Брак с другими видами

Что, любишь Винкс? Искренне соболезную. Дело не в том, что я осуждаю твои вкусы, дело в том, что на мой взгляд, если у человека есть звериная часть тела, то и вести он себя должен по-звериному. Оборотень должен впадать в неконтролируемую ярость, рвать добычу на части, рычать, ангел — вести себя, как самодовольный павлин, кошки — шалить и быть хозяевами жизни, рыбы — булькать. С феями мы не будем отходить от этого правила. Но обо всём по порядку. Женщины с крылышками появились в нашей культуре не слишком давно. Раньше феи были либо до боли прекрасными молодыми девушками, либо сморщенными, маленькими и ворчливыми сущностями. Возможно, древние люди просто наткнулись на фей разных возрастов. В конце концов, мы не знаем, жили ли они вечно и были ли вечно молоды. Самое вкусное в феях — они жуткие клептоманы. Крадут всё, что не прибито: от денег из кармана до младенцев, взрослых людей и крупного скота. Мелкие им нужны в практических целях, взрослые — тупо поржать, а скот — чтоб питаться. Но подробнее об украденных младенцах. Считалось, что фея — этакое прекрасное, мистическое существо — должна приносить жертвы Дьяволу. Этой жертвой был ребёнок феи. Потому фея, не будучи дурой, похищала младенца у человека, а людям оставляла своего, тем самым спасая ему жизнь. Пузатая мелочь была не очень довольна, потому орала в три раза громче оригинала. Вся магия фей связана с иллюзиями. Они могут изменять облик, могут превращать один предмет в другой, могут становиться кем угодно, могут быть невидимыми. Виной всему — пыльца на их крыльях. Однако, даже если одна пылинка попадёт обычному человеку в глаз и не ослепит его, он сможет видеть реальность и сквозь фейскую магию, приобретёт иммунитет к ней. Были ещё поверья, что феи могли лечить, благословлять, предсказывать будущее... но давай спишем это на эффект плацебо? В конце концов, он прекрасно дополняет образ плута. Чем отличаются феи от фейри — хрен его знает. Но изучив достаточно много научной (ни разу) литературы, могу сделать некоторые выводы. Фейри родственны феям, но у них нет и намёка на крылышки. Феи — шаловливые задницы, в то время как фейри называют ласковыми любовниками. Магия фейри связана с красотой и очарованием, они гораздо сильнее обычного человека и обычно в любой компании выделяются. Как правило, в современном фэнтези фейри становятся очередными загадочными прекрасными принцами. Есть также источник, утверждающий, что фейри нового поколения несовершенны, и, чтобы достичь могущества предков, вынуждены пить их кровь. Предки фейри могли вырастать до пяти метров в высоту. Если хочешь главу с фейри, ты знаешь что делать. Так вот. Феи — это далёкие предки фейри. Фейри получаются, если скрестить с феей человека. В королевствах фей фейри — не новость и не последствия позорной связи. Как нефилимы и дампиры, полукровки могут быть гораздо сильнее чистокровных существ. Ну а теперь о бабочках. Фея должна быть прекрасной и очаровательной... кому должна? Вид бабочки, который меньше всего ассоциируется с феей — Мёртвая голова. Их так называют из-за рисунка в форме черепа на тельце. Сами эти бабочки очень крупные, мерзко пищат и просто фу. Они такие уродливые... я их обожаю! Считалось, что если мёртвая голова прилетит к человеку, то ему пиз... его или его близкого человека ждёт скорая гибель. Плюсом, пыльца этой бабочки ослепляла, а из глаз человека текла кровь. Очень аппетитно, знаю. Следующие факты тебе понравятся больше. Со школьной биологии все мы помним, что у бабочки четыре жизненных цикла: яйцо, гусеница, куколка и взрослая особь. С яйцом всё ясно — вылупляться будет в животе мамы-феи. Гусеница — фея подросток с маленькими крылышками, и жрёт она, как не в себя. В стадии куколки фея погружается в беспробудный сон, из которого сможет выбраться как через пару часов, так и через десятки лет. Её тело меняется, растёт, становится невероятно привлекательным. А в стадии взрослой особи фея, как и все бабочки, хочет только одного. Трахаться! Ну ладно, будем приличнее и дадим шанс человеческой половине феи. Эти существа живут с давних времён, прячась от людей в своём магическом мире. Они теплолюбивы, их дома созданы не из бетона и камня, а из листьев, дерева и цветов. Как и в главе с эльфами, растения в этом мире будут гигантскими: отсюда и появились поверья, что феи могут изменяться в размерах. Не могут — это их мир слишком большой и для них, и для иной местной фауны. Одни феи питаются пыльцой, мёдом, обожают сладкое. Мёртвые головы же всеядны и, подобно фейри, могут бахнуть и стопочку тёплой крови. Важный факт. У фейри есть благой и неблагой дворы. Это произошло от образа жизни бабочек: одни порхают над полем днём, другие — существа ночи. Мёртвые головы бодры ночью, а днём сладко спят в цветочных пентхаусах. Ну и для таких суровых существ нужна суровая работа в обществе. Вот и наша фея — хозяйка казино в мире людей, погрязшая в преступности, коррупции и грязных деньгах. И её преступный бабочкикат мечтает разоблачить человек, с детства видящий фей. *** Бабочки долго не живут. А феи живут и того меньше, особенно если решили связать свою жизнь с людьми. Кому-то везло, и люди влюблялись в них, одаривали заботой и вниманием, которые невозможны даже в прекрасном и чистом мире фей. Кому-то везло чуть меньше, и они попадали в лапы учёных, которые ставили над ними бесчеловечные опыты. Чьи-то крылья разрушались от одного прикосновения человеческих рук, причиняя фее невыносимую боль, кто-то не мог адаптироваться в социуме и чах от тоски. А порой феи нарывались на инсектофобов, которые ненавидели их с первого взгляда. Акеронтии Атропос Сфингидэ повезло ещё меньше. Она сделала самую большую и непростительную ошибку для феи — наслаждалась жизнью. Она купалась