О вражде и хорошей газете за завтраком

— Прекрасно выглядите, — отпустил он самый первый комментарий, когда девушка оказалась возле машины. Она выглядела волшебно, действительно прекрасно в своём светлом комплекте из сатиновой юбки и тонкого свитера, на каблуках, что, похоже, было для неё привычно. И на ней не было очков. В ней сочетались элегантность и свобода. Драко начал сомневаться, что этот ужин пройдет по-деловому. Она ему нравилась, как бы страшно не было это признавать. Её красота, ум, её умение быть строгой и нежной одновременно задевало какие-то особые струны его души. — Спасибо, — она улыбнулась и щёки окрасил легкий румянец. Давно Гермиона не слышала комплиментов относительно своей внешности, только о работе в основном, она не ждала чего-то подобного от Драко. Это считалось обязательным в его кругах, безусловно, но от него, не подчиняющегося правилам… Он вежливо открыл перед ней дверь машины, захлопывая ту сразу, как Грейнджер разместилась на кресле, и устроился за рулем. — Водите сами? — такой глупый вопрос, что ей захотелось ударить себя по лбу. Драко был для неё будто школьным проектом, в котором хотелось цепляться за каждую деталь, даже такую маленькую и глупую, как эта. — Вожу, — коротко бросил Малфой в ответ. — Вас и это удивляет? — Как и то, что вы пригласили меня на ужин, который будете готовить сами. Он хмыкнул, сворачивая на пустующую в этот вечер дорогу. Желтоватый свет фонарей освещал их повисшее в воздухе неловкое молчание. Малфой нарушил его первым. — У меня тоже есть условие. Гермиона повернула к нему голову, приподнимая брови. — М, правда? Он улыбнулся в ответ, словно рассказывал девочке все правды жизни, пока она была слишком наивна, чтобы верить в отсутствие взаимной выгоды. — Мы перейдём на «ты». — Я была уверена, что у нас деловой ужин, — Гермиона растерялась, соскальзывая на удобную ей тропинку аргументов. Уголок губы Драко дёрнулся. «Действительно, деловой», — пронеслось в его голове с сарказмом. Сказал он, однако, совершенно иное: — Это не обязывает нас общаться в официальном тоне, — и она посчитала это справедливым замечанием, чтобы согласиться. — Хорошо… Драко? — его имя на языке чувствовалось иначе. Она никогда не писала его имя без фамилии, без добавки «Мистер», и в общем-то не произносила его вслух. Неуверенность просквозила в каждой букве, которую она сказала. — Гермиона, — с уверенностью, какой не было у неё, резюмировал Малфой. Грейнджер услышала шуршание пакетов за спиной на очередном повороте автомобиля и обернулась, чтобы обнаружить недавние покупки в супермаркете. — И на шоппинг заглянули? — теперь уже она сама не смогла сдержать улыбки. В самом деле, ей казалось, что за него всё делают таинственные «помощники». Вероятнее всего, вне их встречи так и было, но сегодня он пытался произвести впечатление другого человека. Драко хрипло рассмеялся: — Нет, серьёзно, ты очень ошибаешься, если считаешь, что я беспомощный ребёнок. — Я не говорю, что ты беспомощный ребёнок! — возмутилась девушка, возвращаясь к нему. Использование местоимения «ты» с непривычки жгло язык. — К твоему сведению, я даже кофе сам варю. — Определённо достижение! — теперь засмеялась уже она, и он легко подхватил её смех, не отвлекаясь от дороги. — Может даже пыль сам вытираешь? — Нет, — с фальшивой хмуростью пробурчал Драко, но через минуту оба тихо рассмеялись. Спустя некоторое время Гермиона, окончательно потерявшая контроль, попросила тихо: — Расскажи о себе что-нибудь, чего я о тебе не знаю. — Ты уверена, что что-то такое ещё есть? — Драко оставалось лишь нерешительно полюбопытствовать. Казалось, эта девушка знала о нём даже то, чего он не знал сам. Может поэтому его к ней так тянуло. Это и вынудило узнать о её любимом книжном магазине и приехать туда тогда, когда она будет в нём. Вынудило поймать каждую её улыбку и проследить глазами, как чуть нервно она дёргала ткань на юбке. — Такого много, — спокойно заметила Грейнджер. — Я ведь пишу о тебе, как о фигуре в бизнесе, а не как о человеке, в