Посмотри на меня

      — Ты арестован, говнюк! — прохрипел Рид. Долгая погоня по скользким улицам вытянула у него остатки сил: в боку кололо, воздух в лёгкие попадал с трудом. Парень, согнувшийся пополам у грязной кирпичной стены, презрительно хмыкнул и оскалился, только что на асфальт не плюнул.       — Я ни при чём!       — Если ни при чём, нахрена убегаешь?       Ушлëпок тщетно озирался по сторонам, надеясь смыться, но тупик, в котором они оказались, не давал ему это сделать.       Гэвин сдернул с пояса наручники и шагнул вперёд.       — Стой! — крикнул Ричард.       Рид с досадой отмахнулся и тут же поплатился за это: нож, сверкнувший совсем близко, взрезал рукав и легко вспорол кожу на плече. Ещё бы немного, и попало по открытой шее.       Злой как черт, он поднырнул под руку противника и двинул ему локтем между лопаток. Подсечка, разворот, глухой стук затылка о землю. Глядя на сбитого парня, Рид не сразу понял, что ранен. Пахло гарью, хотя вроде бы ничего не горело. Сердце бешено стучало в груди, рукав толстовки пропитался кровью, замутило — эту реакцию он который год уже не мог перебороть. Опираясь о стену и судорожно вдыхая холодный воздух, Гэвин наблюдал, как Ричи скручивает беглеца, зачем-то вырубает его коротким ударом в висок, и тот мешком оседает на землю.       — Сильно задели? — в затылке пульсировало, и Гэвин не сопротивлялся, когда Рич бесцеремонно развернул его в свете фонаря. — Кому было сказано стоять?       — Н-не нуди…       — Мог без головы остаться, — Ричард что-то такое сотворил с его рукой, отчего та вспыхнула болью до самой ладони, а затем медленно онемела, — хотя разницы никто бы не заметил.       — Эй!       Пока ехали до участка, Гэвин пару раз отключался и, приходя в себя, не сразу соображал, что и где.       Напарник доволок его до комнаты отдыха, сгрузил на диван и утопал, ворча совсем не по-андроидски. А спустя четверть часа вернулся в компании Коннора. И с аптечкой в руках.       — Почему в больницу не отвёз? — удивился тот, кинув короткий взгляд на диван.       — Не так уж сильно он ранен, — неопределённо отмазался Рич. — Но нужно зашить.       — Только подойдите!       Коннор с Ричардом переглянулись и снова воззрились на Рида — с абсолютно одинаковым усталым выражением.       — Поехали в больницу?       — Нет.       Гэвин усилием воли заставил себя принять вертикальное положение — повреждённая левая рука совсем не слушалась — и настороженно уставился на андроидов. Черт бы их побрал.       — Заживёт. Отвалите. — В горле пересохло, и он закашлялся. Протянутый Ричардом картонный стаканчик с водой оказался очень кстати.       — Проще сразу руку отрезать. Меньше мучений, — Рид поперхнулся. В голосе Коннора как никогда слышалась вселенская досада и жалость к самому себе, такому классному, но вынужденному тратить время на проблемы кожаных ублюдков. Вот надменный засранец!       — Достаточно, — осадил его Ричард. Ну конечно, лицензия на издевательства выдаётся только одному лицу. — А ты, — Гэвин вздрогнул, — раздевайся и не ной.       — Быстрые вы, — рукав прилип и не хотел стягиваться, пришлось слегка дернуть. — Хоть бы на свидание сперва позвали.       — Со своей рукой сходишь.       — Коннор!       Ричард помог Гэвину снять рукав толстовки и, оставив напарника в одной футболке, уселся рядом с ним. Успокаивающее тепло, что шло от его перегретого корпуса, вызывало какие-то смутные уютные ассоциации: отодвигаться совсем не хотелось. Ледяная лапа плотно прижавшаяся к повязке, вырвала из мира сладких грез.       — И в медкарту залез, да?       — Нет, Гэвин, я собрался работать с кем-то, сделанным из мяса и костей, не проверив, как он устроен и от чего умрëт, — проворчал Ричард. От его ладони по плечу расползался блаженный холод, убиравший боль, и разматывать бинт становилось совсем не страшно.       — Про свою аллергию на анестетики тебе стоило бы сообщать в первую очередь, — занудно отметил Коннор, вставляя нить в иглу, — каждому, кто с тобой имеет дело.       — Вы вообще границ не чуете? Я понимаю, Ричард — напарник, но ты…       — Тина рассказала, как в больнице тебя чуть не угрохали, — пожал плечами тот. — Всё, давай, хватит.       Несмотря на явную неприязнь и плохое настроение, Коннор шил быстро и аккуратно. Заморозка сработала неплохо, но постепенно отходила, и, когда игла в очередной раз проткнула кожу, Гэвин невольно дернулся, вызвав недовольное шипение.       — Держи его, — Ричард кивнул, сел поглубже и обхватил Рида одной рукой поперёк груди, плотно прижимая к себе. Гэвин не выдержал и, плюнув на присутствие Коннора, зажмурился и уткнулся носом в Ричардово плечо, вдыхая запахи нагретого углепластика и синтетической униформы.       Коннор завязал последний узелок, закрепил бинт, презрительно фыркнул и свалил, а Ричард так и застыл, не выпуская Гэвина. Он слегка ослабил хватку, но не делал даже попытки отодвинуться.       — Пойдём, — позвал он спустя несколько минут, протягивая Риду его собственную патрульную форму. Вот блин, и в шкафчик уже, запертый, между прочим, успели сунуться, чёртовы жестянки.       К Фаулеру они явились вполне целые и даже почти вменяемые: Ричард до сих пор немного злился из-за тупости напарника, а Гэвин баюкал руку и проклинал про себя дотошных роботов, хотя в глубине души знал, что они правы. В заваленном бумагами кабинете было до ужаса душно и тесно, даже аккуратный Ричи споткнулся о какие-то ящики.       — С допросом справишься? — осведомился капитан, кинув короткий взгляд на андроида и начисто проигнорировав человека. Рид нахмурился, но промолчал. Обмалевшая со старых времён куртка жала в плечах, руку всё ещё немного тянуло, жаль, её не вышло бы отстегнуть и оставить дома заживать.       — Мы с Гэвином ждём, когда подозреваемый очнётся, — боже, мило-то как, будто не сам его вырубил. — Запишем чистосердечное, и на этом всё.       — Займись. А детектива Рида заберешь позже.       Гэвина аж в краску бросило от вот этого "заберешь", словно он вещь какая-то. Впрочем, долго переживать ему не дали. Ричард, отчего-то смутившись, не сразу вышел в коридор, но, когда он скрылся за дверью, Рид чуть не бросился следом.       — Так, теперь ты.       — Сэр…       — Ни слова. Наговорил уже, блядь, — капитан излюбленным жестом побарабанил пальцами по столу, прищурился и свел ладони. — Ты же понимаешь, что так дальше продолжаться не может?       Вид у Фаулера был настолько умиротворенный, что Гэвин понял: всё, пиздец. Стандартно злой капитан обычно орал не жалея связок, а дико злой — предпочитал гневу ледяное спокойствие.       — Я всё объясню.       — Спасибо, у меня есть отчëт Ричарда. И в нём подробно описано твоё поведение.       Отголоски обиды вспыхнули в сердце и тут же погасли — что ж, всё по протоколу. Ни капли хитрости, ни грамма уклонения от правды. Гэвин прикинул, что там Ричи накатал в отчёте, и чуть не зарычал от досады.       — Значит так, Рид, — продолжил капитан. В кабинете ощутимо похолодало. — С этого дня Девятисотый будет твоим постоянным напарником, это раз. Два — бонусный выговор за самодеятельность ты, считай, выиграл, — оба машинально глянули на шкаф с папками, — с занесением, конечно. И не делай такой удивлённый вид. Чего ты ожидал?       Гэвин в очередной раз проглотил комок в горле и дёрнул плечом, здоровым.       — И, запомни, Рид, чтоб я больше не слышал твоих дебильных заявлений ни здесь, ни вообще в участке. Думай в другой раз головой, а не чем обычно. И учти, — Джеффри поморщился, как от зубной боли, — до тех пор, пока не сходишь к психологу и не притащишь бумажку, где написано, что в твоей пустой башке что-то есть, в вашем тандеме главный — андроид. А теперь — выметайся.       Гэвин сдавленно кивнул, развернулся на каблуках и вымелся в коридор.       Ричард ожидал его в машине, невозмутимый, как обычно. Мигнул фарами, поленившись выходить — вот, блин, плохо на него люди действуют. Или всего один человек.       — Получил признание? — Рид совершенно без сил упал на пассажирское место, думая о том, что ему, в общем-то, уже плевать и на расследование, и на всё остальное. Что нужно просто сжать зубы и пережить очередной хреновый день, очередной грёбаный провал. Удавалось же ему это раньше, и не раз.       — Да. Дело закрыто, — неохотно отозвался Ричард, будто бы зная, что ответ не особо нужен. — Домой?       — К кому?       Мозг не работал от слова совсем. Ричард наклонился, порылся в бардачке и вытянул оттуда энергетический батончик. Вручил Гэвину. Взялся за руль и тронул педаль газа.       — А где ты живёшь, кстати? — спохватился Рид, вскрывая упаковку. Хорош детектив, за несколько месяцев работы даже не разузнал, где кантуется напарник.       Ричи покосился на него, мигнув диодом, и тень хитрой улыбки на секунду мелькнула на его лице:       — Сейчас с Коннором. А что?       — Я думал, он у Андерсона тусит.       — С чего ты взял? — Рид в ответ на это глупо похлопал глазами, и Рич сжалился: — Тусит. Но не живет.       — А вы… э-э-э… с Коннором…       Ричард совершенно по-человечески закатил глаза.       — Что "мы с Коннором"?       Они выехали на оживлённую трассу, и Рич внимательно следил за дорогой. Или делал вид, что следит. Под колёсами стремительно пролетали мили, одна за другой проносились машины, а Гэвин так и сидел молча, ощущая, как собственные уши вот-вот загорятся. Сладковатый батончик противно лип к зубам, но жрать хотелось так, что на это можно было и забить.       — А говорил, что это мы границ не чуем, — проворчал Ричард, стартуя на очередном светофоре. — Нет, Гэвин, мы не любовники, если ты так… интересуешься.       — И-извини.       Квартира, пустовавшая бóльшую часть суток, встретила их тишиной и запахом необитаемого жилья.       Теснота в прихожей не оставляла возможностей для манёвра, приглашая либо расходиться, либо топать дальше, в комнату. Рид тупо замер на месте.       — И что теперь?       Ричи молчал, диод на виске тревожно мерцал желто-красным, как сломанный светофор.       — Ты спорил на что угодно. Помнишь? И оказался неправ.       — Чёртова бабка.       — Как бы ты её ни ненавидел, она помогла раскрыть дело.       Гэвин сглотнул, думая совсем не о деле, а о том, что надо бы включить свет. Дотянуться до выключателя, отодвинув шкафоподобного Ричи. Дотронуться до него, ощутить это проклятое сводящее с ума тепло, в очередной раз оказаться очень близко. Ноги будто приросли к полу. В темноте, в общем, тоже неплохо. Самоуверенность осталась где-то в прошлом, растаяла дымным облаком в кабинете капитана.       — Готов ответить за свои слова?       — ...И что тебе нужно?

