Лаборатория

Обычно он не ложился спать так рано. За окном уже темнота, но стрелки часов едва доходят до девяти. Стоя у окна он смотрит, как маленькие капли стекают по стеклу. В комнате лишь слабый свет торшера, но этого достаточно, чтобы уловить движение тени где-то позади. Воздух пронесся в ноздри с холодком и в кончиках пальцев кольнуло от мимолетного чувства страха, что некто так просто проник в его спальню. На размышления не было и секунды. Он хотел сказать «кто ты и какого черта ты делаешь в моем доме», но не успел. Большая ладонь сжала его рот, прежде чем оттуда вырвался хоть какой-то звук. Невнятно промычав, он тянет руки в попытке сопротивляться, но некто намного сильнее его и проделывает это не в первый раз. Мужчина только что с улицы и он чувствует, как вода пропитывает его тонкую рубашку, даже дыхание сквозь лыжную маску опаляет его руки, когда он пытается стянуть ее. Но безуспешно. Его волосы тянут с силой, это заставляет обмякнуть ненадолго и он не заметил, как его лицо впечатали в холодное стекло. — П-пожалуйста… хм-пф… Его рот снова зажат в том числе и нос. Паника усугубляла, он не мог наладить дыхание, руки беспорядочно водили в пространстве в попытке ухватиться, в попытке оказать хоть какое-то сопротивление. Щека горела и по скуле ползла боль, отзываясь где-то в челюсти. Его зрачки расширились, когда рука грубо стянула с него домашние штаны. Кожа отлипла от стекла, когда его швырнули на пол. Ударившись о деревянный край кровати, он распластался на паркете, хватаясь за свое сознание, что угасало вместе с пляшущими огоньками перед глазами. — Господи, блять! Прости, Хо, ты слышишь? Хо… Мужчина в куртке рухнул коленями на пол. Он сразу понял, что перестарался, понял это когда его муж глухо упал, не подавая признаков жизни. Ему не нравилось то, что они проделывали уже который месяц. Сидя на кухне, он прижимает пакет замороженного горошка к лицу, где цвело сразу несколько синяков. — Хо, прости меня! Он продолжает извиняться, хотя в этом нет его вины. Отчасти. Брак это работа на двоих. — Чан… всё хорошо… Минхо сидит неподвижно, позволяя очередной раз ухаживать за собой. Одной рукой Чан держит пакет, другой ощупывает его лоб, как будто он незамедлительно должен впасть в лихорадку от обычного обморока. Он приложился не сильно. Зная это, он все еще огорчен, что его партнер такой мягкотелый. Лучше бы он оставил его, тем более, что тот очнулся сразу от пары слабых шлепков по лицу. Минхо бы понравилось, если бы он не стал прерывать их игру. Но он слишком хорошо знает Чана. Это было его идеей. И понадобилось несколько недель, чтобы уговорить Чана. Будучи провинциальным учителем младших классов, он долго адаптировался к жизни в большом городе. И всякого рода эксперименты наводили на него некую тревогу. Минхо зашел издалека. На самом деле, простая просьба придушить его слегка во время их стандартного секса, вызвала тонну непонимая. Но он настаивал. Говорят, любовь живет три года. Но они давно перешагнули этот рубеж. Как обычно это бывает, их знакомство произошло благодаря друзьям друзей. Тогда Минхо был почти нелюдимым, проходя практику в интернатуре, но общими усилиями его маленькой компашки, которая основалась еще в университете, его так и быть вытащили на свежий воздух. Он сразу обратил внимание на Чана, но долго отговаривал себя. Ничего общего с этим провинциальным парнем, что как и многие рвали перед собой всё на пути к цели. И Минхо был прав от части. Тем не менее, его меланхоличные будни сыграли с ним злую шутку. Он думал, что всё закончится одним разом, но тот не оставлял его еще долго навязчивыми сообщениями. Теперь он первый хирург в местной клинике, а Чан дорвался до должности директора. Шел пятый год их совместной жизни и не сказать, что их брак трещит по швам. Но Минхо быстро наскучила семейная рутина. Никто не удивился серьезным намерениям Чана, но дело дало оборот только тогда, когда Минхо перестал морозиться окончательно. Тем не менее, подарок к бумажной свадьбе он готовил без энтузиазма. Всё изменилось, когда их