в деньгах и обожании, а её ночная жизнь сияла так ярко, что затмевала скромную деятельность дневных собратьев. Акеронтию могли любить, Акеронтию могли ненавидеть, но, что более важно, обе касты считались с её мнением. Под её влиянием были самые невоспитанные и жестокие уголовники Лос-Анджелеса, у неё был компромат на многих крупных бизнесменов и голливудских звёзд, ей принадлежала сеть казино... Неплохо для обыкновенной феи, магия которой была не более чем фикцией. Думая об этом, Акера провела ладонью по своим плотным чёрным крыльям, на которых среди изящных узоров чётко просматривался человеческий череп. Иногда крылья казались невыносимо тяжёлыми, иногда — легче пёрышка, но чаще — бесполезным придатком. Среди людей особо не полетаешь, от пуль они не защитят, да и уничтожить их можно одним прикосновением человеческих рук. Вздохнув, Акера тряхнула головой, отгоняя непрошенные мысли. Она стояла у панорамного окна своего офиса, глядя на раскинувшийся у её ног город, который сиял ярче звёзд на небе. В своём мире она вряд ли смогла бы взлететь так высоко. — Чарми, — вздохнула она, скосив взгляд на мальчишку с чёрно-синими маленькими крылышками. Он был полным, с большими, светящимися энтузиазмом глазами и пока ещё не стал настоящим феем. Но, во всяком случае, из него был крайне действенный карманный шпион. — Ещё раз и менее эмоционально. Чарми тяжело дышал, его крылышки трепетали от переизбытка эмоций. — Хозяйка! — воскликнул он. — "Этот" снова пришёл и чуть не схватил меня за крылья! Как хорошо, что вы наняли вышибал из стрекоз, иначе мне был бы пиз... — Чарми! — процедила она. — Соблюдай. Сраную. Субординацию. Тяжело дыша, он закрыл рот и виновато потупился. Акера потёрла переносицу, закрыв глаза. Возможно, Чарми матерился бы меньше, если бы попал в общество дневных фей, но что вышло, то вышло. Акера была для него ближе, чем мать, и в её уютном гнёздышке-пентхаусе он мог есть, спать, играть и чувствовать себя в полной безопасности. Взамен на скрытый шпионаж. — Этот снова здесь? — нахмурилась Акера. — Я же дала тебе своей пыльцы. Как он тебя заметил? — Не знаю, хозяйка. Никто меня не мог заметить, а тут... Акера выразительно вскинула бровь, из-за чего Чарми стал неловко переминаться с ноги на ногу. — Говоришь, он нарвался на вышибал, — она прикусила губу. Феи-стрекозы были не такими агрессивными, как феи-комары, но с жертвами обходились грубо и дрались до изнеможения. — Они его вряд ли отпустили. Слишком мало времени прошло. Веди его ко мне. — Но... — Крылья накроешь моим плащом, — она махнула рукой в сторону вешалки. — С черепом. Чтобы эта человеческая свинья активнее шевелила батонами. — Да, хозяйка! Оставшись одна, она коснулась пальцами лба, придав своему лицу сияние истинной красоты, потом дотронулась до волос, шеи и плеч. Только потом Акера вспомнила, что этот человек уже видел фей, и на этот обман зрения ему было плевать. Странно. И как он не ослеп и не обезумел от пыльцы в глазах? *** После длительного разговора со стрекозами Дилан Даттон выглядел, мягко говоря, паршиво. Во-первых, эти крылатые твари были больше его в два раза и шире в плечах, во-вторых, носы они ломали с филигранной точностью. Увидев его в таком состоянии, мелкий пацан-фей широко заулыбался. Но главная фея — та, что с черепом на крыльях — предложила ему платок, чтобы остановить кровь из носа. — Он пропитан пыльцой? — голос Дилана звучал хрипло, болезненно. — Хлороформом, — закатила глаза фея. — Тебе не кажется, что если бы я хотела тебя убить или заколдовать, я бы не звала грязного человека в свой кокон? С этими словами она с силой всунула в повреждённый нос чистый, пахнущий лавандой платок. У Дилана от боли хлынули слёзы, он едва не свалился с кресла. Фея же обошла свой широкий деревянный стол, села на кожаный трон, сложила руки на столе. Дилан никогда не видел её вблизи и сейчас, несмотря на резкость бабочки, поражался её красоте. Прямые чёрные волосы, яркие холодные голубые глаза, чистая бледная кожа, тонкие черты лица. Она была одета в платье с открытой спиной, которое нисколько не мешало ей расправить огромные крылья. — Кокон, — фыркнул Дилан, прижимая платок к носу. — Скорее уж гнездо шершней. Что ты устроила в моём городе? — Не больше того, что здесь устроили сами люди, — парировала фея. — Мне лишь захотелось привести вашу грубую, неорганизованную преступность в приличный вид. Дилан застыл. С первой секунды он понял, что сарказм этой женщины может выходить за рамки разумного. Трудно понять, издевается она или говорит правду. — Кража младенцев, — парень достал блокнот и принялся его листать, — воровство, мелкое хулиганство, мошенничество в крупных размерах, шантаж... это не полный список твоих заслуг. Фея сияла улыбкой, и с каждым словом обвинения излучала неподдельное счастье. — И ты пришёл без ордера на обыск, несмотря на все свои подозрения, — они приподняла бровь. — Частный детектив? — Бери выше, — он стиснул зубы. — ФБР. — О, — сказанное её совсем не впечатлило. — Если бы было официальное расследование, мне бы доложили. Он нахмурился. Фея блефовала или у неё действительно был свой человек даже в госструктуре? — Ясно, — вздохнула она. — Из-за своей личной неприязни к феям ты теряешь всю выдержку. Чем мы это заслужили? Понял, что зубных фей не существует? Дилан поднял на неё взгляд, крепко стиснув зубы. Потом попытался взять себя в руки, успокоиться, здраво мыслить. Он выдохнул и хмыкнул. — Что, и их тоже? Сначала Динь-Динь, потом фея-крёстная... Шутка не произвела на девушку впечатления. Да и какие уж тут шутки? Она ждала объяснений, почему какой-то ФБРовец вторгается в её казино, мешает его работе и вообще ищет улики, подтверждающие существование фей. — Как давно ты видишь фей? — прервала тишину девушка. Дилан сощурился, глядя на неё. — Сколько себя помню. Это совсем не понравилось фее. Её потусторонние, сияющие магическим светом голубые глаза сощурились. Вглядываясь в лицо Дилана, она подошла, взяла его за руку и, пока парень не успел отреагировать, укусила его запястье. Он ахнул, но боли не ощутил. Закрыв глаза, фея слизала с ладони стекающую кровь, провела языком по губам, по острым клыкам. — Ни капли крови дивных. Дилан побелел. Раненую руку пробили дрожь и слабость, он не чувствовал боли, но видел, как алая кровь стекала по коже на брюки, на пол, на ковёр. — ...