Брак с другими видами

В общем-то, джинны не нуждаются в представлении. Три желания, старая пыльная лампа и огромная магическая сила. В фольклоре же джинны были злыми духами, созданными из бездымного пламени. Они соблазняли верующих, сбивали их с истинного пути и вообще устраивали козни. (Будем честными, праведная жизнь заставляет так громко выть от скуки, что привидятся не только джинны.) Иными словами, у арабов эти существа играют роль демонов. За плохое поведение их запирали в сосудах, которые вскоре оказывались на дне озера. Всего существует четыре вида джиннов и правит ими Иблис. В нашем случае Иблис будет женщиной. Её брак с человеком уже случился. Как и всегда, главный герой нашёл лампу и загадал желания: 1) Иблис станет его верной супругой; 2) бессмертие. Третьего желания наш герой предусмотрительно не загадал, чтобы Иблис, во-первых, не сбежала от него, а, во-вторых, чтобы привязалась к нему сильнее. *** Каково это, когда тебя пытаются убить во время секса? Откровенно говоря, у Даниэля Таусенда нашлась бы масса ответов на этот вопрос. Его в постели и связывали, и кусали, и избивали, и душили (как пальцами, так и крепкими мускулистыми ногами), делая всё это с такой агрессией, что он заводился только сильнее. Каждый раз, движимая жаждой убивать, Иблис скакала на нём с такой яростью, что порой этого не выдерживала кровать. Порой после секса с Иблис Даниэля трясло, он не мог пошевелиться от боли и мечтал лишь о самоубийстве. И, мать вашу, именно этого он всегда и хотел от брака! Всегда мечтал о властной, агрессивной и самоуверенной женщине! Всю жизнь хотел, чтобы дама была сверху! И за всю жизнь ни разу не встретил той, которая смогла бы связать его в узел, скрутить, оседлать, а после владеть им. И Иблис удовлетворяла все его желания. Она была мускулистой, загорелой, её длинные чёрные волосы всегда были убраны в пышную аккуратную косу. В её глазах пылало пламя, пухлые губы она без конца прикусывала. И сейчас, вновь оседлав Даниэля, елозя на его возбуждённом органе, она так крепко прижала его к своей пышной груди, будто хотела задушить. В ответ Даниэль грубо целовал её грудь, кусал тёмные соски, присасывался, заставляя Иблис вскрикивать. Он вцепился в её ягодицы, помогая ей двигаться. Иблис изгибалась, её дыхание было тяжёлым отрывистым, её стоны всё более несдержанными, тонкими, нежными. В такие моменты она была самим очарованием. В моменты когда кончала. И, стоило ей дать слабину, стоило ей хоть немного расслабиться, как Даниэль, натерпевшийся от неё любезностей за всё время брака, повалил её на кровать, набросился. Иблис задрожала. Впервые за всё время их знакомства парень был груб с ней, впервые нашёл в себе силы оказаться сверху, и впервые брал её так, будто хотел причинить боль — как дикое, агрессивное животное. Иблис попыталась его остранить, но её сопротивление было таким слабым и неохотным, что Даниэль распалился сильнее. Он звонко шлёпнул её по ягодице, впился поцелуем в губы, наслаждаясь её вздохами, её стонами и тем грязным, похотливым хлюпаньем, которое раздавалось после каждого толчка. Иблис впивалась в его плечи, изгибалась, торопливо шептала что-то, после чего срывалась на пламенные стоны. Даниэль предполагал, что утром она будет рвать и метать. А пока он просто наслаждался её покорностью, беспомощностью и игривым блеском в пылающих глазах. *** Быть в браке с главой всех джиннов — значит спускать большую часть денег на одежду и драгоценности. Быть в браке с капризной и страшно недовольной главой всех джиннов — значит ещё и извиняться перед ней за то, что зарплату никто не выдаёт по первому её требованию. Более того, сами деньги