большинстве своём. — Предлагаешь дать мне тебе нового материала? — попробовал пошутить он. — Диктофон включён в сумке, — продолжила Гермиона его шутку. Она обладала либо потрясающим пониманием человека рядом, либо хорошим чувством юмора. Гермиона искренне надеялась на второе, Малфою нравились оба варианта. С ней почему-то оказалось легко. Когда он размышлял об этом ужине по дороге к себе в квартиру, он думал, о чём с ней говорить, какие темы поднимать, ведь ничего общего у них и не было. Но сидя в машине рядом с ней, уезжая на другой конец Лондона, Драко понял, что ошибся. Она подхватывала его шутки, задавала вопросы, казалось, даже без особых трудностей. Грейнджер и правда не напрягалась, поддерживая разговор, тот лился сам собой. Когда они уже подъезжали к дому, она рассказывала, какой он идиот, устроивший ей бойкот. Малфой вынужден был согласиться с её доводами, поступок и правда был глупым. Но если бы он так не поступил, она бы не опубликовала новую статью о нём, Драко бы не поехал её искать, не зашёл бы в книжный магазин, не пригласил бы её на ужин, не открывал бы перед ней двери своей квартиры. Малфой скинул пальто со своих плеч и забрал у Гермионы её плащ, оставляя всё в прихожей, давая ей возможность рассмотреть его пентхаус. Меньше всего её интересовал интерьер его квартиры, если говорить честно. Просторная, полупустая, в темноватых благородных оттенках — такая, какой ты ожидаешь увидеть квартиру миллионера. Гермиона последовала за Малфоем на кухню, наконец имея возможность рассмотреть его полностью. На нём были зелёный свитер и брюки, такой простой вид для мужчины, что носил костюмы, наверное, девяносто процентов своей жизни. — Знаешь, а я ведь сначала думала выбрать зелёное платье, — неосторожно бросила девушка, устраиваясь за барной стойкой на кухне. Драко разливал красное вино по бокалам, чтобы скрасить ожидание. — Жаль, что не выбрала. Это мой любимый цвет. — Потому и передумала, — улыбнулась Гермиона, Драко бы показалось, что она пытается его задеть, но улыбку он ей вернул, находя в этом какой-то более тонкий подкол. И он оставил весьма пошлый намёк в ответ: — Было бы обидно его снимать, ты права. Её лицо мгновенно залила краска, а рот приоткрылся в изумлении от такой наглости, что вызвало у него лишь смех. — Расслабься, Грейнджер, я пошутил. Это деловой ужин, помнишь? — Деловой? А какие дела мы обсуждаем, я забыла. — Любые, лишь бы ты не делала такое лицо, — он пальцем указал на неё, а затем повернулся к столешнице, раскладывая продукты. С лёгкостью человека, делавшего это миллион раз, он начал готовить, пока Гермиона лишь наблюдала и потягивала свой напиток. — Может ты лучше расскажешь мне о себе, мисс таинственность? — Ты всё прочитал на Википедии, что ещё ты хочешь знать? — медленно протянула Гермиона, вино в бокале чуть покачивалось от её движений, а она могла лишь наблюдать за тем, как на нём играют блики света. — Скажем, почему ты бросилась на такую борьбу с несправедливостью. Он пошёл с козырей, решив, что либо она ответит на его вопрос честно, и их вечер пройдёт хорошо, либо спрячется за воображаемой стеной, и их ужин можно закончить на этой минуте. Но Гермиона была бесстрашной, прыгая в ледяную воду с обрыва, только бы вкусить обманчиво сладкий адреналин. Она сделала глоток вина, смотря на Драко из-под своих пышных ресниц, задумалась, как бы лучше ответить, и предпочла не врать. — Это казалось правильным. Скептически Малфой выгнул бровь, Гермиона наполнила его кухню своим смехом в ответ. — Мне хотелось сделать что-то хорошее для этого мира. Мира, где так много лжи и лицемерия. В нём не хватает честности, не находишь? Драко закатал рукава свитера, чтобы заняться мясом, но замер, зацепившись за слова Гермионы. Он развернулся, чтобы посмотреть на неё в свете его ламп на его кухне, рассуждающую о принципах, так ему близких. У них были разные методы. А если быть точным, Малфой не боролся с этим лицемерием никак, он его глотал, потому что это было частью его работы. Он напоминал себе, что обязан, но