Fireflies

Сердце Ируки подскочило в груди, и он весь внутренне подобрался, когда услышал крик птицы. Это был не просто птичий крик, это был сигнал… враг уже здесь. Он привлёк внимание учительницы, сделав жест. Вместе они приготовились спокойно вернуть детей в школу. Попытка быстро собрать группу маленьких детей в здании, при этом не вызвав среди них паники, была чем-то сродни ловле кошек — это заняло больше времени, чем мог подумать Ирука. В конце концов, им это удалось, и он тихо выскользнул за дверь, оставив учительницу занять чем-нибудь детей, чтобы те оставались в безопасности внутри. Птичий крик подсказал, в каком направлении находятся вражеские шиноби, поэтому Ирука быстро пересёк деревню по направлению к их временному лагерю. Ранее, по пути в деревню, Какаши перебирал разнообразные стратегии и построения, изучая лучшие возможности для сражения с отступниками с учётом способностей всех членов команды. По прибытии, как только они оценили окружающую местность, Какаши включил в их стратегию варианты, основанные на особенностях ландшафта и предполагаемом поведении противников. Он, соответственно ожиданиям, рассмотрел все возможности, учитывая, что у них было мало информации об отступниках или их способностях. Ирука и Хаяте тогда переглянулись: если судить по его подготовке и тактике, репутация Какаши была полностью заслуженной. Было несколько странно слышать такие хорошо продуманные планы от человека, который выглядел так, словно мог задремать в любую секунду. Ирука решил, что он ему нравится. Добравшись до окраины деревни, Ирука увидел, что остальные уже вступили в бой с четырьмя шиноби. Паккун — один из нинкенов Какаши — уже ждал его. Пёс не слишком дружелюбно сообщил ему, что они уверены, что все отступники уже ринулись в бой и лучше ему принять участие в сражении, а не оставаться в деревне. Между деревней и лесом был довольно широкий участок поля, где шиноби из Конохи напали на ниндзя-отступников, когда те появились из-за деревьев, вынудив тех вступить в бой прямо там, в открытом поле. Ирука побежал так быстро, как только мог, всё ещё имея возможность наблюдать за сражением и стараясь рассмотреть на подходе как можно больше деталей. Первый отступник оказался самым опасным. Его на себя взял Какаши, который оценил боевые способности вражеского шиноби достаточно высоко, чтобы использовать свой шаринган. Отступник явно был искусен в ниндзюцу и, как и Какаши, мог формировать несколько видов чакры, хотя Ирука ещё не видел, чтобы тот использовал молнию. Несясь по полю, Ирука видел, как эти двое обменивались впечатляющими атаками, щедро приправленными кунаями и усилиями парировать нападения друг друга. Второму отступнику противостоял Хаяте. Он использовал странное холодное оружие, поэтому стиль кендзюцу Хаяте делал его очевидным противником. Шиноби прыгали навстречу друг другу, а их оружие лязгало, постоянно отскакивая. Казалось, ни один из них не возьмёт верх над другим. Ещё двое отступников сражались с Ко. Один в основном наносил обычные удары, либо метая оружие, либо атакуя Ко физически, пока второй вынуждал его использовать тайдзюцу. Этот последний отступник противостоял стилю мягкого кулака Хьюга, и Ирука подумал, что на самом деле у отступника, кажется, может появиться преимущество — если он сможет быстро закончить бой. Ирука знал, что затяжной ближний бой против членов клана Хьюга, как правило, не заканчивался ничем хорошим для их противников. Он собирался было помочь Ко, дать ему время перекрыть пути чакры противника, но затем прямо на его глазах Хаяте внезапно исчез. Сражающийся с ним отступник принялся дико озираться, пытаясь найти его… а затем из его тела хлынула кровь. Хаяте вновь появился, а его рука была вытянута, держа клинок. Отступник рухнул на землю. Баланс сил изменился. Мало того, что один из вражеских шиноби был убит, так ещё и прибытие Ируки увеличило численность ниндзя Конохи на поле боя. Теперь вместо четырёх отступников против троих шиноби из Конохи было трое против четверых. Один из отступников, тот, что на самом деле не принимал особенного участия в сражении, внезапно сбежал. Взгляд Хаяте метнулся к Ируке, а сам он прыгнул вперёд, чтобы помочь Ко. Какаши ранее предполагал, что один из отступников может сбежать, если перевес сил окажется на стороне Конохи, поэтому Ирука должен будет отправиться в погоню. Эта миссия ложилась на плечи Ируки по нескольким причинам: во-первых, потому что он был очень быстрым, во-вторых, его способность ставить барьеры могла остановить сбежавшего, а в-третьих, потому что шансы были таковы, что любой сбежавший с поля боя был на порядок слабее, — не ровня Какаши, Хаяте и Ко — но вполне подходил для Ируки. Он бросился в погоню за убегающим