ей были не нужны. И планы Иблис Даниэль уже давно просчитал. — Желай богатства, — стиснула зубы Иблис, схватив Даниэля за воротник. — Быстро! — Разбежалась, — сощурился Даниэль. — Ты даже не носишь те тряпки, которые покупаешь! — Потому что у меня пропало настроение на них! — нахмурившись, она оттолкнула его. — Неудивительно, твою мать. — Что — неудивительно? — ЧТО ДО МЕНЯ У ТЕБЯ НЕ БЫЛО ЖЕНЫ, ДУБИНА СТОЕРОСОВАЯ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ЗНАЕШЬ О ЖЕНСКОМ СЕРДЦЕ! Даниэль глубоко вздохнул, зарывшись пальцами в волосы. На самом деле, в капризах Иблис не было ничего странного. Во-первых, она — глава джиннов, а не домохозяйка. Во-вторых, этого брака она не хотела и стремилась всеми силами избавиться от парня. В-третьих, она была изначально злым существом, и магия лампы частично сдерживала её могущество. Иблис хотела жечь, разрушать, обращать в прах. И один грёбанный супруг мешал её планам. — Но зато я знаю, — улыбнулся он, — как сладко стонет та, что вечно ворчит и огрызается. Иблис скосила на него взгляд, сощурившись. Казалось, на её щеках появился едва заметный румянец. — Больше ты не возьмёшь надо мной верх, долбанный человечишка. Даниэль просиял. Ему удалось усмирить её манию тратить его деньги. — Ты всегда можешь подраться со мной за право быть сверху, — он подмигнул. — Вот только вряд ли у тебя что-либо получится без твоих магических фокусов. Глаза Иблис вспыхнули. Она сжала кулаки, замахнулась и врезала что было сил. В последний момент она увела руку в сторону и зарядила им по стене. От удара по бетону пошли глубокие трещины. Даниэль хмыкнул, встретившись с её взглядом. — Я уже говорил, что ты слишком сексуальна, когда бесишься? — У ТЕБЯ ЯЙЦА ЗАПАСНЫЕ ЕСТЬ, ПРИДУРОК?! — У меня, — он подался вперёд и чмокнул Иблис в жаркие губы. Она попятилась назад, — есть страсть и обаяние. — Хрена с два! Даниэль улыбнулся, оправил галстук, зачесал назад тёмные волосы. — Скажи, тебе понравились вчерашние суши, милая? — Пошёл ты... — Один сет сегодня не заказывать или два? Иблис долго молчала, глядя в сторону. — Два, — пробурчала она, растворяясь жаркой ярко-оранжевой дымкой. — И побольше лосося. Он улыбнулся. — Знаешь, я тут подумал, — Даниэль задумчиво наблюдал, как яркая оранжевая дымка влетает в носик лампы. — Может, лучше сходим в ресторан? — Ха..? — Ты слишком долго сидела в лампе, вот я и... — Загадай третье желание, — огрызнулась она. — И иди в жопу. — Что ж, — он коварно улыбнулся, — в ресторане ко мне всегда приходят хорошие идеи. Вдруг, сидя в роскошном месте, глядя в твои глаза, я смогу придумать желание? Лампа опасно закачалась на столе. Похоже, Иблис либо метала в стенки магию, либо швыряла мебель. Даниэль улыбнулся и вышел из квартиры, закрыв дверь на ключ. Впрочем, ворам лучше не проникать в его жилище. Супруга у Даниэля страшнее любой тюрьмы. *** Иблис пришлось смириться. Сколько бы она ни избивала своего мужа, сколько бы ни унижала, как бы ужасно себя ни вела, Даниэль никак не хотел загадывать третье желание. Оставалось только заставить его потерять бдительность, расслабиться, быть может напоить. В таком состоянии он загадает не одно желание, а столько, что ни Иблис, ни все джинны мира не смогут их исполнить. Поэтому для похода в ресторан Иблис надела сверкающий золотом шёлк. Её слуги вплели в густые чёрные волосы рубины, на её шее и запястьях сверкало золото, один блеск которого сводил людей с ума. Она пришла в ресторан. Стоило ей зайти, как к ней подошёл человек в строгом костюме. — Добрый вечер, мисс. Могу я узнать ваше имя? Иблис ударила себя кулаком в грудь и прочистила горло. — Имя мне Иблис аш-Шайтан, — звучным