О вражде и хорошей газете за завтраком

Гермиона Грейнджер подает в суд на The Guardian за публикацию о себе. Она будет оспаривать «разоблачающую» статью как клевету. — Первым делом, Грейнджер, ты подашь на газету в суд, — сказал ей неделю назад Малфой в том самом ресторане, в который он её пригласил. Он пил крепкий кофе за барной стойкой, наблюдая за тем, как Гермиона наслаждалась своим мороженым с малиной. Она тут же подавилась после его слов и вскинула голову. — Прости, что ты сказал? — Гермиона развернулась к нему, они оказались лицом к лицу. — Я сказал, что ты подашь в суд. Тебе всё нужно повторять дважды, да? — он вернул ей её же слова и был подозрительно спокоен в такой ситуации. — У меня нет ни средств, ни репутации, чтобы судиться с ними. Они задавят меня авторитетом, ты прекрасно знаешь, что Daily Mail не будут поддерживать меня и тем самым порочить свою репутацию, — она отложила в сторону ложку и наклонилась к нему. — Это дело проиграно до его начала. — А что, если я скажу, что будет? Газета Daily Mail, прямой работодатель мисс Грейнджер, выразила свою поддержку в громком судебном деле, о котором мы рассказывали ранее. Представитель издания сообщил, что они готовы стоять за своих сотрудников до конца, и этот случай не исключение. — Это ничего не решает. Нужно множество доказательств и свидетелей. К тому же, не всё, что там написано — чистая ложь, — напомнила Гермиона, которая была не в восторге от его идеи, очевидно. Малфой наклонил голову в сторону, смотря на девушку перед собой. У него был идеальный план, который она не могла нарушить своим недоверием. Даже если она будет отказываться, он найдет способ склонить её на свою сторону. — Свидетели тоже будут. Продолжаем рассказывать о судебном деле, в котором Гермиона Грейнджер оспаривает статью The Guardian как клевету. Драко Малфой, бизнесмен, статьи о котором выходили в последнее время с особой частотой, будет приглашен в суд для дачи показаний. Вместе с ним желание свидетельствовать во время процесса выразила Астория Гринграсс, а также Пэнси Паркинсон. — Суд может затянуться на месяцы, годы. Это будет масштабное обсуждение во всех газетах страны. Когда всё только улеглось… нет. Я не готова пойти на это. — Я дам делу ход. От тебя мне нужно только согласие и активная работа с моими адвокатами, — спокойно заявил Драко, отставляя от себя кружку подальше. Он сложил руки перед собой и посмотрел на Гермиону. Она недоверчиво вскинула бровь: — Готов пойти на взятку? — Может и так. На данный момент твоя репутация — моя репутация. Если всё, что ты писала, по мнению читателей ложь, я снова белый и пушистый. Меня это не устраивает. Первое судебное заседание по делу о клевете между Гермионой Грейнджер и The Guardian может состояться уже в следующем месяце. Представитель издания заявил, что всем участникам процесса было бы выгодно завершить его как можно скорее, поэтому они предпочтут самую раннюю возможную дату. — И что потом? — с ноткой иронии в голосе полюбопытствовала Грейнджер, возвращаясь к своему мороженому. — Я подам в суд, а дальше? — Всё логично, разве нет? — он, правда, не понимал, почему до её мозга не доходит весь смысл его идеи. Не увидев развития мысли в её глазах, он подался вперёд и вздохнул. — Суд будет выигран, твоя репутация восстановлена. — Это не так работает, Драко… — запротестовала она. Эксперт по судебным делам Адам Блэк заявил, что исход дела напрямую повлияет на доверие читателей к участникам судебного процесса. «Если будет доказано, что The Guardian выпустили статью, в которой не была произведена проверка фактов на достоверность, доверие к изданию сильно упадет. Полагаю, что именно на это надеется Гермиона Грейнджер, ввязываясь в судебный процесс. По моим прогнозам, в случае её выигрыша, она сможет вернуться к своей работе с восстановленным именем в индустрии». — Всё ещё нет, — строго отрезала Гермиона. — Это огромный риск, и я не готова на него идти. Ты о себе подумал? Ты ведь пропустил ту статью. Куда потом рухнет твой рейтинг? В преисподнюю? Странно, что она задавалась подобными вопросами. У неё в голове крутилось их много, но эти вырывались на поверхность. Даже несмотря на то, что сказал Драко, она не понимала, почему он идет на что-то подобное. Ведь ему стоило забыть, вычеркнуть Гермиону из жизни и дальше страдать со своей совестью, которая раз в сто лет напоминала бы ему об этом случае. — Перед судом лгать противозаконно, — сначала Гермиона не поняла, к чему прозвучали эти слова. Он продолжил мысль. — А значит я расскажу всё честно. Мою репутацию выстраивать обратно потом мне, а не тебе. Разве это не должно быть тебе на руку? — Малфой, я не имею цели отомстить тебе! — возразила Грейнджер. — Да, эта ситуация паршивая, я не спорю. Но по-моему, лучшее, что мы можем сделать — дождаться окончательной тишины и отдельно друг от друга вернуться к своей работе. Драко прервал её, поднимая руку в