ебанутая. — Где ваша выдержка, агент? — хмыкнув, фея промокнула губы белоснежным платком, утирая кровь. — Значит, ты даже не фейри. Обыкновенный человек, которому незнакомо наше очарование. Бедняжка. Стиснув зубы, Дилан прижал раненную руку к груди. На ладони показалось четыре красноватые точки — четыре следа от зубов, от которых по коже распространялся невыносимый жар. — Тем не менее, я вынуждена попросить тебя задержаться, — улыбнулась фея, вновь приблизившись. Дилану казалось, что её чёрные крылья трепетали от предвкушения. — Что..? Не говоря ни слова, она провела пальцами по его скуле. — Сначала укусы бабочек вызывают невыносимую боль, а после — сильнейшее наслаждение. Боюсь, ты ничего не вспомнишь, как придёшь в себя. Дилан попятился назад, но вялые ноги его не слушались. Он рухнул со стула, взвыв от пронзившей мышцы боли. — Ты пропах феромонами, — хмыкнула девушка, нависая над ним. — Ну а я... не могу устоять перед таким настойчивым мужчиной. Ладонью она коснулась бедра Дилана, провела по нему вверх, к брюкам, а её красивые ледяные глаза сияли то ли от веселья, то ли от безумия. Дилан попытался подняться, но вместо этого его голова с грохотом повалилась на пол. Погружаясь в небытие, он думал лишь об одном. Что эта сраная мафиозная бабочка выпотрошит его и сожрёт внутренности. Или что там делают эти чёртовы насекомые? *** При пробуждении Дилан с трудом продрал глаза. Тело не просто ломило, а складывалось ощущение, будто по нему прокатился асфальтоукладчик. Он поднял руку к лицу, провёл по нему, что-то прохрипел. И только спустя пару минут до него дошло. Дошло, что одежды на нём не было, что его пах пульсировал, а тело утомилось, словно после бурного секса. В подтверждение этому он ощущал царапины на спине и плечах, выдранный клок волос и знакомое удовлетворение. И фею, прильнувшую к нему. — Кажется, — с жаром выдохнула она, прикусив мочку уха парня. — Мы не успели познакомиться. — Твою мать, — он провёл рукой по лицу. — Я знал, что все вы наглухо отбитые. — Это моя природа, — хмыкнув, фея провела ладонью по его груди. Прикосновение не вызывало отвращения. — Маленький агентик ведь не хочет, чтобы злая фея хватала с улицы зевак и сношала их в полёте? Он насторожился. — Ты что... личинок во мне высадила? — Интересно работает твоя фантазия. Продолжай, и мы придумаем, как это воплотить. — Никаких "мы", — Дилан подскочил на кровати. — У меня девушка есть! — Ммм, кто же она? Я как раз проголодалась. — Ты, — он стиснул зубы. — Накачала меня наркотой! — А чего ты ждал, отправляясь в логово феи? Они встретились взглядами. Фея расслабленно лежала на шёлковых простынях, подпирая голову рукой, и из одежды на ней было только бриллиантовое колье. Она не пыталась его остановить, не собиралась прикрывать наготу и прекрасное, чувственное тело. Вместо этого девушка поманила его к себе пальцем, хитро сощурив взгляд. — Ты сядешь на десять пожизненных. — Одним больше, одним меньше, — фея похотливо улыбнулась. — Я тут решила добавить ко списку моих преступлений ещё одно. Она поднялась, подошла к нему, покачивая бедрами, расслабленно потянулась, подёргивая крылышками. И прошептала: — Удерживание человека против воли. Дилан скрипнул зубами. — Слушай, ты, больная, — произнёс он. — Я — тренированный боец с опытом работы. Ну а у тебя недостаток мышечной массы. Даже защитить себя не сможешь. — Верно, — фея засмеялась сквозь сомкнутые губы. — Придётся тебя связывать. Скрипнув зубами, Дилан огляделся в поисках своей одежды. Штаны он нашёл на лестнице, рубашку (без пуговиц и разодранную) — на люстре. Где были трусы — оставалось загадкой, как и то, куда он бросил ботинки. К чёрту. Главное — убраться от этой сумасшедшей, сдать кровь на анализы и вынести мозги лучшим адвокатам. Почему-то Дилан был уверен, что чёртова фея пойдёт в суд с обвинением в изнасиловании. — Вернёшься, — зевнула фея, опустившись на шезлонг перед панорамным окном, — прихвати для меня что-нибудь из сверхсекретных документов. Рыча от гнева, Дилан вытащил из рукава рубашки прослушивающее устройство и, пока фея не смотрела на него, прикрепил к столу. Он ушёл, и никто — ни стрекозы, ни бескрылые пауки, пудрой скрывавшие шесть закрытых глаз на лбу и скулах — не пытались остановить его. Вернуться Дилан мог только по одной причине: чтобы уничтожить чёртовых фей. *** Акера была далека от любовных переживаний. К тому же, когда ты руководишь преступным синдикатом, когда у тебя под каблуком казино, тебе вдруг становится не до нежности и сентиментальности. Конкурентов Акера отправляла на органы, болтливых и неугодных мафиози — на дно океана или по частям в разные части штата. Если это можно было назвать романтикой преступной элиты, то фея вкусила её во всей красе. Наверное, маленького зверька из ФБР тоже следовало заставить заткнуться навсегда. Впрочем, компромата у него не было. В противном случае, фей бы уже начали отлавливать и сдавать на опыты. В конце концов, пыльца — ресурс ценный. Если люди научатся её использовать и синтезировать, это станет революцией в военном деле, косметической промышленности, модельном бизнесе. Магия — вообще самый ходовой и продаваемый продукт. Именно поэтому лучше держать его при себе