Брак с другими видами

Вероятнее всего, ольховый король появился из-за опечатки. В старонемецком словосочетания "король эльфов" и "король ольх" различаются всего на одну букву. Но у нас это будет не баг, а фича. Как король эльфов эта сущность будет материальной, с острыми ушками, величественным взглядом и таинственной красотой. Ну и, конечно, как классический эльф из мифов, он украдёт себе всякого, кто ему понравится, заманит в лесную чащу и отправит домой подменыша. Как король ольх он подчиняет себе лес в целом, каждое дерево, каждый цветок, каждое живое существо. Растения цветут и плодоносят там, где побывал король. К тому же, ольховый король может убить одним прикосновением. Также этот персонаж появился в балладе Гёте "Лесной царь", но там ольховый король был духом, который забрал себе душу маленького ребёнка. Не очень позитивный сценарий. Позднее — либо в наше время, либо чуть раньше — появилась городская легенда, а вместе с ней и мистическая игра по призыву ольхового короля. Играть в неё или не играть — решать тебе. Во-первых, из окон твоего дома должно быть видно большое дерево. Практической пользы для ритуала в этом нет, оно, скорее, для декорации. Во-вторых, для призыва короля придётся заняться рукоделием. Нужно сделать куколку из веток — необязательно аккуратную, главное, чтобы она хоть отдалённо напоминала человека. Её части тела нужно скрепить красной нитью и, соединяя их, приговаривать: это моя правая рука, это моя голова. Повторить со всеми частями тела. Также нужно свечным воском к голове куклы прикрепить локон своих волос. Заканчивая куклу, необходимо произнести: это — я. После этого нужно закрыть все двери, окна и форточки в доме/квартире. После необходимо посадить куклу на подоконник и поставить рядом с ней свечу. Как только сядет Солнце, свечу нужно потушить и трижды позвать потустороннего гостя. В нашей истории у него будет имя, но в легенде он отзывается и на титул — ольховый король. После нужно положить куклу в кровать, а самому — прятаться. Надёжнее всего – в шкафу. Подглядывать за происходящим в комнате можно только через узкую щель — ты не хочешь, чтобы он тебя увидел. В какой-то момент тени от веток дерева за окном приобретут очертания человеческих рук, а ты сам услышишь настойчивый стук в окно (который превратится в скрежет, если Его Величество не в духе). Он будет дёргать ручку входной двери, проверит каждое окно. Его же пригласили, и он очень хочет войти. Если он так и не сможет пробраться внутрь, то оставит у твоего дома конфетки. Лучше не есть их, ибо бесплатный сыр ни к чему хорошему не ведёт. Если он сможет пробраться в дом, то сначала ты учуешь запах листьев, хвои и мха. Он шагает бесшумно, двигается изящно — как истинная потусторонняя сущность. Не шуми, и он заберёт вместо тебя деревянную куклу. Если он нашёл тебя, то будь обаятельным, и он сохранит тебе жизнь. Правда, родного дома ты больше не увидишь. Итак, в нашей истории ольхового короля призвала не главная героиня, а её младший брат, страдающий от шила в заднице. Он увлекался мистическими играми, призывами духов, оккультными практиками. Он не ожидал, что ритуал пройдёт настолько успешно. А ольховый король не ожидал, что дурацкая игра познакомит его с будущей женой. *** Надин Нойманн с грохотом выронила ключи, когда увидела в комнате младшего брата высокого, незнакомого и явно недовольного мужчину. Его глаза сияли в темноте яркой зеленью и были единственной чертой, которую скованная ужасом Надин смогла различить. — Я, — она сжала кулаки. От страха её голос надломился, — вызову полицию. Мужчина сложил руки на груди, наклонив голову набок. Его широкие плечи были укрыты плащом, его одежда была несколько старомодной и слишком изысканной для современной моды, а на голове возвышалась корона, по форме напоминающая острые ветви дерева. — Не знаю, — прохрипела Надин, — кто вы, но прошу вас уйти. — Какое хамство! — взорвался он, и Надин отшатнулась назад. — Пригласить короля, запереться от него, не устроить ему приём и велеть выметаться! Его злоба была осязаемой, ощутимой, гремела в воздухе. Надин готова была поклясться, что слышала, как дерево в стенах дома загудело, как по мебели прошли трещины, как пол вибрировал и готов был развалиться под ногами незнакомца. Пригласить? Приём? Что за чушь он мелет? К чёрту! Для начала Надин нужно выжить и сохранить дом! — П-ростите, — просипела она, хватаясь за дверной косяк. — Я неудачно пошутила, Ваше Величество! Он вскинул брови и перевёл на неё взгляд. Надин нахмурилась. Ей показалось или... ...