воздух. Его спокойствие раздражало до ужаса. Видимо, он заранее предугадал каждую её реакцию и возражение, чтобы на них ответить. — И позволить лжи жить дальше в обществе? Ты у нас борец за справедливость. Так в чем проблема? Ему не приходило в голову, что ей хотелось дождаться, когда всё уляжется и забудется. Она была не готова влезать в суд, не была готова справляться с последствиями проигранного дела и не имела ни малейшего представления, что в таком случае делать со своей жизнью дальше. Мало ли было про неё вранья в интернете? Если залезть куда-нибудь вроде твиттера, можно даже посчитать статью почти безобидной. Но нет, Драко продолжал давить и уговаривать, даже не допуская мысли об ожидании спокойствия. — Не такой ценой. И как ты собираешься разбираться с The Guardian? Малфой откинулся на спинку стула, подозвал рукой официанта к себе. — Я уже разобрался. Вся вина падёт на меня, так как именно с моей подачи был опубликован материал. И все финансовые издержки несу я. — Малфой, нет! — Грейнджер, да, — возразил Драко. Он словно возвышался над ней, не давал права на отказ. — Не дави меня своим авторитетом! — она попробовала соскочить с этой темы и не давать своего согласия. — То, что ты богаче, старше и сильнее, не дает тебе никакого права склонять меня к этой авантюре. В которой, к тому же, мы оба можем проиграть. — Принесите леди ещё мороженого, пожалуйста, — полностью игнорируя её слова попросил Драко у официанта. — А мне стакан виски, — сразу после исчезновения сотрудника ресторана из поля зрения, Малфой наклонился вперёд, подцепил ножку стула пальцами и пододвинул к себе. — Я не давлю тебя своим авторитетом. Мой возраст тут вообще значения не имеет. Я пытаюсь спасти твою карьеру. У неё пропал дар речи после его жеста, потребовалась секунда, чтобы его вернуть. — Я сама справлюсь со своей карьерой, занимайся своей. Малфой точно знал, что он делает. Гермиона уже открыла рот, чтобы продолжить, но ни одна фраза так и не вырвалась. Драко медленно и аккуратно провёл по её колену пальцем, вырисовывая круги. Легкое прикосновение кончиками пальцев, что послало по её венам разряд тока. Если он пытался найти эрогенную зону для воздействия, он её нашёл. А Грейнджер наконец нашла, что сказать. — Теперь ты давишь на меня сексуально. — Правда? — он притворно удивился, переключаясь на вторую ногу. — Прекрати. Я не хочу. — Ты вела огромное расследование, не чтобы я потом его разрушил. В конце концов, ты и книгу пишешь не для того, чтобы потом её никогда не опубликовать из-за скандала, — его голос перешел в легкий шепот, пальцы выводили причудливые узоры. — Я могу никогда не опубликовать ни первое, ни второе, если мы проиграем. — Мы не проиграем. — Ты не можешь этого обещать! — Я могу обещать тебе весь мир, если захочу. И не посмею нарушить своё слово. Поэтому да, Гермиона согласилась на его помощь, согласилась подписать контракт о неразглашении, согласилась следовать всем его советам и не вмешиваться в судебный процесс. В свою очередь он пообещал ей победу. Она не смогла устоять под этим настойчивым, но одновременно мягким взглядом серых глаз. Поддалась его пытке мягких прикосновений. И поняла, что наконец сломалась. Она должна была быть девушкой, которую нельзя было склонить на свою сторону парой ласковых слов и переходом на угрозы. А в этот раз даже угрозы не понадобились, только его легкая улыбка на губах, настойчивость и уверенность в том, что он делает. Гермиона распадалась на кусочки куда более стремительно, чем планировала. Малфой взял все заботы на себя, разбираясь с объявлениями, с финансами, Грейнджер же проводила часы в конференц-зале его офиса в разговорах с юристами. Они вычитали тот текст десятки, если не сотни раз, выделили то, где было откровенное вранье, где приукрашивание фактов, а где правда. И долгая, утомительная, нудная работа над заявлением в суд. И уже в четверг первые заголовки гласили, что она будет восстанавливать свою репутацию. А сама Гермиона стояла перед зданием Верховного Суда рядом с охраной и давала короткое интервью. — Мисс Грейнджер, почему вы решились на подачу заявления только спустя два с половиной месяца? Ей даже не нужно было думать, чтобы отвечать. Она видела машину Малфоя отсюда сквозь толпу журналистов. Таких же, как она сама. Он пообещал забрать её после подачи заявления, но так и не сказал зачем. Это придало определенной уверенности. — Я долгое время раздумывала над тем, стоит ли это того. И поняла, что моей деловой репутации был нанесен серьезный урон. Мне бы хотелось свести его к минимуму. — У вас было что-либо с Драко Малфоем? — Мы виделись лично несколько раз, однако никакой романтической связи между нами нет. Вроде и правда, а вроде и очередная ложь. Между ними — нет. У неё к нему… чувства? Симпатия? Влечение? Каким словом это назвать? Нездоровый интерес, переросший в настоящее увлечение человеком — вот как. Признаваться в этом