Тупые способы умереть.

      

4 курс. До третьего испытания

             Гермиона не любила отсутствие логики. Не понимала эмоциональное как единственный двигатель, пока это не касалось её. Годы слёз в туалете из-за оскорблений прошли не так давно, но начали забываться. Однажды подвергнув себя опасности, она не могла расслабиться даже в уборной.       Особенно, учитывая еë нынешнюю операцию по приведению своей жизни в порядок.       Дома, у себя в маггловской Англии, она была популярна. Умная, симпатичная, бесконечно интересная девушка, появляющаяся со своими родителями в клинике каждым летом. Для подростки, не вылезающей из книг, язвительно-обороняющейся каждый раз на лишнее внимание, Гермиона была настоящей только в знакомом спокойствии “Магглии”.       Ей было стыдно. Поистине стыдно за тот огромный пробел знаний, образовавшийся на месте, где должны были быть этикет и манеры. Как бы она не любила своих родителей, с их докторскими в медицине, с их нескончаемыми вылазками к передовым научникам в их области, Боже и Пресвятой Сатана, Гермиона не имела за своей спиной никакого рода.       Рода. Цели. И самое главное, не имела желания.       Книги были лишь привычной гаванью. Там ее никто не трогал, на территории тишины и такого же тихого ветра забытия.       Она ни разу в жизни не признавала ошибок и неправоты. Особенно перед безумными алкоголичками, но, как бы Гермиона не ненавидела эту ебнутую наркоманку — не ее слова, Рона — профессорша была права.       Книги были единственным, к чему Гермиона испытывала по-настоящему глубокую привязанность. И поэтому она делала всё, чтобы помогать своим мальчикам, своим родителям, себе, в конце концов. Ноющая боль позора за то, что она недостаточно человечна, недостаточно хороша. У людей вокруг эмоции получались просто и играючи, они жили ими, не думая о том, как будет правильно изменить взгляд, чтобы их не посчитали странными.       Поэтому, Гермиона часто не могла сдержать раздражения за чужую глупость. Если тебе не приходится думать о том, как ты себя подаёшь, почему хотя бы не заглянул в пережеванный для таких пустоголовых идиотов как ты учебник? Гермиона не простила бы себе такого, и другим прощать не собиралась.       И всё же.       Тот урок прорицания дал ей намёк не останавливаться. Пытаться стать личностью из бесформенного куска заскорузлого дерьма.       И она придумала ради чего жить.       Министерство будет под ней. Ей всё равно, что будут думать люди. когда поймут, что маглорожденная ведьма совсем не против темной, черной магии и приветствует больше половины бзиков чистокровок.       Плана не было никакого. Гарри был вынужден терпеть нападки от Грюма, Драко, Гермионы, Рона, и близнецов. Последние подтянулись последними. Все они активно думали, как накачать героя знаниями, умениями и способностями.       Гермиона выбила лидерство, приватизируя время Гарри больше, чем кто-либо из списка. Они исчезали подолгу, иногда не появляясь в гостинных, иногда выскальзывая посреди ночи. Драко и Рон так и не смогли добиться от них ответов. Джинни почти незаметно страдала в додумках. Оценки Гарри ползли вверх. Круги под глазами увеличились.       И по ночам подземелья тряслись.       Гермиона предложила тренироваться в тайной комнате.       Для начала она принесла тряпки, ненужные тетради, сломанные карандаши. Вывалив на пол, трансфигурировала в манекены и выдала Гарри тонкую тетрадь-буклет. Копии отрывков страниц из учебников по чарам, боевой магии.              — И это…       — Основная информация. Без дополнений. Сухо и просто. Это то, что надо довести до автоматизма. Ничего сверх нормы. Осилишь за неделю.              