у него острые уши? — Желаете чаю? — она выдавила из себя улыбку. — У... Его Величества найдётся время для общения с простолюдинкой? Надин склонила голову в поклоне. Или его приветствовать реверансом? Какие вообще обычаи у грёбанных эльфов?! Надин скрипнула зубами. Может, это всё идиотский розыгрыш от Ники? Этот маленький говнюк мог не только позвать к ним в гости своего эльфийского друга, но и заставить дерево загудеть. Нет. Слишком сложно для одного-единственного высокомерного засранца. Надин вздрогнула, ощутив лёгкое прикосновение к своей щеке. Король провёл кончиками пальцев по её линии челюсти, сжал твёрдой рукой подбородок, поднял её голову и заставил посмотреть себе в глаза. — В этих глазах сияют звёзды, — произнёс он, едва заметно улыбаясь, — и ты смеешь прятать их от меня? Щёки Надин вспыхнули. — Я... — Я принимаю твоё предложение, — король кивнул, не отнимая руки от её лица. — Мои слуги сыграют для нас во время чаепития. — С... луги? — Где король, там и свита, — он пожал плечами. — Моя личная гвардия как раз разбивает лагерь под окнами твоего дома. Надин на негнущихся ногах подошла к окну и выглянула. Теперь вместо припаркованных автомобилей и детских площадок она видела треугольные палатки, зажжённые костры и приплясывающих вокруг них эльфов. С одной стороны это выглядело, как сборище фанатов Толкина. С другой — они курили трубки, пускали в воздух спиральки разноцветного дыма и пели полупьяные песни. Этим занимаются, как правило, фанаты Мартина. Когда король ушёл на кухню, Надин открыла шкаф и вышвырнула оттуда Ники. И ей стоило величайших усилий не оторвать ему голову. *** В нормальном освещении эльфийский король выглядел так величественно, был так красив, будто сошёл с полотна исключительно талантливого художника. Низкие тёмные брови, точёный профиль, высокие скулы, подчёркивающие надменный взгляд, тонкие губы, прямой нос, волевой подбородок. Он был одет в камзол с высоким воротником, под которым на бледной коже эльфа темнели татуировки. Его длинные волосы казались мягкими и их страшно хотелось коснуться. — Давайте вернёмся на шаг, — вздохнула Надин, — или даже десять назад. Как вас зовут? Король одарил её таким взглядом, от которого Надин почувствовала себя маленькой. — Ольховый король Альсканде Глутониа, первый этого имени. После этих слов Надин почувствовала себя букашкой. — Для... меня и моего идиота-брата — большая честь принимать вас в гостях. Альсканде перевёл взгляд на бледного, как мел, мальчишку, потом снова на Надин. И улыбнулся ей. Надин очень хотела злиться на сверхъестественного гостя, но вместо этого её уши загорелись от стыда. — Яяяя... — она легонько похлопала себя по щекам. — Надин. Меня зовут Надин Нойманн. — Надин, — медленно, неторопливо, произнёс эльф, и из его уст это заурядное имя звучало мелодично, как-то ненормально красиво. — Я пытаюсь вспомнить цветы, которые смогли бы оттенить твою красоту. И не нахожу. Надин уткнулась горящим от стыда лицом в чашку чая. Одно дело, когда странные, неуклюжие комплименты говорит такой же странный и неуклюжий ухажёр, и совершенно другое — когда их произносит некто загадочный, зловещий и опасный. Ники, к примеру, трясся рядом с королём, как осиновый лист. — В-вы за-заберёте мою Н... Н... На..? — Как ты ко мне обращаешься, щенок? Ники уже был не просто бледным. Он посерел. — На колени, — продолжил Альсканде. — Я слышал, как Надин ругалась на тебя. Проси прощения. Ещё бы он с такими ушами чего-то не слышал! Ники не слушался старшую сестру в повседневной жизни, огрызался и с родителями, и с учителями. И сейчас Надин приготовилась к новой вспышке жуткого, гудящего гнева короля. Но Ники покорно упал на колени. *** Когда в тесное жилище Надин пожаловало пятеро музыкантов, девушка уже разучилась удивляться. Высокие, стройные, в дорогих одеждах, они с присущий эльфам надменностью окинули взглядами прихожую и столовую, после чего, не говоря ни слова, сели на стулья и принялись умело играть на лютне, флейте, лире, гитаре и даже на скрипке. Музыканты склонили головы, сосредоточившись, закрыли глаза, будто стали единым целым с инструментом. — Итак, — произнёс Альсканде, — обсудим условия нашего брачного договора. Надин подавилась воздухом. — Вашего... и Ники? Альсканде вскинул свои выразительные брови, но после легко рассмеялся. — Нашего с тобой, Надин Нойманн, чьи глаза сияют, как звёзды. Вот пристал-то он к этим глазам! Они были самые обыкновенные — голубые, того самого оттенка, который встречается чаще