Кошки-мышки

Господин: Хенджин, я не понял, это твоих рук дело? Хван чувствует злость даже через экран телефона. Даже гадать не надо - по имени Господин к нему редко обращается. Господин: живо отвечай! Хван: да, мой Господин Господин: ты меня сильно разозлил. Господин: ты понимаешь, что сейчас могут сорваться все мои планы? Хван: я понимаю, Господин Господин: а, по-моему, ты ничего не понимаешь. Ты даже себе представить не можешь, какие у тебя сейчас проблемы. Хенджин ничего на это не отвечает, только откладывает телефон в сторону и запускает пальцы в волосы. Думал ли он головой прежде, чем поджечь здание той самой редакции? Абсолютно нет. Им управлял только гнев и нежелание мириться с этим поганцем по имени Ким Сынмин, который накануне выпустил статью про горячо любимого всем городом бизнесмена, чем и подорвал незыблемое доверие. Хотел ли он тогда поступить как-то иначе? Тоже вряд ли. Он просто стоял и наблюдал за разгорающимся пламенем, которое постепенно охватывало сначала этаж, а затем и все здание. Огонь отражался в его глазах, и Феликсу с Чанбином, что стояли рядом, казалось, что это пламя его безумства. В какой-то мере так и было. Но назад уже ничего не вернуть. Остаётся надеяться, что он сможет это как-то исправить. Вся проблема в том, что поджог был совершен на рассвете, когда многие уже спешили на работу. И как это часто бывает, зеваки начали снимать происходящее на телефон и выкладывать в сеть. Рядом стоящего Хенджина не обошли стороной. Уже на каждой активной странице было его лицо. Все пошло через жопу, откровенно говоря. Сожалеть не о чем, да он и никогда не был способен на это. Хван вздыхает, садится в машину. За ним следуют парни, Чанбин садится за руль, и они уезжают под гулкие сирены пожарных и спасательных машин. Сынмин полночи ворочался в кровати, размышляя, как пройдет новый день. После того разговора с Хваном он решил выпустить статью про него и тайные махинации, подпольный бизнес и скрытое лицо, которое стоит за всем этим. Он уже в самом деле думал, что это может быть его последняя ночь в родной и теплой постели, а может, в принципе последняя в его жизни. Уснуть он смог только перед самым рассветом, потому что его голова трещала от недосыпа, а глаза сводило из-за сухости. Он повернул голову набок и мирно засопел. На работу он собирался, как обычно, совершенно игнорируя факт того, что он может до нее и не дойти. Но выйдя на улицу и подстроившись под поток спешащих людей, Сынмин делает глубокий вдох-выдох и идет в сторону редакции. На очередном светофоре Ким достает телефон, чтобы хоть как-то убить минуту ожидания. Первые же новости заставляют его замереть - он видит знакомое здание, объятое огнем, несколькими специальными машинами и толпой зевак, что позабыли о своей работе. Он начинает проверять все соцсети и видит везде практически одно и то же. Везде мелькает его редакция, пламя и невозмутимое лицо Хвана. Сынмин понимает, что стоит слишком долго, потому что сзади идущие начинают толкать и задевать его плечи, постоянно извиняясь за это. Сначала он делает неуверенный шаг, но практически сразу срывается на бег и мчится, чтобы увидеть все своими глазами. Его сразу накрывает шок. Он прикрывает широко открытый от удивления рот ладонью и, как прикованный, стоит и смотрит на происходящее. За его спиной с визгом тормозит чёрное авто, тонированное вкруг, задняя дверь открывается, и его резко грубой хваткой затягивают в салон, прижимая сухой и жёсткой рукой его же ладонь сильнее ко рту. - Что происхо~ - Захлопнись! - рычит на него парень в черной рубашке и брюках с такой же черной маской на лице. Оригинально. Напротив сидят ещё двое, как будто у них один гардероб на всех. Они серьёзно смотрят на Кима, сжимая свои руки в замок. - Надень на него, - говорит один из тех, что сидят напротив, и передаёт черный мешок парню рядом с Сынмином. Он надевает на голову Кима плотную ткань, и дальше они едут в полнейшей тишине, которая нехило так напрягает. - А может музычку включим? - Сынмин неисправим. Нужно как-то развлекаться, раз ничего не видно. В ответ только молчание. Что ж придется смириться. Спустя какое-то время журналист чувствует, что машина остановилась, а парни схватили его и потащили куда-то. Ноги непослушно заплетаются, а быстрый темп, что взяли шестерки известно кого, не даёт спокойно ступить и подстроиться. Они заходят в помещение. Сынмин понимает это, потому что спотыкается о порог, а потом ещё о пару. - Да блять! Можешь идти нормально?! - Не выдерживает один и срывается на крик, но тут же замолкает. Сынмин сводит брови под плотной тканью, пытаясь понять, что происходит, но ничего не выходит. Слышно только непонятное перешептывание. Движение снова началось. Он слышит звук открывания какой-то железной двери, а затем его тащат вниз по лестнице, уже совсем не обращая внимания, может он перебирать ногами или нет. Его кидают на жесткий стул и связывают руки. Он пытается выбраться, но что-то холодное упирается в висок, призывая вести себя спокойно. Пистолет? - Ну, что, доигрался? - Сынмин вздрагивает от знакомого голоса. Хван. - Зря ты там всё это написал. Я же просил тебя немного развлечь меня, а не злить. - Вы сами согласились, даже не дослушав меня. - Перекладываешь вину, значит. - Хенджин стягивает с головы мешок и смотрит прямо в глаза. Затем он отворачивается и говорит своим людям. - Так, сейчас у меня на это нет времени. Он полностью ваш. Поговорим с ним позже.