Ее интонация была несколько отстраненной, но Гарри был рад отсутствием очевидной команды. Мягкое подчинение.       Было почти приятно, с пустым сознанием открывать буклет, несмотря на количество работы.              Гермиона продолжала искать то, что могло бы понадобиться герою, продолжала подсовывать нужное, цепляясь когтями и зубами за время, которого не было.              Одной ночью, когда Гарри спал, Рон подозрительно косился на его кровать, а Драко сидел под балдахином, гневно строча в дневник свои возмущения, три постели на гриффиндоре пустовали.       Фред и Джордж, взяв Гермиону под локти, сидели с ней в одной из ниш. Дополнительно заслонив проход старым ковром, Джордж сел на пол с        картой, заполненной чертежами замка.       Откуда?       Гермиона смотрит на карту мародёров версии близнецов Уизли и не может прочитать ни одного названия. Чары поставили.       Умники, нахер.       Фред прошёл чуть вперёд по коридору, ведущему в тупик, чтобы у дальней стены разложить три браслета.              — Это обереги. До полной неуязвимости Гарри точно ещё не дорос, — Фред бьёт дважды по полу перед собой. Гермиона выгибает бровь. Он пожимает плечами. — И нам нужна будешь ты, чтобы надеть на него. У нас есть план.       Гермиона садится на пол перед Фредом, склонившись над браслетами. Берёт в руки, рассматривая рунную вязь.       — Тут между собой не все чары сочетаются.       — Это пока что.       — Нельзя проносить ничего, кроме палочки.       — Они умеют вот так.       Джордж слышит шёпот с другой стороны коридора и тянет шею, пытаясь расслышать больше. Через четыре минуты, когда лестницы на карте останавливаются полностью, за неимением пассажиров, шёпот с другого угла нарастает.       — Оно не будет так работать.       — Ты не можешь знать!       — Я уже вижу.       — Всезнайка, не будь такой вредной.       Гермиона чуть ли не рявкает, вовремя прикусывая язык.       — Надевай, если так уверен.              Раз за разом то Фред, то Джордж бьются о стены, падают, летят кувырком.              — Сделай их невидимыми, — требует Гермиона, наблюдая за тем, как Фред скрывает полоску плетенной кожи на руке.       — Внимательно.       Гермиона направляет палочку в лоб Фреду.       — Его нельзя обнаружить обычными поисковыми, нельзя раскрыть Ревелио. Но если, я сделаю так, — палочка выписывает крюк в воздухе, Фред охает и падает на одно колено, когда волны электричества проходят через него. Браслет нейтрализует боль, но оказывается видимым. — Это будет бесполезно.       — Хорошо! Что ты предлагаешь?       — Всё, что я могу предложить, запрещено в этой стране, — шипит Гермиона       — Поэтому мы и терпим неудачу, — голос Джорджа за ее спиной вторит злому шипению.              Ещё через час они сидят, погружённые в депрессивные настроения проигрыша и засухи.       Потому что кровная магия, любой мало-мальски тёмный ритуал, встроящий браслет в тело Гарри, любая рунная вязь, которую они могли бы написать поверх его души, любое хоть ЧТО-ТО, имеющее возможность помочь, не сработает в их пользу. В пользу Гарри.       Не говоря о том, что он не согласится мухлевать.              — Если превратить браслет в газ перманентно?       — Объясни.       Близнецы переводят взгляд на неё. Она мотает головой, отмахиваясь от прошлой идеи.       — Нет. Трансфигурация — ненадежно. Может написать руны на спрессованном воздухе? На молекулах… — она бормочет и бормочет, пока Джордж не вздыхает.       — Грейнджер.       — Подумайте. Я спать.              Рыжие головы подрываются вслед за кудрявой.       На протяжении недели Гарри выпущен из когтей Гермионы, гоняемый лишь Грюмом. Изредка.       Рон и Драко наседают единым фронтом, почувствовав свободный кусок героя.       