голосом начала она, — Адувв Аллах, аль Адувв, Ар-Раджим, Азазил аль-Харис, горделивая, сбивающая верующих с пути, пылающая, прекрасная дочь... Люди в ресторане обернулись, глядя на неё, пока Иблис, представляясь, называла имена своих ближайших родственников из божественного пантеона. Даниэль услышал её пламенную речь и подбежал к девушке, заткнув её нежным поцелуем. — Привет, милая, — улыбнулся он, переведя взгляд на администратора, — моя жена немного эксцентрична. За это я её и люблю. — Ах да, — Иблис поморщилась, — я ещё и Таусенд. Супруга Даниэля Таусенда, сына Маргаретт и Стюарта, внука... Но Даниэль увлёк её к столику. *** Официант принёс им меню и, прежде чем они сделали заказ, налил в бокалы шампанское. Даниэль пригубил алкоголь. Иблис же залпом опрокинула бокал. Он смотрел на неё с обожанием. — Зачем нам кулинарная книга? — Иблис нетерпеливо листала меню. — Мы сами должны готовить? Чё за фигня? Всё-таки, в лампе она действительно сидела очень долго. — Нет, любовь моя, — улыбнулся он. — Ты выбираешь, нам готовят. — Так пусть тащат всё, что есть. — Но, милая, это же очень дорого. Иблис нахально улыбнулась. Ей нравилось демонстрировать силу, но ещё сильнее ей нравилось видеть щенячьи глазки своего мужа. Всё-таки, раньше мужчины ей не подчинялись, и каждый раз ей приходилось брать над ними верх. А этот дебил был покорным с самого начала. — А мне, — она улыбнулась, — насрать. Даниэль улыбнулся в ответ и щёлкнул пальцами, подозвав официанта. Однако реакция на блюда у Иблис была совершенно не той, какую привыкли видеть в ресторане. — Чё за херня? — она поднялась и схватила официанта за воротник рубашки. Её тело было изящным и женственным, однако силы в нём было столько, что она могла на вытянутой руке держать взрослого мужчину. — Тебе за что деньги платят? — П... ростите? Она дёрнула официанта за рубашку, заставив наклониться, и указала пальцем на тарелку Даниэля. — По-твоему мой муж сможет этим наесться? Даниэль с улыбкой вздохнул. Несмотря на капризы, Иблис не могла сопротивляться силе его желания, и потому крайне ответственно относилась к роли жены. В его тарелке был крохотный кусочек мяса и изящно загнутый листик салата. — Милая, в ресторан ходят за атмосферой, а не за вкусной едой. — ЧЕГО?! Даниэль вздрогнул. Вместе с ним — весь ресторан. — Мы дразним вкусовые рецепторы, — он примирительно поднял руки, — наслаждаемся подачей, обслуживанием, музыкой... Во взгляде Иблис гасла вера в этот мир. — Даниэль, — вздохнула она. Впервые за всё время их знакомства она назвала его по имени. — Я готовлю вкуснее. — Ты не готовишь. — Так пожелай этого! Даниэль улыбнулся, а Иблис отпустила официанта так резко, что он рухнул на пол, со свистом втягивая в пылающие лёгкие воздух. — Иблис, — он поднял бокал с шампанским, — не сейчас. Ты от меня никуда не сбежишь. Она скрежетнула челюстью, возвращаясь за стол. — К тому же, — продолжил Даниэль, — пускай ты и не хочешь этого признавать, я знаю, что ты влюбляешься в меня. Иблис оставила эти слова без внимания. — Какого хрена? Ты не мог протереть другие лампы? — вздохнула она. — Я протирал! — воскликнул Даниэль. — Но джинны до тебя были покорными ничтожествами. Они не спорили, не говорили, молча кидались в ноги. От них хотелось лишь одного — поскорее избавиться, — он заулыбался, взяв Иблис за руку. Джинн не отдёрнула ладони. — Но ты... ты выбила из меня всё дерьмо. Иблис улыбнулась, Даниэль просиял. — И я, как мальчишка, влюбился с первого взгляда, — продолжал он. — ...