Fireflies

В следующую свою смену в Штабе на выдаче миссий он счёл совершенно нормальным, что Какаши заговорил с ним после сдачи своего отчёта Хокаге. Но этого нельзя было сказать о других работниках, которые служили там дольше. Очевидно, элитный джоунин Какаши не часто заводил непринуждённую беседу с шиноби более низкого ранга. Чуунин, который как ни в чём не бывало сообщил об этом Ируке, странно посмотрел на него, спросив, о чём был их с Какаши разговор. Другие чуунины поблизости глядели на него с интересом, и Ирука поймал себя на том, что потирает свой шрам под их пристальным вниманием. Он решил не рассказывать им, что они обсуждали. На самом деле, они говорили о Наруто и о том, как у того дела после их стычки с куноичи и прозрения Ируки. Он всегда начинал неосознанно защищать Наруто в любых обсуждениях, учитывая то, как к тому относились, но теперь приходилось защищаться и в разговорах о Какаши. Ему не было известно, каковы были причины Какаши, но Ирука был уверен, что дистанция, которую тот выстроил между собой и другими людьми, была полностью осознанной. Он чувствовал, что, раскрыв суть их беседы, предаст доверие джоунина и, честно говоря, это никого больше не касалось. Какаши продолжал заводить с ним разговор всякий раз, когда приходил в Штаб или в тех редких случаях, когда они сталкивались за его стенами. Обычно эти разговоры касались учеников Ируки — особенно Наруто — но с возрастающей частотой разговоров он понимал, что они вели простые повседневные беседы. Ирука почувствовал странное удовлетворение от того, что неуловимый джоунин впускает его в свой мир, пусть и ненадолго. Кроме того, так у него был кто-то, с кем можно поговорить, кто не думал, что Наруто был каким-то паразитом, от которого нужно избавиться. С принятием Ирукой Наруто пришла и растущая привязанность к ребёнку. Теперь, когда он смотрел не на Кьюби, а на мальчика, то удивлялся, как вообще тень Кьюби могла скрыть его яркий, сияющий дух. Наруто почти всегда был весел. Иногда он дулся, но его настроение всегда быстро возвращалось к свету и счастью, как будто его тревоги уносило ветром. Теперь, когда Ирука обходился с ним строже, Наруто немного лучше справлялся в классе, получая внимание, в котором он так нуждался, и заботу, которую заслуживал. Он всё ещё был в числе отстающих, но у Ируки были надежды, что тот сможет закончить Академию, что для Наруто, безусловно, было бы очень хорошо. Ирука решил, что Наруто из тех людей, которые лучше обучаются на практике, так что обстановка в классе была не самым подходящим вариантом. То, к чему у мальчика был бесспорный талант — атлетизм, хитрость и техника превращения — всё это он применял регулярно. В чём же он силён не был, так это теория и всё, что требовало тонкого контроля чакры. Ирука никак не мог этого понять: у Наруто было чудовищное количество чакры, но независимо от того, что он делал, он всегда использовал больше, чем было необходимо для получения хотя бы не слишком хороших результатов. Ещё одной вещью, к которой Наруто продолжал проявлять талант, были шалости. Этот свой особый талант он использовал на регулярной основе. У Наруто даже появились сообщники для создания проблем, и это означало, что теперь затевались всё более разнообразные шалости. Наруто, Шикамару, Чоджи и Киба наладили дружеские отношения и часто оказывались в центре внимания, получая выговоры от Ируки. Во многих отношениях крик на этих четверых был своеобразным снятием стресса для Ируки. Он никогда и близко не был так зол, как позволял себе казаться: будучи ребёнком, он и сам был нарушителем спокойствия, так что с его стороны было бы лицемерием осуждать действия своих учеников. Однако, крича на них в классе, эту информацию он всегда оставлял при себе. Он был рад, что Наруто нашёл друзей, которые ценили его таким, какой он есть, и не имели в отношении него дурных намерений. Другие мальчики всё ещё находились под влиянием отчуждённости и презрения взрослых к Наруто, но они, казалось, формировали своё собственное мнение и постепенно впускали его в свою жизнь. Единственное, что беспокоило Ируку, так это то, что друзья Наруто были такими же отстающими, как и он сам. Эти трое обеспечивали столько же поводов для беспокойства, сколько и Наруто, и он немного волновался, что их общение сократит шансы на выпуск из Академии. Кибе было трудно усидеть на одном месте, и он был по-настоящему счастлив, только разгуливая со своим нинкеном. В спортивном плане он был хорошей компанией для Наруто, но тут ему уже не нужно было совершенствоваться, так что это больше отвлекало. Чоджи был несколько ленив и гораздо больше интересовался едой, чем учёбой и тренировками. Пока под рукой были какая-нибудь закуска и Шикамару для компании, он был счастлив. К несчастью для Чоджи, он не обладал хорошими академическими способностями, поэтому отсутствие стремлений шло ему во вред. Ему было бы полезно тратить меньше времени на еду и больше — на учёбу. Самая большая проблема возникла в виде Шикамару и его беспрецедентной лени. В том, что у него были мозги, не могло быть никаких сомнений, но проблема с мальчиком из клана Нара заключалась в том, что он просто предпочитал абсолютно ничего не делать. Беря в руки проверочную работу Шикамару, Ирука никогда не мог быть уверен, будут ли ответы в ней гениальными, или он даже не закончил писать собственное имя. Последнее, как правило, случалось чаще, а это означало, что несмотря ни на что, тот явно был умён и хорошо подготовлен физически, но едва справлялся с уроками. Однако видеть, как мальчики вместе смеются, было приятно, и Ирука не хотел считать дружбу между ними чем-то плохим. Их компания, определённо, пребывала в хорошем настроении, особенно Наруто, что было исключительно положительным моментом.