и использовать дозировано. Сидя в кресле, Акера крутила в пальцах подслушивающее устройство, которое нашла под столом. Она ничем не выдала своего удивления, даже когда вспомнила, что именно в этом кабинете перед ней отчитывался Чарми. И что именно Чарми был источником компромата для ФБР. А значит маленький агентик мог стать большой занозой в заднице. Сощурившись, фея вновь вызвала к себе на ковёр своего ближайшего подчинённого. — Чем могу помочь, хозяйка? — запыхавшись, произнёс маленький фей. Он так спешил к ней, что не успел стереть с губ шоколад и крошки от печенья. — Думаю, мне нужен небольшой отпуск, Чарми, — фея улыбнулась, стараясь лгать убедительнее. — Я беременна. Чарми на мгновение опешил, перестал дышать, потом подавился воздухом. Его полурадость-полуиспуг выражались в нечленораздельной речи, вскриках, прыжках по комнате и грязных ругательствах, которых он наслушался от других мафиози. В этот раз фея его не прерывала. В конце концов, Чарми радовался искренне, а Акере нужно было, чтобы агентик ФБР поверил в эти бредни про беременность. Он — человек чести, воспитанный на иделалах высшей справедливости. Он не терпит вороватых фей и готов рисковать собой, лишь бы истребить их племя. Как он отреагирует, узнав, что фея беременна от него? Швырнёт гранату в её дом или же явится с конвоем? Впрочем, подойдёт любой вариант. ФБР неохотно идёт на сотрудничество и злить их убийством агента нельзя. Но если Акера убьёт его с целью самозащиты, ФБР не сможет выдвинуть ей обвинение. Пусть счастливый отец поступает, как хочет. Акера готова ко всему. *** Услышав новости от феи, Дилан сперва схватился за голову. Потом выпил. Много. Нажрался в дюпель, проще говоря. После этого, уже будучи самым смелым и неотразимым человеком в мире, он нагрянул в её штаб-квартиру. По пути он обзвонил всех знакомых и не очень, чтобы сообщить, что скоро станет отцом. К счастью, язык Дилана был до того неповоротлив, что никто особо ничего не понял. Каким-то чудом он купил цветы, кольцо (в досье на фею были все данные, в том числе её вес, рост, размер ноги и каждого пальца), и ввалился в казино. Феи-комары смотрели на него, сощурившись. Где-то на задворках сознания Дилан помнил, что у этого вида агрессивнее всего особи женского пола: они кусаются до крови во время драки. — Опять эта навозная муха, — фыркнул комар. — Чего тебе? В ответ Дилан протянул своё удостоверение агента ФБР. Комар долго его рассматривал, потом всё же связался с феей. — Босс, к вам Дилан Даттон, — он помедлил. — ФБР. Он слушал указания, опустив ладонь на рукоять пистолета. — Без хвоста, без подкрепления. Пьян настолько, что у наших стрекоз от одного его выхлопа началось похмелье. — Умник херов, — огрызнулся Дилан, — к фее меня отведи. Комар вновь смерил его взглядом, но просьбу выполнил. Неохотно, брезгливо, он закинул себе на плечо неповоротливого Дилана, втолкнул его в лифт. Парень не сопротивлялся. Сейчас пол уходил у него из-под ног, а лифт едва ли не вращался волчком, так что ему явно было не до возражений. Фея ожидала его, сидя за столом, в окружении вооружённых подчинённых, на которых Дилану было категорически плевать. Он рухнул на колени с такой силой, что зашипел от пронзившей всё тело вспышки боли. — Дилан Даттон, — вздохнула фея, медленно поднявшись. — С чем же ты прибыл? Граната? Огнемёт? Бензин? Улыбаясь, она прикрыла острые зубы рукой в кружевной перчатке. Дилан не сразу обратил внимание, что она направила на него дуло пистолета. — Последнее желание, милый? — Выходи за меня! Явно не ожидая такого поворота событий, фея вскинула брови. Дилан же в подтверждение своих слов грохнул кулаком по полу с такой силой, что разодрал кожу. — Сейчас же, мать твою! — Хозяйка..? — Какого хера ты позвала фей?! — заскрежетал зубами Дилан. — Они вредны для МОЕГО ребёнка! Фея опустила оружие в пол. — Господи... — Я те щас такое гОсПоДи устрою, — Дилан попытался подняться, но зашатался и рухнул на пол. Как правильно ходить? Как?! Он не мог вспомнить! — Мальчики, — вздохнула она. — Отбой. С этим придурком я разберусь сама. — Катитесь, — буркнул Дилан. — Нахуй. Когда мафиози вышли, фея подошла к нему, сгребла в кучу, попыталась поднять. Дилан, закрыв глаза, лицом упёрся ей в грудь. И только сейчас понял, как давно мечтал о таком прикосновении. — И за что мне достался именно благородный?.. Дилан закрыл глаза, вновь чувствуя, что падает. — Благородный, в теле невыносимого идиота. *** Проснувшись, Дилан столкнулся с незнакомой ранее сложностью: он не мог вспомнить, как открывать глаза. Его мутило, голова раскалывалась, в теле чувствовалась пульсирующая боль в руках и коленях. Застонав, он повернулся набок. И потёр глаза, увидев рядом фею, о которой думал всё время их разлуки. Фею-насильницу, доминаторшу, шантажистку, лишённую всех человеческих качеств. Дилан сощурился. Он не знал, почему её расчётливая холодность так сильно задевала его, почему он млел от этой страсти к насилию. Но факт оставался фактом: ни до, ни после неё он так и не испытал такого же дикого, первобытного удовольствия в постели. — Ну привет, — хмыкнула фея, откинувшись на подушках. — Ты, — прохрипел он, — и правда беременна? — Не-а. Дилан истерически хохотнул. — Ну кто бы сомневался! Фея улыбнулась в ответ, водя пальцем по его груди. — Мне понравился твой поступок, Дилан Даттон. Там, где другой мужчина сбежал бы или потребовал аборта, ты нагрянул ко мне с обручальным кольцом, решил взять ответственность. Что ты сделаешь теперь? Откажешься от своего предложения? — Я держу слово, — стиснул зубы он. — Пускай и дано оно грязной фее. Девушка закатила глаза, демонстративно хлопнув крыльями. — Тогда отдай мне всё, что ты успел накопать на фей, — с этими словами она провела по его груди ладонью. Прикосновение