О вражде и хорошей газете за завтраком

Гермиона не знала, что ей делать. Миллион звонков и сообщений на телефон Малфоя остались проигнорированы. Он читал всё, но не потрудился ответить ни на одно из смс. Заехав к нему в офис в пятницу, она встретила лишь холодный взгляд секретарши и слова: «Боюсь, Мистер Малфой серьезно занят и не может вас принять. Желаете записаться?» Вопрос с сарказмом был понят буквально, Грейнджер нуждалась в возможности объяснить ему, что происходит, но снова получила лишь: «Боюсь, для вас свободных дат нет». Она отчаялась, уже думала отправлять письма голубями или совами, чем там отправляли конверты раньше. Её разрывало чувство вины, которое было неизмеримо ничем. И больше всего убивало то, что Малфой на самом деле думал, что всё написанное в самом деле принадлежит ей. Драко пытался не думать об этом. Он вообще отключился, вникнув обратно в работу, пока самый доверенный человек выстраивал план мести. Ему было всё равно. Впервые за долгие годы ему показалось, что он нашел человека с похожими взглядами, а она влезла ему ладонями под рубашку, вцепилась когтями в душу и вытянула из нее всё хорошее, что в ней было. Это была ещё не боль, но разочарование миром окончательно. Он ошибся и в том, что Грейнджер видела радугу после каждого дождя. Она нагоняла эти грозовые тучи, как бы не пыталась отрицать. Малфой перечитал злополучную статью раз сто, пытался зацепиться за что-нибудь в ней, что дало бы ему ответ на вопрос: «Почему?» А в итоге поддался давлению Пэнси и согласился, что всё было предельно очевидно. И оправдания Гермионы ему были более неинтересны. Она захотела превратить его в своего настоящего врага? Что же, у нее получилось. Пэнси отправила ему документ почтой, но даже читать его Драко не стал. Сразу же отправил на печать в одну из крупнейших газет Англии. И, захлопнув ноутбук с паршивым чувством внутри, решил больше к этой теме не возвращаться. Он знал, что поступил, вероятно, неправильно. Ему стоило бы послушать версию Грейнджер, но, если она позволила себе высказываться о нём подобным образом на всю страну, он не видел ни единой причины не поступать так же. Гермиона, безусловно, получила копию издания в свои руки уже через полчаса после публикации. Ей хватило заголовка, чтобы понять, с чьей подачи она была выдана в печать. Чисты ли на руку разоблачители? Гермиона Грейнджер не понаслышке знает, какими методами пользуются все бизнесмены, которых она активно осуждает в своих статьях. Разбираемся вместе, к каким способам прибегают журналисты в своей деятельности, и входят ли в этот список угрозы, давление и шантаж? — Гермиона! — Уизли ждал её утром в своём кабинете. Она искренне не хотела туда идти, заранее знала, что услышит. Абсолютно каждая клеточка тела противилась шагам, которые девушка делала по направлению к кабинету. Ей нужно было быть сильной, принять своё поражение достойно, так что Гермиона вновь разместилась в том же кресле у стола, в котором всего недели две назад получила повышение. Рональд вздохнул тяжело, не садясь напротив. Он стоял, оперевшись пальцами в стеклянный стол. Качнув головой, он постарался зайти издалека. — Мы с тобой оба понимаем, что происходит. Гермиона опустила голову вниз, не находя сил смотреть ему в глаза. Ей было больно, в отличие от Малфоя. Она теряла свою репутацию, работу, весь смысл своей жизни из-за того, в чём была не виновата. Видимо, вот, она — расплата за хороший ужин в компании интересного мужчины. — Это зашло слишком далеко… — протянул Уизли, все еще шагая вокруг финального решения. — Что сказали в руководстве? — как всегда срубив с плеча, спросила Грейнджер. — Они хотели бы прекратить публикацию твоих статей в нашей газете, — выдохнул он с печалью в глазах. — Но вы же знаете, что это не моя вина! Я не писала того, что было в той статье! — взмолилась Гермиона. — Я знаю, поверь, — он все же устроился за столом и попытался улыбнуться. — Я не увольняю тебя. Просто… замораживаю твою