***

Когда для его класса наступила пора выпускных экзаменов, Ируку ждал приятный сюрприз: Мизуки, который теперь стал полноправным учителем, был назначен ему в помощь в оценке экзаменов. Ирука волновался за своих учеников, но его друг, по крайней мере, преуспел в своих начинаниях. У него пока не было своего собственного класса, и он работал учителем посменно, но его приняли на работу в Академию. Ирука с нетерпением ждал, когда им подвернётся возможность поработать вместе. Вдвоём они получили экзаменационные листы и просмотрели их, готовясь к оценке навыков класса. Требования экзамена были вполне разумными, особенно в свете того, что дети в Академии обучались дольше, чем предыдущие поколения, и о большинстве своих учеников Ирука не волновался. Экзамен был организован таким образом, чтобы те, чьи слабые стороны он знал, могли компенсировать их в тех областях, где были сильнее. Что касается его отстающих учеников, пока Чоджи и Киба будут прилагать усилия, с ними всё будет в порядке, у Шикамару тоже не должно быть проблем, если он чуточку постарается. Но Ирука беспокоился за Наруто. Он ожидал, что мальчик справится с большей частью экзамена с трудом, но всё же справится. Проблема заключалась в заключительном этапе — демонстрации дзюцу. У Наруто были проблемы со всеми дзюцу, потому что его использование чакры было до смешного неэффективным, но, учитывая его чудовищные запасы чакры, ему удалось освоить большинство дзюцу, которые требовались, чтобы стать генином. Проблема заключалась в том, что это не работало, когда дело доходило до создания клонов, и это как раз было одним из дзюцу, что классу требовалось продемонстрировать. Техника клонирования не просто требовала большого количества чакры — также она требовала ловкости и точности, что, вероятно, и было причиной того, что именно эта техника постоянно всплывала на экзаменах. К несчастью для Наруто, именно эта техника ему не удавалась. Когда Ирука увидел технику теневого клонирования в списке, то не смог сдержать испуганного восклицания: — О нет. Мизуки посмотрел на него с любопытством. На мгновение Ирука задумался, стоит ли ему доверить свои опасения другу. И хотя их отношения снова улучшились, теперь, когда Мизуки стал полноправным учителем, он всё ещё чувствовал себя странно, обсуждая Наруто с кем бы то ни было. Однако, посмотрев на Мизуки, он увидел в глазах своего друга нечто похожее на беспокойство, а Ирука так скучал по разговорам с ним. Он поймал себя на том, что уже вслух объясняет своё беспокойство по поводу того, выдержит ли Наруто экзамены. Глаза Мизуки слегка сузились, и Ирука мгновенно пожалел, что вообще открыл рот, но затем Мизуки мягко улыбнулся, положив руку на его плечо. — Ты хороший учитель. Я уверен, что с ним и всеми остальными всё будет в порядке. Ирука почувствовал, как сожаление улетучилось, и улыбнулся в ответ. Возможно, отношение людей к Наруто действительно меняется.