придурок. Он подсел ближе и попытался поцеловать её в щёку. В ответ Иблис вцепилась в его затылок и поцеловала мужа так крепко, что он забыл, как дышать. — Хах... так что, — он крепко сжал ладонями край стола, пытаясь унять дрожь, — я медлю с третьим желанием. Всё, что я хотел, у меня уже есть. Иблис вскинула бровь. Даниэль улыбнулся. — Ты, милая, — он провёл пальцем по тыльной стороне её ладони. — Скажи... как вы, джинны, празднуете что-либо? — Мы? — Иблис усмехнулась. — Ну, люди любят салюты, а мы устраиваем ураганы. Однажды удалось таким образом грохнуть двадцать пять тысяч человек. Она счастливо улыбалась, в то время как Даниэль на секунду побледнел. — И что же вы праздновали? — Годовщину того, как от меня избавился папаша. Даниэль усмехнулся, но, посмотрев на лицо супруги, понял, что она не шутит. Впервые Иблис была не сердитой, не равнодушной, не надменной. Иблис была печальной. К тому же, с ним она редко чем-либо делилась. Что на неё нашло сегодня? — Как это случилось? Иблис выхватила у официанта бутылку шампанского и пригубила из горла. — Тебе покажется это знакомым, — хмыкнула она. — Я решила, что не хочу подчиняться людям. Решила, что вы меня бесите. А батя... батя решил, что Земля и жильё размером в десять квадратных дюймов научат меня покорности. — Иблис, — он сжал её руку. — Мне правда жаль. — Ты человек, Даниэль. Тебе не понять, что такое — жить сотни лет среди тех, кого ненавидишь, да ещё и когда тебя ограничивают в передвижении. — Ну, — он улыбнулся. — Для этого я и решил быть бессмертным. Она надулась. — Ты решил стать бессмертным, чтобы бесить меня. — Чтобы понять тебя, — ответил он. — И... по крайней мере, теперь я понимаю причину твоей постоянной злобы. Иблис подняла на него взгляд. Даниэль улыбнулся. — Человечество живёт сотни лет, — просиял он, — а наши отцы, кем бы они ни были, так и не научились не быть мудаками. Никто из них так и не понял, что подросток бунтует, не потому что он плохой, а потому что сильнее остальных жаждет любви. Иблис застыла, и это встревожило Даниэля. Ещё сильнее он испугался, когда по её щекам пробежали две алые, как лава, слезы. — Милая... — Да пошёл ты, — она сжала зубы. — Сидишь здесь весь такой хороший, святой, стерильный. А сам, — Иблис смахнула слёзы с лица, — желаешь только трахаться. Он улыбнулся, протянув руку к её лицу. Иблис ударила по ней, прежде чем он смог коснуться её щеки. — Позволь напомнить. Я оказывал тебе знаки внимания, но даже и не думал о сексе. Я знал, что после такого долгого заточения тебе нужна психологическая помощь. И все разы, когда мы оказывались в постели, случались по твоей инициативе. — ДА ИДИ ТЫ В ЖОПУ! Он вздохнул. Как же сложно с главой всех джиннов. Нет бы найти себе обычную женщину, и посадить её себе не на шею, но сразу на лицо. — Ты просто боишься, что и я вышвырну твою лампу? Иблис вздрогнула. — Ясно, — Даниэль устало уронил голову на руки. — Иблис, ты помнишь, что сегодня за день? — Ублюдский сегодня день. — Сегодня исполнился ровно год после того, как мы стали мужем и женой, — он выпрямился, повысив голос. — И я видел от тебя всё. Ты тратила мои деньги, ты громила мою квартиру, ты заставляла меня ползать на коленях, ты дралась с соседями — за это я, кстати, благодарен — ты взорвала мою машину и попыталась сварить меня в ванной. И даже после этого я с тобой не развёлся. А теперь скажи... до тебя дошло, что я тебя люблю, или ты такая же тугая, как царь Шахрияр, который убеждался в верности жены тысячу и одну ночь? Иблис сжимала кулаки, дыша шумно и часто. Даниэль ждал, что она сейчас его ударит. И она его ударила. Прямо в нос. Боль он всё ещё чувствовал, однако перелома не было. Бессмертное тело вообще невозможно было ни ранить, ни повредить, ни проклясть на понос и импотенцию. — Можешь отталкивать меня хоть миллион