вновь не вызвало отвращения. — И я навсегда твоя. — Так боишься за свой род, фея? — Хочу дальше вести бизнес. А моя истинная природа... слегка вредит репутации, — она приблизилась и шепнула Дилану на ухо. — И меня зовут Акера. Следовало бы поинтересоваться именем женщины, прежде чем вступать с ней в брак. *** Все собранные данные пришлось выманивать у Дилана, мягко говоря, под пытками. Сначала Акера получила от него флешку с пятью гигабайтами улик и доказательств существования фей, с примерными химическими формулами пыльцы и обрывочными записями провальных экспериментов с ней — у Дилана было слишком мало материала для полноценных опытов. После Акера лично обыскала его жильё. Она не была полицейским или агентом ФБР, но была главой преступного синдиката и знала, где прятать оружие, заначки с пыльцой и ядом фей, как устанавливать ловушки. Потому без труда нашла спрятанные под столом, половицами и карнизом крохотные носители с данными. Дилан стоял, прислонившись спиной к стене, изо всех сил закатывая глаза. Время от времени Акера задерживала на нём взгляд, смотрела, как красиво лучи солнца сияли в его золотистых, зачёсанных назад волосах, как очерчивали его точёный профиль, резкие черты лица, морщинку меж бровей. Дилан был высок, мускулист, жилист, что свидетельствовало о его прекрасной физической подготовке. Акера ловила себя на мысли, что не будь он так хорош собой, она бы и не укусила его. Как жаль, что в этом теле скрывалась такая благородная, ненавидящая фей душа. Акера же в первую очередь думала только о выгоде для себя. Выйти замуж за федерала — это и обзавестись полезными связями, и обелить свою репутацию, и вытащить из тюрьмы нужных людей. — Ты говорил, что у тебя была девушка, — произнесла Акера, разламывая надвое крохотную карту памяти. — Как-то быстро завершились ваши отношения. — Из-за тебя, — он нахмурился, скосив взгляд в сторону, — я не мог больше смотреть ей в глаза. Она прекрасный человек и не заслуживает изменника. Пусть даже это было и под фейским ядом. Акера склонила голову набок. Этот мужчина нравился ей всё больше и больше. — Ты жизнь мне сломала, — произнёс он, но как-то без злобы, а просто устало вздохнув. — Впрочем... мне всегда везло на грёбаных фей. Подойдя, она провела ладонью по его щеке. Дилан робко поднял взгляд на неё. — Не моя пыльца осталась у тебя в глазах, — произнесла Акера, — и не кого-либо из семьи Сфингидэ. — Откуда такая уверенность? Девушка приблизилась, скользнула руками по его плечам, заключила парня в объятия. Дилан не оттолкнул её. — От пыльцы других фей люди слепнут, — ответила она. — В редких случаях начинают видеть сквозь нашу магию. От моей пыльцы твои глаза сначала закровоточили бы, а потом вытекли. И никаких исключений. Акера хотела было отстраниться, но Дилан скользнул пальцами по её спине, удержал рядом с собой. — Как же ты отвратительна. — До безумия. — Даже твоя магия пропитана мерзостью. — Ещё, — она улыбнулась. — Твоя злоба так меня возбуждает. Он хмурился, вглядываясь в её лицо, сжимал губы в линию и краснел до кончиков ушей. Похоже, чтобы флиртовать с женщиной, чтобы затащить её в постель, ему требовалось какое-то время к ней привыкнуть, узнать поближе. Или даже полюбить. Людские формальности. Последнее хранилище данных Акера выманила у Дилана, когда привязала его к постели, медленно раздела и ласкала с таким энтузиазмои, что парень от переизбытка чувств в какой-то момент проболтался о карте памяти, а потом и вовсе потерял сознание. Что делала с ним Акера? Ничего особенного. Просто изучала новую игрушку, пробуя на вкус, покрывая поцелуями, слегка прикусывая кожу, касаясь, массируя уязвимые места, щекоча. В умелых руках феи этот большой и грозный парень стонал, как неопытный юноша. Он был суровым агентом ФБР, закалённым и готовым ко всему. Но вот женская ласка была для него чем-то незнакомым, пугающим и неизведанным, к чему его крепкое тело было не приспособлено. Думая об этом, Акера накручивала на палец прядь его золотых волос, засыпая на плече у чёртового человека. *** После того, как Дилан Даттон женился на фее вместо того, чтобы вывести её на чистую воду, руководство отстранило его от службы на два месяца. На самом деле, он удивился, что его не вышвырнули с позором. Выдающимся агентом он себя не считал, гением — тоже, а обо всех спасённых гражданских и расследованных убийствах отзывался просто: — Любой поступил бы так же. Когда он рассказал об этом жене, она, оторвавшись от многочисленных документов, сказала, что терпеть не может скромников. — Я хочу работать, — вздохнул Дилан. — У тебя есть нераскрытые убийства или подозрительные смерти? Акера очень медленно подняла на него взгляд. — ...а у кого-то мужья увлекаются рыбалкой... — Слушай, — он скрестил руки на груди. — Без работы я чувствую себя бесполезным. — Бесполезным? — Акера выразительно приподняла бровь. — Сейчас твоя задница радует мне глаз. А когда я довольна, мне не хочется отрывать головы. Насколько бы извращённым ни был их секс, от откровенности феи парень каждый раз краснел до корней волос. Он грохнул кулаком по столу. — Дай мне задание! — Хорошо, — улыбнулась девушка. — Становишься на колени, забираешься ко мне под стол и, наконец, затыкаешься. Чувства, которые испытал Дилан от предложения феи, были далеки от праведного гнева. Порой фантазия играла с ним злую шутку, в красках рисуя всё до мельчайших подробностей. — Ну же, — она подалась вперёд. Её томный голос взывал сразу к инстинктам Дилана, минуя органы чувств. — Выполняй. Потянувшись, расправив гигантские чёрные крылья, фея отъехала на кресле от стола, приглашая Дилана действовать. — Все феи такие похотливые? — Нет, — Акера приспустила лямку платья на плече. — Наши мужчины гораздо скромнее. Дилан скользнул взглядом по её шее, плечам, груди, после чего вновь вернулся к нежному лицу и холодным глазам. Сжав кулаки, он прерывисто выдохнул. Следовало признать, что к Акере его влекло, несмотря на всю злобу, всю обиду и ненависть к феям. — Я... проверю твою систему безопасности. Её взгляд стал холоднее на сотню градусов. — Слушай, — Дилан закрыл лицо ладонью, борясь со стыдом. — Ты прекрасна. Ты само ебучее совершенство. Но брак — это ведь нечто большее, чем секс, не так ли? — ...