Лаборатория

Ему нравилось свое отражение в объективе камеры. Полдень. Он сидит на плетеном диванчике, а за его спиной раскинулся шикарный вид на богатый бассейн с мраморной плиткой. Но как это бывает, эта вилла арендована на несколько суток. Здесь же проводилось его какое там по счету, он и не вспомнит, интервью. Он смотрит на свои черные авиаторы и уложенные гелем волосы в отражении. Камера пишет, а журналист все еще копается в телефоне. — Гм, и так, Хан, я так рад нашей встрече, правда… Блондинчик напротив быстро опомнился и убрал телефон в карман, явно волнуясь, он снова его достал липкими ручонками. Он не новичок в этом деле, но такая работа у него впервые. Не каждый день он берет интервью у режиссера порнофильмов. Хан смотрит на него сквозь темные линзы. Ему нравится, как тот пытается заискивать перед ним, и его язык уже начал вылизывать его задницу разного рода комплиментами. — … о это так мило, но понимаете, гений это слишком громко сказано, правда, я очень скромный…очень! — Н-е-е-т, перестаньте, Хан, я вам не верю. Рука машинально тянется потрепать раздраженную от недавней дорожки ноздрю. Ему надоели эти лицемерные игры. Парень уже готовит свои вопросы. — Что-ж, этот вопрос будет банальным, но, как вы добились успеха? — О, я всегда готов отвечать на него миллион раз, — смеется. — Как вы уже знаете, я не всегда был великим… — Ха-ха, нет, сейчас вы настоящий мастодонт порноиндустрии, — перебил. — Хах, вот как, а вы зря времени не теряете, признайтесь, пару раз смотрели? Парень прикрыл рот. Обычно он не дает руководить интервьюерам. Но медленно краснея, он тает от харизмы режиссера. — … в общем да, но речь не об этом! Вернемся к вопросу… — Простите, так вот, вы уже прекрасно знаете, я работал с Джошуа долгое время, — поправляет волосы. Сегодня он чертовски хорош. — Это и стало основой, базой того, что вы можете видеть сейчас. — Гм, я изучил ваше прошлое, вы приехали в США учиться? — Да, знаете, когда то я хотел стать физиком, — снова смеется. — Я и не планировал заниматься тем, ну в общем вы знаете, ха-ха. У меня тогда совсем не было денег. — И вы подались в эту индустрию, почему? Хан шмыгает носом. Парень напротив сложил нога на ногу, держа телефон в руке. Его снова заставляют вспоминать прошлое. — Верно. Мне не хватило баллов, я тогда был вне себя, но друг предложил мне пройти с ним прослушивание за компанию. Так я попал в международный институт театра и кино. Говорили у меня такой типаж, такой типаж, но ничего не вышло, аха-ха, меня выперли на втором курсе, представляете! — Ох, вам наверное было тяжело… — журналист притворно скорчил что-то наподобие печали. — Очень, денег не было совсем! Я работал в закусочной, но это быстро мне надоело. В итоге я попал к Джошуа… — В-вы снимались? — блондин округлил глаза. — Нет, это сейчас я секси, а тогда был совсем хиляком, смотреть тошно! — О, не говорите так! Он чешет запотевший затылок. Парень напротив расслабился и совсем перестал скрывать свой австралийский акцент. — Меня взяли ассистентом. Иногда даже давали в руки камеру, и тогда я понял, что это мое призвание… — И вы не смущались? — По началу да, но потом я понял, каково это, лицезреть всё в моменте! Он на секунду замечтался. Его лицо наверняка выглядит в этот момент воодушевленно и романтично. И это несмотря на то, что он снимает довольно жесткие картины. — Но сейчас вы работаете один, расскажите, откуда черпаете вдохновение? — Вы кое-что упустили, у меня есть напарник! — Упс, моя вина… Парень растерялся. А Хан снова бесится, что не упомянули его, считай, правую руку в этом нелегком деле. Но не показывает этого. Напротив, пытается отвлечься мыслями, как светловолосый отсасывает ему прямо здесь. — Мы вернемся к этому вопросу, я не могу оставить без внимания Чанбина! — Ваше право… вы же гость! — улыбается. Ну нет. Это он приглашенный неопытный журналюга. А эта вилла принадлежит Джисону, пусть и на пару дней! — Бинни… он мой верный коллега и друг, лучший друг! И это он меня вдохновляет! — Правда? — Нет. — ухмыльнулся. — Но без него вы бы не увидели то, что я называю жесткой