работу на неопределенный срок. Она задержала дыхание, стараясь сдержать слезы, вставшие комом в горле. — Пока скандал не уляжется. Когда крупное издание пишет про нашу журналистку такие вещи, в наших общих интересах дождаться тишины. В ответ Гермиона со всей язвительностью, что ещё в ней была, поинтересовалась: — Значит, никакого оправдания от Лаванды не будет? — Она сделала то, что должна была. — Публиковать статью полностью от моего имени с такими обвинениями, фактами, которые были доверены ей как подруге? Должна была? Рон покачал головой. — Ты должна понять, что она написала то, что написала, не думая о рисках. И в этом была неправа, да. Но никто не ждал, что последует такая реакция. Раньше всё было совсем по-другому. — Но ведь пострадало мое имя! Моя работа! — Гермиона, — Рональд прервал её, практически перебивая. — Я обещаю, что ты вернешься к своей работе, как только шумиха утихнет. Хорошо? Я не прошу тебя перестать писать. И ты всё ещё можешь заняться своим расследованием. Просто руководство хотело бы, чтобы твое имя пока не появлялось в заголовках. Ей не осталось ничего, кроме как признать, что так было бы лучше. Она не могла пойти против приказа. Если печать уже получила назначение, любое её слово не пропустят даже на стадии согласования макета, не говоря уже об издании. Она сглотнула, снова опуская голову. — Я могу идти? — Иди домой, — мягко приказал ей Уизли. — Я позвоню, когда мы снова будем в тебе нуждаться. Гермиона не потрудилась дочитать ту статью о себе до конца в первый день. Ей было слишком тяжело читать все слова, в которых был слышен тон Драко. Он имел право злиться, но разрушать всё, над чем она работала — нет. Сейчас ей хотелось знать, что именно он решил выложить общественности на стол. Собирая свои вещи в сумку с рабочего места в Daily Mail, она кинула взгляд на очередной громкий заголовок в новостной ленте на экране компьютера. Гермиона Грейнджер обличена. Раскрыты все тайны журналистки, писавшей о бизнесменах нашего времени. Смотреть в глаза Лаванда ей больше не смогла, а Рональд проводил её печальным взглядом, полным сожаления. Конечно, ведь легко сожалеть о том, к чему ты не приложил руку. Гермиона вместе с ними сожалела о том, что произошло с Малфоем. Может быть, он был прав — ей стоило воспринять его угрозы всерьез. Малфой не знал, почему её поступок так его задел. Раньше предательство было не таким болезненным, а ведь Гермиона была ему никем. Он вернулся глазами к газете, которую до сих пор не прочитал, о ней, конечно. Нужно было хотя бы понять, что теперь грозит ей в работе, но он не мог себя заставить. Одно её имя заставляло яд разъедать его существо. Он больше его не видел. Спустя некоторое время, когда издания перестали соревноваться в том, кто сильнее оскорбит Гермиону, она окончательно пропала. Не писала, не публиковала ничего в социальных сетях, не публиковалась… ничего. Драко скучал, что признал для себя с трудом. Часто, сидя в зале совещаний и слушая болтовню кого-то из сотрудников, он смотрел на Лондон, видел ту надпись Daily Mail на высоком здании, думал о ней. Чем она занимается? Пишет ли под псевдонимом или её уволили, и она решила пойти учиться на другую специальность? Уехала из страны? Гермиона не давала ему покоя, и не только потому, что обида в груди горела огнем как в первый день. В один из понедельников, кажется, почти через месяц после случившегося, он не выдержал и решил прогуляться до работы пешком. Обычно свежий, прохладный воздух после дождя помогал прочищать голову, только не в этот раз. Драко всё равно возвращался мыслями к ней, и что-то не позволяло ему отпустить и забыть эту ситуацию. Мало ли в его жизни было девушек, чтобы так убиваться из-за одной? Мало ли предательств? Он уже свернул на оживленную улицу, чтобы зайти за кофе, остановился на перекрестке и почти сразу все его тело окаменело. Напротив стояла она. В каком-то сером пальто, под которым угадывались контуры бесформенного свитера