Fake Empires

Мою статью о Брюсе Уэйне и баронах Готэма вполне можно охарактеризовать словом «солидная» — не совсем звездная, но достаточно хорошая и честная работа. Как раз из разряда тех, что мне по душе. После публикации Уэйн присылает мне в офис цветы и сардоническую открытку, которая заставляет всю редакцию смеяться. — Не волнуйся, Кларк, я уверена, что он так поступает со всеми своими мальчиками, — успокаивает меня Лоис, похлопывая по плечу. Я постукиваю аляповатой карточкой по столу и снова думаю о том, сколько усилий необходимо прилагать, чтобы соответствовать образу Брюса Уэйна. Многим может показаться, что все должно быть наоборот, и быть Бэтменом, надо думать, весьма утомительно. Но я в свою очередь прекрасно понимаю — куда сложнее другое. Чтобы жить жизнью нормального человека, притворяться обычным, нужно прикладывать намного больше сил. Бэтмен влияет на него так же, как Супермен влияет на мою жизнь, и при этом у Уэйна нет таких способностей, как у меня — ни скорости, ни силы, ни возможности летать. Глубокой ночью за окном моей квартиры раздается шум, но я позволяю себе никак на него не реагировать до тех пор, пока не раздается тихий, но достаточно отчетливый стук в стекло, тук-тук-тук. Бэтмен свисает с парапета на крыше на тросе, который крепится к его бэт-поясу. Его тело изгибается, балансируя в воздухе, а слегка поджатые ноги позволяют ему оставаться в вертикальном положении, хоть и вверх тормашками. Он выглядит грациозно и, стоит признать, довольно опасно. Когда я открываю окно, он улыбается мне. — Мимо пролетал? — спрашиваю я, не в состоянии удержаться перед этим небольшим словесным каламбуром. — Милое местечко. — Он слегка покачивается на ветру. На самом деле я не в состоянии определить, сарказм это или он говорит серьезно. — Да, мне тоже мой дом нравится. Прошу, проходи, — говорю я, и он элегантно залетает внутрь, отстегивая держащий его трос. Где-то на периферии сознания мелькает мысль: точно ли он не имеет ничего общего с вампирами? В хорошо освещенной комнате Бэтмен выглядит крайне неуместно. Он смотрится на фоне моих обоев как белая, извиняюсь, черная ворона. В отсутствие мрачных готэмских теней плащ выглядит куда менее драматично, а маска — и вовсе почти глупо. — Кофе? — на автомате спрашиваю я, когда он отворачивается к окну и задергивает занавески. — Как я могу отказаться, — на удивление буднично отвечает он. Я заканчиваю наполнять кружки и выливаю остатки кофе в графин, оборачиваюсь и обнаруживаю плащ, перекинутый через кухонную стойку, а маска Бэтмена теперь откинута назад и свисает с его плеч, как капюшон. — Получил утром цветы, которые ты прислал, — говорю я ему. — Очень мило. — Если ты собираешься что-то сделать, то следует доводить дело до конца, — отвечает он. — Ты здесь по какому-то делу, не так ли? — спрашиваю я и тут же перескакиваю на другую тему: — Сливки, сахар? — Нет, не нужно, я пью черный. — Он стягивает перчатки, кладет их поверх плаща, затем берет кружку. — На самом деле я здесь, чтобы встретиться с тобой. — Я должен быть польщен, — говорю я. На самом деле я в замешательстве: рад, что он решил почтить меня своим обществом, но все-таки вопрос почему не дает мне покоя. Он вряд ли беспокоится, что я раскрою его тайну — если бы я собирался, то уже сделал бы это, — и он знает, что я отказался от этой идеи. А просто… зайти выпить кофе — это не очень похоже на Бэтмена. Внезапно я понимаю, что ситуация выглядит забавной. — Бэтмен передумал насчет того интервью? — спрашиваю я и улыбаюсь собственной шутке. — Вряд