Кошки-мышки

Сынмин с прищуром оглядывает помещение, в котором он находится довольно продолжительное время, но понять, сколько конкретно, не может. Здесь нет окон и свет совсем не проникает. От того и сложно понять, какое сейчас хотя бы время суток. Единственное, что освещает мрачное пространство - одинокая лампа, свисающая с потолка. Вокруг ужасно влажно, где-то в углу капает вода и медленно сводит с ума. Бетонные полы и стены создают ощущение холода и неприязни. Мебели здесь нет, кроме двух стульев и какой-то стальной клетки. Даже не хочется думать, для чего она здесь. Он чувствует, что его руки онемели от тугой веревки, что держит их за спинкой неудобного стула. Его губы сухие и потрескавшиеся, из маленьких ранок выступают капли крови. Он не может пошевелить ногами, потому что те тоже крепко связаны. Сынмин помнил, как какой-то парень крепко врезал ему по лицу, от чего он и потерял сознание. Он скривил лицо, и это отозвалось болью в правой щеке и скуле. Там сейчас красовалась ссадина от удара рукой, чей хозяин очень любит носить тяжелые перстни. - Вот же урод, - негромко ругается Ким и медленно облизывает свои губы, сразу чувствуя металлический привкус. Тяжёлая железная дверь открывается, лязгая огромными петлями, противный скрежет заполняет пространство, от чего очень хочется закрыть уши. Вниз по лестнице деловито и не спеша, оглушая каждым ударом ботинка о металлическую сетку, спускается светловолосый юноша, среднего роста, но точно выше Сынмина. Блондин делает вид, что ему абсолютно плевать на пленника, поэтому манерно поправляет ворот черной рубашки, а затем и часы на своём запястье. За ним идут еще двое парней. "Шестерки" - сразу проносится в голове Кима. Они оба чуть ниже их главаря, один худощавый, но подтянутый, с ужасно миловидным лицом, как у куклы, и пепельными волосами, что аккуратно уложены назад. И что он забыл в этой опасной группировке, совсем не понятно. А второй - такое ощущение, что он просто живёт в тренажёрном зале, потому что это сплошная гора мышц, которые выгодно подчеркивает облегающая рубашка. Вообще все трое одеты так, словно собирались ехать в офис, но пришлось заскочить, чтобы разобраться с жалким идиотом. Да, Сынмин, это про тебя. Потому что только идиот может попасться главарю мафии, копая материалы про него для своей оглушительной статьи в газете. - Ну и что ты про меня хочешь узнать? - Блондин устало вздыхает, садится на стул напротив и грациозно закидывает ногу на ногу. - Я слушаю внимательно. Потому что про тебя я уже всё знаю, Ким Сынмин. - И цедит имя сквозь зубы. - С чего вы вообще взяли, что я хочу про вас что-то знать? - Журналист ухмыляется. - Любой адекватный человек ни за что не станет этого делать, чтобы не оказаться в такой ситуации… - А ты, судя по всему, к адекватным не относишься, раз зашёл так далеко? - Главарь снимает пиджак и откидывает его на спинку стула и, не дожидаясь ответа, обращается к своему помощнику. - Ликс, подготовь все необходимое, а то, я чувствую, мы тут надолго. - Да, господин Хван. - Пепельный немного кланяется и отходит назад за лестницу. Через минуту он с шумом вывозит небольшую тележку, на которой расположены различные инструменты в металлическом поддоне. Из-за неровного пола подвального помещения всё трясется и неприятно лязгает друг о друга, заставляя холодок пробежать по спине. Хван взял небольшой перочинный ножик, раскрыл лезвие и близко подошёл к парню. Он начал водить кончиком по его лицу, слегка касаясь кожи. Сынмин тяжело сглотнул. Страх действительно пронизывал всё его тело, а мозг начал подкидывать самые жуткие варианты пыток и не очень радужные перспективы. Надо как-то отвлечь этого извращенца и заговорить ему зубы. А Сынмин ведь журналист, он это может. - Что вы собираетесь делать со мной? - Задаёт