еблей! — … — И я долго искал себя на этом поприще, по правде говоря. Перепробовал всё, но уже долго я снимаю только гей-порно… — … О, вау, чем объясните свой выбор? — Сначала я воплощал фантазии обычных белых мужиков, ну знаете тех, кто любит передернуть вечерком за баночкой пива… Но потом я изучил потребителя, изучил рынок, понимаете, это как никак бизнес. — М-м-м, понимаю…да. — И я понял, на самом деле очень мало в индустрии…азиатов. — Верно, верно, — тот слегка поерзал в кресле. — И тут мы сами подошли к вопросу о Лино. Можно пару слов о нем? — О, вы еще спрашиваете, конечно, он моя муза! Как бы претенциозно это не звучало… — Напротив, вы сделали его звездой! — Порнозвездой! — Именно! Он ваш самый рейтинговый актер на данный момент. — Да-а, он хорошо умеет работать своей попкой перед камерой… — … Он сидит напротив большого зеркала в шелковом халате. Синяк на его плече все еще проглядывает сквозь плотный слой грима. Он работает сверхурочно, и от каждого движения чувствует, как саднит его зад. Тем не менее ему придется поработать им ещё несколько часов. Тяжелые руки легли на его плечи. — Ну что, готов к очередному забегу? — это Хан, слегка массирует его возле шеи. — Ага, уже на низком старте! Съязвив, он сбрасывает руки. Его недовольное лицо не должно стать проблемой сегодня. — Ты напряжен, иди нюхни разок, мы уже начинаем… — Ханни-и, — тянет Лино. — Мне нужен выходной! Хан одет обычно, футболка и бежевые брюки. Грязные волосы прикрыты кепкой. Он уже неделю поглощен процессом. — Мы это обсуждали. Одевайся, на площадке уже ждут. Он подгоняет того, шлепнув напоследок по ноющей заднице. Они в импровизированном гараже, вокруг тонны реквизита, которые должны сделать из кирпичных стен настоящую мастерскую. Сегодняшняя тема: измазанный в машинном масле горячий парень и его клиент. Очередная гениальная фантазия Хан Джисона. Минхо тошнит от этого. Ему давно не нравится то, чем он занимается. Но уйти он не может. Слишком сильно сформировалась зависимость к коксу и к режиссеру, которому не мешает помыться. Последние приготовления. Чана, его партнера по съемкам, уже смазывают краской. Вазелином имитируют пот от трудоемкой работы монтажника. Минхо в обычной одежде. Сегодня он играет молодого парня, что приехал починить свой пикап. — … ты стоишь и наблюдаешь, как Чан упорно работает над твоей малышкой… — Хан объясняет. — Тебе нравится его горячее потное тело и ты не прочь испачкаться в машинном масле… — Ага… — Чан, тебе нравится твое охуенное тело, но больше всего тебе нравится взгляд этого наивного засранца, который не прочь попробовать твой болт… Так он видел будущую картину. Он мнил себя художником. Минхо старался думать о своем гонораре, а не о боли, что ждет его прямо сейчас. — Бинни, проверь свет! Сегодня их двое. И оба отвечают за все процессы, что происходят на съемочной площадке. Когда дело касается очередной бредовой, но по мнению Джисона гениальной идеи, руку к его детищу мог приложить только избранный. — Готово, босс, — он в шутку его так называл. — Супер! Джисон руководит. Чанбин за камерой. Он плавно ведет её снизу вверх, показывая зрителю туго обтянутые джинсами ляжки. Минхо действует стандартно сценарию. Развалившись на капоте, якобы своей машины, он смотрит как Чан пыхтит, делая вид, что меняет колесо. Здесь не надо слов. В ход идут одни движения и язык тела. Он огладил плечо Чана, внутренне испытывая омерзение от субстанции на его коже. Тот как будто бы возбудился от одного его прикосновения, но будь уверен, пару минут назад он вколол в свой член стимулятор. Кадр по своему эстетичен. На деле же, Минхо чувствует, как от того несет скуренным амфетамином. Хоть тот и старался не делать этого на съемках, тем не менее, этот тошнотворный запах словно пропитал его насквозь. Чан ведет рукой по его шее, стянув волосы на затылке, тянет назад, давая кровоподтекам поиграть синевой перед камерой. Минхо не стал терять время. Имитируя бурную страсть и желание, он неохотно отвечает на жадный поцелуй, что дерет его многострадальный рот. — … да детка, покажи как ты его хочешь, — Джисон шепчет за