ха? — Мне жить с тобой, — он скосил взгляд в сторону. — Я работу потерял из-за тебя, расстался с девушкой. Я хочу узнать тебя и, быть может, убедиться, что не зря сделал это. — Я уже сказала, — закрыв глаза, Акера махнула документами. — Ты пожалеешь о своём благородстве. Дилан промолчал, потом, не дождавшись заданий от Акеры, подошёл к её столу и забрал себе ноутбук феи. Девушка не возражала, лишь внимательно наблюдала за парнем, когда он уселся в соседнее кресло и начал что-то печатать. В какой-то момент Дилан очень выразительно вздохнул. — А я думал, что только у пубертатных школьников на компах полно порнухи. Акера расплылась в улыбке. — Мне нужно было отвлечься, пока ты следил за мной, — она выдержала паузу. — Показать, как я это делала? Дилан перевёл на неё взгляд. — Какого хрена вы все такие похотливы? — Ну, — Акера наклонила голову набок. — Не все. В холодном климате в жилах фей не пыльца, а снежинки, и стерильны они, как кабинет хирурга. Дилан сощурил взгляд. Сперва он хотел использовать это знание против фей, к примеру, атаковать их жидким азотом или же искусственно создать в тёплом климате холод. Но потом вспомнил, на ком женился. Его ненависть к феям никуда не исчезла. Разве что, для Акеры он сделал небольшое исключение. — Ты терпеть нас не можешь, — вдруг произнесла она, — потому что из-за нас был изгоем? — С чего ты так решила? — Агенты ФБР обычно хорошо умеют общаться, излучают обаяние, а у тебя с этим явные проблемы, — она хмыкнула. — Да и дети жестоки. Очень просто издеваться над мальчиком, который видит сказочных созданий. А сам мальчик... от боли и обиды мог и зубы выбить своим обидчикам, и отомстить. Он же охотился на злобных фей, почему люди отвечают ему такой несправедливостью? Когда Дилан вновь поднял на неё взгляд, Акера заметила, что лёд в его глазах дрогнул. Он ничего не ответил, и фея знала, почему. Когда мужчина слишком долго подавляет свою боль, он забывает, как избавляться от неё, как говорить о ней, как делиться. И порой подавленные чувства взрываются вспышкой гнева. — Тогда мальчик понимает, что он особенный, — продолжила Акера. — Что ему некому помочь, что он один во всём мире. И что только он может противостоять жутким, кровожадным монстрам которые могут быть куда опаснее самых конченных отморозков. Впрочем, это недалеко от истины. Он нахмурился. — И зачем ты лезешь ко мне в душу? — Ты сам сказал, что брак — это нечто большее, чем секс, — она пожала плечами. — Я решила тебя в этом поддержать. Акера вернулась к бумагам, Дилан, сжав губы, уткнулся в монитор. Больше они не разговаривали, но тепла, отразившегося в его глазах, было достаточно, чтобы фея, наконец, успокоилась и перестала подозревать парня в шпионаже. Это что, доверие? Акера хмыкнула. Такой роскоши она не позволяла себе с тех пор, как впервые расправила крылья. *** Дилан не шутил, когда сказал, что ему скучно без работы. Плюсом ко всему, он отличался любопытством истинного экспериментатора, которому было плевать на собственную безопасность. Потому парень забирал у подчинённых Акеры и у неё самой часть пыльцы и продолжал проводить химические опыты. Очень быстро он выяснил, что пыльца фей состоит из частиц золота, серебра и даже платины. Хрупкая и недолговечная амальгама разрушалась от прикосновения человеческих рук или малейшего взаимодействия с железом (даже с тем, что имеется в человеческой крови). Также пыльца пагубно влияла на технику, заставляя её барахлить и ломаться без шанса на восстановление. Но зато пыльца позволяла становиться невидимым, принимать какой угодно облик и даже делать свой более прекрасным. Акера пристально наблюдала за тем, как внимательно Дилан смотрел на булькающую в колбе жидкость. Сейчас он исследовал яд, который содержался в зубах каждой бабочки. Как выяснилось, он для каждого пах по-разному. Кто-то чуял аромат роз, кто-то — шоколада, кто-то — кофе. Плюсом, по молекулярной структуре он больше напоминал не простую жидкость, а сильнодействующий наркотик. Нельзя сказать, что Акера этого не знала. Но глаза Дилана сияли, когда он делал эти маленькие, незначительные открытия, так что фея не препятствовала исследованиям. К тому же, он пообещал, что не раскроет эти тайны людям, и Акера делала вид, что верила ему. Верила ему, заставляя Чарми прослушивать телефонные звонки мужа, мониторить сообщения и наблюдать за ним издалека. — Интересно, — произнёс он. — Что? — Как появляются фейри, если человек и фея, по сути, несовместимы? Она вскинула брови. Впервые за долгое время Дилан, наконец-то, затронул ту тему, которой сильнее всего стеснялся (и которую Акера затрагивала в самых разнообразных позах). — Беременные феи становятся уязвимыми в первом триместре, — она пожала плечами. — Никакой магии, онемевшие крылья, опухшее тело. Ужасное состояние. — Получается, — произнёс он, — я должен буду тебя защищать? — Судьба — ироничная сука, не так ли? Дилан улыбнулся. Делал он это редко и неохотно, но его улыбка каждый раз завораживала Акеру. Робкая, как лучик солнца, пробивающегося сквозь свинцовые тучи. — Скажи, — вскоре прервал тишину он. — Как ты стала королевой мафии? Какое-то время Акера молчала, крутя пальцем по столу шарик из своей чёрной-чёрной пыльцы, опустившись головой и плечами на деревянную поверхность. Дилан не настаивал на ответе. В