и джинсов, с заколкой в чуть спутанных кудрях. Всё в ней кричало о том, что на работу Гермиона Грейнджер не направлялась. Может быть, как и он решила прогуляться по центру города в выходной? Она встретилась с ним глазами. Даже отсюда он мог видеть всё разочарование в них. Не нужно было слов, чтобы всё понять с первого взгляда. Зеленый свет светофора сменил красный, и Грейнджер уверенно шагнула навстречу. Драко ждал, что она подойдет, попробует его остановить, но она изящно обошла его с левого бока. Вот так просто. Как вновь незнакомые люди, которые никогда друг друга не встречали. Не знали ни имен, ни секретов. Его кольнуло куда-то глубоко и сильно, он чувствовал, как кровь струится по его органам. Драко нашёл в себе силы пройти дальше, но не нашёл — чтобы не обернуться. Он видел лишь то, как Гермиона удаляется и окончательно растворяется в толпе. Впрочем, это было заслуженно. И для него, и для неё, похоже. Малфой вернулся в офис, так и не прочитав ту злополучную статью. Теперь, когда он знал, что Гермиона больше не работает в издательстве, ему стало даже в какой-то мере страшно её читать. Страшно узнать, что «он» про неё написал. Грейнджер, несмотря на то, что лишилась своего прямого заработка и деятельности, продолжила заниматься расследованием. За прошедшие недели она проработала каждого человека из списка так детально, как только могла. В то утро у неё на столе осталось лишь одно дело — Драко Малфоя. Она откладывала его подальше в надежде вычеркнуть вовсе. Было неприятно даже притрагиваться к строчкам с его именем. Увы, написав Кэти Белл, Гермиона убедилась, что его дело — самое важное в расследовании. Ей нужно было прогуляться, чтобы собраться с силами. Кто же знал, что она наткнётся на предмет своих раздумий прямо посреди Лондона? Он выглядел даже лучше обычного, весь задумчивый и погруженный в свои размышления. Привычно в костюме, с наброшенным на плечи пальто и черным закрытым зонтиком в руке. Гермиона думала, что она не почувствует почти ничего, когда увидит его. Она стояла там, смотрела и вдруг вспомнила, что практически потеряла работу, что её имя для общественности теперь опущено на один уровень с полом, сколь несправедливы были обвинения в её сторону и сколько в них было лжи и подтасовки. Она ждала только уколы обиды и боли, а вспомнила о том единственном вечере, который они провели вместе. Драко не отпускал её, напоминал о себе даже тогда, когда она старалась о нем забыть. Она провела месяцы, изучая лишь его, запоминая каждую мелочь, не думая, что ей удастся узнать их все в личном разговоре. Та маленькая ниточка, их соединявшая, оборвалась для него, ведь её поступки он расценивал как предательство. А Гермиона продолжала держаться крепко, хотя и хотела отпустить. Она нуждалась в том, чтобы снова увидеть его улыбку, чтобы послушать какой-нибудь рассказ или снова обвинить его в какой-нибудь глупости, которую он тут же развеет. Хотела узнать, что ещё он может приготовить для неё, какое вино ему нравится? Она знала так много о том, что он говорил, делал, с кем общался, но почти ничего, за исключением крошечных мелочей, о нём самом. Ей было недостаточно. И это превратилось не в охоту за материалом для книги, а в желание узнать человека лучше, чем она знала сейчас. Но в его глазах она не увидела ничего. Ни сожаления, ни намека на то, что они вообще знакомы. Будто посторонний человек заметил у неё что-то на лице и разглядывал эту деталь. Гермиона так хотела остановить его, поговорить, рассказать обо всём. Но заранее знала, что ему это уже было не нужно. Поэтому она прошла мимо, едва не зацепив его пальцы своими, глотая все невысказанные слова и жалея об упущенных возможностях. У неё их было так много… сотни, тысячи… всё потеряно, брошено в пропасть. Уходить от него как от незнакомца, на которого случайно натыкаешься в спешке, было тяжелее, чем ей бы хотелось. Именно поэтому раньше Гермиона никогда не допускала даже возможности встречи с кем-то, о