Лаборатория

Боль отозвалась глухим стуком в висках. Разлепив свои веки, он увидел лишь высокие каменные потолки. В воздухе медленно плыли облака дыма. То были курения каких-то благовоний, что тянулись тонкой струйкой ввысь. От их запаха, он думал, что попал в рай. Но мокрая тряпка охлаждала лоб, и это липкое ощущение было слишком настоящим. Рукой он стягивает ее с лица, удивившись насколько та тяжела и слабо поддается контролю. В попытке подняться он клонится в бок, такой сильной вспышкой отразилась боль где-то на спине. — Ш-ш-ш, не вставай… То был возникший непонятно откуда молодой парень. Его лицо скрывал ярко желтый капюшон, тем не менее, он успел разглядеть миловидное лицо под тканью. — Г-где я? Хенджин послушно поддается надавившим на его обнаженную грудь рукам. Вновь приняв горизонтальное положение, он проходится пальцами по торсу, нащупывая шершавую ткань. Кто бы тот ни был, он спас его. Воспоминания медленно возвращались в голову. И он тут же подорвался, в попытках защитить Минхо, которого не было рядом. — Ты всё ещё слаб! Его снова возвращают на место. Мокрая тряпка ложится на его опаляющую кожу, принося облегчение. Но он не может больше прохлаждаться. Что это за место? И сколько он спал? Ему неизвестно. В голове была одна мысль — непременно отыскать милорда. Где бы тот ни был. Он должен отыскать его и вернуть в родной дом. Но острая боль не дает ему трезво мыслить. — М-мне, мне… надо…. — Воды? Бархатный голос проникает в уши словно мед. Да, ему хотелось воды, только сейчас он осознал, что в горле ужасно пересохло. Он жадно глотает из медного кубка. Охладившись изнутри и снаружи, он начинает соображать яснее. Осмотрев свое новое окружение он понял, что находится в каком-то храме. А перед ним вероятно местный жрец, не иначе. — Что это за место? — Храм Наенеллы, — поясняет юноша. — Богини любви и плодородия. Кажется он где-то слышал, возможно читал. Его адепты вели скрытую жизнь вдали от люда, почитая молитвами свою богиню. Изредка они отправлялись в паломничество, так его наверное и нашли на той пустой дороге. — Наслышан и… спасибо… Неизвестный откинул ткань, что скрывала лицо. Оно было юным, даже очень. И как такой мальчишка мог быть служителем храма, он не понимал. — Я нашел тебя на дороге, — протирает лицо новой тряпкой. — Я подумал, что ты было умер, но хвала богине этого не случилось. — Я бесконечно благодарен вам… как ваше имя? — О, мы отказываемся от своих имен как только приступаем к служению… но для удобства можешь называть меня Ликс. Звучит приятно. Каждое произнесенное слово было усладой для ушей. Он утопал в этих ощущениях, что приносил приятный голос и витающие в воздухе ароматные благовония. На самом деле ему хотелось спать. И это необходимо, чтобы быстрее оправиться, чтобы приступить к поискам. Но ему нужно узнать больше. — Как долго я спал? — спрашивает Хенджин. — Ты пробыл в лихорадке пять дней, она длилась дольше обычного, я уже думал, что ты покинешь нас… Он присел на край постели у ног. Стоять было невыносимо после исцеления прихожан. Руками он мял край рукава своего шелкового одеяния, что струилось аж до пола. — Какой ужас. Но вы… вы лечили меня всё это время, я так благодарен, право… — О, можно просто Ликс, в стенах храма не существует титулов и прочего. — Хорошо, Ликс… Ему было непривычно общаться таким образом. Его не так воспитывали и, казалось, даже с Минхо он никак не мог позабыть о правилах. Но здесь всё иначе. Никто не знает кто он и откуда. Это облегчало. — … Когда я поправлюсь? — Уже хочешь домой? Понимаю, но лучше тебе остаться здесь еще, скажем, на месяц. — Месяц?! Нет, он не может столько времени праздно валяться в каком-то храме непонятно где. Нужно действовать. — Твоя рана… худшее позади, но нужно время на восстановление. — К-как-нибудь можно ускорить это? Какие-нибудь снадобья там? — Ну… есть один способ. Хитрая улыбка в миг озарила лицо. Он понятия не