шиноби. Тот, по-видимому, пытался добраться до деревни. Ирука подумал, что если тот хотел сбежать, логичней было бы броситься в лесную чащу, так что, возможно, он намеревался найти какого-нибудь заложника. Как и ожидалось, Ирука оказался быстрее своего противника, дистанция между ними начала сокращаться. Догнав его, он понял, что отступник был совсем молодым. И тот всё ещё не продемонстрировал никаких значительных способностей, включая ниндзюцу, тайдзюцу, гендзюцу или кендзюцу. Конечно, с гендзюцу никогда нельзя было быть до конца уверенным, но Ирука довольно неплохо умел его обнаруживать, а отступник не сделал ничего, что даже отдалённо было бы похоже на гендзюцу. Отсутствие каких-либо способностей в сочетании с бегством с поля боя, казалось бы, подтверждало, что тот был просто слаб и напуган. Однако Ирука был осторожен: самоуверенный шиноби — лёгкая добыча. Они приближались к окраине деревни, а это означало, что отступник был всё ближе к некоторым установленным Ирукой ловушкам. Он активировал несколько взрывных печатей, заставляя вражеского шиноби вздрогнуть, меняя направление. И этого оказалось достаточно, чтобы Ирука приблизился ещё сильнее и применил своё дзюцу. Отступник замер, застряв в барьере Ируки, как жук, пойманный в ловушку. Ирука тоже остановился. Отступник развернулся, вперив в него дикий взгляд широко раскрытых глаз. Теперь Ирука мог разглядеть его как следует, и он видел, что тот был даже моложе, чем он изначально подумал — на пару лет младше самого Ируки. Глаза мальчишки забегали, и он попытался выбраться из барьера. Ирука сжал кунай в руке и сделал пару шагов вперёд, а потом… засомневался. Ладони отступника сложили печати, и между ними возникла дуга электрического заряда. Молния ударила в Ируку, яростно отбросив в сторону. Электричество, пронзившее его, лишило тело контроля, и он врезался в стену одного из домов, его голова и плечи раскололи дерево в щепки при ударе. Он ударился о внешнюю сторону дома, рухнув на землю, как сломанная кукла, потрескивая остатками энергии молнии. Всё вокруг побелело, уши заполнил звон. На мгновение даже непроизвольные функции тела прекратились: дыхание остановилось, а сердце — замерло в груди. ... С сильным толчком его сердце снова забилось, а сам он глубоко вдохнул. Звон в ушах постепенно утихал, и Ирука услышал звук ударов металла о металл, сопровождаемый звуками, похожими на удары лезвий о дерево. Как только он восстановил дыхание, то снова затаил его, обнаружив себя придавленным бушующей аурой убийства. Зрение медленно прояснилось, и он увидел саму смерть. Ангела смерти, несущегося прямо на ниндзя-отступника. Ирука заставил себя дышать. Барьер пал, когда Ирука ненадолго потерял сознание. Мальчишка-отступник больше не был пойман в ловушку его дзюцу, но и бежать он никуда не собирался. Какаши настиг его, — в отличие от Ируки, он не допускал пощады — не колеблясь. Какаши явно был сильнее, а мальчишка побеждать в физическом бою не собирался. Он изо всех сил избегал ближнего боя, метая только холодное оружие и используя дзюцу. Он бросил в сторону безжалостного джоунина кунай, но получил пренебрежительный отпор. Попробовал дзюцу, но Какаши заблокировал его земляной стеной, а на его холодном бесстрастном лице не отразилось и проблеска эмоций. Было совершенно очевидно, что мальчик не в силах справиться с джоунином. Но и убежать он не мог, Какаши блокировал любую его попытку сбежать физически либо с помощью дзюцу. Мальчик паниковал всё больше и больше, понимая, что поражение стало лишь вопросом времени. Наконец, он сделал роковой ход и попытался использовать молнию, сразившую Ируку, против Какаши. Руки мальчишки сложили печати для дзюцу, но стоило ему это сделать, руки Какаши сложили точно такие же печати. Мальчик распахнул глаза шире. Он завершил серию печатей, и молния устремилась к джоунину Конохи. А вторая молния ударила прямо в него самого. Два потока встретились, ярко вспыхнув между ними, а затем молния отступника исчезла, подавленная молнией Какаши, ставшая частью его дзюцу. Объединённые разряды двух молний врезались в мальчишку, отбросив его точно так же, как Ируку. Он неподвижно рухнул на землю. Ируке казалось, что бой идёт будто в замедленной съёмке, но на самом деле всё закончилось в считанные мгновения. Его тело ещё даже не успело восстановиться. Он не мог пошевелиться, а конечности были слабыми и онемевшими от электрического воздействия, которому он подвергся. Какаши подскочил к месту, куда упал отступник, осматривая его. Очевидно, удовлетворённый увиденным, он встал, поворачиваясь лицом к Ируке. Какаши расправил плечи и решительно приблизился, всё ещё окутанный этой угрожающей аурой. Ирука не испытывал ничего подобного со времён, когда виделся со своим АНБУ. Это