что все ещё в глубине души может думать по-своему. Только в своей голове. Грейнджер, с её убеждениями, пошла другой дорогой. Она не позволяла никому себя оскорблять, смотрела на этот мир свысока, думая, что она несомненно лучше, чем все остальные. И, вполне вероятно, была права. Тогда Драко рассказал ей, сколько было лжи в его работе, как много ему приходилось терпеть, чтобы добиться хоть чего-то. С обидой маленького ребёнка он жаловался на все несправедливости, а она хлопала глазами и слушала, иногда влезая с горячими комментариями, подтверждающими его слова. В её бокале определённо что-то было. Не в том отношении, что Драко что-то подсыпал, просто вино заставляло видеть всё в другом свете. Каждая фибра души напоминала о том, с кем она, всё тянуло назад. А она смотрела на Малфоя, вторя ему, горячо спорила с миром, который их обоих не устраивал. Она не могла видеть Малфоя яснее, чем в ту минуту. И как бы не пыталась разглядеть всё самое худшее в человеке, что готовил два ароматнейших стейка для них и рассуждал о всей неправильности поступков, порицаемых ей самой, у неё не выходило. Гермиона заигралась в свою игру «разгадай Драко Малфоя», но поняла это уже слишком поздно. Писать статьи вдалеке от него было просто, выводить строчки, выискивать недостатки, чтобы их потом описать. Так она доказывала десяткам женщин по всей стране, что он — не тот, о ком стоит мечтать. Но теперь она сидела напротив него и понимала, что доказывала она прежде всего себе, а теперь все её гипотезы рухнули. Что-то было в её бокале с вином. И об этом чём-то она предпочитала не упоминать вслух. А лучше было и не думать, так определённо было проще. — А что насчёт цветов? — Гермиона не сразу обратила внимание на то, что на столешнице стояла ваза с букетом крошечных белоснежных цветов, кажется, они назывались гипсофила, но она не была в этом уверена. Драко вопросительно вскинул брови. — У тебя всегда стоят цветы? — Нет, я купил их для тебя. И снова что-то рядовое, простое, обычное, чему ей бы не стоило удивляться. Почему её это всё же удивило? Кто приносит цветы на деловой ужин? Гермиона обманывала сама себя, стараясь убедить, что не было в их вечере ничего личного. — Почему такие? — её пальцы аккуратно очертили бутоны, было почти страшно их сломать своими неосторожными прикосновениями. Как и Драко было страшно бросить неосторожную фразу и отпугнуть девушку. — Я посчитал, что розы — слишком банально. — Я люблю розы… — чуть стыдливо призналась Гермиона, как будто любовь к этим цветам в их мире была чем-то постыдным, это заставило его улыбнуться. Она казалась ему девушкой с более искушёнными предпочтениями, но снова допустил ошибку, в который раз. — В любом случае, они напомнили о тебе, — бросил он и вернулся к процессу создания кулинарного шедевра. — Чем же? — Невинные, аккуратные, безумно красивые, — он сказал это куда-то в пустоту, надеясь, что она не расслышит все слова. Малфой знал, что лгал, хотя в его словах не было лжи. Он не думал о ней, когда их выбирал, он думал о том, как бы её удивить, заманить к себе в эти паучьи лапы. Собственные поступки заставляли желчь вставать в горле. Драко растерял смысл того, зачем он пригласил Гермиону на ужин. Когда он впервые подумал об этом, ему нужно было вытащить из неё информацию или склонить к сотрудничеству. Не выходило. Малфой сам тонул в том внимании, что оказывал ей. Румянец на её щеках вновь напомнил ему о том, сколько же в ней наивности и непорочности. Она может и не думала о той пропасти, что их разделяла, но он её видел яснее ясного. Гермиона была младше, в её мире всё ещё была какая-то надежда на лучшее, которую Малфой давно утратил. Ему бы хотелось верить в радугу после дождя, как это делала она. Грейнджер соскочила с темы, рассказывая ему о том, какой увлекательной была её поездка на выставку прессы в Париж. Она говорила ему о своих несбывшихся мечтах стать полицейским или автором книг. Драко едва ли слушал, и дело было не в том, что ему было неинтересно. Он чувствовал тошноту и