ли, — протягивает он, словно обдумывая, что сказать дальше. — Знаешь, в пещере ты говорил меньше, но сказал гораздо больше, — замечаю я. — Ты зря тратишь время на Плэнет, — наконец произносит Уэйн. Я качаю головой. — Я же сказал тебе, Брюс, я не заинтересован в переезде. — Я не передумаю независимо от того, что он предложит. — Нет, я понял это с первого раза. Просто у меня имеется для тебя предложение несколько иного рода. — Внимательно глядя мне в глаза, он ждет намека на то, что я готов его выслушать. — Бизнес есть бизнес? — Абстрактная фраза, но ее вполне достаточно, чтобы дать Уэйну возможность продолжать. — Возможно. Иногда моя… добыча, — говорит он, скривив губы, — залегает на дно в Метрополисе. И бывает так, что мне требуется некая информация о жизни по другую сторону залива. О политике. Или что-то вроде того. Ничего такого, чего я не смог бы выяснить сам… — Но проще спросить у осведомленного источника, — договариваю за него я. — А ты находчив и весьма прозорлив — новости — это определенно твое поприще. — Он льстит мне, но не слишком навязчиво. — Итак, значит ты ищешь фрилансера из Метрополиса? — уточняю я. Он кладет на столешницу маленькое устройство, похожее на блютуз наушник. — Это защищенный коммуникатор. Он работает через спутники Уэйн Энтерпрайзис и шифруется по приватному каналу. — Он чуть наклоняет голову вбок и смотрит на меня испытующе. — Если я позвоню, ты ответишь? Я рассматриваю это маленькое устройство. Есть целая тысяча и одна причина, по которым эта идея кажется мне плохой. И еще есть тысяча и одна причина, по которым эта идея может быть хорошей. Мне никогда не импонировало представление Бэтмена о справедливости, но я не имею права бросаться камнями в его огород, учитывая то, чем сам иногда занимаюсь. Сейчас у меня может появиться возможность стать… ближе к нему, а это ведь может повлиять на него в позитивном ключе — или, с другой стороны, может повлиять на меня в негативном. Но он очарователен, по крайней мере, может таким быть, и мне хочется, чтобы он мне нравился. Я хочу простить его за то, как он работает, потому что если быть до конца честным, я понимаю, почему он поступает так, как поступает. И, в конце концов, было бы приятно осознавать, что у меня есть настоящий союзник, который мне доверяет. Особенно такой, который так же отчаянно нуждается в союзнике, как Брюс. Именно по этой причине я могу дать только один правильный ответ. — Если смогу, — честно говорю я. — Бывают моменты, когда у меня нет возможности отвечать на звонки. — Но если ты все-таки сможешь. — Ему, похоже, хочется удостовериться в том, что я и правда собираюсь отвечать, и я киваю, не отрывая глаз от устройства. — Да. Конечно отвечу. Он кивает в ответ, снова натягивая маску на лицо, а за ней и перчатки, после чего закрепляет плащ. — Я буду на связи, — говорит он и выскальзывает в окно, так и оставив кофе на столике нетронутым. В глубине моего живота ворочается чувство вины, маленький твердый узел, который напоминает, что я должен сказать ему, кто я такой, но его слишком легко игнорировать. Я даже ощущаю некоторое удовольствие от осознания того факта, что мне доверили этот секрет, от того, что меня признали как человека, а не только в качестве Супермена. Я кладу наушник на тумбочку у кровати, а утром перекладываю его во внутренний карман костюма. Наверное, это глупо, следует быть реалистом, он вряд ли позвонит мне в середине дня, но наушник все равно сопровождает меня даже во время интервью. Но никогда не знаешь наверняка, а я бы не хотел подводить его.