***

К сожалению, когда наступил день самого экзамена, Наруто с трудом прошёл первую половину, как и предполагал Ирука. Но когда он не смог выполнить технику теневого клонирования на приемлемом уровне, у принимающих экзамены не было иного выбора, кроме как поставить неуд. Мизуки явно сжалился над удручённым мальчиком, мягко предложив позволить Наруто закончить Академию. Ирука тут же пожалел, что он вообще доверил ему свои сомнения. Он знал, что Мизуки всего лишь старается проявить снисхождение, но вся его доброта была направлена на то, чтобы вселить в Наруто надежды, после чего Ирука вынужден будет их разрушить. Как бы сильно он ни хотел позволить Наруто выпуститься, тому нужно было показать уровень умений, которого он просто не достиг. Той ночью Ирука не мог уснуть. Он чувствовал себя ужасно: Наруто потерпел неудачу в третий раз и был единственным в классе, с кем такое случилось. Мало того — он расстанется с друзьями, которых только-только завёл, и даже со своим придуманным соперником. Ирука не знал, что теперь будет с Наруто. Когда Мизуки постучал в его дверь с печальной вестью о том, что Наруто украл свиток с запрещённой техникой и сбежал с ним, сердце Ируки пропустило удар. После всей его работы, направленной на то, чтобы стереть с Наруто клеймо изгоя, жителям деревни будет трудно простить подобный поступок. Его будущее в качестве шиноби повисло на волоске. Ирука задыхался от отчаяния, пытаясь найти Наруто, но оно того стоило, ведь именно он отыскал его первым. Ирука быстро перешёл от гнева и страха за мальчика к изумлению. Картина, представшая перед ним, была совершенно далека от ожиданий. Наруто, казалось, был огорчён, что его поймали — он словно не имел ни малейшего понятия о серьезности своего поступка или о важности украденного свитка, который он держал в руках. Наруто так усердно пытался научиться описанной в свитке технике, что едва не лишился всех сил. Вскоре стало очевидно, что кто-то скормил ему ложь: Наруто взял свиток, потому что ему намекнули, что изучение этой техники гарантирует ему выпуск из Академии. У Ируки кровь застыла в жилах. Кто мог сказать мальчику нечто подобное? В деревне было множество людей, ненавидящих Наруто, но кто мог подтолкнуть его к краже свитка с запрещённой техникой? Когда Наруто радостно сообщил ему, что это был Мизуки… Ирука даже не мог понять, что происходит. В этом не было никакого смысла, Мизуки бы не стал… Но Мизуки мог, и он это сделал. Как только спину Ируки пронзили несколько кунаев, успешно убрав его с пути к Наруто, и показался Мизуки, насмехавшийся над ним, стоя на ветви дерева, никаких сомнений не осталось. Он поймал себя на мысли, что жалеет, что не послушал своего АНБУ много лет назад и не обратил должного внимания на то, что же не так с Мизуки. Поступи он так, возможно, ему не пришлось бы видеть такое выражение на лице Наруто, когда Мизуки сообщил ему, что на самом деле он — Девятихвостый лис, который убил родителей Ируки и разрушил деревню. Возможно, ему не пришлось бы прикрывать Наруто своим собственным телом от огромного сюрикена, который Мизуки метнул в него, и тем самым дать мальчику шанс сбежать. Возможно, ему не пришлось бы беспомощно сидеть, прислонившись к стволу дерева, пока лучший друг готовился убить его. Но тогда он не смог бы увидеть решимость на лице своего ученика, когда тот вмешался, чтобы спасти своего учителя, который, как он теперь понял, верил в него. Он не смог бы стать свидетелем чуда, когда Наруто создал больше теневых клонов, чем он мог сосчитать, и превратил Мизуки в кровавое месиво. Он не почувствовал бы гордости за своего ученика и любви к мальчику, повязав свой протектор на лоб Наруто и поздравляя его с окончанием Академии. Ему не пришлось бы признавать, что чёртов джоунин снова оказался прав. — Не знаю, что бы с нами было, не приди Вы на помощь, — сказал Ирука после того, как Какаши спас его и Наруто от куноичи. — Если бы я этого не сделал, ты защитил бы Наруто сам, — ответил Какаши. И на этот раз, когда дело дошло до сражения, он знал, что никто не сможет спасти их обоих, он сделал именно то, что предсказывал Какаши. Он знал, что дни редких появлений АНБУ давно прошли, а ещё он знал, что Какаши отбыл на миссию и не появится здесь, да и Ирука понимал, что никто другой понятия не имел, где находится он, Мизуки и Наруто. Его побег под личиной Наруто увёл возможных преследователей далеко от Конохи, так что ищущие Наруто и свиток не могли находиться где-то поблизости. Единственным человеком, кто мог спасти его, был он сам, но травмы, которые он получил, защищая Наруто, означали, что он был абсолютно не в состоянии сражаться с Мизуки — он всегда спарринговал с ним, когда был в лучшей форме. Поэтому он спокойно ожидал собственной смерти, уверенный, что на этот раз всё действительно кончено. Он не ожидал, что его спасёт кто-то другой, в лесу был только Наруто, впрочем, не то чтобы он жаловался. Не было ничего более приятного, чем быть спасённым мальчиком, которого Мизуки пытался сломить, мальчиком, в которого никто не верил, мальчиком, который совсем незаметно пробрался в сердце Ируки.