всего. — Но... с чего вы взяли, что я соглашусь? — Я разве спрашивал согласия? — он склонил голову набок, и на его короне легонько шевельнулись изумрудные листочки. — Меня покорили твои манеры, твоя находчивость, твоя вежливость. Но в первую очередь меня пленили нежные контуры твоего лица, губы цвета чайной розы, и золото волос, подобное лучам Солнца на закате. Я уже решил, что ты будешь моей женой. Во-первых, щёки Надин вспыхнули не столько от комплиментов, сколько от тона голоса короля — такого бархатного, мягкого, почти осязаемого. Будь он человеком, он бы менял женщин, как перчатки! Во-вторых, он не шутил. Достаточно было краткого общения с ним, чтобы убедиться, что Альсканде — крайне серьёзный и прямолинейный эльф, всегда добивающийся своего. В народе людей с таким характером называют душными. — Надин, — он подался вперёд, и сердце девушки вновь пропустило удар от того, с каким тоном он произносил это имя, — у меня есть соперник? С этими словами он легонько коснулся её руки. И от тепла, разлившегося по венам девушки, стало так хорошо, так невероятно приятно. Будто всё это время до встречи с Альсканде под кожей у Надин был гладкий лёд. — ...нет. — Вот и замечательно, — его улыбка стала лучистой, а на короне расцвели крохотные белоснежные цветы. — Иначе я растрелял бы его из лука. Надин побледнела. — Пожалуйста, не бойся, — он с улыбкой протянул руку и длинными, изящными пальцами стал перебирать её волосы. — Просто я ненавижу, когда кто-то покушается на то, что так сильно нравится мне. Собственник. Ещё и ревнивец. Опасное сочетание. — Разве люди не убивают других людей ради любви, денег или земель? Чёрт. И не поспоришь. — Но мы говорим о браке, — выдохнула Надин. — Для такого серьёзного шага нужно время! Сколько ваши родители были знакомы до свадьбы? Альсканде сжал губы, глядя в сторону. — Примерно четыре часа. Он вновь встретился взглядом с Надин. — Я встречал тысячи прекрасных женщин. Придворных эльфиек, людей, фей, фейри... но что-то в тебе потрясло меня. Твой взгляд разрушает меня и возрождает из пепла, от твоего голоса моё сердце содрогается, твои жесты такие же робкие, как первый взмах крыльев птенца, — Альсканде сжал ладонь Надин обеими руками и прижал её к сердцу. От его пыла девушка не просто растерялась, она чувствовала, что вот-вот рухнет в обморок. — И если ты не будешь со мной, если звёзды твоих глаз будут сиять не для меня, я сойду с ума от злобы и ревности. — Но... но я же вас совсем не знаю... — Здесь мы в равных условиях. Надин вспыхнула. Теперь он дразнился? Грёбанный непризнанный гений флирта! Может, мужчин из людского общества тоже отправить в дремучий лес, чтобы они научились хоть немного обращаться с женщинами?! — Альсканде... я... — Я слышу сомнения в твоём голосе. Если тебе так трудно решиться, я окажу тебе услугу — свяжу и украду. — Я согласна! — вскрикнула Надин, когда по её руке поползла виноградная лоза, обхватывая и лишая возможности двигаться. Он склонил голову набок, вглядываясь в её лицо достаточно долго, чтобы Надин вновь ощутила стыд от такого пристального внимания. И чем она его так привлекла? Свою внешность Надин всегда считала самой заурядной! — Отлично, — просиял Альсканде. — Теперь ты не будешь против своего похищения. Надин задохнулась от возмущения. — Ещё как бу..! Она не смогла договорить. Виноградные лозы и плющ поднялись от ног ольхового короля, обвились вокруг ног, рук, рта Надин, обездвиживая, сковывая. Когда она не могла стоять, Альсканде легко подхватил её на руки и прижал к широкой груди. Он него пахло хвоей и первыми весенними цветами. — Ваше Величество! — подскочил перепуганный Ники. — Мы навестим тебя снова, — хитро, коварно улыбнулся он, шагая к окну. — Когда-нибудь. — Но... — Взамен я дарую твоей семье благословение эльфов, — его голос завибрировал в воздухе. — Тебе и жизни не хватит, чтобы в полной мере понять, какой это великий дар. Альсканде гордо тряхнул длинными волосами и ловко запрыгнул на подоконник с Надин в руках. Она вскрикнула, когда он шагнул в окно и зажмурилась, готовясь к жёсткому приземлению. Но король эльфов спрыгнул так легко и ловко, будто ему подчинялась даже гравитация. После он, держа на руках Надин, забрался в карету выполненную в форме бутона какого-то экзотического цветка. *** — Как же переменчиво настроение молодого короля, — ворчал возничий. — То "мы разобьём лагерь, украдём десятка два людей, повеселимся, бла-бла...", то "готовь карету, я домой". Тьфу. И кто мне теперь будет газоны стричь? Надин подняла взгляд на