необходимость умыться ледяной водой, чтобы включить свой мозг. Во что он превратился, что наделал? Её сияющие глаза заставили его вернуться в реальность. Ведь было ещё не поздно всё исправить, провести с ней время без попытки залезть в самые глубокие уголки души и вытащить каждую мысль о будущем из её головы. — И как тебя занесло в журналистику? — теперь же ему приходилось подыскивать способы продолжить разговор. — Методом исключения! — рассмеялась девушка, допивая своё вино. Драко поспешил вновь наполнить бокал, будучи совсем неуверенным в том, стоило ли это делать. — Родители настояли на Оксфорде, так что я выбирала факультет. Все технические специальности меня не манили, для социологии или психологии у меня слишком много собственных проблем, для политики я не гожусь, а вот журналистика была в самый раз. — Почему не врач? — Я сопереживаю несчастным людям слишком сильно, работа врачом меня бы убила. — А вот писать статьи-разоблачения в самый раз? — он улыбнулся. — Именно! В ваших судьбах, богачей, которым ни в чём в детстве не отказывали, разбираться куда проще. И вас не так жалко. Он поднял голову к потолку, сдерживая рвущийся наружу почти истерический смех. — Да ну, серьезно? — Попробуй сравни себя и девочку с четвёртой стадией рака, кому бы ты сочувствовал больше? Драко протянул ей вилку с кусочком фасоли на ней, чтобы Гермиона могла проверить готовность. Её не смутило, как это выглядело со стороны, она послушно зубами зацепила стручок, оценивая вкус, пока Малфой отвечал на вопрос. — Девочке. Вероятно, поэтому у меня есть фонд помощи детям с раком имени моей матери. Грейнджер округлила глаза, её рот был слишком занят, чтобы что-то сказать. Драко усмехнулся. — Вот мы и нашли то, что ты обо мне не знала. Девушка перевела дыхание и кивнула. — Вкусно. Но… фонд? Почему я никогда о нём не слышала? — Потому что я тщательно его скрываю, очевидно. — Но… — слов совсем не находилось. — Зачем? Ведь это то, что стоит рассказывать людям. — Забавно, — усмехнулся Драко. — Я-то думал, что ты живёшь по принципу «хочешь делать что-то хорошее — делай это тихо». Гермиона пустилась в рассказ будто из своей курсовой работы: — Вопрос осведомлённости о такой страшной болезни остаётся крайне важным в обществе. Рак на ранней стадии, особенно у детей, обнаружить крайне сложно, родителям кажется, что это какая угодно проблема или капризы ребёнка, только не рак. Если бы известные личности больше об этом говорили, больше людей бы знали, что такая проблема действительно существует! — и выглядела при этом, как школьница, которая доказывала, как важно вязать шапочки бездомным. — Я учту, — не стирая с лица усмешки, хохотнул Малфой. — Ещё какие-нибудь ошибки, мисс Грейнджер? Он, должно быть, активировал какой-то её особый режим. Казалось, она достанет из клатча целую папку со всеми его недостатками, чтобы рассказать ему весьма подробно, с аргументами и доказательствами. Однако, она довольно устало уточнила: — Их много. Ты уверен, что хочешь это обсуждать? — Мне было бы интересно. Ты ведь обещала мне такой подарок, когда со мной закончишь. Почему бы тебе не приступить, пока я заканчиваю стейки? «Справедливо», — язвительно подметила совесть Гермионы. Ей не хотелось лишать себя материала для дальнейших статей. Но ведь в действительности вся её работа несла в себе цель — заставить богатых, самовлюблённых, слишком зацикленных на успехе людей задуматься о том, что они делают. Она могла случайно по пути разрушить чей-нибудь брак, но смысл был совсем не в этом. — Но ты позволишь мне об этом написать? — осторожно спросила Грейнджер, он кивнул. — Мы ведь договорились, что я не лезу в твою работу. — При условии, что я оставляю твоих друзей в покое, — она почти перебила его. — А я не оставляю. Драко задумался, пока щипцами подхватывал мясо и укладывал то на сковороду. Ему было любопытно, и всё сказанное он сможет потом воплотить, превращая свою фигуру в лучшую версию самого себя. Достаточно для личной выгоды, не так ли? Он наклонился вперёд, опёрся рукой