имел о чем шла речь. Тем не менее, тот принес ему непонятную жидкость. Но бесконечно доверяя своему спасителю, он испил до дна сладкое зелье. — Розовая вода облегчит боль, а выжимка из корня огненного дерева придаст нужный тонус… — Ч-что? Тонус? Внезапно Хенджин почувствовал головокружение, затем тело обрело силу. Его мышцы, что были в обмякшем состоянии долгое время, сейчас словно камень. Он убедился в этом окончательно, когда взглянул на натянутую ткань своих штанов. Жрец не стал долго ждать. Легким движением он оседлал его. Тот всеми фибрами ощущал давление тела, что сидело чуть ниже бедер. Ликс тянет грубый шнурок, давая каплю облегчения его налившимуся от крови члену. С глухим стоном он запрокидывает голову, когда тот нежно ощупывает его плоть. От каждого прикосновения по телу пробегают импульсы непонятного происхождения. И краем сознания он понимает, что хочет продолжения. Это не то, что раньше. Он не знавал женщин, тем не менее постоянно занимался самоудовлетворением вдали от чужих глаз. Находясь в укромном месте он представлял налитые прелести местных кухарок и прачек. Так проходили лучшие годы его жизни. Но сейчас он лежит, утопая в ощущениях и предвкушая намечающееся соитие. Пальцами он впивается в бедра, что елозят на нем вперед и назад. Кожей он чувствует каждое движение ткани шелка и обволакивающее ноющее ощущение где-то ниже пояса. Руки жреца блуждают по его телу, вцепившись в крепкие плечи не сильно, но тем не менее остается красный след, когда он покидает его излившийся член.

***

После празднования его жизнь в корне поменялась. Каждый день он проводил в компании вождя, мысленно радуясь, что он может наконец отлынивать от работы, не смотря на всю эту навязчивость. Они гуляют в лесу, куда вклинивается шум реки. Пиная шишку, Хан очередной раз пытается развязать язык своего пленника. Он не считал его рабом, но тем не менее, работу тот выполнял как и все. До определенного момента. Многие недовольны, что чужак получает особые привилегии от их главы клана. Но Джисону по большому счету всё равно. — И… как ты попал к ним? — имеет в виду враждебный клан Бан. — Встретил на дороге в горах. Минхо снова заставляют вспоминать это. Сейчас от былого лоска тогдашнего вельможи не осталось и следа. Его волосы без руки цирюльника стали длиннее, кожа на лице огрубела. Взгляд изменился, приобрел черты серьезности, стал как будто бы злее. — Ч-что ты… Резко, он дернулся. Они одни, в глуши и неизвестно что может прийти в голову Хана. — Эй, это всего лишь листочек. Он снял с его волос оранжевый лист. Размахивая им перед лицом, тот показывает, что не предпринимает каких-то лишних движений. Минхо немного успокаивается, когда они выходят из леса. Опустив ноги в воду, они наслаждаются ее прохладой. — Знаешь, обычно они не берут пленных… тебе повезло. — И что? Я должен радоваться? — смотрит без эмоций. — Ну… здесь лучше, чем там. Я как увидел тебя, изможденного… мне стало жалко… — Значит, я жалкий и бесполезный? Минхо встает, камешки под его ногами извещали о удаляющемся звуке. Джисон поспешил за ним. — Эй, постой, ты куда? — Кормить лошадей. Он скучал по Суни, но ее судьба ему не известна. Местные лошадка была так похожа на нее, спокойная и тихая. По возможности, он старался проводить с ней больше времени, чем с назойливым вождем. — А, ну… прости! Я не это имел в виду… Услышав извинения, которым раньше он не придавал особого значения, Минхо вдруг подумал, что возможно он где-то перегнул. В отличии от Чана, тот возился с ним, как с ребенком. Постоянно рассказывал истории, пытался рассмешить. Но улыбка на его лице никак не хотела появляться. Казалось, то веселое настроение осталось там, на прошедшем дне урожая. — Хорошо, я принимаю твои извинения, — скрестил руки. — И что ты предлагаешь? — Эм. ну, не знаю, давай камешки покидаем? Камешки. Этим он развлекал себя, будучи маленьким ребенком. Но теперь, в его новом доме