было так же пугающе — может, даже больше. Ему захотелось удрать от надвигающейся бури, но он не мог. Единственное, что он смог сделать — моргнуть. Ирука видел выражение лица Какаши, когда тот заметил, как он шевельнулся, каким бы незначительным это движение ни было. Его глаза чуть расширились, а затем закрылись на время чуть большее, чем требовалось, чтобы моргнуть. Пусть это и не было слишком очевидно, но Ирука углядел облегчение. Какаши думал, что он мёртв. Когда его капитан понял, что он, несмотря на ранения, жив, его убийственная аура рассеялась, будто её унесло порывами ветра. Какаши опустился на колени возле Ируки и осмотрел его. — Не можешь пошевелиться, да? — мягко спросил он. И постарался устроить его неподвижное тело в более удобном положении. Его взгляд был немного обеспокоенным, он коснулся затылка Ируки и почувствовал на пальцах кровь. Какаши оглянулся, направив взгляд туда, где проходило основное сражение и, по-видимому, остался доволен увиденным. Его рука поднялась к протектору и, потянув вниз, опустила его на шаринган. — С тобой всё будет в порядке, — сказал он Ируке, вставая, когда к ним подоспела Хана и, опустившись рядом, применила свои целительские способности к упавшему чуунину. — В него ударила молния, — сказал ей Какаши. — В более слабой форме это дзюцу вызывает паралич, прерывая электрические импульсы тела. Его сердце на мгновение остановилось, а затем сократилось и возобновило биение. В более мощной форме, — Какаши посмотрел на лежавшее неподалёку тело отступника. — Но снова такого не произойдёт.

***

Ирука уставился на тело упавшего мальчишки, не обращая внимания на Хану и едва заметив, как отодвинулся Какаши. Он просто, не отрывая взгляда, смотрел на отступника. Он знал, что было много шиноби моложе его самого, которые могли убить его, даже не напрягаясь. Какаши был одним из таких. Ирука не должен был ослаблять бдительность. Он был таким идиотом. Ирука впал в некое оцепенение, пока Хана продолжала исцеление, коря себя и чувствуя виноватым. Они знали, что среди вражеских шиноби был ниндзя со стихией молнии. На телах убитых шиноби Конохи виднелись следы от удара молнией. Убитые семьи были опалены молнией. Дети были мертвы от удара молнией. Нерешительность Ируки могла привести к тому, что ещё больше детей бы погибло. Ирука и сам мог погибнуть. Он должен был нанести удар, пока мальчишка был застигнут врасплох и пойман в ловушку его барьера, но поскольку он выглядел молодым и испуганным, Ирука колебался. Он подарил мальчишке шанс использовать молнию против себя. Он полагал, что дзюцу подобного типа отнимет много чакры, что отступник не использовал бы его, не отчаявшись, но тот оказался в ловушке барьера, и Ирука сам дал ему шанс… если бы это дзюцу было хоть чуточку мощнее, Ирука сомневался, что выжил бы. Даже если бы Какаши не вмешался, мальчишка убил бы его, пока он лежал на земле, парализованный и беспомощный. А что потом? Он мог бы пойти дальше в деревню, чтобы убить ещё больше мирных жителей, ещё больше детей. Возможно, один из товарищей Ируки последовал бы за ним, став очередной жертвой его дзюцу. А ещё Ирука не мог избавиться от чувства вины, что его нерешительность убила мальчишку. Если бы он атаковал первым, возможно, тот был бы ещё жив — но как только в дело вступил Какаши, выжить стало невозможно, если только последний не захотел бы обратного. Мальчик был опасен, возможно, убивал мирных жителей… но Ируке нравилась мысль, что шанс на искупление есть всегда — особенно для таких юных шиноби. А теперь у него не было никаких шансов на искупление. Чувствительность к конечностям вернулась некоторое время назад, но на самом деле визуально это заметно не было. Ирука просто сидел, ругая самого себя, уставившись на тело мальчика. Рядом с телом отступника появился Котецу, развернув свиток. Мгновение спустя тело исчезло, спрятанное для путешествия. — Ирука? Эй, Ирука. Ты в порядке? — Изумо присел на корточки рядом с ним. Ирука задумался, когда он вообще успел здесь появиться. — Я исцелила его, как могла, — сказала Хана. — Но он не двигается, — Ирука даже не заметил, когда она прекратила лечение. — С ним всё будет в порядке. Не волнуйся, я позабочусь о нём, — услышал он слова Какаши. — Генма, возьми Котецу, Изумо и Ко. Возвращайтесь прямо в Коноху с пленником и свитком. Остальные отправятся за вами. — Хорошо, — ответил Генма. Он с Котецу и Изумо вновь исчезли. Ирука отстранённо задумался, где были Хаяте и Ко. Он предположил, что с кем-то из отступников, кому посчастливилось пережить бой. — Хана, иди проверь Хаяте и Ко, а затем сообщи жителям деревни, что здесь безопасно, — та ушла, а трое нинкенов побежали за ней по пятам. Ирука слышал мягкую поступь собачьих лап, бегущих по траве.