***

Перед Наруто Ирука пытался не обращать внимания на свои ранения, но их было довольно много, а рана на спине была особенно серьёзной. Бежать, перевоплотившись в Наруто, чтобы сбить Мизуки с толку — с этим Ирука мог справиться, но ему пришлось признать свои травмы после того, как Наруто стиснул его в крепких объятиях. Он пообещал мальчику угостить его раменом, ложась в госпиталь. Его подлатали, как получилось, и оставили на ночь под наблюдением медиков. Когда медики отпустили его следующим утром, настоятельно порекомендовав Ируке воздержаться от использования себя в качестве живого щита в течение как минимум недели, он столкнулся в коридоре с уходящим Какаши. — Какаши-сан! — воскликнул Ирука. — Что Вы делаете в госпитале? — он ощутил укол беспокойства. — Вы ведь не были ранены во время своей миссии? — Вовсе нет, — ответил Какаши с улыбкой. — Я пришёл кое-кого навестить, — его улыбка исчезла, и он серьёзно посмотрел на Ируку. — Слышал, что произошло. Как ты? — Я в порядке! — ответил с улыбкой Ирука. — Обзавёлся впечатляющим шрамом, до которого не могу дотянуться и который страшно чешется, — он перевёл взгляд на лицо Какаши, позволяя собственной улыбке потухнуть. У него была привычка всегда демонстрировать самообладание, но по какой-то причине делать этого перед Какаши было не нужно. Тот уже видел его в затруднительных ситуациях и всегда предлагал поддержку. По выражению его видимого глаза Ирука мог сказать, что интересовался тот не просто из вежливости. Ирука тяжело выдохнул и отвёл взгляд. — Со мной всё будет в порядке. Я просто… я не понимаю, что случилось с Мизуки. Я знаю его с давних пор… и я думал, что он хочет стать сильнее ради Конохи. Я думал, он понял, каким сильным может быть и как может помочь деревне. Когда он стал учителем, я подумал… — Ирука повернулся к джоунину, разглядев в выражении его лица боль. — Я должен был помочь ему, я… Тёплая ладонь Какаши легла на его плечо, прерывая поток слов. — Перестань. Не смей, Ирука. Ирука моргнул. — Знаю, ты думаешь, что я не слишком хорошо тебя знаю, но я знаю достаточно, чтобы понимать, что ты винишь себя за решения, принятые Мизуки. Но разве ты когда-нибудь отвергал его? Не находил для него времени? Не поддерживал его? Ирука медленно покачал головой. — Ты не несёшь ответственности за то, какого волка он выбрал кормить. — Волка? — спросил Ирука, не понимая. — Внутреннее сражение в каждом из нас — это два волка, борющихся за выживание. Выживет тот, которого ты будешь кормить. Волка можно кормить любовью, надеждой, добротой, смирением и правдой, а можно — гневом, ревностью, неполноценностью, обидой и ложью. Мизуки не только выбрал не того волка, но и позволил ему разрастись. Ирука посмотрел в лицо Какаши — впрочем, что вообще он мог там увидеть. Ему понравилась аналогия, а Какаши почему-то было уместно отождествлять с волками. И он был прав. Ирука пытался быть рядом с Мизуки многие годы, когда они росли, когда готовились стать учителями… а Мизуки всегда прятал внутри столько гнева и обиды… он оказался более испорченным, чем Ирука мог себе представить. Он тихонько вздохнул. Палец Какаши коснулся его лба, не закрытого протектором. — Вы кормите правильного волка, Ирука-сэнсей. И Наруто тоже. Ирука поднёс ладонь ко лбу. Он был так погружён в мысли о Мизуки, что почти позабыл о Наруто. Неспешная улыбка расцвела на его губах, стоило только подумать о маленьком умном мальчике. — Он создал клонов, — сказал Ирука с огромным удовлетворением. — Теневых клонов. Много теневых клонов. Возможно, он не очень изящен, но думаю, в долгосрочной перспективе он сделает намного больше. Какаши улыбнулся в ответ. — Я уверен, что ты прав. Надеюсь, джоунин, которому он достанется, тоже это поймёт, — он указал на лоб Ируки. — Стоит пойти и обзавестись новым протектором, Ирука-сэнсей. Без него ты выглядишь всё равно что голым. Ирука рассмеялся, снова касаясь своего лба. — Без него я именно так себя и чувствую! — он наклонился к джоунину. — Тогда пойду и найду новый прямо сейчас. С кем бы Вы ни пришли повидаться, надеюсь, всё в порядке. — Будет в порядке, — ответил Какаши, сунув руку в карман, и продолжил свой путь по коридору.