не было особых развлечений. Он соглашается. Стоя по колено в воде, он понимает, что в нем нет прежней ловкости. Камень тонет, не сделав и пары скачков по поверхности. Между этим, Хан запульнул свой так, что тот, казалось преодолел половины реки. — Я выиграл. — ухмыляется. — Это… это не честно! Возмущенный Минхо вдруг окатил того водой. Они брызгаются, распугивая всю рыбу вокруг. — Всё… всё хватит! Я устал. Довольный и счастливый Хан, выходит из воды. На самом деле у него куча дел, которые он откладывал до последнего. Только ради того, чтобы побольше времени провести с Минхо. Но совет старейшин он пропустить не мог. — Эй, ты куда? Теперь уже Минхо, бежит за ним нагоняя. Ему не понятно от чего их веселье так резко прервалось. Он идет рядом. — По делам. — Каким еще делам? — А вот таким. Ты мне не хочешь рассказывать, вот и я не буду. — Вот как… Всю дорогу они играют в молчанку. Но на подходе к поселению, Минхо чувствует скорое расставание. На последок он спросил. — Эм… а что это за штуковина, та что стоит в центре? — О, так тебе интересно? — ухмыляется, здороваясь с соплеменниками, с которыми не пересекался пару дней. — Ну да, я же живу здесь. — Хорошо, я отвечу, но только если скажешь, откуда ты. Минхо встал как вкопанный. До последнего он старался скрывать свое происхождение. Наученный горьким опытом, он полагал, что те сразу же захотят продать его кому-нибудь еще, как только узнают об этом. Но Джисон смотрит на него, ожидая ответа. Нет, он не может так поступить. После всего что было, после его бесконечной доброты и гостеприимства, которых Минхо будто бы не достоин. — Я-я… я благородных кровей… — не стал уточнять. — Ч-что? Джисон округлил глаза. На самом деле он поражен. Он догадывался, но все же предполагал, что тот из простого люда. И может там его жизнь была не лучше, чем здесь. — Что слышал. Ну и, что это за столб? — Погоди, погоди, то есть, ты хочешь сказать, что ты л-лорд? Ему следовало вести себя с ним получше. Не рыгать при нем и не отпускать пошлые шутки о женщинах. Он не знал правил приличия, но наслышан, что в их кругах сплошные запреты и нравоучения. Какой же он дурак. — Именно. Так ты скажешь, что это? Или будешь стоять тут как осел? А вообще, оставь меня уже в покое! Он было собрался уйти. Но его руку сжимают, не желая отпускать. — Тебе надо вернуться! — Что ты сказал? Минхо не верит ушам, но как только он слышит это, в его душе зарождаются сомнения, которых раньше не возникало. В последнее время всё было не так ужасно. Он все-таки находится в кругах вольного народа и даже смог подружиться с парочкой парней, что не держали его за пустое место. Он давно позабыл, что значит отказываться. Нет нужды заботиться о своей внешности, о правилах, о своих словах, что приходилось бесконечно фильтровать, чтобы не стать непонятым или неприличным. И даже его отец, стал последним человеком, которого он хотел видеть. — Домой. Ты же этого хочешь? Джисон только сейчас понимал, что жизнь в лесу не то, что подходит человеку высоких кровей. Между этим, он не хотел навлечь беду на свой клан, который скрывает сына какого-нибудь властного лорда, а может и похуже, короля. Он не знал наверняка. — Откуда ты знаешь, чего я хочу?! — Н-но… я… Он долго не решался. Но сейчас, Джисон стоит заключив того в тесные объятия. Минхо ошеломлен, но в какой-то момент расслабляется, чувствуя чужое, но такое близкое тепло. — Я не хочу тебя отпускать… Джисон прижался, вдыхая запах травы, которым пропитаны волосы. Он вовсе не чужак, он их часть, пускай и на словах. Такой же как он. Свободный. — Это… ты… сейчас задушишь меня! Минхо бубнит в его плечо. Он не верит, но тот похоже хочет, чтобы он остался. Стал одним из них. Это радовало, но в какой-то степени огорчало. Именно сейчас он должен принять решение. — Ты останешься? — спрашивает, смотря на влажные глаза, подведенные углем. — Я… я не знаю, но… я ведь чужак. — Это поправимо, — гладит