ком она писала. Стояла острая необходимость включать беспристрастную стерву, чтобы снова научиться рассказывать недостатки Малфоя. С ним теперь не выходило… Она могла бы целую вечность рассказывать, что он приезжает каждое воскресенье в тот самый фонд имени Нарциссы Малфой и общается с детьми, что он улыбается, когда думает о своих друзьях, и что потрясающе готовит. Вместо этого Гермиона натягивала черное платье на тонких бретельках и смотрела на собственное отражение. Предательство было не в том, что было в той газете. Предательством было согласиться на сделку с дьяволом. Из неё, как известно, нет выхода. Натянув маску той самой бесчувственной мрази, какой её считали, Гермиона отправилась обратно в центр города, искренне надеясь, что Драко ей сегодня не повезёт встретить. Еще одной встречи, пробирающей своим холодом до костей, она не переживет. Узкие и затемнённые переулки не вызывали никаких положительных эмоций. Лишь далекая музыка намекала на то, что где-то в этих стенах есть ночной клуб, который она искала. Гермиона прошагала к большой металлической двери с небольшой площадкой для ввода кода слева. Код она выпросила у одной из сотрудниц пару дней тому назад, напоив ту в баре приличным количеством алкоголя. Четыре цифры, все двери перед ней открыты. Она смело шагнула за дверь, побывав уже не в одном таком заведении. Музыка оглушила её, но к ней Грейнджер быстро привыкла. Она шагала по проходу, заполненному с одной стороны зеркалами, а с другой витражным цветным стеклом, за которым то и дело гуляли силуэты. Официант в костюме пронесся мимо нее на роликах, торопясь отнести напитки к столику. Пожалуй, её наряд не подходил под атмосферу клуба от слова совсем. Гермиона оглянулась вокруг. Это было довольно небольшое по её меркам помещение, в котором было слегка душно. Но атмосфера царила невероятная. Место было чем-то похоже на цирк, только для взрослых. Прямо посреди залы стоял огромный подиум, на котором танцевала девушка. Её Грейнджер узнала сразу, хоть и не подала виду. Астория Гринграсс в фиолетовом комплекте белья танцевала под весьма красивую мелодию и явно наслаждалась этим. Рядом парни жонглировали шариками, официантки с раскрашенными лицами обслуживали гостей, а рядом с подиумом даже стояли настоящие заклинатели змей. — И почему я никогда здесь не была? — прошептала себе под нос Гермиона, аккуратно обходя гостей. Некоторые стояли в центре небольшими группами с коктейлями в руках, наблюдая за представлением. Яркие огни плясали на стенах, увешанных картинами и раскрашенных цветными узорами. Жаль, что её студенческие годы не позволяли расхаживать по подобным заведениям. И даже сейчас, когда освободилось столько свободного времени, девушка была здесь по работе. Она скоро оказалась у бара. — Что вам предложить? — поинтересовался бармен, перебрасывая в руках бутылки с напитками. Грейнджер приподняла ладонь с купюрой, зажатой между пальцев. — Информацию, — уложив на стойку фотографию Малфоя из очередного журнала, она чуть подвинула её вперёд. — Знаете его? — Знаю? — бармен усмехнулся. — Да я на него смотрю. Всё внутри Гермионы рухнуло. Она медленно обернулась, тут же встречаясь с уже знакомым ей выражением лица. Малфой расположился за столиком и весьма пристально наблюдал за ней, как только она оказалась в его заведении. Сделав глоток виски, он кивнул, приглашая, на стул напротив. Безусловно, он догадывался, зачем она здесь. Это не означало, что он позволит ей разведывать информацию просто так. Стараясь не показывать всего разочарования от сорванного плана, Грейнджер вручила купюру бармену и направилась к Драко. — Мистер Малфой, — протянула она как можно холоднее. — Снова Мистер? — с насмешкой спросил он. Гермиона села напротив, закинула ногу на ногу и положила руки перед собой, будто выстроила стену между собой и ним. Как будто это работало. — А как еще прикажете к вам обращаться? Малфой усмехнулся и честно признался: — Я скучал по этой