Альсканде, но он в ответ только улыбнулся, махнул рукой, и возничего, словно хлыстом, со свистом ударила мгновенно выросшая лоза ядовитого плюща. — Как ты разговариваешь при короле и его невесте, чернь? — Прошу прощения, Ваше Величество! И снова тот вибрирующий, звенящий, плотный гнев. Надин сжалась от ужаса в руках короля, зажмурилась, ожидая, что сама земля расколется от его бешеной силы. Но ничего не произошло. — Невеста, Ваше Величество? Мой эльфийский слух меня не подвёл? — Чтоб я сдох... прошу прощения! — А я уж думал, не дождусь свадьбы короля, — захохотал третий эльф. — Ну, хватит стоять столбами! У нас много работы! Надин осторожно открыла глаза, взглянула на эльфов. Все они были в плотных одеждах, расшитых серебристыми и золотыми листьями у рукавов и подола. На головах у эльфов были диадемы — не такие роскошные, как корона Альсканде, но подчёркивающие их высокий статус. И, стоило эльфам встретиться взглядами с Надин, как они тут же дрогнули. — Эти глаза... — Знаю, — улыбнулся Альсканде, поставив Надин на ноги. Пол в тронной зале был гладким и блестящим, точно его покрыли смолой, а под гладкой поверхностью змеились гигантские корни дерева. — Надин, скажи, ты в курсе, что в тебе очень много эльфийской крови? Девушка перевела взгляд на короля, не сразу сообразив, что он обращался к ней. Мысли доходили до сознания с задержкой, скованный шоком мозг отказывался функционировать. Честно говоря, Надин была так напугана своим похищением, что всю дорогу до королевства эльфов боялась даже пикнуть. — Я знаю о вашем существовании всего два часа. — Хм, — Альсканде склонил голову набок. — Судя по острому языку и внешности, это народ роз. С одной стороны наша с Надин свадьба позволит нам объединиться с этим закрытым королевством. С другой... Он выдержал такую красноречивую паузу, что Надин не удержалась и подняла на него взгляд. — Я влюбился, — он сжал руки Надин, потянул её на себя. Девушка пошатнулась, наступив на подол его плаща, и рухнула в объятия Альсканде. — И теперь это наша общая беда. *** В первую ночь своего похищения Надин отказывалась спать. Альсканде привёл её в комнату, стены которой представляли собой толстые и плотно сросшиеся ветви. Круглые стены с большими окнами, резная, изящная мебель, ковры, гобелены, даже яркие картины... Эта комната была пропитана средневековьем. И здесь было тепло. Ветви дерева были невероятно тёплыми и приятными на ощупь. Надин села на кровать, обдумывая свой следующий шаг. Как ей быть? Помощи просить не у кого. Можно попытаться сбежать через окно, связав простыни кровати, можно попытаться напасть на Альсканде... Крохотные почки на ветвях раскрылись, зацвели белоснежными цветами, от которых шёл сладковатый запах. И от этого аромата веки Надин сомкнулись. Девушка рухнула на кровать, заснув крепким, спокойным сном без сновидений. Утром, страшно недовольная, она решила отказаться есть и огрызалась на слуг, входящих в её покои. — Точно народ роз, — проворчала горничная, закрывая тяжёлую дверь. — Те тоже с виду нежные, а острыми шипами жалят, жалят, жалят... От этого замечания Надин стало стыдно. Какой смысл огрызаться с прислугой, если они заботятся о ней не по своей воле? Они бы и сами были рады избавиться от случайной невесты, если бы не упрямство короля. А значит, огрызаться нужно с самим королём и, что более важно, со слугами нужно подружиться. Они могли бы помочь в побеге. С этими мыслями Надин села за стол, окинула взглядом витиеватые, сложные приборы и вздохнула ещё тяжелее. Она сняла крышку с блюда, и её живот тут же предательски заурчал. Надин думала, что все эльфы — вегетарианцы, но судя по тому, сколько мяса было в её завтраке, они умели его добывать и готовили с какой-то особой любовью. Нельзя есть! Нельзя! Нужно объявить голодовку! Дверь в комнату тихо открылась. Надин обернулась, и её подавленное настроение стало ещё подавленнее. К ней пришёл ольховый король. И как же он, чтоб его, был прекрасен в простой, без изысков, чёрной рубашке и таких же брюках. И его многочисленные замысловатые татуировки стали только виднее из-за низкого воротника. — Доброе утро. Надин вздохнула. — Доброе ли? — Каждое утро доброе, когда два влюблённых сердца объединяются, — он сел напротив. Надин обратила внимание, что его походка была не просто грациозной, но бесшумной. — Или ты не согласна? — Меня ждут на работе! Альсканде вскинул брови. — Тебе доступны огромные богатства, а ты беспокоишься о работе? Надин задохнулась от возмущения. — Мои родители будут волноваться! — Да, это