кадром. В его штанах уже налился плотный стояк. Минхо же не хочет раздеваться до последнего, ибо его вялый отросток только испортит кадр. По сценарию, Чан должен незамедлительно трахнуть того на капоте машины. Вместо этого Минхо высвобождается из хватки и спускается на колени. Ему часто приходилось импровизировать и Джисон это одобрял. — Наглая шлюха… Бинни, кадр! Чанбин встает рядом, берет крупным планом лицо Лино. Тот уже расправился с молнией. Влажная головка сразу ударила его по опухшим губам. Кадр напрягает своей сочностью. Тот знал свое дело. — О да, заплати ему своим ртом! Давай, ты бедный студент и у тебя нет денег! Его бесят эти крики. Но больше всего его бесил тот факт, что свое унижение ему придется еще и озвучивать. Весь день съемки, потом работа в студии. Как же он устал. И снова придется разгоняться белым. — Погладь его, ты ошеломлен размерами, покажи мне это… Он послушно гладит член Чана вдоль, очерчивает набухшие вены. Ему не хочется признавать, но он тоже медленно, но верно возбуждается. Берет сначала головку, проведя влажным языком вокруг. Затем впускает член в свой маленький рот. Чан слабо бьет его по щеке, когда тот задевает зубами чувствительную кожу. От этого в его узких джинсах жмет ощутимее. — Вот так, соси усерднее, у тебя пустые карманы не забывай! Минхо расслабил глотку. Член податливо входит до самого основания. Под гортанные звуки и хлюпанье он елозит туда сюда. Но Чан не будет Чаном, если снова не сделает это. Обхватив затылок рукой, он насильно насаживает парня по самые гланды. В этот раз все закончилось плачевнее, чем тогда. Закашлявшись прямо с членом в глотке, Минхо чувствует на языке тот самый кислотный обжигающий слизистую вкус. Его вырвало прямо на площадке. Изрыгнув из себя картошку фри, что закинул наспех еще утром, он заляпал себя полностью. Участи не избежал и член Чана. — Так, сто-о-оп! — орет Хан. — Какого хуя?! Фу, блять, я щас сам блевану! — Минхо, че за хуйня? Хан подошел к бедняге, но того вывернуло на изнанку снова. Отхаркивая собственную рвоту, он никак не мог прийти в себя. — Чан, в душ. — Ага, уже… — Ну что ты натворил, детка, ты мне всё тут засрал! Минхо его не слышал. В ушах било, а горло драло от желудочного сока и унижения. За всю его недолгую карьеру такого не случалось ни разу. Теперь ему точно понадобился отгул. Возможно на неделю. Уже в комнате, что служила офисом, он сидел с влажными волосами. Щеки горели от стыда и непрофессионализма. О своих деньгах он позабудет надолго. Джисон сидит напротив. Их разделяет стол из полированного дерева. — Ну и натворил же ты… дел, детка… Он всегда его так называл. Но на самом деле, называл так всех, кто делил с ним постель. Минхо знал обо всем и это выводило из себя. — Держи, — тянет конверт. — И это в последний раз, ты прекрасно знаешь во сколько нам это всё обходится. Тогда у них почти не было спонсоров. Начинающая порностудия, на персонале экономился каждый цент. А за такие инциденты и вовсе лишали зарплаты. Минхо вздохнул с облегчением. Как никак в этом месяце он сможет заплатить за жилье. — Прости. — всё что он мог сказать. — Забей. Целлофан блеснул в свете комнаты. Джисон залез в зиплок мизинцем. Зачерпнув порошок, он резко занюхнулся прямо перед Минхо. Огромная часть денег уходила на дурь. Они оба подсели. Сначала ширялись только в клубах, но вскоре Джисон уже не мог расстаться с заветным веществом. Минхо недалеко ушел. До этого они просто встречались, курили травку иногда на балконе. Идея снять любительское видео не показалось ужасной. И он согласился. Потом и сам не заметил, как стал полноценным порноактером. Он уже не мог провести и дня не обдолбившись. Джисон давно уволился со студии. Ему хотелось начать свое дело. Хотелось делать всё самому, от начала и до конца. Кредиткой он разделяет белый снег на дорожки. Он всегда делился. — Давай, детка, покайфуй. И Минхо подчиняется, проведя свернутой банкнотой из конверта. Порошок стремительно уносится в ноздрю, обжигая, и принося тонну успокоения сдерживаемой ярости. По мозгам било моментально, и он сидит, раскинувшись в кресле, давая эйфории