отношения стали прочнее благодаря бесконечным компромиссам. Они научились слушать друг друга и тот год пронесся незаметно, почти без ссор. Третья годовщина как всегда выпала на раннюю осень. Тогда они решили, что будет хорошей идеей обручиться солнечным утром под желтеющими листьями. Внезапный дождь всё испортил, но не для них. И вечером, когда оба закончили свои рабочие часы, они отмечали тихо в их любимом ресторане. Чан недолго мучился выбором подарка. Минхо же, обошел все магазины, прежде чем решиться на покупку. Тем не менее, длинная подарочная коробка легла вдоль стола. Чан гадал с предвкушением, что находится в этой непривычно большой коробке. — Ты специально? Чан смущенно улыбается от того, что Минхо решил преподнести это именно здесь. Тот в свою очередь тоже не скрывает ухмылку от удавшейся шалости. В яркой бумаге стандартный кляп с шариком и длинный флоггер. Третья годовщина и кожаная свадьба, их отношения давно прочнее бумаги. Тем не менее, к подарку не прикасались пару лет. — Я же говорил… это плохая идея. — Чан, нет… — Да! Хватит этих игр в изнасилования, Хо. Убрав подтаявший горошек, он видит, как синяки налились цветом и припухли. Но хуже этого вида было то, что ему очередной раз снесло башню от осознания того, что ему на самом деле нравились эти игры. И он сорвался. Тем не менее, он решает оставить это ненадолго, а может и насовсем. Эти просьбы о подчинении, удушении и прочее могут быть опасны. Нет, они на самом деле опасны. — Люблю тебя. Чан прижался к Минхо, что сидел на кухонной тумбе. Вдыхая родной запах, он мысленно проклинает себя, что позволил этому произойти. Минхо лишь молча положил подбородок на каштановые волосы, закатывая глаза. Он обнял его в ответ, мысленно придумывая отговорки для коллег, которым будет наверняка интересно каким образом он разбил себе лицо. Уже в постели оба лежат отвернувшись друг от друга, но сон не идет в голову. Дождь всё ещё барабанит по окнам и черепице их дома. Шурша покрывалом, Чан поворачивается в очередной попытке найти удобное положение. — Спишь? Мягкие волосы на затылке пришли в движение, когда Минхо устало перевернулся. — Нет. Лежать на раненой скуле неудобно и болезненно. Не открывая глаз, он лег на спину, показывая Чану свой профиль на который тому так нравилось смотреть. Теперь он смотрит на кровоподтеки, что шли вдоль щеки. — Болит? — спрашивает. — А сам как думаешь? Минхо открыл глаза. Бесполезно пялясь в потолок, он на каком-то внутреннем чувстве понимает, что именно сейчас Чан нашел время для неприятного разговора. Лучше бы он притворился, что спит. — Злишься? — Что если и так? Мы просто вернемся к скучной возне на кровати. — Хо… мы что нибудь придумаем. На самом деле Чан говорил про себя. Но за годы совместной жизни всякое «я» автоматически превращалось в «мы». Это приятно отзывалось в сердце поначалу, но не сейчас. Минхо продолжает ерзать на кровати, представляя, что его ждет очередной доггистайл или что-то вроде того. Обычно на этом заканчивались фантазии Чана. Сам он начал изучение своей сексуальности еще на первом курсе. Он мог очередной раз облажаться и начать всё сначала, но теперь он давно замужний человек. И это напрягало. Повернувшись на бок, он чувствует как матрас рядом прогнулся. Крепкое тело снова легло рядом по хозяйски обвив его. — Поговорим завтра, тебе рано вставать. Чмокнув мужа в затылок, Чан устроился удобнее, прижав стройное тело максимально близко. От тесного контакта и тепла сон лез в голову быстрее и он даже мог игнорировать полутвердое состояние в своих штанах. Но стоило Минхо поерзать и он снова открыл глаза. — Не приставай. — шепчет. — М-м? Я просто пытаюсь устроиться поудобнее. — Своей задницей? Чану весьма приятно, но усталость после работы и недавний стресс полученный в ходе их последней игры окончательно выбил из него силы. Тем не менее, он просовывает руку под резинку штанов. Если он привык к постоянному давлению в штанах по большей части от сообщений нерабочего характера, коими они обменивались в течение всего дня, то Минхо точно не справится