***

Я достаточно детально вникаю в конструкцию коммуникатора, чтобы понять, что в нем нет GPS, и ношу его с собой практически всюду. Это устройство работает в одностороннем режиме — он может позвонить мне, но я не смогу связаться с ним. Это кажется с одной стороны разумным, а с другой… не слишком-то дружелюбно. Тем не менее он и так звонит мне сам — не часто, но с разумной регулярностью. Звонит и задает вопросы, узнает, не доходили ли до меня слухи. На самом деле, иногда мне кажется, что он звонит просто для того, чтобы обсудить с кем-то нерешенные проблемы. У него острый ум, но думаю, что ему помогает наличие собеседника, с которым можно поговорить обо всем этом. Стоит признать, мне это тоже немного помогает. Так я могу следить за Готэмом. Бэтмен никогда не нуждался в моей помощи, но даже если бы и нуждался, он бы ее не попросил. Теперь у меня есть способ узнать, если что-то произойдет. Кроме того, спустя некоторое время я незаметно сам для себя осознаю, что мне нравится с ним разговаривать. Когда он не звонит мне на протяжении нескольких недель, я понимаю, что скучаю по нашим не слишком откровенным, но дружеским разговорам. И вот однажды вечером он связывается со мной, и я слышу в трубке его хриплый, запыхавшийся голос. — Ты можешь связаться с Суперменом, не так ли? — Он говорит быстро, в перерывах между глубокими вдохами. — Конечно, — коротко соглашаюсь я. — Как быстро? — Судя по звуку на том конце, похоже, он бежит. — Ну, это работает не так как бэт-сигнал… — ухожу от ответа я. — Скажи ему, чтобы он прямо сейчас вешал свой плащ на гвоздь и прятался в укрытие. Его попытаются застрелить. — Судя по голосу, Бэтмен не шутит, но это просто смешно. — Застрелить? — переспрашиваю я, забавляясь. — Я что, похож на шутника, Метрополис? Найди его как можно быстрее и убеди его уйти с улиц. Я уже в пути. — Похоже, он не в восторге от того, что я посчитал его предупреждение забавным. — Ты же в курсе, что он вроде как Человек из стали, верно? Пули имеют свойство от него рикошетить, — напоминаю я, стараясь оправдаться за насмешливый тон. — Только не тогда, когда они сделаны из криптонита, — обрубает он. Я напрягаюсь. — Где они достали криптонит? — Теперь это и правда не похоже на шутку. — Я пока что не знаю. Больше никаких глупых вопросов, Кент. Свяжись с Суперменом. Я позвоню снова, когда узнаю больше. Он, не дожидаясь ответа, отключается, разговор, очевидно, окончен. Я на самом деле даже не планировал облетать город сегодня вечером. Подойдя к окну, я разглядываю улицы Метрополиса, позволяя себе погрузиться в размышления. Это кажется довольно безумным — попытаться застрелить Супермена. Однако Бэтмен уверен, что они попытаются, и осознание того, что у них есть пули, которые могут нанести мне реальный ущерб, сводит с ума и напрягает. Я не привык чувствовать себя уязвимым. Криптонит — одна из тех немногих вещей, которые заставляют меня испытывать страх, и мне никогда не нравилось это чувство. Я должен переодеться в красно-синее, найти этих клоунов и разобраться с ними. Это мой город, а не Бэтмена. Но я доверяю ему, и я знаю, что худшее, что случается, — это когда человек, находящийся в опасности, не подчиняется приказам того, кто куда более осведомлен об этой опасности, чем он сам. Бэтмен перезванивает через час. — Ну? — без расшаркиваний спрашивает он, едва я принимаю вызов. — Он не слишком доволен тем, что им командуют, — от лица своего альтер-эго говорю я. Узел вины в моем животе затягивается. — Дай ему трубку. — Его дыхание восстановилось, и теперь в голосе ярче слышно беспокойство. — Его здесь нет, — лгу я. Или не лгу? Это довольно философский вопрос. — Разумно, я полагаю. Я буду в Метрополисе через пятнадцать минут. Я хочу встретиться с ним. — Он собран и явно не захочет отвечать на мои вопросы. — Крыша Дейли плэнет обычно пустует в такой час. — Я рискую, но не слишком сильно. — Передай ему, я буду там, — командует он и снова отключается. Это начинает действовать мне на