о край стола, его глаза очертили её лицо, покрывшееся паутинкой румянца от алкоголя. — Я совру, если скажу, что вариант, в котором ты соглашаешься на мои условия, меня не устраивает и я его не жду. Ты можешь писать, можешь не говорить, но в любом случае, мне интересно тебя выслушать. Потому что я, правда, хочу знать, что ты скажешь, а не потому что пытаюсь развести тебя и использовать наш разговор против тебя. Его серьёзность её чуть напугала, видимо он воспринял шутливый тон чересчур буквально, теперь ей было стыдно. Гермиона согласно кивнула дважды, даже трижды, чем выставляла себя, похоже, полной дурой. — Ладно, хорошо, — как бы в подтверждение своих кивков щебетала Грейнджер. — Я… да, я понимаю. — У меня, в отличие от тебя, нет диктофона в сумке, — он попробовал разрядить обстановку шуткой, и это сработало, выводя их на более безопасную линию разговора. Только вот опасностей в ней таилось больше в конце, а не по пути. — Для начала — частные самолёты, — Гермиона пустилась в рассказ, мягко посвящая его в то, что через год, два, пять может значительно испортить ему жизнь. Теперь, конечно, Малфой слушал её куда более внимательно и мысленно делал пометки, чтобы заняться теми или иными вопросами позже. Даже когда тарелка с ужином оказалась у неё перед лицом, Гермиона не сдавалась, уже более обширно рассказывая о недовольстве общества, не делая акцента именно на Драко. Она умудрилась задеть в разговоре и Тео, и Пэнси, но вот про Блейза почти ничего не сказала. — Вникни в то, что он делает. Потому что судя по тому, что я вижу, там финансовая пирамида, а не инвестиции. И это очень… очень плохо! — такой комментарий она оставила о делах Забини и продолжила рассуждения вплоть до глубокой ночи, которая накрыла их своими тяжёлыми крыльями. — Ты пьяна, ты знаешь? — заметил Малфой, когда Гермиона, закончив ужин, положила голову на сложенные перед собой руки. Она до сих пор рассуждала о каких-то очень далёких, но важных вещах так, как умела, похоже, только она. — Как и ты, — ехидно подметила девушка, и он согласился, чувствуя, что слегка переборщил с вином. Но сожалений в своей голове Драко так и не дождался, жалеть ему было не о чем. Теперь точно. — Так ты скажешь что-нибудь об ужине? — Ты прекрасно готовишь, признаю свою ошибку. — Напишешь об этом в статье? — очередная шутка, кажется, сотая за этот вечер. — Нет, — резко, но насмешливо отрезала Гермиона. Она оттолкнулась руками от столешницы, чтобы подняться, но ноги на каблуках её подвели. Драко мгновенно подскочил с места к ней, чтобы поймать. Они выглядели, вероятно, как два идиота со стороны. Одна его рука обвила её талию, не позволяя упасть, а второй он сам нашёл опору в крае стола. — Надо было отказаться от вина, я не умею пить, — пролепетала она куда-то около его груди, до ключиц даже на каблуках Гермиона не доставала. — Это был мой коварный план, ты просто не раскусила его. — Залезть ко мне в сумку или под юбку? — уточнила Грейнджер. — Напоить тебя и заставить задуматься, может я не так ужасен, как тебе казалось, — повторил Малфой свои же слова, что сказал ей днём ранее в магазине. Она не осталась в стороне, всё ещё прижимаясь к его тёплому телу. Боже, каким же он всё-таки был огромным, и как же сильно хотелось окунуться в это тепло и закрыть глаза. — Я уже сказала, что не считаю тебя ужасным. — А каким считаешь? — Драко посмотрел на неё сверху вниз, аккуратно придерживая. Прекрасно понимая, как неправильно то, что он делал сейчас. Гермиона запротестовала, вырываясь из его рук и строго объявляя: — Тебе не удастся выбить из меня и слова комплимента, Драко Малфой! — Я просто дождусь новой порции твоего творчества в таком случае. — Мерзавец, — прошипела Гермиона, снова падая в его объятия будучи не в состоянии стоять ровно. Драко наклонился вниз, всё ещё не позволяя ей упасть, и расстегнул ремешки на босоножках, он слушал её тихие протесты, сказанные почти шёпотом. — Что ты делаешь? — Скидываю с тебя эти орудия пыток, — резюмировал он, стаскивая каблуки с её ног. Теперь