***

Какаши присел возле Ируки. — Ирука, — позвал тот. Ирука же продолжал смотреть куда-то вдаль. — Ирука, давай же, приди в себя. — Я идиот, — тихо ответил тот. — Ты вовсе не идиот, — отозвался Какаши. — Он убивал шиноби Конохи. И это он убивал детей. Отступник со стихией молнии. Он мог убить меня. Мог проникнуть в деревню и убить мирных жителей, если бы вас, Какаши-сан, не оказалось поблизости. Я идиот. И чуть не погиб из-за собственной нерешительности. Последовала пауза, после чего Какаши спросил: — Как думаешь, почему ты колебался? — Он был так молод. Выглядел испуганным. Мне стало его жаль. Какаши вздохнул, положив ладонь на чужое плечо. — Не кори себя. Ирука взглянул на него. — Я обуза, — глухо сказал он, а после снова отвёл взгляд. Прежде чем вновь заговорить, Какаши долго молчал. — Я думаю, что когда умру, это случится потому что я наконец ошибусь в каком-нибудь незначительном бою вдали от дома, — Какаши посмотрел вдаль. — Но по возможности я просто хотел бы знать, что я что-то изменил. Хотел бы знать, что люди, о которых я забочусь, и моя деревня в итоге будут жить лучшей жизнью. Я хотел бы знать, что каким-то образом спас хотя бы одного человека от необходимости проживать жизнь, подобную моей, — он повернулся обратно к Ируке. — Ты понимаешь, о чём я? — Да. — Ты бы умер, чтобы спасти кого-то из Конохи? — спросил Какаши. Ирука повернулся к нему, посмотрев в глаза. — Без малейшего сомнения. Кивок Какаши показал, что именно этого ответа он и ожидал. — Тогда ты не обуза. Я верю, что если бы враг пришёл в нашу деревню, ты бы сражался, как демон, защищая Коноху. Кого угодно. И я не сомневаюсь, что ты пожертвовал бы собой, если бы это спасло хотя бы одного человека. — Я бы так и поступил, потому что для меня это и есть Воля Огня, — тихо произнёс Ирука. — Ирука, послушай. Шиноби… мы инструменты, а инструменты нужно использовать правильно. То, что молоток не пилит дерево, не делает его неправильным. То же самое и с шиноби. Есть много таких, как я, таких, как Генма, которые могут просто отключать совесть, которые без колебаний убивают, когда нужно. Но во многом мы не такие уж особенные, это то, чего от нас требуют — быть в состоянии сделать то, что необходимо. А вот действительно особенный — тот, кто прошёл обучение шиноби и, несмотря на всё это, способен заботиться. Ты… у тебя доброе сердце и привязанность к детям. Это не так уж плохо. В нашем мире такие люди, как я, нуждаются в таких людях, как ты. Я могу нести смерть, не задумываясь, но ты… ты вдыхаешь жизнь в измученные души, как моя, ты напоминаешь нам, почему мы сражаемся. Ты — сердце будущего Конохи. Какаши больше ничего не говорил, просто наблюдая, как на лицо Ируки медленно возвращаются краски жизни. После чего он похлопал Ируку по плечу, поднимаясь на ноги. — Идём. Повидаемся с твоими детьми. Успокой учителей, скажи, что они в безопасности, — Какаши протянул Ируке ладонь. Тот посмотрел на неё, а после непродолжительной паузы обхватил протянутую руку, позволяя Какаши отвести себя к школе.