на всю страну Грейнджер, конечно, не собиралась, как и сказать Драко об этом. Все его поступки, безусловно, сильно склонили её на его сторону, он нравился ей с каждой секундой всё больше. То, как он расхаживал по своему кабинету с телефоном в руке и гневно с кем-то ругался, как вытаскивал её на обед в дни работы, как успокаивающе напоминал, что всё получится. И даже то, что сейчас он ждал её в метрах ста, чтобы увезти куда-то… но Грейнджер, увы, понимала, что всё дело было не в его симпатии. Чувство вины вынуждало его помогать, и это разбивало сердце. — Виделись несколько раз? В какой период времени? — Пока я публиковала свои материалы, если вы спрашиваете об этом, — снисходительная улыбка мелькнула у неё на губах. — И личные встречи никак не повлияли на вашу работу? — Нет. Мое личное отношение никоим образом не влияет на то, о чём я пишу. И снова ложь. Она больше никогда не возьмет его имя для своей статьи, больше никогда не сможет резко, местами очень грубо рассказать общественности о его поведении. У неё не получится написать плохо о человеке, который помогал ей. Для неё это станет предательством — его и самой себя. — На какой исход суда вы рассчитываете? — Положительный, разумеется, — Гермиона усмехнулась. — Я буду бороться за своё имя до конца, поскольку надеюсь и дальше строить свою карьеру в журналистике. Ещё несколько вопросов разом хлынули на неё. Грейнджер увидела, как Драко дважды помигал фарами, намекая, что пора бы заканчивать, и тронулся с места, чтобы его не заметили. Машина остановилась где-то за углом, как он и обещал. Гермиона поступила согласно его немым указаниям, максимально элегантно уходя от дальнейших расспросов, и направилась вместе с сотрудниками охраны к машине. Народу было так много, что вряд ли водитель волновал бы кого-то, тем более сквозь тонированное стекло. Внутри Гермионы засело какое-то томительное интригующее чувство, которое, пожалуй, многие назвали бы «бабочками в животе». Она всё ещё должна была злиться на него, и какая-то часть её разума кричала об этом, буквально красным выделяя мысль о гневе. Вот только у Гермионы абсолютно не получалось злиться, как бы она не пыталась. Первые дни ей было так тяжело и так отвратительно, что хотелось умереть, у неё было искреннее желание сжечь каждую его фотографию, каждое напоминание о нем в своей жизни, а лучше — врезать ему по носу за то, что он сделал. Сейчас… сейчас она пыталась изображать злость. А врать у Грейнджер получалось хорошо разве что прессе и начальству. Хотя внимание журналистов испарилось, и ей перестали задавать вопросы, над которыми приходилось думать и подбирать слова, воздуха в машине стало ещё меньше для её легких. — Я никогда не говорил, что это будет легко, — заметил Малфой за рулем. Он стянул черные очки и кинул те на панель. — Я и не ждала этого. — Хорошо, — он ответил коротко, не хотел отвлекаться от дороги очевидно. Хотя в прошлом ему это не мешало. Повисло душащее, непривычное для Гермионы молчание. Она не рискнула его нарушить даже вопросом о том, куда они едут. Малфой был мрачен, по каким-то причинам Грейнджер подумала, что он жалеет о том, что сделал. Эта мысль приносила ей почти ощутимую боль. Несмотря на то, что она не верила в положительный исход в этой ситуации, ей нравилось быть с ним где-то поблизости. Наблюдать за ним, вслушиваться в голос, ловить каждый взгляд. Это заставляло сердце биться чаще. Она пыталась противиться, советы Джинни вроде: «В чем, собственно, проблема начать с ним встречаться?» - совершенно не помогали. Подруга не понимала сути проблемы, Гермиона не могла её винить. Хмурость Малфоя подталкивала её к тому, чтобы начать разговор первой. Хотелось найти правильные слова, но не удавалось. И в итоге каждый раз, когда в голове только появлялся какой-нибудь вопрос или фраза, Грейнджер мысленно ударяла себя по лбу за глупость диалога. Все-таки, когда солнце уже начало прятаться за горизонтом, заговорил первым Малфой. — Маленькая мисс любознательность даже не спросит, куда мы едем? — Я хотела, но… — она стушевалась, дергая подол своей юбки вниз. — Ты был таким хмурым, я подумала, тебя что-то тревожит. — В моей голове всегда крутится много всего, Грейнджер. Это не должно волновать тебя, — просто отозвался Малфой. Как будто так просто не волноваться и не переживать, когда проводишь пару десятков минут в полной тишине, нарушаемой лишь шумом улицы. Была мысль сказать что-то вроде «но меня волнуешь ты», или «мне важно, что происходит у тебя», или «я молчала, потому что боялась начать диалог», но в итоге получилось лишь бросить что-то философское: — Иногда всем нам не мешает побыть наедине со своими мыслями, чтобы никто не отвлекал. — Ты никогда меня не отвлекаешь. Она закусила нижнюю губу и отвела взгляд, щеки предательски краснели, и дело было отнюдь не в горячих лучах солнца, играющих на лице. Иногда он умел сказать что-то такое, что захватывало