на земле она стояла чуть твёрже, но убирать руки от его свитера не собиралась. Когда он снова поднялся к ней, с улыбкой осматривая пьяную Гермиону, она мутно проговорила: — Тебе идут очки. Ты носишь их для красоты или для зрения? — Я старею, Грейнджер, — спокойно заметил Драко. — Уже не вижу такой красоты, как ты, без очков. — Ты пьян, — подытожила Гермиона. — И? — допытывался Малфой. — Это не приведёт ни к чему хорошему, если ты продолжишь повторять такие вещи. Он почти возмутился: — Ты едва на ногах стоишь, я не собираюсь с тобой спать, пока ты в таком состоянии! — Значит, в каком-то всё-таки собираешься? Драко открыл рот, чтобы возразить, но лишь мотнул головой и промолчал. Она этого уже не вспомнит, нет никакого смысла в том, чтобы отвечать на этот вопрос. Лучше он задаст другой. — Останешься? — С ума сошёл? — воскликнула, не заботясь о приличиях, Гермиона. — Ни за что! — У меня есть гостевая спальня, там есть ванная, и я дам тебе ключ, чтобы ты могла закрыться и не бояться, что я войду, — сразу начал оправдываться он. — Ты просто поспишь, чтобы не возить тебя через весь Лондон. Она выслушала его, но покачала головой и тихо отозвалась: — Нет, Драко, я хочу домой сейчас. Я вызову такси. Она выглядела такой уставшей, даже вымотанной. Малфой не знал, чем именно — алкоголем или разговорами с ним. Может быть, той внутренней борьбой, которую ему было не видно, но она происходила у неё в голове. Гермиона могла бы остаться на завтрак, выпить с ним кофе и уехать утром, но это было бы слишком для первого раза. Драко покачал головой. — Кто тебе позволил самой вызывать себе такси? — и, бросив это, присел, чтобы взвалить Гермиону на своё плечо и понести в гостиную. Её пререкания ему были уже неинтересны, он взял телефон с комода в прихожей и написал короткое смс своему водителю. — Драко… — простонала девушка, сдавшись в своей борьбе против него. С поразительной лёгкостью он придерживал её одной рукой за ноги, не поднимаясь ни на сантиметр выше приличий. Хотя о каких приличиях речь, она ведь висела вниз головой у него на плече. — Перестань возмущаться, Грейнджер — не грубо заткнул её Драко, возвращаясь в кухню и подхватывая сумку с каблуками. — А если кто-нибудь увидит? Как он ещё стоял на ногах после всего выпитого алкоголя, для него было загадкой, ощущение того, что он несёт Грейнджер, открыло какое-то второе дыхание. Ронять её было нельзя, и видимо поэтому гравитация работала не на него сегодня. — И что тогда будет? — равнодушно он вскинул брови и забрал заодно и плащ Гермионы с вешалки. — Скандал. Драко усмехнулся себе под нос и вышел из квартиры, не забыв закрыть за собой двери на ключ, а через секунду с фальшивым безразличием заявил: — Ты знала, на что шла. — Скажи мне, что ты несерьёзно, — она упёрлась руками в его спину и приподнялась, но лица так и не смогла разглядеть. Неужели всё было ради этого, и он не шутил о коварном плане? — Я несерьёзно, — успокоил Малфой, когда осознал, что она восприняла его слова напрямую. Гермиона тут же снова повисла и обвила руками его торс, чтобы не качаться из стороны в сторону при каждом шаге Драко. — Если ты будешь идти на своих каблуках, ты обязательно упадёшь. А без обуви холодно. Поэтому повиси пять минут, сядешь в машину, и я тебя отпущу. Она замолчала и закусила нижнюю губу. Не стоило пить, однозначно. Учёба в одном из самых престижных университетов мира лишила её возможность бегать по вечеринкам, пить Гермиона так и не научилась, не было никакого опыта. Бокал вина за ужином был в порядке вещей, но два уже вызывали в ней желание пить дальше, пока не закружится голова. Драко сдержал своё слово — едва они дошли до машины его водителя, а это определенно была она, а не лондонский кэб, он отпустил девушку и укутал её в плащ, чтобы она не мёрзла холодной ночью. Пока Малфой обходил машину, чтобы сесть рядом, Грейнджер весьма неловко поздоровалась с водителем. В салоне было тепло и довольно уютно, и пахло роскошью, что нисколько не удивляло. — Едем на Клонмелд роуд, Паркер, — тут