***

Хван заходит в кабинет и застывает от увиденного. За его рабочим столом сидит Сынмин и увлеченно рассматривает документы. - А ты ничего не попутал? - Блондин хлопает дверью и направляется в сторону Кима. - А ты? - Шатен вздергивает брови, держа в руках пару листов. - Ты о чем? - Снова вопрос. Хенджин удивлён. - Вот об этом, - Сынмин указывает пальцем на ровную прорезь в рубашке с свернувшейся кровью. - Ах, об этом… - Хван словно напевает гласные, подходит к столу и садится на угол, наклоняясь все ближе к лицу парня. - Ну ты же сам настаивал быть с тобой немного грубым, мой Господин. А я, как хороший мальчик, исполняю все желания. - И потянулся ниже к заветным губам. Но чужая ладонь останавливает его. - Мне не нравится твоё поведение, Хенджин. Совсем не нравится. Хорошие мальчики так себя не ведут. - Голос Сынмина жёсткий и властный. От этого у Хвана все скручивается внизу живота и приятно тянет. - Ещё этот поджог… Мы не договаривались об этом. - Сынмин смотрит снизу вверх, но при этом показывая свой доминирующий статус. - Но Мин~и, - Хван лепечет, как ребёнок и спрыгивает со стола. - Что? - Коротко спрашивает Ким и хмурит брови, а в глазах читается недовольство. Хенджин понимает, что переборщил. - Извините, мой Господин, - глаза блондина виновато упираются в пол, а руки сцеплены перед собой в замок. Сынмин кладёт свою ладонь поверх его рук и нежно поглаживает, от чего Хенджин немного вздрагивает, ведь Киму это несвойственно. Хван медленно переводит взгляд сначала на руки, а потом и на лицо своего Господина. Он видит сплошное сосредоточение. - Мне кажется, что эта ситуация пойдет нам только на пользу, - Ким смотрит вверх, хитро щуря глаза. - Что ты придумал? - Тихо спрашивает Хван. - О, тебе понравится. - Улыбка чеширского кота расползается по всему лицу Сынмина. - А теперь иди ко мне, негодник. - Он притягивает стоящего парня за руки и усаживает себе на колени, обхватив руками за упругие половинки. Они сидят так ещё немного, затем раздаётся звонкий шлепок, от которого Хенджин вздрагивает, а Ким довольно ухмыляется. - Вставай, - командует Ким и после того, как чужое тело перестаёт давить, он идёт к огромной картине, что занимает почти всю высоту стены, на которой расположена. Картина является потайной дверью. Она автоматически открывается от легкого касания по раме, и Хенджин ступает первым в освещенный тоннель. Сынмин идёт следом, и дверь за ними плавно закрывается. - Что же ты все-таки придумал? - Хван поворачивает голову в пол-оборота. - Подарю этому городу нового любимца. - Кого же? - Себя, - Сынмин кокетливо приподнимает плечи. - Хочешь выйти из тени? - Хенджин недоумевает. - А как же то, чем ты занимаешься сейчас? - Передам некоторые дела Минхо. Он смышленый парень и никогда меня не подводит, - Хенджин чувствует укол в свою сторону, но Сынмин это замечает, - Не в обиду сказано. Ты тоже хорошо справляешься, Джинни. - Джинни? - Повторяет блондин. - Ты странный сегодня. - Почему? - Какой-то слишком нежный. Я не привык к этому. - Я соскучился по своему мальчику. - Ким догоняет и обнимает со спины, что тоже несомненно смущает Хенджина. - Кошмар, - ежится он, но всё равно улыбается от тепла чужого тела. Затем они продолжают следовать друг за другом по узкому коридору. В доме таких немало, Сынмин сам планировал эти тайные проходы, чтобы можно было скрыться от врагов, полиции или лишних глаз, как сейчас, например. Этот проход вел в двух направлениях - гараж и спальня. В последнюю они как раз и зашли. - Я сейчас вернусь, - Ким забегает в ванную, откуда сразу доносится шум воды. Хенджин наливает себе виски из мини-бара и наслаждается вкусом. Он не спеша