неприятные последствия каждого похищения, — он улыбнулся. — Пришлось применить пару трюков и немного солгать, чтобы успокоить их. — Значит, вы осознаёте, что это ненормально! — Это не более чем эльфийские традиции, — он взял вилку, подцепил ею кусочек мяса и протянул Надин. — Нашим предкам, да и некоторым современныи закрытым общинам нужно генетическое разнообразие. Он улыбнулся и слегка подался вперёд. — К тому же, я был бы счастлив, если бы меня похитила ты. А теперь открой рот. Надин подчинилась, только когда ощутила едва заметную вибрацию королевского гнева. И после первого кусочка по её телу разлилось такое невероятное тепло и такой душевный покой, что ей будто бы стало легче дышать. — Вот и цвет лица стал живее, — произнёс Альсканде. — Похоже, человеческая еда долгое время отравляла тебя. Надин покраснела и отвела взгляд, в то время как на короне короля вновь расцвели маленькие белые цветы. — Это, — пробурчала она, — связано с народом роз? — Да. В целом, от нашей пищи для тебя ничего не изменится. Просто ты научишься общаться с природой, да и твоё самочувствие улучшится. Сейчас ты довольно тощая. — Моя фигура соответствует всем стандартам красоты! — Твоя фигура соответствует стандартам нездорового человека, — парировал Альсканде. — Если в мире людей такие стандарты, то люди действительно идиоты. Лицо Надин вновь запылало. Она сама не знала, что её так смущало: искренность короля, его красота или же его придирки. Он говорил... Твою мать, он говорил почти как отец Надин! И эти два ворчливых мужчины точно бы спелись! — Сегодня придёт швея, — Альсканде откинулся на спинке кресла. — Снимет с тебя мерки. Не возражаешь, если я буду при этом присутствовать? Надин не поняла его замысла. — Нет. Когда швея пришла, она приказала Надин полностью раздеться. И в этот момент Надин ещё как поняла замысел короля! *** Как-то раз утром Альсканде заставил Надин тепло одеться и взял её с собой на конную прогулку. Он осторожно посадил её в седло, а сам забрался сзади. И Надин изменилась в лице, ощутив его так близко. Дни тянулись за днями, её свадебное платье шилось, а король знакомил её с эльфийским бытом. И, честно говоря, Надин стала чаще думать перед сном именно об Альсканде, а не о своём побеге. Слуги-эльфы были преданы королю ольх, и Надин было страшновато заговорить о побеге с этими высокомерными созданиями. Более того, она стала получать письма от народа роз. Письма на бумаге, сделанной из нежных лепестков. Из них выяснилось, что они не одобряют союз с детьми леса, но и навредить Надин не позволят. "Шипы роз остры и коварны и смогут защитить даже самый нежный бутон". Надин хотелось плакать после каждого письма. В повседневной человеческой жизни она никогда не чувствовала себя настолько нужной. К тому же из-за закрытости народа роз, вычислить отца Надин было просто. Ей было двадцать три года, и двадцать четыре года назад королевство покинул всего один эльф. Родон Нойманн. Папа. Всё происходящее разительно отличалось от жизни обычного человека. И пускай с похищения прошло не так много времени, Надин казалось, будто минула тысяча лет. — Куда мы отправляемся? — Хочу познакомить тебя со своими предками. Надин сжала губы в линию. Слуги называли Альсканде одиноким деревом в пустынной роще, намекая на то, что родных у него не осталось. Значит, они направлялись на эльфийское кладбище. Жуть. Конь тронулся с места. Надин вздрогнула, когда Альсканде опустил тёплую руку ей на талию. — Я был прав. — ...а? — Те благовония, что я смешал для тебя, идеально подходят к аромату твоего тела. Надин вновь вспыхнула. — Обязательно каждый раз так грубо флиртовать?! — Разве это грубо? — с этими словами он убрал волосы с её шеи и коснулся губами чувствительной кожи. Надин поразило таким жаром, что она ахнула. — Это — грубо. Надин не нашлась с ответом, лишь оправила воротник своих новых изысканных одежд и перестала разговаривать с Альсканде. Они проскакали мимо заснеженных полей, мимо густых лесов, куда не ступала нога человека. Надин знала, что королевство эльфов огромно, но и подумать не могла, что настолько. Альсканде остановил лошадь только после того, как они добрались до леса, где гигантские деревья возвышались на пятьдесят метров в высоту. И, подняв высоко вверх голову, Надин забыла, как дышать. — Это... — Когда человек стареет, его кожа покрывается морщинами. Когда стареет эльф, его кожа превращается в древесную кору. Мы — дети леса, и лесом становимся, когда приходит время. Надин долго смотрела на Альсканде, и