захватить свой разум. — Прости, детка, но после всего, что ты натворил, я не могу дать тебе выходной… Минхо уже откровенно поебать, его тело стало плюшевым, и ему не терпелось ощутить чужие прикосновения. Но Джисон не затыкался. — Завтра ты будешь с новеньким, его зовут Чонин… Это абсолютно не важно. Он готов принять в себя кого угодно за порцию порошка. — Бинни провел с ним собеседование, думаю взять его в состав… хм, Чонин, звучит по уебански не находишь? — Ага… — Короче, назовем его АйЭн. Как тебе? Когда дело касается белого, то нет уже Хана, и нет Лино. Есть только они. Связанные длинной дорожкой, что исчисляется километрами. — Пойдет. Чонин сидит на сером диване. И ему каждый раз неловко от предстоящего интервью. Неловко, потому что ему придется сделать все эти грязные вещи снова. И за бесплатно. — … не против если мы отснимем кусочек материала? — спрашивает Чанбин. Как будто без этого обходилось каждое собеседование с начинающими порноактерами. — Нет, я только за. — улыбается Чонин. — Отлично. Он взял камеру. — Скажи пару слов о себе, как тебя зовут? — Меня зовут Чонин, и я люблю сосать члены! — О, ты такой откровенный, а что ещё любишь делать? — добавляет игривости в свой тон. — Много чего… минет, анал, можно двойной, фистинг… — Э-э, погоди, погоди, — смеется. — Попридержи коней. — Я сам тот еще жеребец. Могу сверху и снизу, мне без разницы. Чанбин думает, что Джисону это понравится. Не часто к ним заявляются люди с таким арсеналом, как у этого паренька. — Круто, Чонин, покажи-ка мне как ты работаешь ротиком… — Без проблем, ты мне нравишься, такой накаченный! Чанбин краснеет. Его член начал изнывать еще в тот момент, когда парень появился на пороге. — … скажи что он красивый, тебе нравится малыш Двэкки? — Ч-что? Хах, конечно нравится, но тебе не кажется это странным? Он водит рукой вперед назад, надавливая на конце большим пальцем, задевая ямку уретры. Чанбин учащенно дышит, но не сильно, чтобы не портить кадр своим пыхтением. — Конечно нет, мы с ним давние друзья. Давай, познакомься поближе… Тот охотно берет соленую головку в рот, жадно присосавшись. Он любил играть на камеру. Руки Чанбина слегка подрагивают. — Ты же возьмешь меня на работу после этого? — Как знать, не я тут босс… — О, тогда наверное следует заглянуть к нему прямо сейчас? — дразнит. — А ты наглый. Всё это время лицо Чонина крупным планом. Его большой рот очень возбуждающе смотрится в кадре, Джисон точно не откажет ему. — Давай посмотрим, что у тебя под ними. Он говорит о его белых шортах. На дворе середина лета со своей типичной жаркой погодой. — Ну давай… Чонин снимает их, старается раздеваться чувственно и совсем не буднично. Ему еще предстоит научиться делать это без задней мысли. Джисон любил повседневную аутентичность. И он всегда добивался того, чтобы всё выглядело, как в реальной жизни. Расправившись с одеждой, он сидит полностью обнаженный перед объективом камеры. Рука снова тянется к члену Чанбина. — Нет, погладь себя, покажи свои прелести. Он раздвинул ноги. Его малец уже во всю лип к животу. Тянулся к небу, под собственным напряжением. — Развернись, дай посмотреть на твою жадную дырку…о-о да… Чонин встал раком, уперевшись коленями в мягкую ткань. Руками он раздвинул свои ягодицы, чтобы показать себя получше. — Блять, — он провел пальцами по мягкому и податливому колечку мышц. Камера накренилась и он не сразу заметил это. — Я хорошо подготовился… — Охуенно, готов принять малыша Двэкки? — М-м, да, вполне… Мысленно он рад, что размеры Чанбина далеки от общепринятых и стандартных. Для безболезненного анала самое то. Ему самому пришлось руководить процессом. Слепо он направил короткий толстый член внутрь себя. Машинально сжавшись на головке, он утонул в этих ощущениях от первого за день проникновения. — Бля-я, ты такой узкий… жаль не могу шлепнуть тебя по жопе, сам понимаешь, руки заняты… — Ах… — Давай… скажи какой он большой, скажи, как тебе нравится… — О да, засади мне своим конским членом! — Это потрясающе! Хан вопит, как маленький ребенок перед подарком на Рождество. Новый материал привел его