с этим, если ему не помочь. Тот лишь вдыхал носом больше воздуха чем необходимо, но короткий поцелуй в шею заставил поежиться от накатившего ощущения. Чан нежно ведет губами дальше к плечу, продолжая двигать рукой и слушая тихие стоны. Он почувствовал, что любимый «уже всё» лишь когда тот напрягся всем телом, прижавшись сильнее. Тем не менее, он рад, что его ладонь не заляпали. Под шум воды из соседней комнаты он провалился в сон. Если коллеги весь день тактично игнорировали тот факт, что их главный хирург пришел мягко говоря потрепанным, то каждый второй пациент не обходит очевидный вопрос стороной. Минхо быстро надоел пересказ истории, что он придумал с ходу. Отмахиваясь коротким «упал», он закончил очередной рабочий день, осознавая свое выгорание. Но тогда он не решался жить иначе, а сейчас… он даже не представлял, чем может заниматься помимо своей работы. Как и всегда, дома его ждал Чан. Работая на два часа меньше, он давно отдыхает в гостиной, закинув ноги на журнальный столик. — Как дела? — Хорошо. Стандартный ответ на стандартный вопрос. В их доме ничего не меняется. Ничто не нарушает эту идеальность. Тем не менее, взгляд сразу упал на знакомую коробку на столе. Это было на третью годовщину. Он уже и забыл. — Где ты это нашел? — спрашивает. — Рылся в шкафу. Ты так мило забросил его на полку с обувью. — Я уже и не помню… — Может попробуем? Минхо стоит в дверном проеме, держа куртку и ключи от машины. Он не верит своим ушам, но на самом деле этот подарок был для него, а не для Чана. — Ты же сказал, никаких игр… — слегка поджав губы, он продолжил. — Сказал, что не хочешь мне навредить… — А кто говорит о тебе? Ухмыльнувшись, Чан поднес стакан. Очевидно крепкий алкоголь его расслабил, это легко узнается в игривости тона и мягком взгляде. Минхо сразу понял о чем речь и на самом деле он слегка в шоке. Тогда Чан лишь отшутился, сказав, что он может называть его хозяином. Но теперь видимо он сам хочет попробовать на себе роль раба. От этой мысли Минхо чувствует, как по его коленям прошла слабая дрожь. Спустившись по лестнице, Минхо застал Чана на кухне. После горячего душа хотелось пить и ему сразу же предложили не ограничиваться водой с долькой лимона. Приняв стакан с виски, он смотрит на Чана, что тянет свой. Стекло стукнулось друг о друга характерным «бзыньк». — За возрождение наших отношений. — Что ты несешь? — Минхо смеется в стакан. Чан притянул его, нежно взяв за шею. Напоследок он провел большим пальцем по коже, вызвав этим еще больше мурашек, что пошли с момента, когда они буднично поцеловались. — Я в душ. Они бы могли принять его вместе, но Минхо даже не подумав, сделал это сразу после работы. Все таки загруженный график вставал между ними настолько, что убивал всякую возможность думать хоть о чем-то кроме усталости. Стоя в их спальне, Минхо выбирает то в чем он будет смотреться сексуальнее всего. За годы их жизни он понял, что Чан не особо привередлив в выборе одежды, которую он будет срывать. Но раз дело приняло такой неожиданный оборот, он вспоминает о тех женских кружевных трусиках, что подарили ему больше по приколу, чем по прямому назначению. Надевая их он чувствует стеснение, ткань почти впивается деля его половинки, а спереди плетеное кружево давит на полустоявший член. Тем не менее, он взбодрился от нового ощущения и от волнующего предвкушения. — Кхм- хм… Чан стоит в дверях, прижимая кулак к носу. Его брови ползут вверх и он чувствует под халатом шевеление. — Чан я… в общем… — Это правда восхитительно выглядит. Минхо мнется, руки так и тянутся прикрыть то к чему прикован взгляд его мужа. — Повернись. Боже… — Х-хватит! Это так смущает… Минхо стоит спиной, он постарался выпрямиться, чтобы тело смотрелось нормальным. Но в глазах Чана он выглядел просто гиперсексуальным. Когда подушечки пальцев неожиданно прошлись вдоль его позвоночника он вздрогнул. — Ты… ты просто прекрасен. Чан уже избавился от своего халата, Минхо понял это, когда крепкое тело прижалось сзади, а готовый член лег меж его половинок. Он прикрыл