он самый тупой вопрос на свете и делает невинные глаза. Должно прокатить. - Сначала задам парочку вопросов. Но если разговор не пойдёт, а он уже что-то плохо начался, ведь ты не ответил на мой первый вопрос, то, думаю, немного поиграю здесь с тобой… - Хван подносит нож ко рту и демонстративно облизывает его. Это ещё что за хрень? В каком смысле "поиграю"? Так, ладно, обратно включаем дурачка. - Тогда повторите свой вопрос, может, я уже настроился на диалог? - Сынмин откидывается на жесткую спинку стула и выгибает одну бровь вверх. Шестёрки Хвана, что стояли за его спиной, быстро переглянулись, немного не понимая, что здесь происходит. Ситуация больше походила на флирт, нежели на допрос и пытки. - Какую информацию ты хотел узнать обо мне? - Блондин говорит жестко и громко, чтобы его точно не проигнорировали. От такого тона у Сынмина внутри всё сжалось от страха (или не от него), но ни одна мышца на его лице не дрогнула. - Не могу понять одну вещь: как вы в таком юном возрасте стали руководить этими придурками? - Он бросил взгляд в сторону двух парней. - Я, подозреваю, что кто-то дал вам эту власть и до сих пор стоит за всем этим. Глаза помощников округлились в удивлении, и Ким понял, что он прав, хотя это было всего лишь предположение, основанное на догадках. - А тебе, я смотрю, жить надоело, раз задаешь такие вопросы. - Хван сразу же стал слишком серьезным. - И что вы сделаете со мной, если я скажу, что уже всё знаю? - Сынмин блефовал, но он уже не видел иного выхода из этой ситуации. Нужно было срочно сделать так, чтобы его вывели из этого подвала, а дальше можно было бы и сбежать. Ну, или в крайнем случае, о чём-то договориться. Хван резко дернулся со стула в его сторону, снова наклонился неприлично близко. Он ухватил Кима за подбородок тонкими и холодными пальцами и заставил смотреть на себя. В этот момент второй рукой он приложил нож к его груди чуть ниже ключицы, надавил и повел лезвие вниз, разрезая и ткань рубашки, и кожу под ней. Кровь начала быстро окрашивать белое полотно. Эмоции исказили лицо Сынмина от боли, а сам он начал громко шипеть и втягивать воздух через расширенные от гнева ноздри. Совсем не на такую реакцию он рассчитывал. - Сначала скажи, а потом мы посмотрим, если такой смелый. - Сумасшедше улыбнулся Хван. Глаза Кима быстро забегали. Он не знает, что говорить, но понимает, что это действительно важная информация, за которую Хван крепко держится и сделает всё, чтобы об этом никто не узнал. - Я скажу, но только не здесь. Думаю у вас есть кабинет, господин Хван. Глава тяжко вздыхает, потирает переносицу и говорит: - Бини, отведи его в мой кабинет. Чанбин разрезает веревку на ногах и заставляет Кима встать, резко толкая его вперёд, а тот от непривычки падает вперед, но мускулистый парень успевает его схватить за перевязанные за спиной руки. Затем он ведёт пленника по лестнице наверх и заводит на первый этаж дорогого особняка. Сынмин идет медленно из-за того, что ноги его совсем не слушаются, и настороженно оглядывает холл. Хенджин шагает за ними слегка позади, наблюдая за реакцией. Ким замечает, что у входа стоит охрана, да и вообще в доме достаточно много людей. Просто так сбежать не получится. Парень сзади постоянно его подгоняет, толкая рукой в спину. Из-за этого он путается в своих ногах. Каждый шаг отдает ноющей болью. Наконец они доходят до кабинета на втором этаже. Бин открывает дверь, заталкивает журналиста внутрь и разрезает веревку на руках. Сынмин чувствует долгожданное облегчение и осматривает руки. Запястья натерты жестким материалом, все в ссадинах, местами кожа сошла, а где-то стала насыщенного фиолетового цвета. Он боится прикоснуться, уже заранее зная, какой болью это отзовётся. Дверь за ним громко захлопывается, и он остаётся один на время.