Гарри три раза клянет тот день, когда Гермиона решила дать шанс чистокровному ублюдку. Ведь, оказалось, что у чистокровных не только свои причуды, но и отличное умение подстраиваться друг под друга.       Рон и Драко. Драко и Рон. И так по кругу. Один открывает рот и второй уже тут. Ещё одна пара близнецов.       Малфой не перестаёт ворчать ни на секунду. Они цапаются и брызжут ядом, прямо в момент дуэли между Гарри и Роном.              — Удивительно, как твоя палочка ещё не отказалась от тебя, Уизли.       — Я заставлю твою палочку отказать, если не заткнешься!              Гарри не успевает ни плакать, ни смеяться, участвуя в спорах молодожен посредством сервиза, который полетит в стену. Тем не менее, это приносит плоды.       Драко пишет отцу, но в Малфоевской библиотеки не находится книге о парселтанге. Зато находится двухтомник о создании заклинаний.       Малфой вываливается из уравнения на четыре дня, пытаясь систематизировать знания для тугодума-героя, Гермиона и близнецы не вылезают из библиотеки, вычерчивая листы формулами.       Рон водит Гарри под ручки по урокам, дополнительным, завтракам и ужинам, гостиным и спальням. Заводит и в библиотеку, где угол Гермионы забит под завязку разноцветными головами.              Гарри кипит внутри, одной субботой хватая плащ-невидимку и сбегая до понедельника. Ночи тихие и сырые. Лавгуд таскает ему еду и гуляет по дням, по ночам змеи составляют говорящему компанию и отводят от акромантулов, кентавров и прочего неприятного. Там, в лесу, он находит ещё один проход в Тайную комнату.              Фред и Джордж стоят наготове, уложив всех в комнате 4 курса спать и закрыв дверь. Полное сосредоточение, одна попытка, один успех.       Гермиона аккуратно формирует уплотнение вокруг живота Гарри. Выжечь символы на электронных связях невозможно. Чтобы вязь осталась вбитой, нужно правильно поменять магнитные поля, перераспределить энергию.       Вторым вступает Фред. Он включается в работу, поднимая героя в воздух. Никаких заклинаний на нём. Нет, всё с помощью посредников. Потоки воздуха удерживают его, пока Гермиона замыкает круг. Джордж поднимает руки, колдуя чуть ли не всем телом, чтобы связать видоизмененный кислород и водород с прилежащим азотом. Этого мало. Того щита, который они поставят, не хватит, чтобы отразить атаку полностью. Но. Если в него попадут один раз чем-то неприятным, щит не даст умереть с первого раза.       Огромный радиус действия, так как они не создают щит непосредственно к Гарри, лишь к окружению вокруг. Последний штрих — связь газа к газу. На протяжении недели Гермиона подливала зелье.       Выведенное опытным путём, определённой валентности и реакции на организм, безвредное для Гарри, и только для него. Зелье было завязано на части его ДНК, создавая определённый запах — крюк для намагниченных молекул.       Гораздо проще было бы привязать всю конструкцию к волосам или коже, но обновление тканей слишком быстрое, а разрушение необратимое — на коже Фреда остался шрам от локтя до мизинца.       Они не будут говорить об этом.       Джордж издаёт кликающий звук, сигнализируя о готовности, Фред ждёт, пока Гермиона опустит палочку, кивнув.       Гарри ложится на кровать.       На его виске остаётся тёплый поцелуй Гермионы. Она правда пыталась.              Ноги болят, руки, голова, задница. Всё. Сранные тренировки выжали его как ссаную тряпку на облеванном полу.       К испытанию Гарри приходит зубастым.       Седрик желает ему удачи. Крам смотрит внимательно, кивая. Делакур улыбается и просит не обижаться, когда победит. Гарри натянуто смеётся.       Пояс что-то сдавливает, Гарри чувствует тревогу в воздухе вокруг, но это обычно. Почти предвкушение боя.       