язвительности, Грейнджер. Каким ветром занесло в мой клуб? Она умело проигнорировала его первую фразу, направленную на то, чтобы выбить её из колеи. — Так сразу признаешь, что он твой? — Ты ведь и так это знала, разве нет? Иначе не заявилась бы сюда спустя два месяца, исследовав до этого каждый подпольный клуб Лондона. Страшно было появляться рядом со мной? — Если ты думаешь, что ты меня пугаешь — ты сильно ошибаешься. — Тогда может не пугаю… — Драко подался вперед и скопировал её движение, сложив руки перед собой. Его глаза внимательно изучали каждую её эмоцию. — Возбуждаю? Волную? — Бесишь, — отрезала Грейнджер, и он рассмеялся. — Да ну? Утром ты не выглядела такой злой. — Бесишь настолько, что нет никакого желания показывать тебе хоть единую эмоцию. — Жаль, что ты выдаешь их все мне сейчас… — его рука ловко перехватила её, пальцы почти переплелись, Драко игрался с кольцом из белого золота на безымянном. — Думаешь, я забуду, как ловко ты разрушил всю мою работу одной статьей? Он приподнял брови в удивлении. — Так ты на это злишься? Как интересно… — Малфой даже отвел взгляд, словно задумался, но тут же вернул к ней. — Может быть, это мне стоит злиться за то, что ты написала? — он резко схватил и сжал её пальцы, потянул на себя. — Не находишь? — Может быть, если бы тебе действительно было интересно, ты бы нашел способ ответить на миллион моих звонков и выслушать меня. — Выслушать твои оправдания и жалость? Нет, Грейнджер, мне это неинтересно, уж поверь. Гермиона перевернула их руки и прижала его ладонь к столу простым движением. — Выслушать, что не я написала то, на что ты так обиделся. Он снова рассмеялся. Верить ей у него не было никакой причины. — Твое имя в статье теперь не работает как доказательство твоего авторства? — Она написана мною лишь наполовину. Я надеялась, что ты читал меня достаточно долго, чтобы понять, когда текст принадлежит не мне. У Драко будто в голове встал пазл на место. Вот, что не давало ему покоя. Вот, почему он вычитывал ту газету сотни раз за последний месяц. Вот, почему чувствовал, что поступил неправильно. — И почему я должен тебе верить? — все-таки полюбопытствовал он, не давая Гермионе право думать, что его так легко победить. — Найди статью и прочитай. Теперь, когда ты знаешь, тебе будет очевидно, что текст не мой. Я никогда не пишу так эмоционально, я никогда не спрашиваю — только отвечаю. Я даю факты, а не расплывчатые намеки. И уж точно я не публикуюсь в среду. — Ты могла и изменить тактику, чтобы меня запутать, а потом сидеть здесь и пудрить мне мозги, — он почти презрительно фыркнул. — И зачем? — она вернула ему его суровый прищуренный взгляд. — Ты думаешь, я ждала, что ты выложишь ту статью про меня? — А стоило бы, ты же у нас умная девочка, знающая все наперёд, — съязвил Драко почти в её манере. — Я не знала, что ты пойдешь на такую гадкую ложь, чтобы опорочить мое имя. Малфой всё ещё не знал, о чем речь, он так и не прочёл. В его голове метались тысяча и одна догадок, что могла написать Пэнси о Гермионе, которую так презирала за всю её работу. Как много там было на самом деле отвратительного, чтобы испортить Грейнджер жизнь? Девушка прочитала все его размышления даже за маской безразличности, увидела непонимание в его глазах и тут же ослабила хватку на руке. — Ты не читал? Драко не хотел этого признавать, но по каким-то причинам дать ей понять, что там были не его слова, стало важнее. Он отрицательно качнул головой. Она чуть отпрянула от него, хлопая ресницами. — Но… я думала, что с твоей подачи… — Так и было, — смысла врать не было никакого. — Но её писал не я. Это придумал другой человек, он заказал статью, он её вычитывал и публиковал. Я не читал. — Значит, ты позволил кому-то писать про меня такое и даже не удосужился проверить, что ты отправил на публикацию? — Мне было достаточно того, что после моей статьи твое имя опустится в рейтинге доверия. — Оно не опустилось! — возмутилась Гермиона. — Оно грохнулось ниже