целиком и не позволяло больше мыслить здраво. Это был как раз один из таких случаев. Ей захотелось отмахнуться от захлестывающего её чувства, поэтому с видом любопытного ребенка Гермиона спросила: — И куда мы едем? А в ответ лишь очередная шутка и улыбка: — Это секрет. В возмущении Грейнджер посмотрела на него, суживая глаза: — И в чём тогда был смысл спрашивать? — Ты всегда задаешь вопросы, поэтому я удивился, что сегодня их не было, — Драко пожал плечами, повернул голову и улыбнулся ей. На самом деле, если бы Грейнджер обращала внимание на дорогу за окном, она бы знала, что они просто едут к её дому более длинным путем, но занята она была разглядыванием рук Драко на руле и не могла оторваться от этого процесса. Едва заметные вены прослеживались на его кистях, и на предплечье выглядывал контур татуировки, которую она прежде не видела никогда. Теперь ей было любопытно, что это был за рисунок? Какую фразу, какой силуэт Малфой выбрал, чтобы навсегда запечатлеть на своем теле? — Что-то не так, принцесса? Она тяжело сглотнула, поднимая глаза. Смотрела слишком долго. Он поймал её с поличным, так ведь? — Нет, нет. Всё хорошо, — постаралась оправдаться она. — Уверена? — издевательская усмешка сквозила в голосе. — Полностью. — Лаванда извинилась перед тобой? — Малфой резко сменил тему, коротко глянув на Гермиону рядом. Она кивнула, вымучила что-то похожее на улыбку. — Что-то в этом роде. Послышался его выдох на грани злости, но больше Драко ничего не сказал. Молчание оставалось комфортным всю дорогу до дома Гермионы, возле которого они и остановились. Малфой проводил её до дверей и застыл, не желая уходить и оставлять её одну. Что-то в её настроении не давало ему покоя. — Я могу и привыкнуть, знаешь, — он усмехнулся. Она чуть удивленно приподняла брови, не уловив шутку: — К чему? — К тому, чтобы провожать тебя до дома. «Может быть, привыкнешь к тому, чтобы не стоять на пороге?» — пронеслось в её голове, но так и не сорвалось с губ. Он аккуратно коснулся кончиков её пальцев, и Гермиона мгновенно ответила на это прикосновение, подаваясь ему навстречу. Чувствовать тепло его кожи было сравнимо с ощущением от первой любви, это волшебство, которое она ощущала каждой клеточкой тела. Взгляд уперся в их руки, в то, как нежно и совсем не торопясь он рисовал большим пальцем линию на коже. Она чуть сдвинула руку вперёд, почти вкладывая в его ладонь, но Малфой не позволил. Он подхватил её пальцы, переплетая со своими и дергая Гермиону на себя. Её ладошка была такой крошечной в его ладони, наверное, если бы он сдавил её, мог бы легко сломать. Но все, что приносило его прикосновение — жар глубоко в груди. Так бывает, когда сердце горит от необходимости касаться? Гермиона подняла глаза, сталкиваясь с его взглядом. Она почти не умела читать людей, но всю его нежность было видно даже ей. Может быть, он не был добрым, может быть, не был правильным, но он определенно точно возвращал её к той точке, где ей хотелось расплываться лишь от этого взгляда… Пусть весь мир горит, ей нужно было провести по его лицу кончиками пальцев, те искрились от необходимости. — Ты ведь не думаешь, что я здесь из-за чувства вины, правда? Его голос прозвучал как со стороны, ей совсем не до него, всё сознание куда-то плыло, и Гермиона не могла это остановить. Пробираясь сквозь пелену, она попыталась придумать ответ, который был совсем не нужен. — Я… — Драко прервал её дальнейшими словами. — Потому что это было бы крайне глупо с твоей стороны, дорогуша. — Дорогуша? — Гермиона будто очнулась, удивленно хлопая глазами, и внезапно обнаружила себя улыбающейся. — Да, — подтвердил он, сильнее сжимая её ладонь. — Дорогуша. Или предпочитаешь что-то другое? У Гермионы подкашивались ноги, стоять ровно становилось труднее, единственная оставшаяся опора — его ладонь, всё ещё греющая её кожу своим тёплом. Малфой вытягивал из неё всё словами, прекрасно зная, как она среагировала на принцессу раньше. Он требовал подтверждение, которое ей было страшно произносить вслух. Подтвердить ему — значит подтвердить себе. Сказать, что всё происходящее — не наваждение, не фантазия, не игра. Только правда. А это страшнее всего на свете. — Мне нравится всё, — короткий ответ будто на все его вопросы. — До завтра. Принцесса. Его губы коснулись тыльной стороны ладони, и снова между ними появилась дистанция, которую страшно было сокращать. А Драко снова ушёл, в который раз оставил её без слов и без желания засыпать в одиночестве в этом холодном пустом доме. Гермиона закрыла двери и прижалась к поверхности дерева всем телом. Выходило, что она ошиблась насчет него. Снова. Это было отнюдь не чувство вины, и это чертовски сильно согревало уже не разбитое сердце.

~*~