конце концов, у феи, которой он хотел обрубить крылья с помощью закона, не было причин ему доверять. — Королева мафии, — повторила она. — Забавное прозвище. Учитывая, что родилась и росла я в политических интригах и распрях неблагого двора. Я была дочерью королевы ночных фей. Одной из десятков бабочек с чёрными крыльями. Была. Акера подняла шарик пыльцы кончиками пальцев, принялась крутить его. Её ладони тут же запачкались. — Мать свергли с трона её же старшие дети. Её лишили крыльев, магии и заперли под землёй, в тюрьмах из корней, — она нахмурилась. — Она умирала долго и мучительно, без еды, надежды и лунного света. Акера закусила губу, раздавив шарик из пыльцы. — Я поклялась, что отомщу. И вот я здесь, — она нахмурилась. — Один из самых опасных мафиози на материке. Можешь считать это бесчеловечным, но я уже выманила из родного мира двадцать шесть своих сестёр и братьев. И собственноручно резала их крылья. Кусок за куском. Раскалённым железом. В голосе Акеры не было и намёка на сожаление. Лишь констатация фактов, ледяное презрение и ненависть к тем, кто отнял у неё всё то, что по-хорошему должно быть у каждого: мать, дом, счастливое детство, надёжную опору. Дилан опустил взгляд. Теперь он понимал причины её жестокости, её способности идти по головам. Теперь он ей сочувствовал. — Акера... мне так жаль. Она не изменилась в лице, не заплакала, не отмахнулась от его сочувствия. — До встречи с тобой я не знала, что буду делать, когда убью последнего, — наконец произнесла фея. — Быть может, стала бы править неблагим двором. Быть может, захотела бы уйти красиво, совершив грандиозное ограбление или взорвав что-нибудь. — И что же ты решила? Она хмыкнула. — Мне так редко встречались благородные мужчины, что я решила дать нам шанс, — Акера улыбнулась, подавшись вперёд. — Обычно феи полигамны, но я хочу, чтобы ты был моим единственным мужем. Дилан вскинул брови, замерев с колбой в руке. — Какая честь. — Ты заслуживаешь поощрения за свои упрямство и безрассудство. Вздохнув, Дилан отвёл взгляд в сторону. Чем дольше он общался с Акерой, тем сильнее убеждался, что она идеально подходила ему по характеру. Спокойная, уверенная в себе, властная, всегда знающая, чего хочет, добивающаяся своих целей. И с рождения полная ненависти. Должно быть, их действительно свела сама судьба. В конце концов, Дилан мог взъесться на любую другую фею. К примеру, на ту, что собиралась баллотироваться в президенты. — Безрассудство? — он закатил глаза. — Это был холодный расчёт. Акера в ответ вновь улыбнулась. — И горячий внеплановый секс. — Ага, под наркотиками, — он вздохнул. — Ты можешь хоть раз не кусать меня и не связывать? — Не могу, — она улыбнулась. — Природа у нас такая. Мы "нападаем" на самцов либо в полёте, либо когда они застревают в паутине. — Паутина, — сняв перчатки, Дилан потёр лицо руками. — Вы даже на грани смерти думаете только о потрахушках?! — Конечно, — она улыбнулась. — Нет ничего более возбуждающего, чем риск для жизни! Дилан в ответ лишь тяжело вздохнул. *** Когда помощник Акеры Чарми окуклился, Дилан сперва впал в ступор. Маленький феёныш похолодел, его кожа стала землистой и будто бы покрылась жуткими трупными пятнами, но сам он дышал, его веки подрагивали, будто он пребывал во сне. Акера тяжело вздохнула, велела Дилану поднять паренька, уложить его на кровать в комнате и плотно укрыть пятью одеялами. Дилан же в первые дни окукливания навещал мальчишку, ставил ему капельницы, хотя это и было совершенно бесполезно, а потом и невозможно. Кожа Чарми покрылась толстым слоем твёрдой пыльцы, полностью скрывшей его. — В личиночном возрасте все феи очень толстые, — произнесла Акера. — Мы едим, чтобы пережить стадию куколки. С Чарми всё будет в порядке, даже если он проспит десятки лет. Дилан встретился с ней взглядом. — И каков максимум у этой стадии? — Гм... я знала фей, которые спали и сотни лет, но Чарми не того вида. Максимум для Чараксов — двадцать. — А для бражников? Акера хмыкнула. — Наш ребёнок будет фейри, а этот вид не окукливается. Но, если тебе интересно, то Сфингиды спят от года до пятидесяти. — ...сколько же тебе лет? — Двадцать девять, — она улыбнулась. — У меня никогда не было достаточно времени, чтобы прохлаждаться. *** Раз уж Чарми решил прилечь, Акера сделала своим основным помощником Дилана. Ну, по крайней мере, она ему говорила, что дала ему эту должность. На самом деле, он мог спокойно тратить часы на химические опыты, продолжать работать на ФБР и просто посвящать время себе. Его "помощь" заключалась в другом. Акера любила время от времени нападать на него неожиданно, иногда — из укрытия, иногда — подстраивая ловушки. Вот и сейчас Дилан, стоя в душе, потянулся за насадкой. Он даже не заметил, как это произошло, когда успел вляпаться в липкую паутину, но шевельнуться он больше не смог. Запястья намертво приклеились в стене и без посторонней помощи выбраться было невозможно. А помощь в квартире могли оказать двое. Чарми, который мирно спал в куколке, и жена, сходящая с ума от вида обездвиженного мужчины. Поначалу Дилана это смущало — он не привык ни к такой откровенности, ни к такой беспомощности. Впрочем, фее было плевать на его мнение. Она редко считалась с возмущениями беспомощного человека. Так было и сейчас. Дверь в ванную комнату открылась с громким щелчком, послышался стук дамских каблуков, шорох упавшего на пол платья. Забравшись в ванную, она прижалась к спине Дилана обнажённым телом, обняла его, прикусила мочку уха. Парень прерывисто выдохнул, напрягся от её прикосновений. Фее больше не нужно было впрыскивать наркотик в его кровь, чтобы он возбуждался от её выходок. Неужели он к ней привык? — Ты пустила джорогумо в свою ванную? — вздохнул Дилан. — Должны же они приносить пользу, — улыбнулась