плинтуса. Там буквально написано, что я спала с тобой, украла сведения из твоей квартиры, а потом шантажировала тебя всем, что узнала. А в доказательство прикреплены фотографии из лифта и из машины. Теперь уже Малфой смотрел на неё с шоком. Они оба были как рыбы, хватающие ртом воздух, не зная, что говорить. Кажется, оба настолько запутались в домыслах, что совершили слишком много непоправимых ошибок. — Почему ты не подала иск? — Ты думаешь, у меня есть средства, чтобы судиться с крупным издательством? Власть и сила, чтобы это делать? Они бы задавили меня мгновенно. Нельзя доказать, что между нами ничего не было. — Почему ты не написала мне?! — он злился, повышал тон, но не на Гермиону. Даже не на Пэнси, её он мог понять. На себя. Ему нужно было прочесть, узнать, проверить, написать Грейнджер в конце концов. Идиот. Долбанный придурок. Она возмутилась: — Я писала! Писала сотни раз, но ты не ответил ни на что. Ему было чертовски жаль, что такие интриги кого-то вне их отношений разрушили репутацию их обоих. Он не усмотрел, она не сдержала информацию. Всё рухнуло. — Кто дописывал твою статью? — он не мог перестать задавать вопросы. — Почему кто-то знал про фонд и про наш ужин? — Лаванда, — Гермиона выдохнула, её злость постепенно сменялась спокойствием. — Мы разговорились за обедом на следующий день, я ей рассказала. Я не думала, что она допишет статью и выложит её без моего согласия. — Почему? Сама Грейнджер задавалась этим вопросом. Браун была её подругой, в этом сомнений не было, она не могла её так подставить. Её цель была в другом, и лишь спустя время Гермиона поняла, в чем она заключалась. — Она испугалась, что из-за того, что происходило, я не смогу это написать. Что вся моя работа пойдёт прахом, если я позволю себе поддаться чувствам. Малфой пропустил слово «чувства» мимо ушей. Сейчас оно волновало его меньше всего, ему предстояло каким-то волшебным образом вернуть Гермионе то, что она потеряла из-за него, из-за этой Лаванды, кем бы она не была. — Почему Daily Mail ничего не сделали? Они же знали, что статью опубликовала не ты? — А что они могли сделать? — Гермиона дернула плечами. — Публикация сама по себе хоть и была эмоциональной, но не выходила за рамки. А когда статья обо мне появилась в сети, они посчитали, что дальнейшая публикация моего материала будет порочить компанию. — Они уволили тебя? — Отстранили, — поправила она. — На неопределенный срок. — Но ты всё равно здесь. Это для книги? — Мне разрешили продолжить одно из дел, которым я занималась. С условием, что оно не будет опубликовано, пока шумиха не уляжется. Драко выдохнул, медленно качая головой. Он не мог поднять на Грейнджер взгляд, хоть и всё ещё держал её теплую крошечную ладонь в своей. Его переполнило чувство вины, а прожигающий взгляд Астории за спиной лучше не делал от слова совсем. Залпом допив виски, Малфой отпустил руку Гермионы и поднялся с места. — Выясняй всё, что тебе здесь нужно. Ты заслужила хороший материал на меня после всех проблем, причиной которых я стал. — Брось, Драко… — Гермиона, — прервал он. — Просто сделай хоть раз так, как сказали. С остальным разберусь я. Она открыла рот, чтобы ответить язвительным комментарием вновь, однако не успела сказать и слова. Драко, кивнув ей, стремительно направился на выход из клуба. Гермиона осталась одна со всем, что только что услышала. И совсем не знала, что с этим будет делать дальше Малфой. Поднявшись с места, Грейнджер под мягким взглядом Астории вернулась к бармену. — Так о чем мы, дорогуша? Мартини или какой-нибудь коктейль? — Хочу знать, как тебе здесь работается, — она наклонилась вперед, оперлась на стойку. — Расскажешь? Его глаза сузились на секунду, он перевел взгляд за её спину и лишь тогда Гермиона почувствовала руку на своей пояснице и яркий запах вишнёвых духов. — Расскажи ей всё, что она хочет знать, Джеймс. А я пока схожу переоденусь. Грейнджер, не хочешь выпить после? — её речи были сладки как мед. На мгновение