нервы. Когда пятнадцать минут спустя я в качестве Супермена приземляюсь на крыше Плэнет, Бэтмен уже успевает поладить с тенями на ней. Он бросает на меня настороженный взгляд. — Криптонитовые пули, да? — не здороваясь спрашиваю я. — Это что-то новенькое. — Ложная тревога, — коротко бросает он, и это вызывает у меня недоумение, которое, впрочем, легко уходит на второй план. — Ты преодолел залив, чтобы просто рассказать мне это? — со всевозможным скепсисом спрашиваю я, скрещивая руки на груди, игнорируя облегчение, которое переполняет меня. — У нас неприятности, — говорит он. — Кто-то пустил по Готэму слух, что на тебя будет совершено покушение. Они знали, что это дойдет до меня, и я сообщу тебе. Вероятно, они не рассчитывали, что я решу расследовать, откуда пошли слухи, и поверю, что дыма без огня не бывает. Кто-то хотел, чтобы ты убрался с улиц Метрополиса, может быть, на сегодняшний вечер, а может быть, на следующие несколько дней. Они планируют что-то крупное. — Не могут же они быть такими идиотами и всерьез думать, что эта угроза заставит меня спрятаться и дрожать от страха? — вскинув бровь, задаю я риторический вопрос. Он пожимает плечами так, словно на самом деле рассматривал такую возможность. — Я не удивлюсь, если это действительно окажется так, на самом деле такое случается уже не в первый раз. У нас есть проблема посерьезнее, — меняет тему Бэтмен и, видимо, считает вопрос с пулей закрытым. — И в чем же она состоит? — иду у него на поводу и спрашиваю я. — Кларк Кент, — коротко говорит ночной мститель, точно зная, что я в курсе, о ком идет речь. — Что с ним? — Это притворство просто убивает меня, однако Бэтмен тоже выглядит виноватым, что кажется странным. — Я использовал его в качестве источника информации, — сообщает он, видимо, не уверенный, в курсе ли я. — Кажется, так он и сказал, когда велел мне вешать плащ на гвоздь, — напоминаю я ему эту формулировку. — Я не думал, что ты одобришь, — пропустив подколку, то ли спросил то ли сообщил мне он. — Ты не похож на человека, которому нужно мое одобрение, — честно отвечаю я. В этом разговоре для меня это роскошь. — Это не сработает, если мы не будем уважать друг друга, — сообщает он мне. — Это твой город. — Кент — взрослый мужчина. Я не его отец. К чему ты клонишь, Бэтмен? — не улавливая, о чем речь, спрашиваю я напрямую. — Они знали, что я могу передать тебе весточку. А значит, они могут знать и о том, что Кент работает на меня. — Он отводит взгляд и продолжает: — Из-за этого он может оказаться под угрозой. Я хочу попросить тебя об одном одолжении. — Зависит от того, что именно ты попросишь. — Ох, и снова честный ответ, поразительно. — Присматривай за ним. С меня хватит того, что обычные люди пострадали из-за того, что оказались… вовлечены. — Он замолкает. — А Кент особенный. Он знает. — Знает что? — на автомате спрашиваю я, даже не успев подумать. — Знает, кто я такой на самом деле. Я предполагаю, что он также знает, кто ты такой. — Это щекотливая тема, и в ответ я отрывисто киваю один раз в знак согласия. — И еще, я бы хотел провести расследование здесь, в Метрополисе, это займет несколько дней. Посмотрим, смогу ли я выяснить, что происходит. Возможно, разворошу парочку осиных гнезд. — Ты же знаешь, что у нас здесь несколько иные порядки, — говорю я, напоминая, что его методы полиция в Метрополисе оправдывать не станет. — Волк из Готэма в загоне для овец Метрополиса… — метафора, конечно, точная, но понять, для чего он это сказал, у меня не выходит, и он продолжает: — Это мой беспорядок, и я должен разгрести, по крайней мере, частично. — Настоятельно рекомендую — не выходи слишком далеко за рамки закона, — приказным тоном говорю я. — И не мешай мне выполнять свою работу. Позволь мне разобраться с безопасностью Кента. Остальное — твое дело. — Я ценю твою любезность. Я сообщу через Кента, когда что-нибудь найду. И он ушел. Его поглотили тени, о существовании которых я даже не подозревал. Черт, он на самом деле хорош.