его волосы. — Я сообщу старейшинам, чтобы готовились к «тахатмере». — К чему? — Минхо не знал. Честно говоря он не знал ровным счетом ничего об этом племени. И от чего-то ему стало страшно. Снова неизвестность. — Ритуал посвящения. Пройдя его ты будешь принят, станешь своим. — улыбается. Его мягкий взгляд показывал, что бояться не нужно. Ведь он дорожит им, в какой-то степени, и не станет подвергать опасности. Это случилось когда луна была полной. Хан стоит перед ним в торжественном одеянии. Привыкший к просторным одеждам, коими облачались местные, Минхо только сейчас заметил, что человек напротив сложен атлетически. Тонкая плетеная жилетка оголяла сильные руки и торс. В свете костра его лоснящаяся от пота кожа, демонстрировала очерченные мускулы. На лице, красные полосы, что были как тогда. Когда он впервые повстречал его. — Перед ликом духов луны, земли и воды, я, вождь племени Хан, являю человека свободного… Джисон берет чашу из рук старца, что так же быстро удалился как и возник в облаке дыма. Пальцем руки он проводит краской по его щеке. Чувствуя инородное тепло на своем лице, Минхо завороженно смотрит в его глаза. Это поистине пугало, но вместе с этим он счастлив. Счастлив, что может оставить свою старую жизнь в прошлом. — … кровью своей, я скрепляю союз с предками… Он слегка пошатнулся, когда кожа на его ладони раскрылась, позволяя проступить красным каплям. Но Минхо старался не обращать на это внимание. С слабой болью он отпускал себя. Закрыв глаза, он почувствовал, как рука вождя легла сверху. Такая же окровавленная. Ритуал кончился тем, что он прикоснулся рукой к тотему. Он узнал, что этот идол символизирует духов. Духов с которыми его связывала новообретенная семья. Джисон стоит рядом, так же прижав руку к дереву. Он больше не мог гневаться. Ведь отняв, они все-таки дали что-то взамен. Они сидят у костра, наблюдая за телодвижениями людей, что исполняли ритуальный танец. Взывая к духам, они просили долгую и счастливую жизнь их новому соплеменнику. Минхо немного смущается, что из-за него закатили целый праздник. Но внутренне он рад, что на «столе» снова его любимая ягнятина. — Подожди, не ешь. Джисон убирает от него деревянную тарелку. Минхо очень голоден, но тем не менее, ждет, что скажет его вождь. — Вот. — Что это? — Просто пей. На дне плавали алые лепестки и что-то еще. Вспоминая день урожая, он залпом выпивает странную на вкус жидкость. Это наверное очередной напиток, который по крепости можно сравнить с вином. Но не почувствовав ничего, он смотрит на Хана. — Идем, я покажу тебе кое-что. Покинув племя, они идут через лес. Не истоптанная дорога тянулась ввысь, деревья редели. И вот они выходят на большой утес, откуда простирается потрясающий воображение вид. Звезды в ночном небе тянутся до горизонта, а вода шумом стекает вниз образуя водопад. Он не был здесь раньше. И судя по заросшей дороге, Хан мало кого сюда приводил. Он счел его достойным лицезреть эту красоту. — Это… так прекрасно… Он не мог подобрать слова, чтобы описать то, что он видит. Зрелище поистине завораживало и это приятное чувство отзывалось где-то покалыванием в кончиках пальцев. Джисон взял его за руку, развернув, притянул к себе. Минхо больше не сопротивлялся и не пугался резких движений. Наоборот, сейчас картинка плавная и он как будто во сне. Во сне, где руки больше не чужие, гладят его лицо. Большими пальцами, тот размазывает краску на его щеках, углубляя поцелуй. Холодные мурашки шли от его губ дальше, по всему телу. Он и не заметил, как они сели на траву, продолжая. Минхо обвил его руками. Джисон медленно избавлял обоих от одежды, нежно целуя его в шею и ключицы. Каждое горячее прикосновение опьяняло и уносило куда-то далеко в ночное небо. Трава охлаждала кожу на его спине. Он смотрит в его глаза. Затем яркая вспышка на мгновение озаряет его мечущийся разум. Вместе с болью приходит приятное чувство. Минхо