***

      — Я… — Ричард вздрогнул, заметив, как отшатнулся Гэвин. — Я тебя не обманываю.       Он невольно отвёл глаза, напоминая Риду самого себя, только моложе. Точно такого же любителя приврать на ровном месте.       — Ты… ведешь себя так, словно знал, что я продую. Знал?       — Гэвин!       — Ричард. У нас тут перекличка?       Он всё-таки включил свет, обойдя напарника и хлопнув по белому прямоугольнику. Светодиодная лампа безжалостно выцепила весь бардак, пыль по углам, небрежно сложенную стопку коробок с вещами — собирался выкинуть ещё на той неделе, да руки не дошли.       Ричард больше не лез. Стоял как столб с виноватым видом и таращился в пустоту. Может, ловил сбои, может, пытался найти выход из положения. Или материл про себя не вовремя поумневшего напарника и его подозрительность.       — Ты же тупишь обычно, как старый ноут моего деда… — принялся рассуждать вслух Гэвин, — а тут вдруг так хорошо соображать стал. Знаешь что? — прищурился. — Покажи-ка мне протокол допроса той старушки.       Ричард выглядел так, словно ждал этого момента: с какой-то странной готовностью вытянул из кармана раскладной планшет и нашёл в памяти нужный документ.       Прекрасно, поглядим. Адрес свидетеля — дом напротив. Старушка явно из тех, кто днями и ночами пялится в окно, высматривая подробности жизни соседей. Такие, как она, часто становятся идеальными свидетелями на радость полиции. Не только посмотрят и запомнят, но и психологический портрет по походке и причёске составят. Странно, что они получили от неё показания так поздно, только после того, как Ричи принял его дурацкий вызов. Или…       Пролистав страницы, Рид уставился на дату. Сердце дало сбой. Моргнул и перепроверил: да, пятое ноября. Полдень. Так. Стоп.       Понимание накатывало медленно, но неотвратимо. Память услужливо высвечивала каждую минуту того идиотского дня, который мог бы и не случиться.       — Ты же с самого утра ездил по адресу к этой бабке?       — Да.       — А почему у Фаулера молчал? Ты же знал, блядь, что это не брат! Знал?! Какого хрена?!       — Гэвин…       Гнев поднимался с таких глубин, о которых Рид даже не догадывался, из таких глухих заброшенных колодцев, что о них вспомнить было жутко. Обида и злость на Ричи, на себя, на всё на свете затопила сознание, затмила обзор и застыла комком в горле.       — Я всё объясню.       Те же самые слова он сам недавно выдавливал у капитана и точно так же, как он, понимал, что говорить тут не о чем.       — Проваливай ко всем чертям.       — Гэвин!       Рид передал обратно ненужный теперь планшет, развернулся и скрылся в спальне, напоследок хлопнув дверью.

***

      Протикало уже полночи, но сон не шёл. В доме царила тягостная тишина, время тянулось минута за минутой, зелёными всполохами мигали цифры настенных часов.       Ричард был здесь — Гэвин в этом не сомневался. И вовсе не потому, что не слышал, как тот уходит или запирает дверь. Шестым или чëрт знает каким по счету чувством он ощущал его присутствие в квартире. И ловил себя на мысли, что вовсе не считает это ужасным.       Под зимним одеялом было то холодно, то жарко — Рид подозревал, что это попросту поднимается температура. Уставший мозг не переставая прокручивал обрывки сегодняшнего вечера, будто фрагменты дурацкого фильма. Злость и обида свернулись шипастыми драконами и притихли, ожидая своего часа. Рану под повязкой дергало и жгло всё сильнее, и Гэвин, не выдержав, сполз с кровати и потащился в ванную.       Прикидывая, как не замочить шов, он всё же плюнул, разделся и залез в душ как есть — если рука отвалится, то и черт с ней, будет клёвый протез.       