***

В последующие несколько дней я иногда замечаю его притаившимся в немногочисленных метрополийских тенях. Он ведет расследование, и одному богу известно, что он хочет найти. Я мог бы беспокоиться о том, что Бэтмен, потакая своей натуре, может проследить за мной, но он прав, когда говорит, что мы должны уважать друг друга, и я верю, что он не предаст. Если большая летучая мышь замечает меня, то посылает в мою сторону легкий кивок головы или взмах руки, который, наверное, можно расценить как приветствие, но ни разу эта дань вежливости не приводит нас к разговору. Ведь, судя по всему, с его точки зрения, нет необходимости говорить со мной, по крайней мере, до тех пор, пока он ничего не найдет. Сам же я ничего не обнаруживаю — никаких свидетельств того, что крупные банки были мишенью, никакой подозрительной активности в богатых кварталах, ничего, кроме ничем не примечательной политической коррупции. Иногда, когда я без плаща, мне кажется, что я чувствую, как он тенью выглядывает из-за угла, издали наблюдая за жизнью Кларка Кента. Может быть, мне просто мерещится, и я сам себе это придумал. На третью ночь с нашей встречи на крыше улицы Метрополиса сотрясает взрыв. Я тут же облачаюсь в плащ, вылетаю в направлении криков, и у меня почти нет времени на то, чтобы подумать. Эпицентр взрыва я обнаруживаю на старом складе, точнее, на том месте, где он раньше стоял. Я бывал в этом районе прежде — пожар и взрыв здесь легко мог произойти из-за повреждения газопровода, или мог оказаться последствием неудачного эксперимента на спрятанной здесь лаборатории по производству наркотиков, но мои чувства твердят мне совсем о другом. Где-то в этом месиве огня и обломков, сыплющихся дождем, точно взорвалась бомба. В спасении нуждается не так много людей — к сожалению, есть и те, кого уже не спасти, — и как только выжившие оказываются в безопасности, я переключаю внимание на то, чтобы помочь пожарным не допустить распространения огня. В зоне поражения всего три здания. На самом деле, это событие можно было бы рассматривать как незначительное, если бы не смертельные случаи. Я даже не дожидаюсь, пока огонь полностью потушат. Саперы полиции Метрополиса уже здесь и готовы разобраться с этим и без моей помощи. Они отдают мне честь, когда я прохожу мимо и замечаю Лоис, которая разговаривает с полицией. Дома меня, вероятно, будет ждать голосовое от нее, в котором она дает мне знать, что отправилась на место взрыва и будет освещать его в завтрашнем выпуске. Я живу на верхнем этаже, так что возвращение обратно домой всегда легкое дело — приземлиться на крыше, переодеться на суперскорости, нырнуть в лестничный колодец, и вот я спускаюсь вниз после того, как, вероятно, просто вышел поглазеть на звезды на несколько минут. Я не обращаю внимания на оставленные чем-то острым трещины, пересекающие каменную кладку. Довольно небрежно с моей стороны, но я слишком устал и спешу вернуться домой. Но стоя в коридоре, я замечаю, что мой замок совершенно наглым образом взломан, а из моей квартиры слышится тяжелое дыхание и … знакомое сердцебиение. Я открываю дверь и, пройдя в коридор, включаю свет. Бэтмен — Брюс — сидит на одном из стульев у моего обеденного стола. Его плащ валяется бесформенной кучей на полу, как и снятые капюшон, перчатки и верхняя часть доспехов. Полу плаща он прижимает к правому боку. Кровь капает на кафель, и под аккомпанемент мертвой тишины в моей груди зарождается приступ паники, за которым следует леденящий страх. — Кент, — хрипит он, когда наконец замечает меня. — Господи, Брюс… — Я взволнован куда сильнее, чем стоило бы. — Я уже собирался уходить, просто присел здесь на минутку, я бы… — Он судорожно вздыхает. — Хотел убедиться, что ты в безопасности… — Я в порядке, — говорю я и опускаюсь на колени рядом со стулом, не отводя взгляда от раны. — Что, черт возьми, с тобой случилось? Он отводит ладонь, сжимающую ткань плаща, открывая уродливую полоску разорванной плоти, сочащейся кровью. — О Боже мой, — говорю я, прижимая ткань обратно к ране, моя рука ложится поверх его. — Взрыв? Я слышал о нем — Лоис поехала на место, и я поднялся на крышу, думал, увижу… — Ладно, просто хотел убедиться… — Он задыхается, закатывает глаза. Мне тревожно. — Есть что-то вроде бинта? — Я тебя подлатаю, — говорю я ему, проверяя реакцию его зрачков, а затем отхожу на кухню. Мне не очень-то нужны бинты или дезинфицирующие средства, но я все равно держу на кухне аптечку первой помощи — лучше быть подготовленным, да и никто из тех, кто заходит ко мне в гости, не может похвастаться неуязвимостью. Я бросаю ему чистое кухонное полотенце, оно