учащенно дышит, когда темп набирает обороты. На пике он запрокинул голову. Свет звезд, последнее что он увидел, прежде чем погрузился в сон. Они еще не раз предавались любви в свете звезд, луны, и солнца. В его кругах, их бы давно осудили и заклеймили. Но не здесь. Все знали и им было все равно. Ведь они свободны. Вольны делать все, что им заблагорассудится. Все изменилось, когда их известили о пришедших чужаках. Джисон наслаждается поглаживанием, возложив голову на колени Минхо. Мысленно он проклинает их за то, что они прервали этот приятный момент. Нехотя, они плетутся в сторону, взявшись за руки. Но придя на место, Джисон понял, что его руку резко бросили болтаться в одиночестве. Минхо рванул, как только увидел прибывших. — О боги, Хенджин! — он вцепился в него, крепко зажав в тиски своих рук. На глазах проступили незваные слезы. Он не мог поверить. — М-милорд! Вы живы, какое счастье! Он обнимает его в ответ. Не смотря на то, что тот выглядит иначе, обросший, с грязными ногами и в обмотках. Хенджин благодарит всех богов, что его друг цел и невредим. Эти месяцы, что прошли в скитаниях, наконец кончились. Он почти утратил надежду, но его новообретенный друг и возлюбленный, всеми силами просил того не оставлять попыток. И вот они увенчались успехом. — Я так рад, я думал… думал, что ты погиб! — плачет. Джисон ревностно наблюдает за воссоединением. Но заметив, как чужак в ярких одеждах смотрит на другого, он понял, что нет нужды в ложных опасениях. — А это кто? — спрашивает, смотря на жреца. — Это… это Ликс, мой… компаньон! — выдал, смутившись. Но Минхо сразу понял, в чем дело. Он слишком хорошо знал Хенджина, и его бегающие глаза подтверждали это. — Ты не изменился, — смотрит, утирая слезы. — А вы… очень даже! Но ничего, вернувшись домой, вы быстро вернете себе прежний вид! — Хенджин… Минхо смотрит на него с сожалением. Он рад, бесконечно рад видеть друга, но… Его дом здесь. Рука Джисона приободряюще легла на плечо, он встал рядом, зная, что тому нужна поддержка. Он понятия не имел кто эти двое и что им нужно. Но Минхо рад их прибытию, а значит и он тоже. Какой же он вождь, если не проявит гостеприимство. — Я Джисон, вождь клана Хан, добро пожаловать… — О, мы уже уходим! Простите за проявленную дерзость… — Хенджин… я никуда не пойду. — М-милорд? Он смотрит на него растерянно. Его поиски не должны закончиться провалом. Что он будет делать? Как он посмеет взглянуть в лицо лорда, когда тот узнает? — Мой дом здесь… Хан, он… Не сумев подобрать слова, он нежно сплетает руки, свою и вождя, показывая, что он часть племени. Хенджин понимает. Он тоже мягко смотрит на Ликса, что неловко топчется на месте от такой душещипательной сцены. — Здесь я обрел любовь, и ты… ты тоже обрел ее, Хенджин. — Н-но, милорд, я… — Долго еще будем обмениваться любезностями? Жрец вклинивается, хватая Хенджина под руку. Видя, что его возлюбленный мечется, не в силах осознать, что он завершил свою миссию, Ликс кланяется вождю. — Я бесконечно рад вашему воссоединению, но честно говоря, я ужасно голоден! — О, я тоже. — подхватывает Хан. Держа руку Хенджина, он подхватывает другой вождя, что тоже держит руку Минхо. Увлекая их вглубь селения, Ликс не унимается, болтая с новыми знакомыми. Этой цепочкой они идут, смущаясь и радуясь тому, что путешествие подошло к концу. — Каких вы богов почитаете? — спрашивает жрец Джисона. — Не богов. Духов! Мы каждый день почитаем их, предаваясь любви под луной! Минхо отводит глаза, смутившись. — Правда? Мы почитаем богиню тем же… способом. Ликс прижимает крепче краснеющего Хенджина. Они сочувственно переглядываются, сетуя на болтливых идолопоклонников. Слишком болтливых. — Что ж, это надо отпраздновать, да, свет моей жизни? — Непременно, только давай на этот раз обойдемся без огненного дерева… — О, вы тоже… Жрец осекся, под удивленные взгляды обоих. Между ними на самом больше общего, чем можно представить.