глаза, отдаваясь этим ощущениям, когда горячие губы прошлись по его шее, когда сильная рука легла на его член, что был в плену кружева, слегка сжав. — Ах… Чани… Руки Чана продолжали изучать его тело, как будто это было впервые. Когда они дошли до чувствительных сосков, поиграв с ними, он уже не мог стоять на ногах. — Боже… я сейчас кончу прямо здесь… — Иди ко мне… Развернув Минхо к себе, Чан жадно впился в его губы, что еще отдавали терпкостью дорогого алкоголя. Сжимая его задницу в кружевных трусиках настолько сильно, что на коже наверняка будет след, он добивается невнятного мычания в свой рот. Обвив Чана ногами, Минхо углубляет поцелуй, опаляя лицо своего мужа жарким дыханием. Тот держит его за упругие бедра и медленно делает несколько шагов назад, прямо к их кровати. Бухнувшись на матрас, он шлепает Минхо, тот лишь коротко хихикнул в рот, почти не отрываясь. — Милый… — Что? Минхо прервался. Смотря Чану в глаза он пытается восстановить дыхание. — То что ты сказал там внизу, помнишь? — Эм, да? А что я сказал? — Мне кажется ты имел ввиду… хотел, чтобы я тебя наказал. — Разве? Ну ты можешь попробовать. Минхо слез с Чана. Его живот был измазан эякулятом любимого и тому наверняка не терпелось уже вонзить свой член куда-нибудь. Но он серьезно настроен на новые игры, о которых не перестает думать всё это время. Взяв из коробки кляп почти боязливо, он осматривает этот блестящий шарик. — Можешь начинать. — Хорошо, встань на колени. Чан готов ему подыгрывать. Встав коленями на паркет, он старается сосредоточиться на процессе. По началу он воспринимал это как вещи, которыми занимаются всякие извращенцы, ну или те кому не хватает в постели огонька. Не думал он, что они тоже пополнят ряды последних. Но Минхо выглядит чертовски невообразимо сексуально с этим видом, как будто он не знает, что должен делать. Тем не менее, они оба в курсе, после многолетнего изучения порносайтов. Встав перед Чаном, Минхо застегивает кляп. Тот выглядел немного мило, стоя так с открытым ртом. Взяв флоггер, он ведет им по щеке, но в голове даже нет мысли бить по лицу. Спускаясь ниже, он очертил дорожку до соска. Чан выглядит расслабленным, как будто готовым в новым ощущениям и боли. Минхо ударил слабо, пробуя силу, но этого хватило, чтобы сквозь шарик раздался жалобный стон. — Ты плохо себя вел, Чани… Ему непривычно слышать свой голос и эти слова. Он бы находил это смешным, если бы моментально не увлекся процессом. Шлепнув другой он продолжает. — Очень плохо… — М-м-м… Ведя ниже, он видит, как сокращаются крепкие мышцы на животе. Член давно стоял и сочился. Когда вышел очередной пузырек, он улыбнулся уголком губ. — Хочешь, чтобы я его ударил? — М-м-м… — Просто кивни, жалкий кусок дерьма. И Чан кивает, готовясь ощутить новый прилив боли. Но этого не произошло. Встав ближе, Минхо сжимает его лицо. До этого он никогда не видел столько мольбы во взгляде Чана. — Нет, Чани. Ты плохой мальчик, а плохие мальчики не заслуживают того, чего хотят. — Хмпф… Чан бы улыбнулся этим словам, но не может. Тем не менее его взгляд выражал смех и удовольствие от этой игры. Вытянув губы, Минхо пускает дорожку из слюней. Капнув на шарик, она скатилась по подбородку. — Что, не можешь принять то, что я тебе даю? — М-м-м… — Ты не просто жалкий… ты никчемный… Мотнув лицо в сторону, он собрался уйти, но руки, что ползли по его бедрам его остановили. — Что такое, милый? Думаешь ты можешь касаться меня своими грязными руками, ебаный ублюдок? Шлепнув по ним, он снова приручает Чана. Кожа медленно краснела от ударов, принося этим очередное удовольствие от того, что они дошли до этого. Рот давно истекал слюнями, капая на подбородок и точеный пресс, что сжимался от всех манипуляций. — А как тебе такое? Ступней, Минхо принялся елозить по изнывающему члену, слабо надавливая. Вызвав этим стоны нового вида, он хищно улыбается. — Твой жалкий член не достоин даже этого! Убрав ногу, он провел флоггером прямо по скользкой головке. Но Минхо не хотел приносить ему большего удовольствия, чем тот заслуживает. Тем не