снимает пиджак, расстегивает верхние пуговицы рубашки и закатывает рукава до локтей. Он уже находится в предвкушении. Дверь ванной открывается, и Сынмин уже в халате на носочках крадётся к Хенджину, ластится, словно кот, и прижимается всем телом спереди, пальцами забираясь под рубашку. Хван смотрит дерзко, с огнём в глазах, ставит стакан с виски на тумбу и одергивает руки партнера. Рубашка теперь мятыми краями прикрывает пояс брюк, что делает образ блондина более развязным. - Разве я разрешал Господину трогать меня? - Хван смотрит на покорного Сынмина. - Нет, мой мальчик, - кротко отвечает тот и прячет руки за спину. - Ведь Господин говорил мне, что не любит самодеятельность, - Хенджин начинает по кругу обходить Кима, ведя рукой по его телу и вызывая мурашки, - и получается, что сам себе противоречит. Сынмин чувствует, как Хван шепчет последние слова ему в шею ближе к уху, обжигает своим дыханием и заставляет подняться еле заметные волоски. Его сердце начинает биться чаще, а зрачки расширяются. - Снимай, - снова шепчет блондин уже на другое ухо, проводя рукой по талии, и становится опять перед лицом Сынмина. Он тянется руками к поясу и медленно развязывает узел, глядя в темно-карамельные глаза. Ему так нравится подчиняться, быть слабым и зависимым, что он всегда мгновенно возбуждается от такого Хенджина. Если в обычной жизни (если ее можно таковой назвать) ведёт и раздает указания Ким, то в постели он готов пойти на всё, чтобы над ним доминировали. Что касается Хенджина, то ему тоже всё это доставляет немалое удовольствие - преобладать и контролировать. Сынмин неторопливо оттягивает ворот халата и оголяет ключицы и плечи. Хенджин наблюдает за каждым движением, проверяя его точность исполнения. Халат быстро спадает на пол из-за собственного веса. Хвану открывается прекрасный вид на слегка смуглое тело, его внимание привлекает ни что иное, как черное кружевное нижнее белье, а точнее изящные трусики и пояс для чулок, который идеально подчеркнул нежную талию. Блондин сделал шаг вперёд и провёл тыльной стороной ладони по этому великолепию. Глаза его скользили также медленно, как и пальцы, наслаждаясь каждым сантиметром. - Моему мальчику нравится? - В нетерпении спрашивает Ким. - Очень, - Хван сжимает его талию обеими руками и вдыхает воздух сквозь зубы, - Господин знает, как угодить. - Наконец он смотрит на его лицо и охватывает широкой ладонью щеку и ведёт большим пальцем по скуле. Вторая рука уже оглаживает заметное возбуждение под тонким кружевом. Сынмин трепетно выдыхает и несмело касается губ Хвана своими. Но тот его не отталкивает, наоборот, притягивает ближе, целуя глубоко и властно, направляет податливое тело в сторону кровати. Сынмин ощущает спиной свежее постельное бельё, он устраивается удобнее, ерзая от нетерпения. - Господину нужно быть более терпеливым, - Хенджин сжимает подбородок парня, и тот немного морщится от боли, - иначе он не достигнет удовлетворения. Господин ведь этого не хочет? Сынмин отрицательно мотает головой. Но Хенджин пристально смотрит, желая услышать слова. - Нет, не хочет, - Сынмин нервно закусывает губу. - Значит, его мальчик сегодня постарается доставить желанное удовольствие. Хван оставляет ярко-бордовый засос над выпирающей косточкой ключицы и чувствует под собой тепло выгнувшегося тела. Он привстает на колени и довольно ухмыляется от вида жаждущего под ним Сынмина. Черти в его глазах распаляются в победном танце - он так обожает видеть своего Господина таким слабым, молящим и полностью отдающимся в его сильные руки. Хенджин расстегивает пуговицы рубашки и взглядом заставляет Сынмина помочь ему с брюками. Тонкие пальцы быстро