Она катилась вниз стремительно и не могла остановиться, даже если очень старалась. Каждый её день под руку с Малфоем не давал ей никаких шансов на то, чтобы ничего к нему не чувствовать. Он не пытался удивить её, был собой, всего лишь работал где-то поблизости, но даже это выводило из себя. Даже сейчас, сидя и разбирая документы с адвокатом, Гермиона пыталась не смотреть через стеклянную стену туда, где он из стороны в сторону расхаживал по кабинету. В своем изумительном костюме черного цвета, привычном, но таком идеальном. Когда она успела превратиться в девушку, которая сходит с ума от одного его вида? В какой же, черт подери, момент всё пошло не по идеально намеченному плану? — Я украду её у вас на час? — Драко заглянул в кабинет уже спустя минут десять, когда Гермиона едва влилась в процесс и забыла о его существовании на считанные минуты. Оставались какие-то недели до заседания, работы было хоть отбавляй, а всё, о чём думала Грейнджер — этот голос, доносящийся из-за спины. — Конечно, мистер Малфой, — милая женщина лет 30 по имени Камилла, брюнетка с карими глазами, кивнула с улыбкой. Грейнджер почти прокляла её за такое легкое согласие, хотя он платил ей, так что вряд ли она могла бы сказать ему «нет». Гермиона тоже не обладала таким навыком, к сожалению. — Но… мы ещё не закончили, — попробовала возразить Грейнджер из последних сил и логики, что ещё оставались в голове, на что сразу же получила возражение в ответ, но от Камиллы. — Думаю, что мы сможем продолжить позже, Гермиона. Легкий отдых вам не помешает. — Спасибо, мисс Васкес, — Малфой был, как всегда, безумно вежлив. Грейнджер поднялась с места и поправила юбку. Что на этот раз ей приготовил Драко? Он предложил ей свой локоть, за который она спокойно ухватилась и направилась на выход из кабинета вместе с ним. Держаться за него было тем самым шансом не упасть по пути к лифту от тонкого запаха его же одеколона. Та самая секретарша за стойкой проводила их высокомерным взглядом, и Гермиона даже могла бы сказать, что злорадствовала, наблюдая за выражением её лица. — И куда мы идем? — Тебе пора привыкнуть, что я буду отвечать не на все твои вопросы, — его усмешка буквально говорила о том, что ей не удастся выпытать из него ответ. Вот это, пожалуй, единственное, что её злило в нем — секреты. Огромное их количество, когда ей казалось, что она раскрыла все, он находил какую-то новую тайну от неё. — Отвратительно, — констатировала она, но всё-таки позволила себя увести и посадить в машину. Странно, что всё превратилось в какое-то спокойное существование, без драм и интриг. Что они — люди, которые буквально терпеть не могли друг друга с первого взгляда, теперь вместе ехали куда-то. Без особых вопросов и сопротивлений они работали вместе. Рука Драко неожиданно для них обоих расположилась на бедре у Грейнджер, как только они выехали с парковки, пальцем он поглаживал шелк время от времени, пока вторая рука держала руль. Он понятия не имел, что с каждым движением ей хотелось вздрогнуть, накрыть его руку своей и сжать, или хотя бы просто не краснеть, уставившись в окно. Разряд тока, пронизывающий вены. И почти пламенная кожа под его рукой. Он выбивал её из колеи постоянно простыми жестами, простыми словами, а Гермиона велась как наивная дурочка. Его самодовольную улыбку, однако, нужно было видеть. Драко не требовались никакие объяснения для неё, он хотел — он делал. И пусть такие поступки подкупали, они вызывали в Грейнджер совсем не те порывы, которые ей были нужны. Ей было необходимо спросить, почему он вёл себя так, словно они были в отношениях, даже в какой-то мере предъявить за это, но ответ знать не хотелось. Она не рискнула спугнуть его «знаки внимания», очевидные любому человеку. Очевидные кому угодно, но оставлявшие сомнения для неё. Драко был ей важен, каким-то кусочком сердца он был ей нужен. Малфой смотрел на неё изредка. Даже потом, когда отвёз её на обед в итальянский ресторан, наблюдая за тем, как она отказывается от дорогих блюд, прекрасно зная, что платит всё равно он, Малфой не мог оторвать своего взгляда. Она была другой. Во всех отношениях. Он давно это понял, но почему-то не уставал приходить к этой мысли снова и снова. Грейнджер была совершенно не похожа на любых девушек, которые побывали в постели Малфоя за все эти годы. Она слишком сильно отличалась от всех, кого он когда-либо знал, с кем учился, с кем заводил интрижки. Даже самых умных и интересных женщин его возраста она превосходила, ведя с ним самый простой диалог. Гермиона Грейнджер не была дурой, которой нужно было колье с дорогим камнем, чтобы затащить её в постель. Она была девушкой, которой брось в ноги весь мир, а она перешагнет через него и пойдет дальше, гордо вскинув голову. Упрямая, невыносимая, чересчур умная, гордая, безрассудная. И она была по-своему прекрасна. Красива, как солнце, опускающееся за линию горизонта перед закатом. Удивительна, как редкое созвездие на небосводе. Красоту Гермионы было дано увидеть не всем. А ему дали шанс любоваться ей ещё какое-то время. Сколько? Малфой не знал. Но он не упустит ни