лучше подойдет для остановки крови, чем плащ, и придвигаю стул, сажусь лицом к нему, достаю пластыри-бабочки, спирт и стерильные повязки. Он хрипит, когда я дезинфицирую рваную рану, и под прикрытием боли от спиртового ожога я прижигаю ее тепловым зрением. Это, по крайней мере, эффективно и останавливает кровопотерю. Я накладываю бинты, которые будут фиксировать большой и толстый тампон, закатывающий рану. Рентгеновское зрение весьма полезно в данной ситуации. Я могу точно определить, что у него два ушиба ребер и нечто, что я могу диагностировать как легкое сотрясение мозга, но нет ни внутреннего кровотечения, ни каких-то серьезных ран, кроме вспоротого бока. На его лице несколько порезов в тех местах, где его не защищала маска, а также у него разбита губа, хотя кровь уже едва сочится из раны. Я промываю их и обрабатываю как могу, избегая встречаться с ним взглядом. Кожа Уэйна теплая и, кажется, он не в шоковом состоянии, это немного унимает мое беспокойство. Об остальном я смогу позаботиться. Я заставляю себя сосредоточиться на ранах, а не на его теплой коже. У него на теле много шрамов. Тонкие белые линии и коричневые отметины украшают всю его грудь, свидетельствуя о сражениях, в которых он побеждал, или, может быть, был повержен. В крохотном уголке моего сознания зарождается вполне резонный вопрос, ведь интересно, как он объясняет все это любовницам, которых якобы в избытке у Брюса Уэйна. — Бомба предназначалась не для складов, — говорит он, когда я заканчиваю. — Сейчас это неважно. — останавливаю я его. Сейчас куда важнее позаботиться о нем самом, а не о уже минувших событиях. — Если он спросит — Супермен — бомба. Предназначалась для Музея науки, — все-таки не унимается Бэтмен. — Кому понадобилось взрывать научный музей? — Мне случалось сталкиваться с нападениями на музеи или выставки, но там обычно старались что-то украсть, а не взорвать. Он качает головой и едва не сваливается со стула вперед головой, вероятно, из-за головокружения. — Завтра день открытых дверей, — дополняет скудную информацию Брюс. — О нет, — выдыхаю я, тут же додумывая, чем может это грозить. — В день открытых дверей в Музее науки — там будут все школьники М’трополиса. Это была бы настоящая бойня. — Он находит в себе силы на это длинное предложение, но под конец они все-таки иссякают, и он просто повторяет последнее слово. — Бойня. — Кто? — спрашиваю я, неосознанно представляя в голове эти ужасные события. — Не имеет значения. Теперь все мертвы, — шипит он, прижимая руку к повязке. — Я привел в действие бомбу, прежде чем они смогли ее заложить. У тебя есть обезболивающее? — Прости, нет. Но внизу есть магазин, я сейчас спущусь и куплю… — Нет, не ходи. — Он хватает меня за запястье. — Внутренний террор. Расскажу тебе позже, заст’влю тебя из’чить это. Я должен… — Брюс, ты еле стоишь на ногах. Ты никуда не пойдешь, — говорю я ему. Он не слишком невнятно говорит, и не похоже, что это из-за сотрясения мозга — оно не настолько сильное. Это больше похоже на то, что ему трудно произносить слова. Это изнеможение, чистое и простое. — Не могу остаться, опасно. Не следовало… — выдыхает он. — Черт, как все-таки больно. — Супермен присматривает за мной, так что давай, — говорю я ему, подставляя плечо под его левую руку. Я приподнимаюсь, и его тело наклоняется в мою сторону, голова опускается на изгиб моей шеи, и все это было бы очень волнительно, если бы Брюс не был ранен. Мы идем по коридору, и ему при этом приходится иногда цепляться за стены — он старается не слишком сильно наваливаться на меня. Иронично. Мы проходим в спальню, и к тому времени, как я укладываю его на кровать, он уже находится в полубессознательном состоянии. Опасность миновала, а ему позарез необходим отдых, хотя бы на несколько часов. Это непросто, но я стягиваю с него обувь и снимаю ремень. Потеря крови, похоже, значительная, но, насколько я могу судить, опасности для жизни не представляет, хотя в этом вопросе никогда нельзя сказать наверняка. Я оставляю его в постели и спешу обратно на кухню, чтобы налить апельсинового сока. Когда он видит меня со стаканом в руках, начинает смеяться, но воздух заканчивается, и он хватает его пересохшим горлом. — Какая забота, М’троп’лис, — бормочет он, но послушно пьет, когда я подношу стакан к его губам. Промочив горло, он со вздохом облегчения благодарит меня, и по его тону мне кажется, что он делает это не слишком часто. — Отдыхай. Здесь ты будешь в безопасности, — шепотом говорю я ему, и его глаза послушно закрываются. Погружаясь в сон, он неловко подтягивает ноги к животу, чтобы инстинктивно защитить свою рану.