гермионе баллов в глазах мадам Пинс.       Время шло. Курс за курсом никто не забредал к ней, разве что располагаясь через несколько столов. Гермионе нравился этот покой. Незанятые полки пополнялись нужными ей книгами, взамен на помощь мадам Пинс, что приносила только удовольствие.       Но время, кроме удобств, принесло проблемы. По разделам магии, интересовавших её сейчас, не было достаточной информации даже в запретной секции, куда Гермиона пробиралась под мантией-неведимкой на третьем курсе. Именно тогда, разделяя свою жизнь на три части с помощью маховика времени, она решилась проверить интересную идею. Но даже потратив одну из временных петель на постоянное изучение библиотечных материалов в своём маленьком уголке, она не нашла ничего стоящего про по-настоящему сильную магию. Кровная, природная, большая часть проклятий, да даже родовая защита поместий и множество множеств практик, приписанных тёмным искусствам — всё это было для Гермионы вопросом неизученным.       У кого стоило искать ответы было понятно. Ещё в июле, подтвердив подозрения насчёт библиотеки в доме Блэков, с помощью переписки с Сириусом, и, к её великому сожалению, не получив разрешение на изучение кладезя знаний ввиду нестабильности так надолго заброшенного здания, она решилась на авантюру.       Давно подружившись с призраком Миртл, она получала самые интересные слухи из первых уст. Поначалу, призрак не доверяла, после несла много неважной чуши, но со временем, когда Гермиона не могла пропадать с ней подолгу, начала выдавать самый сок сплетен слëту.       Итак: Малфой испытывал к ней чувства. У Малфоя был мэнор. В мэноре была библиотека. У Гермионы был план.       Она отыскала Драко ещё в поезде, попросив уйти с ней. Под улюлюканье друзей выйдя из купе, он наткнулся на протянутую Гермионой милую серебряную змейку.       — Он не проклят, не смотри на меня так.       — А что я должен подумать, — сказал он, переводя скептический взгляд с извивающейся полоске серебра. — когда именно ты преподносишь мне его?       — Я хочу извиниться. Мне не стоило ломать тебе нос. Не перебивай, Малфой! Я вижу, как ты смотришь на нашу компанию, и в этом взгляде нет ненависти. Если Гарри не ответил на твоё рукопожатие на первом курсе, считай это моим ответом за него.       Она взяла впавшего в ступор подростка за запястье, позволяя змейке обхватить его наподобие браслета. Малфой грозно уставился на неё, отмерев, и прорычал:       — Грейнджер.       — Не сметь, — строго пресекла нападку Гермиона. — я над ним неделю корпела. Не думай ничего такого, просто удавшийся эксперимент. Малфой застыл, раскрыв глаза от удивления. Аристократия трескалась под напором гриффиндорской прямоты.       — Подумай над моим предложением, Драко.       Грейнджер развернулась, уходя, а Малфой никак не мог выкинуть своё имя, произносимое её голосом, из головы.

Гермиона.

Четвёртый курс.

Рождественские каникулы.

      Она обняла его сзади, будто по велению мысли появляясь рядом. Запах мяты от её тёмно-золотых кудрей окутал Драко надёжным коконом.       — Дракон, — протянула Гермиона, сжимая парня в объятиях сильнее.       — Золотце, — с улыбкой выдохнул Драко.       Гермиона хихикнула, повернув его в объятиях к себе лицом. Бледные пальцы Малфоя сразу же оказались в её волосах.       Утро было замечательным. Кофе, принесённое домовиком, исходило ароматным паром, видным в лучах солнца.       Гермиона переместила руку на шею парня, притягивая для поцелуя.       Сегодня её ждало ещё много книг.

Рон.

Четвёртый курс.

Рождественские каникулы.