менее, он слабо шлепает по натянутым яйцам, слушая жалкое мычание. Именно тогда он понял, как ему не хватает наручников. Это будет отличным подарком на шестую годовщину. — Мне нравится, как ты хнычешь. Всё таки хочешь, чтобы я ударил, да? Чан снова положительно кивает и на этот раз Минхо исполняет его просьбу. Он не ожидал, что тот кончит от одного прикосновения. Именно тогда он понял, что пора завязывать. Положив флоггер на кровать, он аккуратно снимает кляп. Чан разминает затекшую челюсть, жадно глотая воздух. — Боже, неужели тебе так понра… — Трахни меня. — Что? Минхо смотрит в эти опьяненные глаза и пытается найти в них ответ на вопрос. Какого хрена? Чан впервые просит об этом. И это странно, но в то же время дико возбудило разбушевавшийся разум еще больше. Минхо давно избрал для себя роль нижнего, своим членом он пользовался от силы несколько раз, и то это было давно. Но сейчас этого хочет сам Чан, тот, кто не раз доводил его до исступленного оргазма своей дубинкой. — Минхо… я хочу, чтобы ты меня трахнул. — повторяет. — Н-но… Ты правда хочешь этого? — Блять… да! От этих слов член болезненно дернулся в тесном кружеве. Он уже давно изнывает от этого ощущения неполноценного стояка. Пора бы снять эти ужасные трусы, что натирают везде где можно, но у него есть идея получше. — Хорошо, милый, но сначала ты мне должен отсосать. Минхо смотрит, ухмыляясь от того, как Чан медленно ползет к нему. Прижавшись щекой к животу, он нежно целует кожу, поглаживая руками его половинки. Приготовившись буквально сорвать тесные трусики, он проникает под ткань пальцами. — Не-а, без рук. Чан встречает прищуренный взгляд и сразу же повинуется. Сначала он провел языком по прозрачной черной ткани, вызывая короткую дрожь. Зацепив зубами у края, он тянет его вниз как какой-нибудь пес. — Хороший мальчик. Минхо довольно поглаживает мужа по волосам, радуясь тому, что его изнывающий член наконец на свободе и ничто не мешает тому плотно прилипнуть к животу. Чан незамедлительно приступает, очерчивая языком дорожку вдоль, затем вбирая в рот лишь головку. Руками он оглаживает зад, чувствуя под пальцами след от тугой резинки. Вместе с этим его член уже готов ко второму заходу, но сегодня ему не суждено пойти в ход. Мычание, что разносилось до этого по всей комнате, сменилось хлюпаньем рта и глотки, когда Чан вбирал полностью, насаживаясь до основания. Утыкаясь в короткие волосы, он поглядывает на Минхо, оценивая степень наносимого удовольствия. Тот лишь слегка стонет, как будто бы сдерживаясь, чувствуя ответственность за роль верхнего. Но дрожь в бедрах моментально выдает его притворство. — Всё, Чани, достаточно… Он просит прерваться, когда рука начала шаловливо играться с его шарами. Чан отлипает, понимая, что член любимого еще понадобится для его задницы. О позе наездника не было и речи, ведь он намного крупнее и сильнее Минхо. Встав коленями на матрас, он открыл тому вид на свою нетронутую дырочку. — Чан это… скажи ты ни с кем… — Нет… ни с кем, Хо. В его тоне прослеживалась надрывность и Минхо понял, что тому просто не терпится, чтобы он приступил. Но он же не может тупо трахнуть своего мужа, тем более это первый раз и он должен стать особенным. — Хорошо, но сначала я тебя отшлепаю. — Нет, Хо. Мне правда понравилось, но давай без этого. — Окей. Колесики тумбочки пришли в движение, когда он полез в нее за флаконом со смазкой. Следуя за мыслями Чана, он думает, что тот наверняка подготовился для него, учитывая его настырность. Растирая пальцами смазку, он слегка проходится по сжатой дырочке. Несмотря на расстояние, он слышит, как тот нервно сглотнул от одного лишь прикосновения. — Я буду нежен. С этими словами он погружает внутрь палец наполовину, вызвав этим короткий стон. Ощущая им всю тесноту, он понимает, что разрабатывать придется долго, но ему самому не терпится вознить в него свой член. Двигаясь внутри, он нежно оглаживает свободной рукой половинки. Затем нежно проходится дорожкой из коротких поцелуев до поясницы. — Боже, Хо… Второму пальцу было трудно проникнуть, но