Wings

Сонхва медленно, на самом деле, привыкал к тому, что он делит тайну с кем-то. Один раз у него даже случилась достаточно долгая истерика. Он просто сидел на кровати, задыхаясь от текущих слёз. Хрипы, слышимые в коридоре, испугали мимо проходящего Юнхо. Тот шёл в комнату к Минги, чтобы провести остаток вечера вместе с лучшим другом. — Сонхва-хён? Что случилось? — Чон быстро зашёл в комнату к старшему, беспокоясь. Обычно Пак был достаточно стабилен эмоционально, словно имел стальной стержень внутри, а потому такой вид хёна заставлял волноваться. — А если он расскажет… Но Ёсан не такой… Страшно… — Хва не заметил присутствия младшего, шепча себе под нос. Паника захватила его полностью. С юношеских лет он не открывался никому, не считая персонал компании, но те безразлично отнеслись к его особенности. Есть и есть, хочет рассказывает, хочет нет, главное, чтобы выполнял прямые обязанности айдола качественно. Нет, конечно персонал не наплевал полностью, но и не вмешивался. Иногда Пак ловил на себе сочувственные взгляды менеджера и директора компании, но в ответ на них лишь слабо улыбался, будто хотел показать, что он справляется. — Хё-ён. У тебя что-то стряслось? — Юнхо не мог просто стоять и смотреть, он мягко коснулся плеча старшего, слегка сжимая, чтобы обратить внимание на себя. Сонхва вздрогнул, что выглядело слегка странно из-за общей дрожи тела. Он поднял растерянный взгляд на парня, руками утирая всё ещё катившиеся по щекам слёзы. — Юнхо? Ты чего тут? Когда ты вошёл? — во взгляде Пака плескались страх и непонимание. А вдруг в порыве он прошептал что-то лишнее? Как много младший услышал? — Я услышал хрипы и всхлипы, поэтому решил проверить. Что такое, хён? — парень присел перед Хва, чтобы оказаться лицом на одном уровне с его. — Ничего, Юю. Просто день тяжёлый выдался. Всё хорошо. Правда. — натянутая улыбка, которая должна была убедить Чона. И тот, в силу своей лёгкой наивности правда поверил. Ободряюще улыбнувшись Сонхва, он встал. — Я пойду, обещал Минги с ним посидеть. Хён, ты всегда можешь обратиться ко мне или ребятам, если тебя что-то беспокоит, помнишь? — Да, Юю, помню, спасибо. — улыбка приобрела искренность. Юнхо вышел, а вместе с ним и спокойная атмосфера. Но в комнате появился другой человек. Хва поднял взгляд, утыкаясь им в вошедшего Ёсана, который сквозил волнением. — Хён, что случилось? Вышел Юнхо, сказал мне, что ты задыхался от слёз, и что-то бормотал про меня и страх. На глаза вновь навернулись слёзы. — Ты никому не расскажешь? Ёсан-а, пообещай мне, что никому не расскажешь, пожалуйста. — сломанный голос Пака бил в самую душу. Кан подошёл ближе, присаживаясь на одно колено перед старшим и беря его руки в свои. — Хён, я обещаю, что без твоего разрешения никому не расскажу. — взгляд, полный твёрдости, проникал в самый центр беспокойной и тревожной души Сонхва. Он лишь кивнул, сжимая чужие руки.

***

— Слушай, я тут тебе рассказать кое-что хотел, Ечан. — взгляд мальчика бегал по помещению, не находя, за что зацепиться. Спустя 3 года дружбы он решил раскрыть своему лучшему другу свою тайну, о которой молчал до сих пор. — Да, Хва-я? Что такое? — лицо Ли светилось интересом и беспокойством, ведь руки друга подрагивали от заметного волнения. — Я… В общем… Лучше тебе увидеть. — Сонхва стянул кофту и корсет, раскрывая чёрные крылья. Сзади послышался поражённый вздох. — Только прошу, не говори никому пока что! Я сам всем расскажу, возможно. Но ты мой лучший друг, и я тебе доверяю, поэтому решил тебе рассказать об этой тайне. Ты же не расскажешь, да? — взгляд обернувшегося Пака был полон мольбы и надежды. На лице Ечана проскользнула успокаивающая улыбка. — Конечно, хён. Никому не расскажу, обещаю. — а за спиной мальчик держал руку со скрещенными пальцами. Взгляд был полон напускного восхищения, а в душе таилось презрение. И зависть. А через два дня он сорвал с Сонхва кофту и корсет, выставляя «уродство» подростка на обозрение своей компании друзей.