тянутся к его телу, расправляясь со звонкой бляхой ремня и переходя к молнии. Взгляд блондина мечется между своими руками и чужими, запечатлевая каждое движение. Сынмин наконец стягивает брюки и ладонью проводит по области паха, заставляя полу возбуждённый член дернуться, и от этого на его лице растекается улыбка, сам он поднимает глаза вверх и видит такого же довольного Хенджина. Рука Кима переходит выше, очерчивая линии пресса, и дрожит, боясь лишний раз коснуться этого произведения искусства. Хван накрывает его руку своей и смело ведёт её снова вниз, вынуждая снять с него и боксеры. Затем он освобождается от остатков одежды, укладывает Сынмина на кровать и нависает над ним, жадно впитывая его запах у шеи. Ким притягивает его за спину к себе и обвивает ногами, желая стать одним целым. - Тише, тише, - Хван вырывается из цепкой хватки и смотрит сверху вниз, облизывая губы. - Я тоже горю от желания, но держу себя в руках. Он скользит указательным пальцем по кружеву, приспуская трусики, что успели намокнуть от выходящей смазки, и высвобождая изнемогающий орган. Хенджин проводит ладонью по всей длине, распределяя белесую субстанцию, возвращается большим пальцем и очерчивает чувствительную головку. Сынмин реагирует немедля, выдавая себя мелодичным стоном. Хенджин напоследок целует внутреннюю часть бедра, а затем сводит ноги вместе, садится сверху и устраивается удобнее, касаясь своим членом тонкого кружева. Он заводит руку назад, дерзко проникая членом Сынмина внутрь себя, и видит глаза, полные неожиданности и восторга. - Твой мальчик очень долго этого ждал, - Хван начинает медленно двигать бедрами вверх-вниз и прикрывает глаза от удовольствия, - поэтому весь день готовился к встрече. После с его губ срывается стон, и он начинает двигаться быстрее, подбирая идеальный темп для двоих. Сынмин устраивает свои руки на его талии, помогая подстроиться. Он всё ещё восхищен и не может оторваться от безупречного тела, что принадлежит только ему. После долгого воздержания Хенджин уже находится на грани и поэтому каждый раз насаживается так, чтобы головка внутри била прямо по чувствительному месту. Сынмина тоже ведёт от постоянных криков, стонов и всхлипов партнёра, которые разносятся по всей комнате. Поэтому он не выдерживает и кончает прямо внутрь, от чего глаза Хвана округляются, отмечая необычные ощущения - они впервые забыли о презервативе - и он тоже изливается на живот внизу лежащего, немного заливая так старательно подобранное бельё на теле. После всех процедур они лежат под пышным одеялом, даря друг другу ни к чему не обязывающие ласки. - Месяц, это, конечно, слишком, - нарушает тишину Сынмин, - я так быстро ещё никогда не кончал. - Зато, как ярко, согласись, - отвечает блондин, - и вообще, это была твоя идея так-то. Кому-то, видите ли, стало слишком скучно, - он щёлкает пальцем по кончику носа и Сынмин сразу щурится. - Ой, только не говори, что тебе не понравилось. - Возмущается Ким. - Не буду. - М? - Потому что это было охренеть как круто и весело. Надо будет ещё что-то подобное придумать, - Хван отводит взгляд в потолок, размышляя о чём-то. - Только чур я буду "кошкой". Натерпелся я отвратительного обращения от твоих людей. - Как скажешь. А поведение такое было, потому что никто тебя не видел прежде, ну кроме Со и Феликса, и всё вышло очень даже натурально. - Ну, я понял тебя, ага, - Сынмин пихает Хвана локтем в бок, изображая недовольство, - ты у меня будешь молить о пощаде, стоя на коленях. - И отсасывая тебе? - Естественно. Хван прижимает Сынмина ближе к себе, сдавливая в объятиях. Никто не посмеет обидеть его Господина. Разве что только его милый мальчик.