его лицо было таким печальным, что её сердце сжалось. Вздохнув, она коснулась его руки. — Не все деревья — это мёртвые эльфы, как и не каждое огромное дерево — это всего лишь дерево. Деревья поменьше — наша знать, маленькие — простолюдины. Здесь же кладбище королей. — Это всё твои предки? Альсканде вздохнул, глядя на лес. — Только мои отец, дед, прадед. Нового короля мы готовим долгие годы. Ты, должно быть, заметила, что не все эльфы могут контролировать природу. Мы наносим специальные татуировки на кожу мальчиков, тем самым уязвляя их тела и души. Через эти повреждения в нас вливается мощь леса. И, как правило, из сотни кандидатов выживает и сохраняет рассудок только один — истинный ольховый король. Надин провела большим пальцем по линии татуировки на тыльной стороне ладони Альсканде. — ...тебя же подвергали пыткам. Альсканде рассмеялся. — Значит, хорошо, что я смог их перенести, не так ли? Надин надулась. Вот и поддерживай его после этого! — Тебе не придётся проходить через татуирование, — он прошёл вперёд, и снег хрустел под подошвами его сапог. — Если, конечно, народ роз не решит сделать тебе свадебный подарок. — Для народа роз я обуза, — пробурчала Надин, неуклюже шагая, подобрав подол шубы. — Поэтому они прислали делегацию, чтобы приглядывать за тобой. Эльфы любят тебя гораздо сильнее, чем ты любишь себя, Надин Нойманн. Он улыбнулся, глядя на её мучения, и подошёл, подхватил девушку на руки и добрался с ней к одному из деревьев. — Это мой отец, — король эльфов поставил её у корней гигантского дерева. — Альнус Глутиноса. Отец, это моя невеста Надин Нойманн. Альсканде закрыл глаза и коснулся ладонью дерева. Надин смотрела на него, хмурясь, но потом услышала исходящий от деревьев едва слышный шёпот, больше напоминающий тихий шелест листвы. Ощутила не столько пульс, сколько дыхание каждого дерева. Закрыв глаза, она прислушалась. И поняла, что короли эльфов в ярости спорили друг с другом о политике. И какой только идиот сказал, что горбатого могила исправит? Вздохнув, Надин коснулась ладонью ствола дерева, ощутила его тепло, его пульс и... добро? Одно прикосновение, а ей показалось, будто кто-то давно знакомый и близкий пожал ей руку, улыбнулся и окутал в этой зимней стуже теплом своей безграничной любви. — Он благословляет наш брак, — улыбнулся Альсканде. — Ты ему нравишься. Мне же он сперва дал отцовский подзатыльник. — Альсканде, — выдохнула Надин. Со времени похищения она впервые назвала короля по имени. — Чем эльфы отличаются от людей кроме ушей и старения? Вы же ведёте себя почти как мы! — ...страстью. Они опустили руки, встретились взглядами. — Занимаясь науками, искусствами, воюя и заключая сделки, мы отдаём себя без остатка нашим делам. Поэтому мы совершенны во всём. Страсть и гордость не позволяют нам быть неидеальными. Надин склонила голову набок. — Любви это тоже касается, — он улыбнулся. — Ей эльфы подвержены с первого взгляда. С этими словами он, глядя ей в глаза, поцеловал руку Надин. *** Оказавшись в тёплой комнате замка, Надин простонала от счастья. Несмотря на тёплую шубу и жар Альсканде, девушка продрогла до костей, и ей хотелось поскорее убраться с холодного воздуха. Она сняла шубу, отряхнула её от снега и повесила сушиться. А после нахмурилась. И с каких пор ей стали привычны такие бытовые мелочи? Альсканде был рядом. Ухмыляясь, он наблюдал за её действиями, ловя взглядом каждое движение. — Что? — надулась Надин. — Когда я тебя похитил, ты выглядела, как раненный зверёк в клетке. — А сейчас? — А сейчас ты становишься тем зверьком, только когда я не обращаю на тебя внимания. Когда мы беседуем, ты сияешь от счастья. Он выдержал паузу, с улыбкой окинув её взглядом. — Ты до конца честна с собой, Надин Нойманн? Надин отвернулась, пряча пылающее лицо. — Это просто стокгольмский синдром! — процедила она. — Вот как? Но я же не ограничиваю твоей свободы, не запрещаю ни с кем общаться. Разве что, убью всякого, кто посмеет оказать тебе знаки внимания. По его голосу слышалось, что он улыбался. Сжав кулаки, Надин скрипела зубами от злобы и бессилия. Однако, когда Альсканде обнял её и опустил голову на плечо, задев острым ухом волосы, девушка задрожала. — К тому же, я не обхожусь с тобой грубо, — прошептал он, обжигая кожу горячим дыханием. — А следовало бы. Надин забыла, как дышать, когда руки Альсканде скользнули вдоль её тела, когда длинные пальцы проникли под завязки на платье и сдавили мягкую грудь. Надин застыла, закусив нижнюю губу. Должно быть, Альсканде распылил по комнате