Fireflies

Когда Умино Ируке было одиннадцать, он окончил Академию с репутацией везунчика. Сам он не считал себя таким уж везунчиком, но знал, что именно так думали другие. Но если он такой везучий, тогда почему оба его родителя погибли? Другие же думали, что ему повезло, потому что сам ОН остался в живых, несмотря на то, что покинул безопасное укрытие, попав прямо к месту сражения с Кьюби. Ему даже удалось отыскать своих родителей в развернувшемся вокруг хаосе, прежде чем они попали под волну гнева разбушевавшегося в своём неистовстве демона. Но Ируку вывели из зоны боевых действий силой без каких-либо травм. На самом деле, несмотря на то, что после смерти родителей у него развилось определённое безрассудство, он, похоже, вообще не часто получал травмы. На что часто жаловался его друг Мизуки. Он не мог понять, почему Ирука не получал ранения чаще. Это казалось ему не слишком справедливым. А Ируке просто было всё равно. Тот факт, что ему следовало бы получать травмы чаще, никогда его не беспокоил. Он был слишком занят, привлекая к себе всеобщее внимание. А получение травм впоследствии было бы небольшой платой. Бывали времена, когда Мизуки с Ирукой ускользали с занятий, чтобы попрактиковаться в метании сюрикенов или кунаев, а Ирука оборачивался и видел, что Мизуки расстроенно смотрит на деревья злым взглядом, но не задумывался о причинах. Тогда он предполагал, что один из его бросков вышел неудачным. Хотя было немного странным, что Мизуки никогда не ходил искать улетевшее в сторону оружие. А ещё более странным было то, что Мизуки уходил собирать оружие в направлении, противоположном тому, куда он смотрел. Но Мизуки был немного странноватым, так что Ирука просто пожимал плечами. А тот факт, что Ирука имел склонность убегать за пределы безопасных стен Конохи, приводил к тому, что он подвергался большей опасности, чем другие мальчики его возраста. Не имевший родителей, которые могли бы отчитать его за рискованные поступки, он приобрёл среди других генинов репутацию смельчака, обладающего безрассудностью и чистым везением. Не раз он сталкивался с вражескими шиноби, забредшими в окрестности Конохи, но ему всегда удавалось уйти от встречи с ними невредимым. Помогало и то, что он бегал со скоростью ветра, добираясь до безопасного места гораздо легче, чем, казалось бы, утверждал голос разума. И ему везло настолько, что помощь словно находила его именно тогда, когда он действительно в ней нуждался. Однажды он услышал, как звуки погони сменились шумом боя, и осторожно, со стучащим где-то в горле сердцем он повернул назад, чтобы увидеть всё своими глазами. В итоге он нашёл вражеских шиноби лежащими без сознания на земле, кое-кто из них и вовсе был мёртв, а над их телами стоял молодой боец АНБУ с окровавленным кунаем в руке. АНБУ повернулся к нему лицом, скрытым за маской гончей, после чего Ирука побежал со всех ног. В другой раз Ирука прятался там, где ему не следовало бы находиться, и впоследствии снова обнаружил себя улепётывающим от группы неизвестных шиноби. Пусть он всё ещё был генином, но повидал достаточно сражений, чтобы уметь быстро оценивать врага, и то, что он увидел, ужаснуло. Генин поджал хвост, давая дёру, но даже уносясь прочь на максимальной скорости, он не был уверен, что на этот раз сможет успешно достичь безопасного места, несмотря на развитую скорость. Его мысли судорожно метались в голове, пока Ирука пытался придумать любую уловку, способную замедлить погоню. Взрывные печати мало чем могли ему помочь, но он всё же использовал все, что сумел. Пока враг неумолимо приближался. Уворачиваться от брошенных кунаев и сюрикенов было всё труднее и труднее. Эти враги не пытались поймать его, чтобы заполучить информацию о Конохе. Они пытались его убить. И что бы они ни замышляли, шиноби намеревались остаться незамеченными. И Ирука понимал, что дела плохи. Он знал местность так же хорошо, как и любой житель Конохи, и использовал эти знания на всю катушку. Пока ему удавалось опережать врагов, оставаясь вне зоны поражения. Но они всё равно приближались. И как раз в тот момент, когда он понял, что всё вот-вот закончится — его поразят вражеские оружие или дзюцу, от которых он просто не сможет увернуться — будто из ниоткуда появился АНБУ, вставая между ним и вражескими шиноби, преследующими его. — Беги, — сказал АНБУ, обрушив шквал кунаев на преследователей. Ирука сделал так, как было велено. На этот раз он был так напуган, что не остановился, чтобы понаблюдать за развернувшимся сражением, а просто пустился наутёк, но он был уверен на сто процентов, что встретил того самого АНБУ, который однажды уже спас его. Когда он увидел других АНБУ, явно ищущих что-то или кого-то, Ирука указал им направление, откуда пришёл, и снова припустил так, будто от этого зависела его жизнь, пока не достиг безопасных стен Конохи. Ирука мог быть безрассудным, но глупым он отнюдь не был. После опыта, полученного в результате последнего происшествия, он решил сократить количество своих вылазок за стены селения. А также начал более серьёзно относиться к своим тренировкам. Постоянно находясь в окружении генинов и на выполнении миссий преимущественно D-ранга, легко было забыть, что мир снаружи полон очень страшных людей. И даже если он никогда не станет особенно сильным, Ируке хотелось быть более способным, чем сейчас, стать лучше. Ирука осознавал пределы собственных способностей. Он знал, что вовсе не гений, как некоторые шиноби. В деревне жил мальчик из клана Учиха на несколько лет младше его, который окончил Академию в возрасте семи лет. Из того, что слышал Ирука, пройдёт совсем немного времени, прежде чем того заставят сдать экзамены на чуунина. Ирука даже слышал, что был в Конохе один мальчик, который стал чуунином в шесть лет. В шесть! Когда Ируке было шесть, он жил, не зная бед, сбивая коленки и ловя светлячков. Но в свои четырнадцать он всё ещё был генином, зря тратя время. Он всё ещё мог совершенствовать свои навыки в рамках собственных способностей. И тогда Ирука перестал тратить время впустую.