***

Ёсан и так, в общем-то, шёл в комнату к страшим. Их вечерние посиделки с Сонхва стали своеобразной традицией. За полгода раздражение у оснований крыльев почти зажило, но всё ещё требовало ухода. Тем более эти вечера помогали расслабиться после тяжёлого дня. Сейчас они вновь готовились к очередному камбеку, и он забирал очень много сил. А эти вечера были для парней некой отдушиной. Пак пересел на стул, оказываясь спиной к закрытой младшим двери, стягивая с себя домашнюю толстовку, а после осторожно расшнуровывая корсет. Ёсан тихо подошёл сзади, аккуратно касаясь пальцами с мазью лопаток, откуда росли крылья старшего и нежно втирая лекарство в слегка красную кожу. Пак был готов мурчать от получаемой ласки. Пальцы младшего, даже несмотря на его частую работу в зале, оставались нежными, и их движения приносили такое облегчение после тяжёлого дня. — Хён, и всё же, ты расскажешь остальным? Всё-таки, тебе так будет проще. Я уверен, что ребята не будут тебя осуждать. Твои крылья, они же прекрасны. — в полной тишине даже слабый голос парня звучал слегка оглушающе, из-за чего Хва вздрогнул. — Я не знаю. Я понимаю, что мемберы не скажут мне ничего плохого, но во мне всё равно живёт страх, Ёсан-а. От него сложно избавиться. — Кан кивнул, забыв, что хён не видит. Да, он понимал, что избавиться от многолетнего страха нельзя по щелчку пальцев. И Сонхва уже действительно сделал много: он раскрылся Ёсану. И для него это уже было большим, даже огромным шагом через себя. Закончив втирать мазь, Кан пальцами пробежался по перьям первого порядка, с улыбкой услышав короткий вздох со стороны Хва. — Хён, слушай, я поговорить хот… — в дверном проёме показалась голова самого младшего члена группы. Сонхва оцепенел, услышав другой голос. В голове мигало: «Крылья не скрыты.» Ёсан не сразу среагировал, но когда понял, что в комнате как бы посторонний, и таковым он считался лишь из-за секрета старшего, то быстро накинул одеяло на Хва, стараясь прикрыть. Тот поспобствовал, сжавшись в комок. Пак дрожал. Теперь макнэ всё видел. Чонхо, который видел опору в Сонхва. Теперь он видел грязь старшего. Тревожные и плохие мысли захватили его, заставляя слёзы катиться по щекам. — Чонхо-я, ты вообще не вовремя пришёл. Зайди позже, ладно? — возможно, Ёсан не хотел звучать так строго, но тем не менее, он так сказал. Чхве стушевался под тяжёлым взглядом своего хёна. — Но я как раз по поводу этого, — он указал на скрытую одеялом спину самого старшего, будучи неуверенным, можно ли вслух называть вещи своими именами. — и зашёл поговорить с Сонхва-хёном. — Ёсан и Чонхо застыли в растерянности. Кан мягко тронул Пака за плечо, садясь перед ним на колено. — Хей, хён, кажется, Чонхо знает всё. И точно не один день. — названный стоял у двери, плотно закрыв её чуть раньше, сминая пальцами край домашней кофты. — Хён, я… Я видел тебя полностью уже давно… Ещё со второго альбома… Ты тогда репетировал хореографию Say my name. Я тогда кофту забыл. Вернулся в студию, а ты танцуешь с раскрытыми крыльями. Я тогда глаз не смог оторвать… — замерший Сонхва внимательно слушал. Полтора года. Полтора года его тайна не его. Пак сжался сильнее, будто хотел исчезнуть совсем. Лица Пака коснулись мягкие пальцы Ёсана. Он утёр слёзы старшего, поднимая лицо так, чтобы смотреть прямо в глаза, полные страха и разочарования. — Хён, всё в порядке. Видишь, Чонхо знает дольше меня, но он никому об этом не рассказал. Даже тебе. Он понимал, что ты испугаешься. Тебе нечего бояться сейчас. — Сонхва судорожно вздохнул, медленно кивая. Умом он понимал, что ничего не исправишь. Испуг отступал, сбившееся дыхание потихоньку восстанавливалось. Руки, держащие лицо, переместились на плечи, прижимая ближе к себе, обнимая. — Сонхва-хён, извини, что я так резко, на самом деле… Я хотел поговорить в более расслабленной атмосфере, когда у тебя были бы скрыты крылья, но получилось, как получилось. Я правда никому не рассказывал. Ты бы не одобрил этого точно. Я надеюсь, что теперь всё будет хорошо? — Чхве появился рядом с Ёсаном, слабо улыбаясь. В его взгляде читались вина и поддержка. — Спасибо, Чонхо-я, за это. Я это ценю. И извини, что, возможно, разочаровал тебя. Я не хотел в твоих глазах выглядеть так. — Пак неопределённо махнул рукой, из-за чего одеяло соскользнуло, вновь являя свету широкие крылья. — Нет, хён, как ты мог так подумать! Когда я увидел тебя там, в зале, я завис на добрые пару минут. Ты был завораживающим. Ты и сейчас такой. Я, возможно, понимаю, почему ты скрываешь свою особенность, — макнэ иногда специально не говорил напрямую «крылья», не зная, можно ли, — однако ты можешь быть уверен, что я ни слова никому не скажу. Опухшие и покрасневшие после слёз губы Сонхва растянулись в слабой улыбке. Во взгляде его сверкала благодарность. Даже несмотря на нелюбовь к лишним прикосновениям, Чхве присоединился к объятиям, которыми Ёсан окутал самого старшего. — Но сейчас вам стоит идти спать, обоим. Спасибо вам большое. — за окном уже было темно, а завтра будет трудный день. Улыбки младших, пожелавших спокойной ночи, грели душу Хва, заставляя глупо улыбаться. У него была поддержка. Та, которой у него не было раньше.