какой-то афродизиак, иначе... Иначе как найти объяснение тому, что его домогательства не пугали её, а возбуждали? — Надин? — промурлыкал король эльфов, зарывшись носом в её волосы, вдыхая аромат. — Если ты откажешь мне, я не взбешусь. Как же... — Ну же, — выдохнул он ей на ухо, после чего прикусил губами мочку. — Скажи мне "нет" и всё прекратится. С этими словами он припал жаркими губами к её шее, оттянув платье, обнажая плечо. Сгорая от стыда, Надин невольно склонила голову набок, прерывисто выдохнув, дрожа от этих неторопливых, умелых поцелуев. Не дождавшись отказа, ольховый король развернул девушку лицом к себе и впился поцелуем в губы. Даже целовался он властно, с таким энтузиазмом, будто давно мечтал о близости с ней. Когда Альсканде прикусил её губу, Надин ахнула. Когда их языки соприкоснулись, у неё закружилась голова. Когда же его поцелуй стал глубже, грубее, похотливее, девушка и вовсе перестала дышать. Она не помнила, чтобы когда-либо раньше испытывала такой восторг. Альсканде прервал поцелуй, и Надин невольно простонала и подалась вперёд, требуя продолжения. Чёрт. Нельзя вешаться на шею к этому эльфу! Нельзя! — Одно "нет", Надин, — напомнил он, сжав пальцами её подбородок. Его дыхание было тяжёлым, частым. — И я оставлю тебя в покое. — Если ты это сделаешь, — пролепетала она, не до конца отдавая отчёт своим словам. — Я тебя буду ненавидеть до конца жизни. Альсканде прикусил нижнюю губу и скользнул кончиками пальцев по шее Надин, ключице и, остановив ладонь на груди, грубо толкнул свою невесту на кровать. Она упала на мягкую постель, не сводя взгляда с короля эльфов. Её руки тут же обвили тонкие, крепкие лозы, но Надин не сразу обратила на это внимание. Он медленно расстегнул приталенный длинный камзол и сбросил его на пол. Также медленно он стянул с себя рубашку, обнажая многочисленные чёрные татуировки, испещрявшие прекрасное, подтянутое тело. Это были слова на незнакомом языке, с витиеватыми буквами, которые сами по себе представляли произведение искусства, это были символы, изображения растений... Надин заёрзала, рассматривая его. Для детального изучения требовалось... Требовалось провести с ним не одну ночь. Взгляд Альсканде был невероятно спокойным, когда он оседлал Надин, развязал шнуровку на корсете её платья, убрал плотную ткань в стороны, обнажая тело. Надин хотела было прикрыться, но лозы, обвивавшие её запястья натянулись и задрали руки высоко над головой девушки. — ...хах? — Я не позволяю тебе прятать от меня свой взгляд, — произнёс Альсканде, и его голос звучал так вкрадчиво, так маняще, что Надин невольно заёрзала под ним. — Думаешь, я разрешу тебе прятать тело? Он склонился, и его длинные волосы упали на плечо Надин. Альсканде поцеловал её в шею, прикусил ключицу, сдавив грудь большим пальцем. Надин изогнулась, тяжело дыша, не зная, как правильно реагировать на мужскую ласку. — Твоя грудь мягче бутона розы, — прошептал он, ладонью мягко массируя чувствительную часть тела. Сгорая от стыда, Надин закусила губу. Ей казалось, что её сосок стал до того твёрдым, что Альсканде мог о него порезаться. — А тело давно изголодалось без любви. — Я... я не... Она не смогла закончить, только ахнула, когда ольховый король провёл языком по ореолу соска, прикусил его зубами, грубо потянул вверх. Своим телом он вдавливал девушку в мягкую постель, а она не могла ни сопротивляться, ни пошевелиться. Он целовал грубо, страстно, голодно, оставляя на коже красновато-синие следы. Губами и руками он изучал её тело, каждым прикосновением вызывая волну жара. Неторопливо и осторожно он стянул с Надин штаны и нижнее бельё. Каждое чувствительное место он ласкал с завидным умением. И, когда из одежды на девушке осталось только расстегнутое верхнее платье, она была настолько возбуждена, стала до того чувствительной, что вздрагивала даже от дыхания Альсканде. Лозы, вылезшие из-под кровати, обвили лодыжки Надин, заставив её широко раздвинуть ноги. Альсканде отстранился, окинув её тело, её бесстыдную позу голодным, изучающим взглядом. — Что?.. — простонала Надин. — Поразительно, — улыбнулся он, вновь встретившись с ней взглядом, — что женщину такой красоты никто не пытался украсть до меня. — Может, и пытались, — буркнула она, застыв, когда его тёплые пальцы изучающе скользили по низу её живота, по внутренней стороне бедра, промежности. — Но... ты... сильнее всех. — Рад, что ты заметила. Она закусила нижнюю губу, упорно глядя в сторону. — Надин, — он склонил голову набок. — Ты невинна? Зажмурившись, она