мгновения. И только одна мысль до сих пор мелькала на горизонте его памяти — книга. Книга, не дающая ему спать от тревожности и волнения. Ему нужно было убедиться, что написанное в ней не подорвет карьеру его семьи, да и самой Гермионы после. И почему-то он сильно сомневался, что Грейнджер осторожничала во время её написания. — Ты уже дописала книгу? — он отвлек её от вкуснейшей пасты, которой она наслаждалась, и наблюдал, как постепенно выражение её лица от удивленного переходит к слегка нахмуренному. — Да, мы закончили финальные правки недели две назад, наверное. — И внести изменения ты больше не сможешь? — Смогу ещё в течение месяца, книга отправится в печать не раньше ноября, — уже с легкостью она вернулась к своему обеду, а Драко подхватил кружку с кофе со стола. В его голове крутилось множество идей, и ни одна ему не нравилась. Было странно и гадко ощущать, что даже после всего, что он к ней чувствовал и как восхищался, какая-то часть его мозга до сих пор пыталась найти способ обмануть Гермиону и извлечь собственную выгоду. Но он просто не мог избавиться от чувства предательства из-за публикации её работы, ему хотелось её переубедить, отговорить, даже если раньше говорил иначе. Пусть он плевал на свою репутацию, но его репутация — это ещё и успех его компании. А в ней работают люди, которым эта работа нужна… всё это было слишком запутанно. Даже если он пытался быть эгоистом, у него не выходило. Не волноваться о себе он мог, а вот о других не выходило. И чем больше он об этом думал, тем больше мерзких сценариев склонить Гермиону в сторону отказа от публикации рождалось в его разуме. Отравленном симпатией к ней в той же степени, в какой и отравленной бизнесом. — Ты, кстати, — неожиданно она ворвалась в его поток размышлений, — можешь прийти на презентацию в конце ноября. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Драко неодобрительно выгнул бровь, но Грейнджер не нашла в его вопросе ничего, что заставило бы её задуматься. Она пожала плечами, задумалась, но ответила положительно спустя несколько мгновений. — Да, не вижу причин для беспокойства. К тому же, твоя поддержка много для меня бы значила. — Моя или моего имени? — справедливо в шутливой форме уточнил Малфой. Это заставило её проглотить поднявшуюся в горле обиду. Он действительно думал, что она использовала бы его присутствие для своей выгоды и популярности? Как будто ей это было нужно, её имя и так мелькало во всех газетах Англии, а он считал, что только его появление спасет всё мероприятие? Ощущать, что они не на равных, было до сих пор неприятно. Понимать, что они не из одной категории было легко, но чувствовать это было отвратительно. Как если бы между ними была пропасть, которую никто из них никогда не перепрыгнет. Отвечать Гермиона не стала, сделав глоток своего холодного лимонада, но её реакции Драко было достаточно, чтобы сделать свои выводы и пожалеть о вопросе. Шутка, переросшая в то, что задело что-то внутри неё. Вряд ли она сильно обиделась на это, Грейнджер не злилась бы на него из-за такой глупости, как вопрос за обедом, но она вполне могла быть втянута в более глубокие размышления обо всем, что её в конечном итоге и расстроило. Поэтому то, что она раньше попрощалась с ним, уехав из офиса на такси, совершенно его не удивило. Она умела размышлять почти так же глубоко, как он, и в определенном ключе их мысли сходились. Она закрывалась от него, потому что он снова пустился в обман. Чтобы остановить её, у Малфоя не было никаких предлогов, поэтому пришлось отпустить, бросив лишь короткое: «Увидимся через неделю, Грейнджер». Но всё-таки уже ночью Драко заказал букет красных роз к её порогу с запиской в надежде, что она хотя бы улыбнется, смотря на них. Как он смотрел из окон своего пентхауса и думал о ней. Неустанно, непрерывно. Позже Малфой получил от Гермионы сообщение, но и оно не сделало легче. Гермиона Грейнджер: Спасибо за цветы. Прости, что так внезапно уехала, мне нужно было немного времени наедине ❤️ Он провёл, кажется, всю ночь, заставляя каждую паршивую идею залезть поглубже в разум. Его стремление к идеалу было выше его чувств к Гермионе. Оно же медленно разъедало его своим ядом изнутри. Наверное, поэтому Малфой выдохнул, когда узнал, что Грейнджер перенесла встречи с Камиллой в ресторан недалеко от своего дома. Не видеть её — значит не думать о том, какую боль он ей причинит. Раньше он бы волновался, сейчас он мог выдохнуть и немного заняться делами. Лишь бы отвлечься от неё. Встречи с Камиллой Гермиона действительно перенесла в более комфортное для себя место, поскольку ездить всё время к Драко в офис причин, кроме встреч с этой женщиной, у неё не было. И как бы не хотелось наблюдать Малфоя за работой, дорога отнимала драгоценное время. Да и просто для обеда с Камиллой ей не нужно было держать себя в каком-то постоянном напряжении, поэтому работа пошла быстрее. Она довольно быстро