***

Идя по школьным коридорам, Сонхва слышал шёпот. Он доносился отовсюду. Паренёк то и дело ловил на себе взгляды, которые казались ему осуждающими. Пак вжал голову в плечи, горбясь. Будто бы ему это помогло. На самом деле, большинство школьников даже не обращали внимания на сжавшегося парнишку, разговаривая со своими друзьями. Но тревога, навечно поселившаяся в Хва, подкидывала мысли, что обсуждают его. Вон стоит компания из девочек, щебечущих о чём-то своём девчачьем. А для Сонхва они обсуждают, какой он отвратительный, глупый (несмотря на одни из высоких баллов по школе) и незаслуживающий даже находится в одном здании с ними. Паника медленно отравляла разум Пака. — Сонхва-хён! Ты чего? Всё хорошо? — рядом послышался тонкий голос одной из старых подруг. Почему старых? Всё достаточно просто — Ечан посчитал, что Хва недостоин никакой поддержки, запугав его бывших друзей, что те боялись подходить к одинокому подростку. — Куен-а, всё хорошо, правда. — он слегка повернул голову, чтобы боковым зрением видеть девушку. Голос Пака был бесцветным, а внутри он кричал, что всё далеко не в порядке. Куен поджала губы, её взгляд охладел. — Хорошо, я рада, что у тебя всё хорошо. — и она растворилась в толпе школьников. Она даже не заметила сверкающие просьбой помочь глаза парня. Но ему не привыкать. Он давно не получал тёплых лучей поддержки от кого-либо, кроме родителей.