в нескончаемый детский восторг, этот парень… Этот типаж он искал очень долго. — Решено! Ставим его с Минхо, бля, я бы сам его выеб! — Еще успеешь… ты уверен? — Что? Да, осталось придумать, где и как мне их задействовать… То была заброшенная скотобойня. Потом лот продали под арт-объект, что вскоре арендовали любители БДСМ контента. Переделав начинку под место для сессий с легким флером старой постройки, владельцы сдавали комнаты для всякого рода экстремалов. Клетки, кресты и специальные кресла. Это ещё не всё, чем разжились поклонники садомазохизма. Именно туда и приехала съемочная группа, тогда ещё неизвестной студии, возглавляемой Ханом. Минхо поежился, один вид свисающих с потолка крючков навевал неприятные ассоциации. Чонин же, наоборот, был в восторге. Его первые настоящие съемки в таком чудесном месте. — Так, спокойно, — Хан возвел руки к потолку. — Я знаю, что вы ещё новички, и какого-то хардкора не будет. Уверяю. Они уже готовы. Огромное помещение рядом с конвейером, где когда-то валялись убиенные туши, на оборудованной стене висит множество приспособлений. Хлысты, флогеры, различные щипцы и зажимы. Минхо мысленно молился, чтобы их не пустили в ход. Он стоит в кожаном корсете, идея одеть их как женщин, принадлежала Джисону. — Расслабься, ты же доминатрикс, ты госпожа, то есть господин, хозяин, — поправляет сам себя. — Тебе понравится… — Это… ужасно, Хан, я не ожидал от тебя такого… На самом деле, он давно не понимал ход его мыслей. И с каждым разом новые идеи становились все изощреннее и сложнее в техническом плане. Чего только не сделаешь в погоне за рейтингом. — Иди ты, вон, посмотри на Чонина, ему нравится, Чонин, тебе нравится? Чонин увлеченно разглядывает приспособления. Взяв в руку флогер, он слабо шлепнул себя, оценив степень наносимой боли. — Тут так прикольно! — Вот видишь, ему нравится, и тебе тоже должно, я не хочу, чтобы ты снова притворялся, хочешь сказать, что я не вижу? — Давай не здесь… Разборки перед командой, последнее чего он хотел. Они взяли пару ассистентов и нового гримера. Старый сразу же ушел, когда того заставили убирать рвоту Минхо. Они быстро пробежались по сценарию. Джисон связывал руки Чонина за спиной. Он научился этому недавно, посетив пару БДСМ сессий. Минхо натягивал латексные перчатки, что были выше локтей. — Чонин, ты раб, запомни это хорошенько, и сегодня тебе предстоит ублажить свою госпожу, то есть господина… — О, мне уже не терпится! — Отлично. Минхо стоит перед Чонином. Камера уже пишет. Его заставили надеть обувь на платформе, чтобы он казался немного выше своего новоиспеченного раба. — Начали! Минхо проводит рукой в перчатке по лицу, затем слабый шлепок. — Ты был плохим рабом… — Да, хозяин… Он заставляет того открыть свой рот, надавив на челюсть. Чонин раскрывает его, чтобы принять плевок своего нынешнего хозяина. Смакуя, он проглатывает, прося ещё. — Не-а, ты не заслужил. — Х-хозяин, прошу… Чонин застенчиво опустил глаза. Эта игра была для него в новинку и его член уже был в полной боевой готовности. Воспользоваться им, увы не получится. Его руки связаны и от каждого движения узлы затягиваются туже, впиваясь в нежную кожу. — Давай, поработай, мальчик… Минхо встает на импровизированный стол, достаточно крепкий, чтобы выдержать его вес. Встав раком, он дает Чонину рассмотреть себя с новой стороны. Тот следует сценарию и незамедлительно погружает свой язык в податливую дырку. Помещение наполняется стонами обоих. Минхо запрокинул голову от накатившего удовольствия. Римминг, единственное, что он любил по настоящему. И Джисон знал это. Чонин водит кончиком языка вокруг, подразнивая, затем погружается глубже, исследуя своего хозяина внутри. Он жадно присасывается, вылизывает, чем приводит Минхо в исступление. Поза меняется. Минхо лежит на спине, оглаживая свой налившийся стояк. Его раб начал с яиц, оттягивая кожу, он смакует на языке её пресный вкус с ароматом мыла. Продвигается выше, очерчивая языком каждую выступающую вену. Он сходил с ума от своего положения, от невозможности работать руками, от ощущения скованности и