начала скучать по тому, как через стеклянные стены они пересекались взглядами, как он приходил её проведать, но почему-то отказ от этого казался правильным. Ей нельзя было вести с ним ничего, кроме отдаленных рабочих отношений. Пусть это было не запрещено законом, это было запрещено в её голове. Близость к нему — непозволительная роскошь. Они встретились через неделю, как и было обещано Малфоем. Казалось, вся его выстроенная система работала как часы ещё до того, как её частью стала Гермиона. Когда утром телефон снова разбудил её звонком от Драко, она нисколько не удивилась просьбе приехать. — Гермиона, — Малфой улыбнулся, встречая её у лифта с чашкой кофе, который был ужасно необходим ранним утром. И почему все бизнесмены так любят назначать все важные встречи в такую рань? — Как добралась? — Прекрасно, Паркер был очень мил, спасибо, — этот небольшой разговор вызывал в ней легкую нервозность, словно мужчина рядом пытался увести её внимание от более важных вещей. — Ты так и не сказал, зачем я здесь? — Мы встречаемся с представительницей The Guardian. Грейнджер остановилась и резко развернулась на своих черных шпильках. В данный момент она хотела как минимум накричать на него за то, что он молчал об этом до самой последней секунды, не говоря уже о том, что она была абсолютно не готова к такому разговору. — И ты, конечно, не счёл нужным меня предупредить? — Твоя задача проста. Стоять на своем и отклонять решение в досудебном порядке, — он неторопливо поправил манжеты своей рубашки. — Что, с этим ты не справишься без подготовки? — Малфой… — она выдохнула и схватила его за ткань пиджака, чтобы оттащить в сторону от любопытных работников офиса, греющих уши от их разговора. Отпустив его, она сложила руки на груди, высказывая претензию. — Если мы работаем в команде, я хочу знать о таких вещах. А не выяснять их за секунду до. — Так я снова Малфой? — Драко смеялся ей в лицо. Словно он совершенно не воспринимал её всерьез. Вполне вероятно, что так и было. — Ты станешь засранцем в моей новой статье, как только я отвоюю себе право их снова писать, — почти прошипела девушка. — Проблема в том, Грейнджер, — он шагнул на неё, прекрасно зная, что ещё пару сантиметров, и её лопатки ударятся о серую стену. Гермиона наблюдала за тем, как он упирался в стену за её спиной ладонью, пока его глаза почти хищно бегали по её лицу, но не решилась прервать начатую фразу, тяжело сглотнув, — что отвоюешь ты его себе или нет, зависит только от меня. — О, правда? — ядовито пропела Гермиона. — И что ты сделаешь? Выставишь меня? Драко на секунду поджал губы, почти разочарованный её реакцией. Его вторая рука аккуратно придержала её подбородок, поднимая его на себя, это стало его привычным движением, его способом ей управлять — впиваться глазами так, что душа разрывалась на кусочки. — Мог бы и выставить, — большой палец аккуратно прошелся по её нижней губе, дыхание замерло, Гермиона не могла даже пошевелиться. Его дыхание было таким тёплым, соблазн податься вперёд слишком запретным. Его запах был всюду, он весь занимал всё её пространство, стоя стеной перед ней и всем её миром. А в голове лишь «нельзя, нельзя, нельзя, нельзя», как молитва богу, имени которому не было. — Мог бы подкупить судью, чтобы ты проиграла суд. Или просто забрать у тебя лучшего адвоката страны. — Рискни, — попросила Грейнджер шепотом, говоря, кажется, совсем не о его угрозах. Он наклонился вперёд, её ладонь упёрлась в его торс в качестве последней преграды, что была между ними. Последний островок здравого смысла. — Последний раз, когда ты не восприняла меня всерьез, ты едва не потеряла всё, что имеешь, — прошептал он, кончик его носа коснулся её. Гермиона усмехнулась ему в губы, которых едва коснулась. — А ведь ты прав… — она дышала с ним единым воздухом ещё несколько длительных мгновений, показавшихся вечностью. Прикрыв глаза, ей на секунду показалось, что это был почти поцелуй. Настоящий, от которого окончательно сносит крышу. Но это была реальность, в которой им было запрещено находиться в такой близости, и она обрушилась на хрупкие плечи тяжелым камнем. Гермиона вывернулась из его объятий и, наклонившись, прошла под рукой, тут же делая десять шагов от Малфоя в глубь коридора. Спрятала своё разочарование собой под ухмылкой. — Мы торопились, разве нет? Драко хрипло рассмеялся в ответ и, смотря вслед, прислонился к стене спиной. — Ради тебя, Грейнджер, и весь мир может подождать. — Вот и будь частью мира. — И долго придется ждать? — он лениво засунул руку в карман брюк, оставаясь на своем месте. Грейнджер ответила, не думая, почти переходя на шепот: — Вечность. — На меньшее я и не рассчитывал, — коротко и резко бросил Драко, в несколько шагов оказываясь рядом с Гермионой. Он обхватил её талию по-собственнически и повёл дальше по коридору в кабинет, как будто ничего только что и не произошло. Вероятно, для него это и было ничем. Прямо