      На арене не было места слабым. И Рону это нравилось. Он никогда не был хорош в лицемерии и заумном унижении, но чувствовал, когда над ним издеваются почти инстинктивно.       На арене не было места лжи. Рон точно знал, что ему не позволено медлить или испытывать жалость к противнику. Он ровно выдыхал перед выходом, принимая свой настоящий облик. На момент раунда его враг не притворялся другом, не вуалировал презрение снисхождением. Это было неимоверно приятно.       На арене не было места страху. Рон, как и другие сражавшиеся, точно знал на что идёт. Но сладкий огонь битвы, желание испытать себя, радость победы, стоили того. Иногда игрока награждали посмертно. Это были жестокие бои, где, по сути, выигрывал только зритель.       Рон никогда не забывался. Арена под его ногами становилась шахматной доской, и он упрямо переставлял фигуры, надеясь поставить мат. Не убить.       За милосердие, проявляемое им, его именем значилось Кор — сердце на латыни.       Лютный переулок любил подпольные развлечения. Кровь волшебников и существ регулярно омывала подвалы баров. Ставки в таких местах были основным доходом.       Сюда его привели деньги. У Рона никогда не было возможности насладиться их достатком. Так что из всех доступных тринадцатилетке работ, он выбрал самую прибыльную и нелегальную.       В самом начале было невероятно сложно. Первый бой он играл даже не с магом, а говорящей старой собакой. Зрители смеялись над пацаненком в вязанной маске, прыгающего от матерящейся псины.       Уже через пять минут беготни, гул сменился поражённым "О-о". Выпущенные Роном в собаку мыльные пузыри, от страха ли, от неправильного использования заклинания, от силы магического потенциала мальчишки, превратились в гибкий прозрачный купол. Непроницаемая оболочка случайной клетки не поддавалась никаким отменным заклинаниям и механическим воздействиям что изнутри (зубы псины, скулёж, мат и попытки выйти напролом), что снаружи.       Когда, через полчаса, гогочущая над произошедшим толпа магов подвела Рона к куполу, он в замешательстве простоял с две секунды, вырвал свой волос, трансфигурировал в иглу и просто проколол пузырь.       В том баре его запомнили надолго.