создалось впечатление, что Гермиона вела разговор совсем не с Асторией, лучшей подругой Малфоя, а с какой-то своей знакомой. — Да, почему бы нет. — Отлично, дорогая. Не уходи далеко, — Гринграсс подцепила локон её волос, и, накрутив на палец, отпустила через секунду. А после и вовсе скрылась. Девушка вернулась к бармену, намереваясь услышать долгий рассказ о работе в таком прекрасном заведении. Тем вечером она выходила из клуба и садилась в такси, вызванное Асторией. И её не покидало чувство, что что-то в её жизни явно шло не по намеченному изначально сценарию. От Драко всю следующую неделю не было слышно ничего. И когда Гермиона говорила ничего — она подразумевала именно это. Гарри, конечно, сокрушался, что «ублюдок просто обманул и слился, чтобы не испытывать чувство вины». Это цитата, к слову. Грейнджер была уверена, что всё не так просто. Однако, эту неделю она провела на встречах с редактором книги, который не отказался от её издания, поскольку нашёл информацию внутри достаточно достоверной для публикации. Она дописывала расследование, правила текст книги, даже встретилась с Джинни на выходных, чтобы немного отвлечься от событий. В понедельник утром девушка наконец поставила заветную галочку в списке дел «закончить расследование», хотя и не торопилась его отправлять. Она ждала хоть каких-то действий от Драко и письма от Рона, что она может вернуться на работу. Но вокруг была сплошная гнетущая тишина. В среду утром её разбудил звонок Малфоя около восьми утра. Гермиона не сразу поверила своим глазам, когда увидела его имя на экране. Утренние подъёмы перестали быть для нее рутиной, когда пропала надобность вставать на работу. Она приложила телефон к уху и перевернулась на другой бок. — Грейнджер? — как всегда особо озадаченный Драко звучал по ту сторону. — Мммм? — она смогла разве что вопросительно промычать в ответ, пытаясь не провалиться обратно в сладкое сновидение. — Да ну, серьезно? Ты спишь? — Да, Малфой, люди так поступают иногда в восемь утра. — Отсутствие работы не идет тебе на пользу. — Кто тебя вообще спрашивал, — сразу огрызнулась Гермиона и подтянула одеяло к себе. Он фыркнул, но отвечать на её выпад не стал. — Поднимайся с постели, я буду ждать тебя через час в ресторане на Руд-лейн. — Я не поеду в твой дорогущий ресторан в сити, — буркнула она. — Дорого, и я туда только час добираться буду. Она не видела, но подозревала, что он закатил глаза. Звучал он более раздраженным из-за того, что вынужден был разбираться с капризным ребенком, каким была Гермиона по утрам. Особенно если её день начинался с разговора с Малфоем. И особенно если он был в такую рань. — Я вызвал к тебе Паркера, через двадцать минут будет у тебя. — Всё равно не поеду. — Прекрати, Грейнджер. Перестань изображать ребёнка, встань и приезжай уже в конце концов. Гермиона почти откинула от себя телефон, чтобы спрятаться под одеялом от яркого солнца и никуда не ездить. Но Малфой воспользовался секретным оружием, против которого устоять она уже не смогла. — Я куплю тебе мороженое. — Правда? — Правда. — Шоколадное с малиновой крошкой? Он тяжело вздохнул, шепча что-то вроде: «Господи, за что мне всё это». — Хорошо. Ты приедешь? — Так уж и быть, — согласилась Гермиона и откинула одеяло в сторону, тут же жалея об этом решении. — Но если опоздаю, это не я виновата, а то, что ты меня не предупредил. — Договорились. Жду. Как минимум Малфой прошёл проверку её состоянием по утрам, что было даже немного странно. В какой-то момент ей показалось, что со своими капризами она перегнула палку и он был готов бросить трубку, но он даже согласился купить ей мороженое. От такого даже осенью Грейнджер не отказывалась. Хотя над одеждой и образом в целом ей пришлось поработать, она же ехала в центр бизнеса Лондона, выглядеть нужно было подобающе. Так что простой костюм бежевого цвета сделал свое дело, и Гермиона выглядела профессионалом. К встрече с Драко она была готова, что бы та ей не сулила.