перед входом в конференц-зал, с которым Грейнджер уже была прекрасна знакома, он все-таки отстранился и натянул на себя полную маску безучастности. Её он держал почти до самого конца. Как и ожидалось, представительница издания уговаривала её на некое соглашение, которое бы прекратило судебный процесс. Женщина была… Гермиона не побоялась бы слова «стандартной». Черные волосы, строгий костюм, красная помада и куча документов в руках. Её темные почти невинные глаза с длинными ресницами и обходительные речи наверняка склонили не одного человека на свою сторону. Ведь для любого найдется плата, которую он примет. Даже за то, что не собирался продавать. Но Грейнджер знала, как эта система работала. Она встречалась с десятками адвокатов и представителей, которые стремились склонить её на свою сторону любыми подарками. А потому вырисовывала на листе бумаги перед ней что-то, напоминающее мандалу с причудливыми узорами, едва ли вслушиваясь в речи женщины. Драко стоял спиной и молчал, нисколько не принимая участия. Он играл роль некоего посредника, который обязан был помочь Изабелле, кажется, её звали так, склонить Гермиону на их сторону. Он рассматривал пейзажи за панорамными окнами, слушая разговор, и даже не повернул головы. — В общем, как я и говорила ранее, судебный процесс — невыгодное для обеих сторон решение. Мое издательство, Мисс Грейнджер, заверило меня, что любые ваши желания подлежат рассмотрению и удовлетворению, если заявление в суд будет отозвано, — завершила она свою пламенную речь этим высказыванием и обратилась к девушке напротив, не забыв невинно улыбнуться. Гермиона отвлеклась от увлекательного процесса рисования и подняла голову. — Любые? — Любые, — Изабелла утвердительно кивнула. По её губам растянулась улыбка, она чуть наклонилась вперёд и оперлась локтями о поверхность стола. — Я хочу два миллиона фунтов, дом или двухэтажную квартиру в центре Лондона, разоблачительную статью о себе на первой полосе вашей газеты и разговор с моим главным редактором, чтобы он вернул меня на работу. Драко повернул лишь голову в их сторону, он едва сдерживал смех, судя по его выражению лица. Непонятно было, над кем именно он смеялся, но ситуацию очевидно находил крайне забавной. Гермиона в свою очередь находила крайне забавным выражение лица представительницы The Guardian. Она явно терялась в собственных словах и не могла подобрать нужных, но уже через секунду взяла себя в руки. — Я не вполне уверена, что мое руководство сочтет столь высокие требования соизмеримыми нанесенному ущербу. — Потому я отказываю вашему руководству в урегулировании ситуации в досудебном порядке, — Гермиона чуть дернула плечами и вновь откинулась на спинку кресла. — Мисс Грейнджер, я думаю, что вам стоит гораздо тщательнее поразмышлять над принятием столь серьезного решения. Суд принесет лишь убытки обеим сторонам. — Осмелюсь с вами не согласиться. — Этот разговор не имеет особого смысла, Изабелла, — вмешался Малфой, подходя к ней. — Полагаю, мисс Грейнджер непреклонна в своих принципах и не пойдет на сделку. Она в свою очередь поджала губы, смеряя Гермиону взглядом. Вполне вероятно, что Грейнджер будет числиться первой в её списке неудачных переговоров. — Может быть, хотите выпить кофе перед уходом? У меня ещё есть несколько вопросов, которые я хотел бы обсудить, — пока женщина поднималась с места, Драко кивнул ей в сторону своего кабинета. Его обходительный тон был таким очевидно фальшивым для Гермионы, но искренним для Изабеллы. Он медленно проводил женщину до двери, а Грейнджер попросил вывести одну из своих помощниц. Домой она ехала с чувством особого торжества и победы, хоть и праздновать было слишком рано. Суд всё ещё мог кончиться для неё далеко не самым благоприятным образом, и тогда она окончательно потеряет все пути назад к своему положению и работе. Пожалуй, откинув Малфоя подальше, этот вопрос — единственный, оставшийся в её голове. Над ним она размышляла бы неделями, ответ не находился, а потому и время для неё бежало чересчур быстро, приближая «судный день». Октябрь подкрался незаметно для неё. Осень опустилась на Лондон суровыми дождями и золотым листопадом. В комнате Гермионы горели свечи, на столе стояла кружка горячего английского чая, а она сама позволяла себе проводить тоскливые вечера за фильмами или книгами за неимением работы. И погружение в давно знакомую историю Хитклиффа из «Грозового Перевала» помогало ей забыть о существовании Драко Малфоя хоть на пару часов. В один из таких дней, когда Гермиона уже намеревалась отправиться в постель, она получила сообщение. Каждое смс под вечер вызывало в ней совсем не приятные воспоминания, поэтому она мгновенно напряглась, хватая телефон. И не зря. Знакомое имя на экране, по-особому тревожные новости в тексте. Драко Малфой: Суд назначили на 14 октября в 10 утра. Ты заедешь ко мне в офис завтра, чтобы закончить все приготовления?