***

      Рон сидел за барной стойкой. Отсчитывающий его выигрыш местный рефери дымил резной трубкой. В смоге трав, наблюдая за мерно делающим записи в маленьком потрëпанном блокноте старичке, Рон был максимально расслаблен. За довольно долгое время он был удовлетворён. Это был хороший бой с достойным противником, который не заставил скучать. Для Рона встретить в Лютном переулке интересного соперника к приближающимся шестнадцати годам уже составляло трудность.       Но это мелочи, почти в следующем году наступит совершеннолетие, что позволит колдовать где и как угодно без защитных щитов. Такие накладывались чуть ли не на каждую комнату в Лютном, создавая, рунной вязью и ритуалами, поглощающий магию купол вокруг помещения. Многие просто боялись быть пойманными на тёмном колдовстве, которое тут не практиковал разве что сквиб.       Рон пригубил сливочное пиво, кивая на поставленный перед ним мешочек галеонов.       — Я слыхал, тебя ищет какой-то огр в костюме? — как бы невзначай обронил рефери.       Рон кивнул.       — Именно. Предлагал вступить в боевую школу при Аврорате.       — И ты отказал.       — Естественно, мой сложный характер дисциплине не подлежит.       Рефери поцокал языком и вновь принялся смолить трубку. Рон допил сливочное пиво, кидая на стойку три сикля. Наблюдавший за ним бармен убрал пустую бутылку и деньги, после звучно прокашливаясь.       — Совсем расклеиваюсь, — пробормотал Жеральд, получая обвиняющий взгляд от Рона. Парень давным-давно предлагал оплатить ему лечение, но бармен отказывался. Где это видано — взрослый мужик подачки незнакомого мальца принимает.       — Жеральд...       — И слушать не хочу! — воскликнул он, разминая горло ладонью. — Я тоже много чего тебе говорю сделать. Взять хотя бы те курсы в Аврорате!       — Лучшая защита — нападение?       — А то, — прохрипел Жеральд. Рон засмеялся, направляясь в душевые. Выигрыш, висящий в кожаном кошеле на его ремне покачивался в такт шагам. Бывшему колдомедику, дежурящему при боях сегодня, нужно было накинуть чаевых. Да, получал тот достаточно, но сейчас Рон не видел много смысла в своём доходе, и был готов делиться с жаждущими. Всё-таки кости колдомедик вправлял исправно. Но нужно было смыть кровь. Рон почесал основание шеи, где корочкой застыли темнеющие капли. Сейчас лишь кровь противников, как не прискорбно было это осознавать, приносила ему полное удовлетворение. Даже слава и признание, к которым он ревностно тянулся каких-то два месяца назад, теперь казались ненужным дополнением.       Что с ним происходило, когда Гарри выбрали в качестве чемпиона, было не передать словами.       Не его. Не Рона, умеющего и знающего в боевой магии больше всех учеников Хогвартса до шестого курса включительно? Не Рона, ставящего эксперименты, создающего новые заклинания прямо на арене? Конечно нет. Это должен быть Гарри. Даже Кубок Огненного Дерьма признал его исключительность.       Понадобилось не так много времени, чтобы Рон осознал настоящую причину своей озлобленности. Гарри не приходилось скрываться, о его успехах и неудачах знали все. Тогда как отношение к Рону как к мальчику на вторых планах не просто задевало, а было его прикрытием. Выходило так, что он сам создал себе ловушку, сам в неё попался, а потом обиженно топал ножками и показывал язык, вместо того, чтобы помочь другу справиться с обрушившейся на него травлей.       В тот день он схватил близнецов на горячем, когда те попытались пройти камином из подвала “Кабаньей головы”. Его тусклые светло-серые глаза горели тихой злостью, когда он процедил:       — Вы берёте меня с собой.       — С чего бы…— оборвался в усмешке повернувшийся к младшему брату Фред.       — Что случилось, Рон? — Джордж с беспокойством наблюдал за его глубокими вдохами и сжатой челюстью.       Фред аккуратно положил руку Рону на плечо, позволяя пройти вперёд. Младшему нужна была поддержка, и если уж она заключалась в их помощи, то почему бы и нет. Джордж кивнул на действия близнеца.       Рон в нетерпении сжал кулаки.       — Через три часа ты должен быть ровно в том месте, где мы разойдёмся.       — Да. Ответ прозвучал резко и чётко, как если бы он отвечал командиру и проглотил слово “сэр”. Близнецы озадаченно переглянулись.       — Ты никого убить не собираешься? — с почти не нервным смешком сказал Фред.       — Претендуешь? — Рон не улыбался. Он лишь сильнее сжал зубы, впиваясь пальцами в ладони. Ему мог помочь лишь выброс эмоций на противника. Ему нужна была хорошая драка.       — Не натвори глупостей, Ронни.       Джордж пропустил его вперёд и Рон, выйдя из камина в заброшенном магазине Косом Переулке, сразу же рванул в закоулок, ведущий к Лютному. Рон еле успел достать маску лисы, натягивая её на голову. На аренах он ещё ни разу не был таким. Рон, огненным берсерком проломившись сквозь толпу, заставил хозяина таверны активно нервничать. Обычно он не появлялся здесь. Только в качестве зрителя, обучался здесь техникам и новым приёмам. Судя по испуганно-восхищенному гулу толпы, был удачный для Рона день. Он узнавал человека на ринге. Победивший очередного бойца темнокожий мужчина по кличке Сет, обхаживал арену по кругу. Его темные глаза искали нового соперника.       — Ну же! Неужели это всё, на что вы способны? — разносился по толпе грубый крик Сета. — Выходите и сразитесь со мной. Примите вызов!       Обычно Рон прятался, но сегодня весь день сплошное исключение. Проявленная ранее глупость смешалась с растущим комом ненависти и разочарования в себе. Он перелез канаты, рывком выпрямляясь за спиной Сета. Хозяин таверны звучно выругался, пробиваясь к арене.       — Принимаю.       Сет медленно обернулся, сверкая белыми зубами. Его побеждали редко, составляли хорошую пару в спарринге чуть чаще, но бросали такой неравный вызов впервые.       Мальца стоило похвалить за смелость.       — Принимаю. До первой крови, рыжик.              Защитные чары вокруг арены вспыхивают, магия трещит, закрепляя условия контракта на этот бой.       Рон не ждал, пока Сет начнёт атаковать. Рон еле как дождался установки купола. Рон вскинул руку с палочкой, пуская в противника поток сжатого воздуха. Заклинание иногда выматывающее, но подпитывающееся эмоциями. Такая магия смутно напоминала тёмную, но Рон не зацикливался на классификации на самом деле, что бы он не отыгрывал на публике. Нужно было показать себя.       Сет отвечал метко, но сдерживаясь. Никаких режущих, каскадами слетающих при битве со взрослыми магами, только отталкивающие и защитные чары. Рон закипал от снисходительного отношения к нему. Он взревел полуживотным криком, вкладывая ненависть к себе в безобидное в бытовом использовании Инсендио. Заклинание огненным полотном рвёт все щиты Сета, и тот игриво поднял бровь, — веселье всё же его настигло.       Рон оскалился, маска на его лице среагировала равноценным оскалом. Сет наступал. Режущее не тронуло его, но подсечка словила ноги уклонившегося Рона, и ему перекатами пришлось уйти из-под следующих ударов. Сет засмеялся, когда, открывшись, но оставшись неуязвимым, отклонил очередное отталкивающее, усиленное неконтролируемой живой магией подростка. Хотя вряд ли кто из зрителей смог бы тогда отличить Рона от оборотня в момент превращения.       Пригнувшись, бессвязно хрипя и рыча, вместо слов заклинаний, он делал выпады резко, почти разбивая сильные щиты Сета. И не было в нём ни обиды на себя, ни ненависти, ни глубокого разочарования. Не было и переосмысления себя. Было знание, было превращение, ритуал боя, после которого, Рон чувствовал, он должен был выйти не животным, но человеком.       Он сжимал свою палочку в руке, как никогда прежде чувствуя свою силу, и маску расчертил очередной оскал. Сет начал наступать всерьёз, когда Рону удалось приклеить его к полу, а его Редукто прошло совсем близко от головы. Наконец их бой не выглядел как жалкие провокации и покровительственные отмашки. Это был танец. И они оба вели.       К сожалению Рона, недолго. Через десять минут нескончаемых увиливаний и ответов, Сет кинул в подростка по-настоящему сильное тёмное заклятие. Рон пригнулся, но не ушёл от атаки окончательно. Свалившийся безвольной кучей на пол, он всё ещё пытался рычать, когда Сет опустился рядом с ним, удостоверяясь в жизнеспособности молодого организма.       Он очнулся через пару секунд в стройном гомоне, выкрикивающем его имя. "Кор! Кор!" — звучало повсюду. Рон улыбнулся, почувствовав урчащее удовлетворение через накатившие боль и усталость. Его узнали, хотя он не выступал здесь ни разу. Узнали, хотя он не представился.       Сет поднял его, облокотив о своё плечо, рассматривая радостную улыбку маски лисицы. Он усмехнулся, покачав головой, после чего выкрикнул, накладывая на себя Сонорус, чтобы каждый зритель смог услышать.       — Вот что значит боец! Вышел, получил и радуется! — толпа одобрительно загудела, смеясь. Рону показалось, что количество зрителей увеличилось раз в пять, с момента, как он ворвался в подполье бара.       Сет ещё осыпал толпу шутливыми оскорблениями, когда донёс еле плетущегося Рона до подсобной комнаты. Там он опустил его на деревянную скамью, на которой подросток тут же разлëгся, сморщив лисиную мордочку.       Через десять минут, очнувшись окончательно, он встретил ехидное лицо Сета, держащего его маску в руках.       — Да ты и взаправду малой. Сколько тебе лет? Четырнадцать?       — Пятнадцать. Почти…       — Ну вот и я о том же. Рон покраснел, наконец осознав свои действия. Как-то разом настигло понимание. Он заставил братьев взять его с собой на не совсем законной основе, не объяснив им ничего, чуть не сбил пару ведьм пока бежал в первый попавшийся бар с ареной, растолкал всю толпу зрителей, не внёс за участие и напал на сильного боевого мага у всех на глазах. И всё это из-за осознания собственной глупости. И он остался в живых. И у него совершенно нет времени на раздумья. Пока он доплетётся до нужного заброшенного магазина в Косом переулке, его три часа почти истекут. Он закопошился на скамье, подтянул ноги и попытался резко встать, иначе рискуя не подняться из-за боли и усталости в перенапряжённых мышцах. Сет попытался что-то возразить сумасшедшему подростку, всё же аккуратно придерживая того под локти, пока он бессвязно бормотал о своей “внеземной тупости”. Рон выхватил свою маску из рук мужчины, и, надев её, натянул самое ехидное выражение, сопутствующее его образу. Прожжённая и порванная в нескольких местах одежда — спасибо, что старая — не добавляла его вечеру баллов. Он развернулся к Сету.       — Здесь есть запасной выход?