Акера, заставив парня повернуться лицом к себе. — А не просто время от времени есть моих врагов. Закатив глаза, изо всех сил изображая безразличие, Дилан дёрнул связанными руками. Никакого эффекта. Конечно. Проще откусить себе руку, чем выбраться из паутины джорогумо. Улыбаясь, Акера провела ладонью по его груди, часто взмахивая крыльями. Чем дольше длился их брак, тем сильнее Дилан убеждался, что фея может научиться чему угодно, привыкнуть к чему угодно, адаптироваться к любым условиям. Но никогда не сможет заниматься скучным, привычным, с выключенным светом сексом. Впрочем... а нужно ли ей это? Акера поцеловала его. В первые дни брака она вообще не целовалась с ним, а потом стала проявлять нежность по любому незначительному поводу. Дилан ответил на поцелуй, подавшись вперёд. Увы, стиснуть супругу в объятиях и повалить на пол ванной он не мог. — Скоро, — прерывисто выдохнул парень, когда фея скользнула языком вдоль его шеи. Слизывая воду с тела, она порой припадала губами к коже, оставляя на ней следы от поцелуев. Каждый раз после любви Акеры Дилан выглядел, как жертва насилия. Очень довольная и сияющая от счастья жертва насилия. — Скоро я привыкну к твоим... выходкам. Поймать меня... хах... станет сложнее. Мелко взмахивая крылышками, она обвила его ногами. Сжав волосы парня в кулак, Акера резко дёрнула их назад, заставив его охнуть от боли. Фея поцеловала его, заставив заткнуться, и заодно впрыснула ему в горло немного своего яда с наркотическим эффектом. — Я пришла не болтать. — Да... ха... ладно? Яду феи не требовалось времени, чтобы подействовать. Прошла всего пара секунд, а Дилан уже чувствовал головокружение, ощущал, как каждая мышца в теле болезненно напряглась. От этого наркотика он каждый раз превращался в грязное, похотливое и дикое животное, движимое сплошными инстинктами. Но Акера будто бы только и ждала подобного. Ей не нужны были ни нежность, ни романтика. Она была злой и жестокой феей неблагого двора, и от партнёра требовала соответствующего обращения. Прерывисто выдохнув, Дилан инстинктивно толкнулся пахом ей навстречу. Акера отстранилась, улыбаясь. — Тише, — шепнула она. Её волосы были мокрыми, по телу стекали сверкающие капли горячей воды, глаза сияли лихорадочным блеском. Под наркотиком Дилан видел её настолько красивой и соблазнительной, что его сердце сжималось от боли. — Не так быстро. Дилан не послушался. Если бы его руки были свободны, он бы скрутил игривую фею и брал бы её так грубо, как только мог. По крайней мере, сейчас это было единственным, чего он по-настоящему желал. Но Акера не спешила. Крепко обхватив его ногами, она прижала его лицо к своей упругой груди. Рыча и дёргая непослушную паутину, озверевший Дилан впивался голодными поцелуями в нежную кожу, кусал её, присасывался так грубо, что Акера вскрикивала от боли. Сейчас парень от этого только сильнее возбуждался. Когда действие яда улетучится, он явно будет долго просить прощения за свою резкость. Акера же решила подольше продлить пытку, поиздеваться над разгорячённым супругом. Именно поэтому она тёрлась о его тело промежностью, время от времени скользя пальцами к ней, лаская возбуждённый клитор. Дилан изгибался, рыча. Он прекрасно чувствовал, как кроме воды по телу стекала другая жидкость — влага похотливой феи. Он уже готов был выть от желания и собственного бессилия, когда Акера, наигравшись, наконец оседлала его. Первый толчок был таким резким, что у Дилана от перевозбуждения едва не посыпались искры из глаз. Хотя, возможно, он ударился головой о кафель и не заметил этого. Все ощущения, даже болевые, глушил наркотик. Одной ногой фея обвила его торс, другой упиралась в дно ванной. Грубо говоря, в этом танце вела она. Впрочем, как и всегда. Стиснув зубы, Дилан двигался навстречу ей с такой свирепостью, точно от акта любви зависела его жизнь. Нельзя сказать, что это было не так. Он ещё не успел проверить, что случится, если не кончить после дозы яда. От горячей воды шёл пар, каждый толчок сопровождался громким влажным звуком и страстными вскриками феи, её тяжёлым, томным дыханием. Дилан был груб, резок. И, чем дольше длился процесс, тем сильнее ему хотелось большего. Он хотел вжать шаловливую фею в стену, скрутить её, обездвижить и трахать до того болезненно, что это граничило бы с насилием. Но он не смог осуществить задуманное. Акера сдалась первой, вцепившись ему в плечи, едва способная устоять на ногах от жгучей волны оргазма. Дилан продержался ненамного дольше. И это ощущение, этот взрыв эмоций были такими сильными, что он безвольно повис на прочной паутине. Тело стало до того чувствительным, что Дилан вздрагивал от малейшего движения так, словно его били током. Он одновременно ненавидел свою слабость и начинал получать от неё удовольствие. *** Малыш-фейри, как выяснилось, ничем не отличался от человеческого младенца. Разве что, был в десятки раз очаровательнее, даже когда оглушительно орал и пачкал памперсы. От феи Дилан ожидал, что она будет совершенно лишена материнских инстинктов, как и любое другое насекомое. Но Акера вновь впечатлила его. Даже о Чарми она заботилась не потому, что видела в нём выгоду для себя, а потому что ей было жаль мелкого, никому не нужного засранца. В конце концов, когда-то она и сама была такой же. Покинутой, ненужной и всеми забытой. Маленького фейри назвали Мордред. Его волосы были цвета вороного крыла, а глаза такие же льдисто-голубые, как у матери. От Дилана он унаследовал только веснушки и пару родинок на шее. — Мда, — ворчал он. — Хреновые у меня гены. — Так всегда бывает с фейри, — пожала плечами Акера, баюкая младенца. — Зато его дети будут похожи на тебя. Вот увидишь. — Если доживу. Фея улыбнулась в ответ. — Не переживай. У тебя всё равно нет другого выбора.