же скомандовал Драко и повернулся к Гермионе. Она, прислонившись виском к спинке сидения, наблюдала за ним. — И не спросишь, почему я еду с тобой? — У меня сложилось впечатление, что ты не отпустишь меня одну, — она дёрнула плечами. — Не могу сказать, что я в восторге, но всё равно спасибо. Он улыбнулся ей, едва склоняя голову на бок, повторяя движение. — Всегда пожалуйста, Грейнджер. Она почти заснула под спокойную музыку в машине и моросящий дождь, бьющий по стеклу. В тепле и спокойствии Гермиона с удивлением обнаружила, что доверяет Малфою достаточно, чтобы не переживать за свою безопасность. Он подтянул плащ на её плечах, чтобы укрыть, и уставился в окно. Пейзажи Лондона были одной из самых любимых его вещей. Из окон офисов и квартир Сити вряд ли можно было насладиться атмосферой истинного Лондона с его узкими улочками, таунхаусами и маленькими садами под окнами. Сколько бы лет он не жил в этом городе, он никогда не перестанет им восхищаться. Услышав тихое сопение девушки рядом, он снова улыбнулся уголком губ. У него было время подумать о том, что всё это значило — их вечер, поездка обратно домой, все его слова. Поругаться с собой в собственной голове вышло изумительно, он и его совесть сошлись на том, что ничего плохого он сегодня не сделал. Неважно, какими были его намерения изначально, важно лишь то, как он в итоге с ними поступил. А в случае Драко — отбросил куда подальше. Девушка, что спала рядом, каким-то образом заставила его задуматься. Не только о карьере и своём положении. О том, чем он думает, как поступает по отношению к людям. Раньше это казалось менее значимым, в его жизни были интриги, ложь, лицемерие, и всё ради денег. А Гермиона своими словами будто вернула ему голос совести в душе, напоминающий о том, как на самом деле важно оставаться самим собой. Он осторожно подцепил прядь её волос и откинул в сторону, замечая за собой, что любуется. Драко ей завидовал, в первую очередь умению видеть людей насквозь. Чем больше он расслаблялся рядом с ней сегодня, тем сильнее это делала она. Она чувствовала Малфоя, пусть даже и не понимала, что именно видит в его поведении. Гермиона свела на нет любые неверные намерения. Какой же невероятной она была… Драко задумался и совершенно забыл о том, что им придётся попрощаться. Возможно, что надолго, ведь вряд ли их свидание повторится вновь. Теперь Драко был готов признать, что это было оно. — Ты знаешь, — вдруг подала Гермиона сонный голос. — Может быть мне и двадцать четыре, и всё такое, но ты обращаешься со мной как с женщиной, а не как с маленькой девочкой. — Потому что ты женщина, Грейнджер, — ответил Малфой спустя несколько секунд. Ему потребовалось время, чтобы переварить её слова. Вероятно, сейчас в ней говорил сон вперемешку с алкоголем, а значит это была максимальная честность, какую он только мог просить сегодня. — Сильная, умная и умеющая стоять на своём. Нужно быть слепым, чтобы это не увидеть. Она печально усмехнулась и спрятала лицо от него. — Никто моего возраста никогда не обращался так со мной. — Огромное упущение. Идиоты. Даже сказать ему больше было нечего, потому что как можно было обижать девушку, в которой таилось столько секретов, но и столько хрупкости — Драко не знал. Теперь точно не знал. Если раньше он думал об этом, то, узнав её поближе, понял, что не сможет сделать ей больно. Это было где-то вне его принципов, выученных благодаря матери. Что-то вроде «не поднимай руку на женщину», только «не делай больно Гермионе Грейнджер». Что бы, интересно, сказала Нарцисса, познакомившись с ней? — Это был прекрасный вечер, — будто прощаясь сказала Гермиона шепотом. — Повторим? — Драко усмехнулся. — Это нецелесообразно. — Даже будучи в стельку пьяной ты умудряешься вспоминать такие слова? Она рассмеялась. — Меня глубокой ночью разбуди, я расскажу тебе, что такое теория зависимости. — Оставим этот вопрос на следующий раз. Гермиона подняла к нему глаза. В темноте она не видела надежды на следующую встречу, которая горела в его зрачках, но