Зайдя в лабиринт последним, он снова отключается. В голове лишь голос Гермионы. Лишь наставления Драко. Лишь грохочущий Рон.       И Лавгуд. Он выбирает ее, насильно успокаиваясь.              С Драко они придумали вариант Серпенсортии, произносимый на парселтанге и, теоретически, призывающий нужный волшебнику вид. По той же теории, он может призвать этим Василиска.       В рукаве его рубашки оказывается кое-кто гораздо меньший экземпляр. Карликовая змейка — каламария. Опустившись на колени у стены лабиринта, он даёт ей указание ползти вверх. Удерживая протего на ней, чтобы ничего не цапнуло маленькое создание, Гарри проходит почти весь путь, ведя ее за собой, не сражаясь, но мирно обходя препятствия.       Он готов поменять змейку, если первая устанет, но та упорно доводит его почти до центра лабиринта.              — Говорящий, — шипит она как-то настороженно.       Гарри внутренне напрягается ещё сильнее.       — Говори.       — Развернись.       Он оборачивается настолько быстро, что чуть не падает лицом в пол, споткнувшись.       — Нет же! Уходи.       Гарри недовольно кряхтит.       — Что-то напугало тебя?       — Не только меня. Здесь даже воздух стоит.       Змея сбрасывает своё тельце на плечи говорящего. Глупый. Пусть сам разбирается.       Гарри шипит контрзаклятие, отправляя змейку домой.       Центр круга правда выглядит опустелым. На территории изгороди, если прижаться ухом к земле, можно услышать дальние отзвуки битв. Жизни.       Всё пространство вокруг Кубка будто опустили в вакуум.       Гарри на пробу колдует люмос. Заклинание тухнет, как только он заходит в круг. Гарри скрывается в зарослях и ждёт.       Сухие кусты шиповника, пыльные тропинки, мертвенный покой. Победа так близко. Ещё сто метров. Совсем немного. Но что он сможет там? Без магии, хрупкий и легкий. Ему кажется, что за ним наблюдают, и он глубже уходит в колючки и влажные холодные листья за спиной.       Срать на Грюма, срать на Альбуса и призовые. Надежды могли быть любыми, но ожидания от него — достаточно приземленные.       То, что Гермиона обронила, то, что напевала Луна. Ему не обязательно побеждать.       Гибкая вспышка света бежит в сторону Кубка. Волосы в тугом пучке, руки по локти в тёмно-зелёном. Но она светится изнутри, даже покрытая грязью. На секунду хочется, чтобы это и был конец. Блестящая ученица, хорошая школа, красивая победа.       Пытаясь разглядеть, Гарри выныривает головой из-за плотных зарослей. Светлая фигурка близко, очень близко к голубому свечению в центре мёртвого круга. Она бежит газелью, не замечая тени за собой.              Крам хватает ее, впиваясь рукой в горло. Магия не работает, но он возмещает это руками на ее лице. Делакур царапает ему лицо, Гарри меняет положение, срываясь на бег, когда слышит вой Крама. Его ухо наполовину сорвано, висит, заливая кровью щеку и шею. Лицо девушки с каждой секундой всё живописнее. Она хватает кулак зубами, визжит, захлебываясь кровью, и от боли сжимает челюсти на костяшках Крама. Он почти вырывает руку из ее рта, но снова воет, когда челюсти Делакур перехватывают его пальцы. Хруст.       Гарри таранит своим телом Крама. Тот падает подбородком вперёд.       От страха через секунду оказаться на месте Делакур, Гарри прижимает Крама к земле. Его пальцы белеют от силы хватки на шее. Крам активно брыкается, и Гарри чудом удерживает себя на нём, пока тот успевает встать и упасть на землю снова. На спину, со всей силы. Гарри перехватывает его шею в треугольник локтя, сжимая до упора. Когда Крам прекращает сопротивляться, Гарри спихивает его тело с себя и резко вскакивает на ноги. Делакур нигде нет, судя по следам, ту подняли и унесли.       — Седрик…       Да, это может быть только он. И, пусть он тоже может быть сумасшедшим сейчас, Гарри кричит чуть громче.       — Седрик!       — Здесь, — отвечает ему усталый возглас.       На алтаре, рядом с кубком, лежит Делакур. Седрик, острой фигурой приближается к Гарри.       — Виктор жив?       — Да, пока в отключке.       — Бери за ноги.       Они перетаскивают Крама, кладя рядом с Делакур.       — Беремся вместе. Я…       — Нет. Им нужна помощь, а тебе победа. Я в порядке. Пожалуйста.       — Гарри, не глупи.       Седрик смотрит, аккуратно придерживая головы Флер и Виктора, как Гарри отстраняется.       — Я чуть не убил его. Ты единственный, кто решил всех спасти. Давай.       Перед тем, как Седрик снова начнёт спорить, Гарри толкает того вперёд. Коснувшись Кубка тот мгновенно переносится вместе с двумя бессознательными телами.       Гарри тихо сидит в центре круга, прямо на алтаре. Над его головой мерцают синие искры. Профессора снимают антиаппарационные барьеры — это он видит по бензиновым разводам на куполе, под которым находится лабиринт. Профессор Снейп, к удивлению, выглядящий ещё более осунувшимся, крепко сжимает мальчишеское плечо и отпускает только перенесясь к выходу из лабиринта.       Слышатся крики и плач. Седрик рыдает тихо, в плечо своего отца, пока тот крепко прижимает его к своему телу.       На полу перед ними лежат уже три тела. Двоих уносят колдомедики.       Третий — Хвост.       Гермиона появляется из-за спины, Фред и Джордж по обе стороны от Гарри. Рон ждёт их у секретного прохода.       Но до него надо добраться.       Драко холодным огнём маячит совсем рядом, отгоняя любопытных силами Креба и Гойла. Пока их тела преграждают путь и вид, никто не может пробиться к Герою.              Малфой старший появляется из ниоткуда. Буквально из воздуха. Гарри уже слегка трясёт, когда к всеобщему балагану добавляются хлопки аппарации работников Министерства.              — Мистер Поттер…       И Гарри готов поставить свои оставшиеся проценты зрения, что тот рад видеть его живым. Это заставляет подобраться, выпрямить спину. Что-то происходит.       — Лорд Малфой, — кивает он, наблюдая за беспокойством в серых глазах.       Близнецы смотрят на Гарри с изумлением, Гермиона скрывается за их спинами; откуда-то сзади, у прохода, кричит Джинни, подзывая их к ожидающему Рону; Фадж стоит у тел чемпионов и Хвоста, уже возмущённо вопит, привлекая внимания всё больше. Скоро могут вспомнить и о Герое. Гарри указывает взглядом за спину Люциуса. Тот с секунду оценивает ситуацию, а после кивает.       — Не смею задерживать.       Люциус отходит от них, Драко становится рядом, активно пытается увести отца от своей недодевушки и всей еë компании. Фадж как раз находит взглядом Дамблдора и вопли набирают силу.              В тусклом освещении тоннеля они доходят сначала к части запретного леса, где Рон матерится, чешет голову и ведёт в другую сторону. На этот раз оказавшись в подземельях, компания не отпускает Гарри до победного конца — кабинета Снейпа.       Рыжие кажутся не очень довольными таким раскладом, но Гермиона кивает Джинни и та понимающе отводит братьев подальше.              — Снова беретесь не за своё дело, мисс Грейнджер.       — У него раны на затылке. В основном цел, кажется.              Она ищет палочку, чтобы поставить заглушку, но Снейп прерывает ее. Бровь изогнута, губы поджаты.       Конечно же, он уже всё сделал. Гермиона кусает губу.              — Простите, мне мою недогадливость, нервы, — Гермиона показывает на Гарри. Снейп согласно хмыкает.       — У всех тут одни "нервы".              Через пять минут, с первично затянувшейся раной на затылке, когда Снейп меняет ему третий компресс, Гарри облизывает сухие губы и открывает рот.       — Они живы?       — Вы считаете меня телепатом? Провидцем? Считаете меня подходящим кандидатом на роль гадалки?       — Не надо, я понял.       Снейп собирается сказать что-то ещё, но Гермиона входит с подносом с чаем левитирующим за ее спиной.       — Ты выжил. Это уже много, для начала.       — Исключительная удача.       Снейп отходит от Поттера, поникшего в своей драной одежде. Гермиона отправляет чашку к нему. Аромат лаванды и чабреца разлетается по комнате.       Когда от чая остались лишь пара капель на дне фарфоровой чашечки, Гарри осознал, что самым странным за весь день оказалось поведение Гермионы. Разве ее отношения с Драко не были секретными?       Весь Хогвартс считал, что два хвоста Поттера чистокровному наследнику приходится терпеть. В угоду отношений с Героем, конечно же. Слизеринцы, конечно же, что-то подозревали. Но сказать ничего не могли, в большем случае из-за гуляющего мнения об ориентации Драко.       Гарри привык не подавать виду, за годы известности. Но слухи доходили до бредового наваждения. Таким образом, после Рождества, кроме Гарри и Гермионы, в свет вышел Рон. Две первые кандидатуры заняты, а вот Уизли пришёл в рюшах на манер моды прошлого столетия. Ну конечно же он пытается заполучить внимание наследника древнего чистокровного рода.       Сам Снейп никогда не акцентировал своё отношение к кочующим по замку слухам. Никак не изменял поведения.       И всё равно.       Стоящие в углу кабинета, они говорили вполне привычно. Гермиона опиралась на низкую полку у учительского стола, наблюдая за происходящим. Она уже заметила обвинение, скользящее во взгляде Гарри. Снейп перебирал что-то на столе, изредка наклоняя голову, чтобы сделать особенный акцент на грубом замечании, брошенным в кудрявую голову. Они спорили, да. Но было это комфортно, привычно.       Гарри барабанил пальцами по подлокотнику, ожидая, когда до него снизойдут в объяснениях.       Снейп подошёл к нему, открывая рот, но не произнося ни звука. Гермиона отвечала так же, по рыбьи.       Паранойя похлеще грюмовской. Круг глушилок внутри круга глушилок. Гарри сделал усердие, чтобы не обидеться.       Взмах палочкой, тонкие золотые нити окружают голову Гарри. Снейп снимает компресс, ни ранок, ни шрама под ней нет. Голова не кружится, даже не болит. Хочется просто посидеть в тишине, а не в ожидании пары фраз, которые убьют надежду, не дав времени на подготовку. Сразу в жерло.       Полог немоты разбивается, Гермиона отталкивается от полки и подходит к Гарри.       — Ты в порядке.       — Хорошо?       Гермиона невысказанную претензию к сведению приняла, но не более.       — Я думаю семейство Уизли будет согласно, что мистеру Поттеру нужна помощь и родственное плечо. И, конечно же, отдых подальше от шума и любого скопления людей.       Гарри недоуменно поднимает бровь.       — Хвост, — напоминает Гермиона. Она проводит руками по волосам, заправляя их за уши и скрещивает руки на груди, — по факту его "воскресения" вполне закономерно заведут дело. И Сириус… — подбородком указав на выход, она чуть пожевала губу. — может быть свободен. Пара месяцев и всё. Он всё ещё является твоим крёстным. И опекуном. Если он решит, что тебе будет лучше провести каникулы с Уизли, пока заседания будут идти, то так и будет.              

Разум Гарри Джеймса Поттера. Две недели с Битвы за Хогвартс.

                    — Как же ты возродился, раз твой план тогда не сработал?       — Через медальон. Настоящий, не копию.       — Погоди, мы носили…       — Подделку.       — Как ту, что носил Дамблдор?       — Чисто теоретически, они правда настоящие. Просто душа в них не моя.       — А чья… Хвост?       — Да.