подчинения. — Сто-о-п! Отдохните. Хан делает перерыв. Они отсняли кусок минета. Далее предстояла сцена с игрушками. Он выбирал их сам. — Вау, это так охуенно! — вопит Чонин, пока его развязывают. Руки затекли, а плечи ныли от долгого пребывания в бездействии. Растирая свои кисти, он спросил. — Мне уже готовиться? — Да, — Джисон напару с Чанбином просматривают получившийся материал. — Минхо, ты тоже. Возможно он не так понял, или вовсе ослышался, но Хан настаивал. Ведь по сценарию раб ублажает господина. Не важно каким способом. Им принесли реквизит. Точнее новое дилдо, что было необычной формы. На деле это кусок резины в виде обрезанного ствола дерева. Почти пенек, проще говоря. Окрашенный краской из аэрозоля, он точно повторял цвет какого-нибудь дуба. У основания резные лепестки цветов, розовые. — Это шутка? Нет. Джисон был серьезен. Он сразу же купил его, как только увидел на прилавке очередного секс-шопа. Та же сцена. Минхо снова стоит в позе, опершись на руки. Чонин нежно разрабатывает его, не жалея геля. Он многое повидал, но такая игрушка в его руках впервые. Пальцами он проникает внутрь, растягивая на манер ножниц. Минхо стонет, почти не играя на камеру. Ему самому интересно ощутить в себе этот агрегат. И он окончательно убедился, что Джисон настоящий больной ублюдок. Начало диаметрально равно сантиметрам девяти, не меньше. Чонин подключает обе руки. Проникнув пальцами, он разводит стенки ануса, показывая розовую слизистую крупным планом. — Да-а, давай насади его, насади своего хозяина… Чонин аккуратно вводит дилдо в еще не сомкнувшиеся мышцы. Минхо не знал с чем сравнить это ощущение. Эта часть пустоты, что образовалась между куском резины и его стенками. Осознание ненаполненности, что сводило с ума. Вместе с этим, ноющие мышцы уже сомкнулись вокруг, жадно вбирая. Чонин помогал насадиться, аккуратно продвигаясь дальше. Кадр бомба. Минхо достиг основания, что доходило до двенадцати сантиметров. Расслабившись, он почувствовал, как его тело быстро привыкло. Он поднимался и снова насаживался на этот кусок резины, что длиной достигал двадцати сантиметров. Чонину не терпелось испытать то же самое. На очереди гвоздь программы. Теперь Минхо разрабатывает его. Он сидит на коленях с этим ненавистным покинутым чувством. Ему срочно нужна разрядка. Налив смазки на перчатки, он растер их для более глубокого проникновения. Кисть легко скользнула в Чонина. И тот запрокинул голову от давящего на стенки ощущения. За ней последовала вторая. Входила уже не так охотно. Встречая сопротивление, она медленно но верно рвалась воссоединиться с первой. Минхо не мог понять, как в этом парне смогло уместиться сразу две руки. Он сцепил кисти в замок, вводя их дальше вглубь кишечника. — А-ах, блять, д-да… Чонин еле держится на локтях. Рвано дыша и подрагивая от каждого движения внутри себя, он чувствовал, что вот-вот кончит. Вскоре он сделал это. Белая струя забрызгала старое дерево, когда Минхо вошел почти по локоть. Он бы сделал это еще раз, когда руки быстро покинули его, оставив влажные стенки сходиться обратно. — Фух, это было горячо! Отлично поработали! — орет Хан, проведя рукой по взмокшему затылку. Чонин утирает сперму со своего рта тыльной стороной ладони. Этот опыт он запомнит на всю оставшуюся жизнь, если конечно не найдется что-то более экстремальное. Минхо мысленно уверяет себя, что более на такое не подпишется. Но не зря же его считают звездой компании, что принадлежит Хан Джисону. — Это было… красочно… Бедный парнишка вспотел, сжимая в руках телефон. Он и не знал, вырезать этот кусок интервью или оставить. В любом случае, это будут смотреть такие же грязные извращенцы как и его сегодняшний интервьюер. — О, помню, как будто это было вчера. Это видео не принесло кучу денег, но нас заметили, а дальше вы уже наверняка знаете… — Эм-м, да… думаю, на этом можно закончить, огромное вам спасибо, это… отличный материал! Они встали, чтобы пожать друг другу руки. Джисон выудил визитку и вложил её в нагрудный карман парня. — Если захочешь сменить деятельность, звякни разок, обещаю, пройдешь без кастинга. — улыбается он.