капнув ещё смазки он делает это, наблюдая, как тело почти изогнулось в судороге. Недолго играя внутри, он вынул их, чтобы дать отдохнуть. Вместо этого он подключает язык, очерчивая им путь начиная от подрагивающих яиц и заканчивая сжимающейся дырочкой. Проникнув им, он вызывает череду коротких вздохов и несколько стонов, когда он начинает поглаживать налитый член. Минхо продолжает ходить языком взад вперед, подразнивая и сочно причмокивая колечко. Оторвавшись, он видит, как руки мужа содрогаются под весом и под тонной нескончаемого удовольствия, которое он приносит ему даже не применяя свой член. — Тебе нравится? — Блять, ты еще спрашиваешь? Дернув бровью, он делает несколько толчков пальцами, чувствуя, что внутри стало немного свободнее. На столько, что член наверняка войдет без боли, но он не уверен. Размазав смазку и по нему тоже, он ткнулся головкой, медленно продвигаясь. Слушая учащенное дыхание Чана, он еле контролирует себя от того, чтобы вогнать сразу. Протолкнув едва половину, он слегка двигается, ощущая, с какой силой его сжимают. — Ах… расслабься, милый. Но его будто не слышат. Шлепнув по заднице он повторяет. — Расслабься, говорю. Чан повинуется. Не в силах держаться, он ложится на подушку, слегка елозя по ней и постанывая. Минхо закатил глаза, когда кожа на его паху прикоснулась к заднице. Он уже забыл это все обволакивающее уносящее разум ощущение. И ему хотелось двигаться быстрее и жестче, но он терпит. Медленно он выходит почти полностью, затем погружается снова, выбивая очередной стон, которые ему непривычно слышать. — Уф-ф… Чани, ты такой тугой… — Ах… заткнись, прошу тебя. Казалось, тот готов кончить лишь от этих слов. Но Минхо всё равно, ему нравится как это звучит, особенно когда он трахает своего консервативного в постели мужа. Медленно, он наращивает темп. Наслаждаясь этим горячим щекочущим ощущением, он еле сдерживает себя. Тем не менее, он расходится сильнее, когда находит самое чувствительное место внутри Чана. И тот глушит вопль, вжимаясь в подушку лицом. Минхо чувствует, как ему стало жарко настолько, что он ощущает почти каждую каплю пота на своем лбу. Уже жадно вбиваясь, он выходит и вонзает со всей силы снова, смотря на то, как тонкой линией растягивается смазка, что размазалась по всей коже. Сжимая бедра, он впивается ногтями, добивая последние остатки момента, что оттягивал его от оргазма. Чувствуя, как его член дернулся в спазме, он заливает Чана полностью. Разгоняя напоследок свою сперму, желая вогнать ее как можно дальше внутрь своего мужа, он вырывается с гортанным первородным стоном. — Блять, Чани… боже… Стряхнув остатки спермы, он валится на кровать, пытаясь восстановить рваное дыхание. Единственное о чем он думает — то, как это было невообразимо охуенно и с этого дня, он готов заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Если Чан, конечно, не против. Даже если против, он что-нибудь придумает, ибо это было лучше всего. Лучше его первого раза. — Детка… тебе понравилось? — Х-м-м… Чан лежит, обхватив подушку, весь мокрый и совсем без сил. Невнятное мычание, всё, что он мог выдать приходя в себя от лучшего оргазма в его жизни. Видя небольшое пятно на простыне, Минхо думает, что надо бы срочно её поменять. Но это бешеное чувство эйфории не позволит этому случиться. Чан медленно елозит под собой, слегка морщась. — Ох, милый, прости, мне не надо было… — Всё нормально, Хо… хочешь посмотреть? — Что? Он задал этот вопрос машинально, но прекрасно понимал о чем речь. Без дальнейших слов, Чан неохотно переворачивается, подогнув ногу. Минхо лишь безмолвно открыл рот, смотря как его сперма медленно стекает из сжимающейся дырочки. Долго он не понимал зачем Чан проделывал это с ним всё время, но сейчас он находил в этом нечто максимально собственническое. — Блять, это просто пиздецки горячо, Чан… — Знаю. Дав рассмотреть всё, он лениво поднимается. Минхо провожает его взглядом, любуясь, как остатки спермы стекают по бедру. Откинувшись на подушку, он думает, что возможно их брак не такой уж и скучный.