Вода хлынула сперва ледяная: проклятый бойлер работал так, словно участвовал в восстании роботов и желал заморозить глупое мясное создание. Уцепившись за край кабинки, Рид неловко намылился здоровой рукой, подождал, когда чёртова вода нагреется почти до кипятка и, наконец, шагнул под горячие струи.       Вопреки надеждам, вода не могла смыть сегодняшний день, засевший в сердце болючей занозой, по сравнению с которой царапина на плече казалась ерундой.       Проглотив пару таблеток обезболивающего, Рид, вздохнув, вышел из ванной. Неоконченный, оборванный день бесновался в сознании, как мелкий зверёк в клетке. Такие следовало или отпускать, или добивать ко всем чертям.       Из-под закрытой кухонной двери пробивалась полоска света, и Гэвин решительно нажал на ручку.       По голым ногам прошелся холод: наверное, стоило всё же надеть штаны, а не шастать по квартире в одной футболке. После тёмного коридора кухня казалась ослепляюще светлой, пришлось прищуриться.       — Почему не уехал?       Ричард, слегка сгорбившись, сидел за столом с планшетом в руках и, подняв голову на звук, едва заметно улыбнулся. Взгляд его демонстративно прошелся по голым ногам Гэвина, и тот отчаянно покраснел, поджимая пальцы.       — А ты почему не спишь?       — Всё ещё хочешь меня? — подколка прозвучала до того жалко, что Рид готов был к соседям провалиться, проклиная своё унылое чувство юмора.       — Завтра пойду к Фаулеру и всё ему объясню, — пробормотал Рич, разворачивая экран. Обнял себя руками, будто озяб. Снова покосился вниз. — Знаешь, тогда, пятого, ты так яростно доказывал свою правоту, что я просто протормозил. Заслушался. А потом, когда ты вызвался…       — Ты этим воспользовался.       — Да, — прошелестел Ричард, тревожно мигая желтым диодом. — Повёл себя подло.       — Как последний мудак.       — Именно.       Ричард смотрел прямо, не моргая, не отворачиваясь, как мог только нечеловек. Гэвин кусал губу: всё ещё злился, конечно, но злость эта постепенно меняла оттенок, становилась какой-то весёлой, безбашенной, оторванной от реальности. Отбитый мозг выдавал нелогичную команду немножко гордиться напарником — вот засранец, нашёлся ведь, когда промолчать, а когда — выступить. Применил свои новообретенные навыки общения с людьми. И почти довёл дело до конца, почти выполнил задачу.       — Не ходи к капитану. Пошел он… Пошли все в жопу, — фыркнул Рид.       — Прям все?       Гэвин не выдержал и ухмыльнулся, наблюдая за предательски побледневшим Ричардом. Тоже нервничает, не иначе. Хоть и строит из себя невозмутимого ублюдка.       — Нет, всех многовато будет… Ричи, — вздохнул, — а зачем тебе всё это? Ты хочешь меня. Я понял. Но тебе это нахрена?       — Сейчас, повязку сменим, и я объясню. Аптечка в ванной?       Наверное, закатить глаза ещё дальше Гэвин просто не мог.       Ричард вернулся через минуту, усадил его за стол и размотал отсыревший бинт. Шов ненадолго защипало, а потом перестало — руку обхватила новая плотная повязка.       Голова кружилась, и Ричард заставил его опуститься лбом на столешницу и посидеть неподвижно, поглаживая между лопаток.       — Ты ведь знаешь, что я был выпущен сразу девиантом?       — Ну, типа.       — Когда я начал работать с людьми в паре, я часто зависал. Догадываешься, почему?       — Потому что ты тормоз?       Столешница, жёсткая и гладкая, оказалась неожиданно очень удобной, так что поднимать голову не хотелось — хотелось прижаться щекой к прохладному дереву и не шевелиться лет сто, чувствуя, как по спине расползаются мурашки. Да и Ричард с такого ракурса выглядел красиво: немного сердился, и истончившийся скин мерцал в свете лампы. Голос напарника донёсся словно издалека, возвращая в реальность:       — Я взаимодействовал с биологическими объектами с помощью социального модуля и постоянно ловил сбои. Вы, люди, ведёте себя странно: говорите одно, делаете другое, а язык вашего тела, согласно моим данным, говорит о третьем. Я не мог понять, на что именно должен ориентироваться, выдавая реакции.       — Хах, как ты не задымился?       — Мои системы охлаждения функционируют исправно. В отличие от твоих.       — Что?       — Ты перегреваешься, — констатировал Ричард, прищурившись. Даже руку ко лбу не приложил — Гэвин поймал себя на том, что ждал этого. Хотел… Черт. Приехали.       — Ну, это не у меня кулер в заднице, что поделать.       Ричард поглядел на него очень серьёзно и безо всякой жалости, хотя шутка вышла откровенно хреновой.       — Твое поведение тоже не соответствует твоему состоянию. Ты пытаешься казаться злобным и крутым, тем самым создавая своеобразный щит, Гэвин. От кого ты защищаешься?       — В смысле?..       — Иногда твой щит состоит из второсортного юмора, к месту и не к месту. Вот, например, сейчас…       — Ты скачал инструкцию о том, как быть занудой?       Пальцы Ричарда неожиданно прошлись по позвоночнику, нажали на точку чуть ниже поясницы, и это было приятно до той самой грани, что становилось больно. Гэвин охнул и прогнулся, уходя от прикосновения. Ричи мягко растëр болевую точку.       — Вы, люди, отдаёте себе приказы отгораживаться от всего и вся, и с трудом их отменяете. И это, — Ричард наклонился вплотную, так, что Гэвин мог рассмотреть каждую нитку в ткани, из которой был сшит его пиджак, — вас ограничивает. Очень сильно. Заставляет бояться того, чего бояться не надо.       От его корпуса — ладно, плевать, тела по-прежнему тянуло нагретым пластиком, и желание проверить, насколько он горячий, вырвалось на поверхность и застыло высшим приоритетом, отключая здравый смысл.       — Сними, — прохрипел Гэвин, поднимаясь на ноги и неловко цепляя край белого воротника.       — Уверен?       — Да, нахрен.       Руки дрожали так, будто он обезвреживал бомбу. Ричи помогал, чуть поворачиваясь и наклоняясь: разница в росте была, как бы Гэвин это ни отрицал. От осознания этого факта в животе что-то сладко сжималось.       — Дальше? — выдохнул Рид, окинув оценивающим взглядом широкую грудь, обтянутую чёрной водолазкой.       — Если хочешь.       Гэвин впервые в жизни ощущал себя в самолично выстроенной ловушке, из которой выбраться означало то ли сдаться, то ли победить. Страх впивался в спину ледяными иглами, загонял в вязкую панику. И при этом определённые части тела реагировали вполне однозначно, заставляя проклинать собственную природу.       — Твои показатели ясно демонстрируют всё, что ты хочешь. Но тебя что-то останавливает, — безжалостно изложил Ричард с этим своим андроидским бесстрастием. Будто лекцию читал. — Что? Твое прошлое? Комплексы? Расставания или список неудач?       — Ты пришёл в депрессняк меня загнать?       — Я помочь тебе хочу. Ты мне нравишься…       — Чем?       — Сбои, которые я ловлю благодаря тебе, делают со мной что-то такое… — он растерянно выдохнул и погладил Рида по щеке, пуская очередную волну мурашек, — что мне хочется ловить их снова и снова. Моя система обучилась прекрасно распознавать именно твои щиты. В тебе очень много страха и подозрительности, но я не хочу, чтобы ты испытывал их ко мне. Я... не наврежу тебе, Гэвин.       — Ничего не понял.       Ричард со слегка отрешëнным видом положил ладони ему на плечи, ласково сжал, а затем сдвинул пальцы на загривок, проминая затëкшие мышцы.       — Твоя система… сломана, забита помехами. Она не даёт тебе осуществлять свои желания. Я создал себе приказ это исправить. Но у меня получится, только если ты мне доверишься и дашь увидеть тебя настоящего.       Рич медленно опустил руки, взялся за край ридовской футболки и плавно потянул её вверх. Снял и бросил тут же, на стол.       — Ты просто охренеть какой сложный.       — Наверное, именно поэтому ты так пялился на мою задницу?       Рид чуял, как его заливает краской всего, не только уши. Да, надо было быть последним долбоëбом, чтобы решить, будто андроид его не спалит. При мысли о том, что он всё замечал, становилось невыносимо жарко.       — Все твои парни тебя бросали, поэтому ты боишься связываться с кем-то новым? — добил его Ричард.       — Это был, блять, очень дурацкий вопрос.       — Как скажешь.       Губы андроида, неожиданно мягкие и тёплые, накрыли его собственные коротким поцелуем. На этот раз он не спрашивал, просто действовал, и Гэвин уступил, расслабляясь. Язык скользнул по кромке зубов, нырнул в горло, заставив на секунду испугаться, лизнул свежий шрам на губе.       Пальцы тем временем не останавливались, поглаживая затылок. Прошлись по плечам, груди, задевая соски, огладили поджавшийся живот и — Рид не выдержал, застонал — забрались под резинку трусов.       Рич вопросительно поднял брови.       — Д-давай уже.       Член обхватили так плотно и многообещающе, что Гэвин едва не кончил сразу, как школьник на выпускном. Ноги подкосились от накатившей слабости, перед глазами заплясали полосы и пятна, и он просто, мать вашу, умер бы, если бы не начал двигаться.       — Т-ш-ш, — Ричард прижал его свободной рукой за поясницу, а вторая продолжала своё дело, заставляя беспомощно цепляться за широкие плечи, дышать шумно и загнанно.       Когда Рид в очередной раз дернулся, Ричард, не церемонясь, стянул с него трусы, развернул лицом к столу и заставил наклониться.              — Держись, — опалило ухо горячим дыханием.       Гэвин вывернул шею и успел заметить, как Рич, сняв скин, облизывает собственные пальцы. Влажно блеснув, они исчезли из поля зрения и легко скользнули между ягодиц.       Страх вызывал желание уйти от прикосновений, закрыться: Гэвин отлично помнил, насколько неприятным бывает самое начало анальных развлечений. В голову, так до сих пор не опустевшую, лезли воспоминания о бывших — кто-то из них был ласков, кто-то заставлял кричать, наслаждаясь причиненной болью, но одно объединяло почти всех: они не считались с его желаниями. Может, он сам притягивал тех, кто был готов им просто воспользоваться, может, напрашивался на такое обращение.       Ричард, всё ещё досадно одетый, прижался к заднице Гэвина, ясно давая понять, что Киберлайф не пожалел материала для своих прототипов. Размер по ощущениям угадывался нешуточный, и Рид даже представлять не хотел, что будет, если этот… эта штука окажется у него внутри.       — Давно у тебя секс был? — послышалось сверху.       Признаваться, что последние — подумать только — полгода он трахался только с работой, было слишком стрёмно. Гэвин смущённо переступил с ноги на ногу, почувствовав, насколько все-таки пол холодный.       — Ладно, не отвечай, — без тени насмешки шепнул Ричи, осторожно разминая подушечками неподатливые мышцы, — будем считать, что никогда.       Два холодных длинных пальца один за другим медленно, но неотвратимо проникли внутрь и задвигались. От коротких ритмичных толчков становилось душно, он весь взмок, сердце билось урывками. Жгучая распирающая боль постепенно таяла под наползающим возбуждением, и, как только стало почти терпимо, и член снова заинтересованно привстал, Рич развёл пальцы в стороны. Гэвин вскрикнул и едва не отключился, когда к двум пальцам присоединился третий, и скрипнул зубами, когда все они провернулись, задевая ту самую точку. Хватая ртом сырой воздух, он мог только беззвучно орать и вздрагивать, погребённый лавиной забытых ощущений. Пальцев в заднице, казалось, было не три, а гораздо, гораздо больше, и он даже не знал, от чего ему хуже — от невозможности двигаться самому или от желания всё побыстрее закончить.       — Здесь или в постели? — Рич с тем же успехом мог спросить что угодно, начиная с собственного имени и заканчивая столицей штата: способность мыслить и складывать слова в предложения плавно улетучилась, оставив в крошечной квартире пустую дрожащую оболочку.       — Ладно… новые синяки тебе ни к чему.       Кухня куда-то уплыла, дверной проём остался позади. В темной спальне зеленовато мерцали часы, уличный фонарь отбрасывал тусклый квадрат света на одеяло, разделяя его на две половины.       Остывшее покрывало под спиной вынудило поежиться.       — Я всё ещё могу остановиться. — мягко проговорил Ричард, длинной шпалой застывая у изголовья кровати. Его голос окутал Гэвина словно облаком, унося тревоги и страхи.       — П-продолжай…       Не моргая, Гэвин завороженно пялился, как Ричи стягивает водолазку, расстегивает ремень и ловким движением избавляется от брюк, показывая себя во всей красе.              Киберлайф расстарался, создавая свой новейший прототип. Каждая деталь совершенного корпуса была вылеплена фантастически идеально и анатомически точно, дизайнер не поскупился даже на пару тонких шрамов. Долго любоваться не пришлось: пружины скрипнули под весом андроида и тот, подхватив Рида под колени и чмокнув каждое, развёл их в стороны.       Где и как он генерировал смазку, Гэвин так и не понял, да и — ох-х-х, блядь — было уже похрен…       — Б-больно! — без толку дёрнулся он, шипя и сжимая зубы. Ричи удерживал его в одном положении, не позволяя вертеться, и, делая короткие остановки, дюйм за дюймом, упрямо вталкивался внутрь.       — Если тебе плохо…       — Хорошо, ч-черт! — Рич мурлыкнул что-то успокаивающее и одним рывком вошёл до основания. Из глаз невольно брызнули слëзы, но Гэвин сейчас точно послал бы любого, кто предложил хоть на секунду прекратить.       Ричард опустился ниже, немного выскользнул, дал ему отдышаться и снова двинулся вперёд, выбивая очередные проклятья пополам со стонами.       Раз за разом принимая в себя немаленький член, Гэвин чувствовал, как боль отступает, сменяясь острым, ничем не заменимым удовольствием. Под беспомощный скулёж Ричи ускорился, звонко впечатываясь в упругую задницу, и Рид, всхлипнув и задрожав, излился в душную тьму.       Фонарь за окном погас, и теперь в комнате светился лишь крошечный диод.       — Выполнил свой приказ? — шепнул Гэвин, накрывая его ладонью.       — Это ты мне скажи.       Рид фыркнул и прижался щекой к гладкому плечу. Ричард тихонько подул на лохматую макушку.       — Можешь себе галочку поставить, — пробурчал Гэвин, зевая и крепко обнимая родную жестянку.

***

      — Ну и нахрена ты это сделал? — проворчал Рид. Утро в отделе только начиналось, а он уже был зол, предвкушая тяжёлый день. Сидеть в жёстком кресле было, честно говоря, некомфортно, и это тоже повышало градус недовольства.       — Просто объяснил всё капитану. Не кипятись, — улыбнулся одними губами Ричард, глядя при этом внимательно и замечая, блядь, всё. — Болит?       — Отрастил себе, понимаешь… — Гэвин опасливо оглянулся: не слышит ли кто?       — Это не я отрастил, а ты редко трахаешься. Но мы это исправим.       От обещания в его голосе в животе погорячело, и Рид придвинулся ближе к столу, без палева уставившись в монитор.       — Капитан не отозвал выговор, к сожалению. И всё ещё ждёт справки от мозгоправа, — сообщил Ричард, заслоняя его со спины и незаметно касаясь шеи под воротником. — И я по-прежнему главный в нашей паре...       Склонившись над стопкой документов, Ричи встал так, что его губы оказались у самого уха напарника.       — …но только на работе, Гэвин. Только на работе.       Рид зажмурился и снова открыл глаза. Нет, происходящее не было сном, и становиться им не собиралось. Ни сейчас, ни через месяц, и, как он смел надеяться, никогда.