раз, — вздохнул он. — Я всё равно ни за что не оставлю тебя одну. В глазах Иблис вновь заблестели слёзы. Злые, яростные, полные страха, ненависти, страсти. Стиснув зубы, она вскинула руку и снесла огненным вихрем игравших в ресторане музыкантов. Даниэль поднялся с пола, кашлянув в кулак от запаха сожжённой плоти. — Даже сейчас?! — После двадцати пяти тысяч убитых ураганом, — произнёс Даниэль, — одна твоя истерика не впечатляет. Иблис заскрипела зубами, топнула ногой, и из-под деревянного пола, из стен и потолка пополз разноцветный туман. Это джинны явились на её зов. Земля задрожала, стёкла взорвались тысячами острых осколков, потолок осыпался на посетителей. Крики людей заглушил раздавшийся с улицы треск, гудки машин, раскаты грома. Иблис была ужасна, вероломна в своём могуществе. Но Даниэль не чувствовал к ней ни страха, ни отвращения, ни неприязни. И здесь, среди хаоса, смерти и разрушения, он удивлялся самому себе. Как после всего увиденного и пережитого у него оставались силы любить это чудовище? Он подошёл, схватил её за руки, не позволяя ударить себя, и крепко-крепко обнял. — Ну-ну, — прошептал он, и Иблис дёрнулась, всхлипнула, задрожала. — Я не твой отец. — Ты, — она скрипнула зубами, — станешь им. Ничем не лучше... такой же... — Иблис, — Даниэль вздохнул, — я желаю... Она вздрогнула и отстранилась, чтобы взглянуть ему в глаза. — Если я когда-нибудь решу бросить тебя, избавиться или уйти, то ты убьёшь меня самым мучительным способом. Она нахмурилась, слёзы в глазах заблестели с новой силой. — Это же... так не делается! Я должна исполнить желание здесь и сейчас! Не в будущем! — Ну а мне плевать, — Даниэль улыбнулся. — А теперь успокойся... — Гнида, — она ударила его кулаком в грудь, — вывернул меня наизнанку, доверил мне свою жизнь и теперь требуешь спокойствия?! Да как у тебя хватает наглости, скотина?! — У меня, — Даниэль поднял Иблис на руки, — хватило наглости отбрить десятки джиннов, прежде чем я встретил тебя. Так что с твоими эмоциями я как-нибудь справлюсь. Иблис колотила его, но уже слабее, пиналась, пыталась выбраться, но чаще всхлипывала и прятала в ладонях раскрасневшееся лицо. *** Спустя время Иблис разломала в дребезги и выбросила надоевшую ей старую лампу. Спустя ещё какое-то время она попросила у Даниэля арендовать для неё помещение. Там она открыла стрип-клуб, персонал которого составляли джинны. Даниэля это удивило, однако Иблис ничуть не смущалась от своего рода деятельности. Во-первых, джинны похотливы, и проникать они любят не только в головы людей. Во-вторых, стриптизом занимаются только те, кто хоть раз выбесил Иблис. В-третьих, люди, как оказалось, пускают слюни на существ с синей/фиолетовой/зелёной/красной и прочими цветами кожи, способными туманом проникнуть им во все незагорелые места. С буйными посетителями разбиралась сама Иблис. Многие специально вели себя неприлично, лишь бы глава джиннов сломала им челюсть или врезала по яйцам. Даниэль их прекрасно понимал. — Дани, — после долгой рабочей ночи Иблис осторожно нырнула под одеяло и поцеловала супруга в щёку. — Возьми на сегодня отгул. — Ммрфмх... — Я соскучилась, — буркнула она, прижимаясь к нему всем телом. — Хочу с тобой... за город. Подальше от людей. К тому озеру. — Милая, — сонно пробормотал он, — конец квартала... отчёты... какой отгул? Иблис улыбнулась, скользнув ладонями ему под футболку. Даниэль мгновенно пробудился. — Я настаиваю. А будешь сопротивляться — свяжу и затолкаю в багажник, — она облизнулась. — И изнасилую связанным. — Ты точно угрожаешь? — улыбнулся он. — Или мне начать собираться на работу? — Только попробуй, — шепнула джинн. — Засранец.