кивнула. — Шипастая роза отпугивала от себя всех мужчин? Надин нахмурилась, приподнявшись. — Я не виновата, что они такие нереши... Она пискнула, когда Альсканде, склонившись слишком низко, раздвинул её половые губы жарким языком. Надин попыталась сдвинуть ноги, прикрыться, отстраниться, но крепкие лозы не позволили ей шевельнуться. — Сладкая, как нектар. — Ммх... Обхватив её бёдра, Альсканде припал губами к её влажной, разгорячённой промежности, и от каждого умелого движения его языка, губ, обхватывающих клитор, по телу словно пробегали разряды электрического тока. Надин вздрагивала в его руках. Его похотливые поцелуи были такими быстрыми, такими чувственными, что внизу живота девушки постепенно росло напряжение. Которое вылилось в бурный, яркий оргазм. — АМХ!.. ХАХ!.. МММ! Она изгибалась, её тело содрогалось от спазмов экстаза. В этот момент все тревоги, страхи, сомнения и переживания оставили её. Был лишь Альсканде, властный и требовательный король эльфов, его хитрые зелёные глаза, его крепкое тело, пахнущее лесом, его похотливый шёпот. Он поднялся поцелуями выше, обнимая дрожащую Надин, ласково говоря ей, какая она прекрасная, какая пылкая, какая невероятная. И в этот момент, обнимая её, он неторопливо, опасаясь причинить боль, вошёл в неё. — Кх... — она зажмурилась, вновь напрягшись всем телом. — Твою мать... какой большой. — Ты привыкнешь, — прошептал он, покрывая поцелуями её плечи. Альсканде совершал неторопливые толчки. Надин стиснула зубы, осознавая, что стала настолько мокрой, что влага стекала у неё по ногам на свежую простынь. Похоже, не получится оставить ЭТО в тайне. Да и нужно ли? — Искусству любви я буду учить тебя по нескольку раз в день. — ...гха... Он выпрямился и, тяжело дыша, опустил руки на талию Надин. Осторожность исчезла, Альсканде действовал грубее, резче, напористее, его взгляд стал иным, и в нём сверкали искры королевской силы. Каждый толчок сопровождался похотливым, влажным хлопком. Он скользил взглядом по телу Надин, пальцами то стискивая её сосок, то спускаясь к клитору и ритмично лаская его. Когда его возбуждение достигло предела, он склонился, впившись в губы Надин поцелуем, и рыча, срываясь на стоны, трахал её так грубо, будто бы хотел вдавить в матрац. Она вскрикивала под ним, изгибалась, дрожала. Но не испытывала ни стыда, ни страха. Надин не просто нравилась близость ольхового короля. Она от эйфории готова была потерять сознание. Когда он кончил, Надин не сразу сообразила, что сексом они занимались без какой-либо защиты. Альсканде целовал её со всей возможной для него нежностью, будто бы благодаря за акт любви, обнимал её, шептал нечто ласковое и неразборчивое. Он освободил её руки, и в этот раз Надин, наконец-то, сделала то, чего ей давно хотелось — коснулась этих прекрасных острых ушей, волос, лица, тела. И татуировки на нём были грубыми и выпуклыми. *** Папа прибыл на свадьбу в своём лучшем костюме. Маму и Ники эльфы доставили в лучших эльфийских традициях — похитив и связав. Надин отругала слуг, а после разревелась, впервые за долгое время встретившись с дорогими сердцу людьми. — Я так мечтал порвать с эльфами, — вздохнул отец. — А моя дочь выходит замуж за короля ольх. Надин... хоть бы короля луговых цветов выбрала. У нас с ними пакт о ненападении. — Папа! Я не знала, что эльфы вообще существуют! — Ники-то знал. Пускай и не верил в нас. Вздохнув, отец окинул её взглядом. На Надин было белое платье, расшитое розовым золотом и серебром. На подоле, рукавах и лифе платья сверкали узоры в форме крупных бутонов роз и крохотных цветов ольхи. Для Альсканде сшили фрак, брюки и рубашку в том же дизайне. — Почему у тебя не острые уши? — спросила Надин. — Пластическая хирургия, — пожал плечами отец. — Лицом прекрасным станет жопа... — Папа! Он расхохотался. — Раньше ты любила мои шутки. А теперь выходишь замуж, — он нахмурился. — За ольху. Надин тяжело вздохнула. — Пап... народ роз не разозлится на тебя за союз с детьми леса? — У нас матриархат, — он вздохнул. — И старая королева роз велела бы меня и тебя казнить. Молодая, как говорят, выступает за дипломатические отношения. — Ты познакомишь нас с Ники со своими родными? — С этими колкими выскочками? Чтоб я сдох. — Папа... Он вздохнул, улыбнулся и протянул ей руку. — Идём, Надин. Твоё полено уже заждалось. — Хотя бы у алтаря ты можешь быть с ним вежливым? — Если будет хорошо с тобой обращаться. Надин улыбнулась и взяла отца под руку. У алтаря, точнее, у цветущей, с раскидистой кроной ольхи её ждал король эльфов.