***

— Минги-я, ты не замечал, что наш хён слегка странно себя ведёт? — Юнхо лежал на кровати названного парня, взглядом обводя уже ставший почти родным потолок. — Про какого из хёнов ты говоришь? Хонджун-хён просто более взвинченный из-за камбека. Сонхва-хён всё такой же, ну, разве что сблизился с Ёсан-хёном. Но что в этом такого? — Минги кинул непонимающий взгляд на друга. — Сонхва-хён какой-то обеспокоенный в последнее время. Да ещё и в подавленном настроении. — Чон повернул голову с сторону рэпера. Тот задумался, видимо стараясь вспомнить предыдущие дни. — Думаю, ты прав. И что ты предлагаешь? Спросить его напрямую? — Сон сел рядом с другом, всё ещё обдумывая его слова. Он правда замечал, что их хён стал более дёрганным, что ли. Порой он мог вздрогнуть от малейшего шороха. Перестал откликаться на объятия младших, словно не хотел, чтобы его касались в принципе. — А может, понаблюдаем за ним, Юю? Если Сонхва-хён такой нервный, разговор ему может навредить. А так, мы понаблюдаем, возможно поймём, обдумаем и решим, что делать дальше. — Юнхо неверяще уставился на рэпера. Нет, Чон знал, что на самом деле парень достаточно серьёзный человек, но беззаботность и веселье захватывали его чаще, не давая разглядеть рассудительность Сона в полной мере. Юю улыбнулся. — Мне нравится идея. Хён сейчас должен быть в танцевальной студии. По себе могу сказать, что через танец проще всего выплеснуть себя. — парни встали, начиная быстро собираться. Их собственное расписание давно закончилось, но ни для кого не было странно просто так съездить в студию и отработать что-то. Юнхо и Минги тихо покинули общежитие, наполненное уютной тишиной отдыха. До студии они добрались быстро, что было удивительно. Но желание узнать, что с Сонхва, подгоняло, разогревало. Пройдя мимо охраны, парни тихо приближались к залу, где они работали над хореографией. Зал был погружен в полумрак. От зеркал отражалась играющая песня из нового альбома — Inception. В этих же стеклах отражался парень, двигающийся под мелодию. Тело двигалось то плавно, то резко, попадая точно в биты. Вслед телу двигались и крылья, копируя все движения. Иногда они зеркалили движения, добавляя танцу необычности. Юнхо и Минги слегка приоткрыли дверь в зал, не желая обозначать своё присутствие. Оба замерли, не ожидая увидеть то, что увидели. Их хён танцевал. С крыльями. И абсолютно было не похоже, чтобы они были искусственными, уж слишком живо они двигались для ненастоящих. Сонхва танцевал с закрытыми глазами, снова не готовый видеть себя, свой танец со снятым корсетом. Порой он двигался просто интуитивно, импровизируя. Перья временами задевали голую кожу, приятно щекоча. Мелодия сменилась на другую, но Пак этого не заметил, полностью отдавая себя танцу. Наблюдавшие парни медленно отстранились, тихо закрывая дверь и также тихо покидая студию. Оба не могли отойти от увиденного. — Хён… Он… Почему он не говорил раньше? — Минги мог только шептать, перед глазами видя плавные движения стройного тело, дополняемого прекрасной особенностью. — Возможно, он боится. Думаю, нам не стоит на него давить. Когда он будет готов, он сам расскажет, я уверен. — Юнхо посмотрел в глаза Сона, ища подтверждение, что тот ничего не скажет ни хёну, ни кому-либо ещё. А в мыслях Ги витала лёгкая тревожность. Он знал себя, знал свой характер. И он боялся, что в какой-то момент не сможет удержать себя. — Юю, я правда постараюсь, но можешь послеживать за мной?.. Я не совсем доверяю себе… — рэпер невесело хмыкнул. — Конечно! Я в тебе уверен, Ги-я. Надеюсь, что хён поймёт, что может нам доверять и всё расскажет. — танцор взял друга за руку, даря успокаивающую улыбку. Вместе они направились к общежитию, вдыхая воздух вечернего Сеула. Мысли обоих парней крутились около Сонхва-хёна и его особенности, которую тот скрывал. И мысли обоих сходились к одинаковой: «В нашей семье действительно есть ангел.» В это время Пак продолжал танцевать под какую-то из мелодий, непонятно как оказавшейся в его личном плейлисте, но она расслабляла настолько, что мыслями парень был не в зале, а в далёком детстве.

***

Было лето, июль. Деревья были укутаны в ярко-зелёные покрывала, среди которых затерялись птицы, поющие свои радостные песенки. Мальчик бегал по небольшой поляне, находившейся около его дома. Ещё вчера тут стоял ливень стеной, а сейчас светило солнце, играя с лужами. Сонхва подставлял лицо и руки лучам, греясь в них. Он позволил бегать себе в раскрытыми крыльями. Перья развевались на бегу, и Хва чувствовал, будто летает. Он даже попытался разок взлететь, но чуть не упал. Раскрыв пока ещё небольшие крылья по шире, Пак махнул ими. Неожиданная отдача пошатнула мальчика, и он, споткнувшись о какой-то мелкий камешек, упал спиной прямо в лужу за собой. Спину прострелила лёгкая боль, но её затмил пробуждающийся смех. Мальчик лежал на спине, смотря за облаками, плывущими по яркому небу, и заливисто смеялся с собственной нелепости. — Сонхва-я! Ты чего валяешься на земле? Испачкался уже весь. — вид на небо загородило слегка улыбающееся лицо мамы, которая пыталась выглядеть строго, но искорки веселья в глазах цвета кофе выдавали её веселье, которое она разделила с сыном. Женщина помогла Хва встать, недовольно цокая, видя, что вся спина и все перья были в грязи. Пройдя в дом, она сразу отвела сына в ванную комнату. Мягкая вода обволакивала каждое пёрышко, смывая лишнюю грязь. А родные руки мягко оглаживали их, помогая очищению. Сонхва прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Приятное тепло разлилось по всему детскому телу, вызывая на лице лёгкую улыбку.

***

Воспоминание вызвало такую же лёгкую улыбку, как и тогда. Мысли медленно текли, и ни в одной не было привычной тревоги. Музыка прекратила играть, а глаза всё ещё были прикрыты. Подойдя ближе к одному из зеркал, Пак открыл их. Взглядом он провёл по слегка подрагивающим крыльям. За взглядом последовали руки. Пальцами парень легко пробежался по внешнему, маховому ряду. По телу снова разлилось тепло, пусть и не такое, как от прикосновений мамы. Хва развернулся, подходя к своим вещам, оставленными в самом углу зала. Уже было поздно, поэтому выверенными движениями Сонхва надел привычный корсет, затягивая его, накинул кофту, подхватил остальные вещи и, выключив взгляд, покинул помещение.