он мог разглядеть ту же надежду в её. Будто она просила его уговорить её на ещё один раз. Не то чтобы он был против. Драко просто не спрашивал, он констатировал, а значит не давал права на отказ. Спорить Грейнджер не стала. Машина остановилась у дверей её дома, Гермиона отпустила язвительный комментарий: — Даже твой водитель знает мой полный адрес, да? — А кто, как вы думаете, рассказывал ему, как доехать сюда? — посмеялся Паркер с водительского сидения. Грейнджер улыбнулась ему, сдерживая смех, пока Малфой закатывал глаза. — Навигатор для идиотов, ты прав. — Я лучше, чем навигатор! — заметил он. — Кто бы спорил…. — Драко вздохнул, хоть на его губах и красовалась легкая улыбка. Гермиона откровенно веселилась, когда он поднимал её на руки вновь вместе с сумкой и туфлями. — Я протрезвела достаточно, чтобы идти. — Люблю доводить дело до конца. Она попыталась скрыть, что подавилась воздухом. Ей пора было перестать видеть намёки во всём, что он говорил, но не выходило никак. Драко казался ей человеком, который вполне мог бы вкладывать толику пошлости в каждую фразу во время диалога с девушкой, что в общем-то так и было. Он открыл двери ключами из её сумки, занёс Гермиону в дом и только тогда поставил на ноги, убедившись, что пол достаточно тёплый для этого. — Полагаю, на этом вечер закончится? — с какой-то детской надеждой на то, что это ещё не всё, спросила она, поднимая голову. Он деловито поправил очки на переносице, но на самом деле пытался скрыть за этим своё внутреннее волнение. Сколько лет прошло с тех пор, как он провожал девушку до дома и целовал ей руку на прощание? Драко кивнул, ухмыляясь, аккуратно притянул Гермиону ближе, его пальцы приподняли её подбородок, а губы коснулись тёплой кожи щеки. — До следующего раза, Грейнджер. — До следующего… Слов у неё более не нашлось. Она пыталась написать Джинни или в дневнике хоть что-то, пока память ещё хранила каждую деталь, но нужные выражения не подбирались, а желание поспать вскоре пересилило желание поделиться событиями. — Она вам нравится, да? — Паркер был куда более любознательным, чем хотелось бы. Драко прижал пальцы к губам, словно боялся потерять ощущение тепла на них. — Проницательно, — он ответил коротко, не хотел вдаваться в подробности. — И вас абсолютно не волнует, что она на десять лет младше? — Нисколько. Больше Паркер вопросов не задавал, но его глаза на себе Драко чувствовал до конца дороги домой. Ещё несколько дней после встречи и знакомства с настоящей Гермионой Грейнджер Малфой пребывал в приподнятом настроении. Ему легко давались дела, совещания, сделки, даже, казалось, всё вокруг него наладилось. Либо просто нужно было стянуть розовые очки, но ему и в них было хорошо. Малфой даже с удовольствием провёл вечер с родителями, что случалось крайне редко. Обычно такое время тратилось на вопросы о женитьбе, упрёках в работе от отца, но всё было прекрасно. Обманчивая красивая реальность без каких-либо проблем заманила Драко и заставила его закрыть глаза на проблему, выросшую у него прямо под носом. Он не ждал газету в среду утром на своём столе в кабинете в дополнении с разгневанной Пэнси. — Читай, чёрт подери, — прорычала она, едва сдерживая рвущуюся наружу злость. Малфой, нахмурившись, подтянул бумагу к себе и углубился в текст. Его дыхание почти остановилось. Делают ли Драко Малфоя хорошим человеком пожертвования в благотворительные фонды? Может быть, его собственный фонд имени Нарциссы Малфой может поправить его репутацию? А как насчёт того, что Драко Малфоя нисколько не интересует возраст девушек, которых он приглашает к себе домой и склоняет к сексу под воздействием алкогольного опьянения? Не доверяйте красивой картинке, дорогие читатели. Нашей редакции ещё есть, что рассказать вам о человеке, которому, как всем нам казалось, можно верить. Гермиона прижала ладонь к губам, пока горячие слёзы бежали по щекам. Она метнулась глазами к загоревшемуся экрану телефона, на котором было лишь одно сообщение. Драко Малфой: Ничего не хочешь мне рассказать?