Летние зарисовки

      Альберт волновался и сильно. Мандраж от предстоящей встречи окутал его томительной дрожью, и он с силой концентрировал внимание, чтобы не сыпануть сахара в миску больше, чем того требовал рецепт. Конечно, Майкрофт и бабушка Холмс настоятельно уверяли, что все заботы об их совместном вечере-пикнике возьмут на себя, и от братьев Мориарти требуется лишь хорошее настроение, но… Альберт просто не мог прийти с пустыми руками. Нет. Точно не тогда, когда ему так отчаянно хотелось показать себя в лучшем свете! Он ведь и впрямь гораздо больше, чем заботливая тень над Уильямом и Льюисом.       И раз овощей да мяса на гриле будет предостаточно, Альберт решил приготовить свой фирменный десерт — крем-брюле ведь как ни что лучше вписывается в такие посиделки у костра. За этим занятием успел пролететь день — сначала смешать всё, запечь, после охладить и обжечь огнём. А в перерывах успеть привести себя в порядок и достать из припрятанного ящика с вином на тщательно прибранном за эти дни чердаке пару бутылок.       Уильям с Льюисом, конечно, заметили суету брата. И если первый только хитро улыбался, то младший не сдерживал глупых рожиц. Тоже желал удачи, да, но и не подшутить не мог — наверное, во всём виноват этот Шерлок Холмс. Он ведь очень помог Лу отпустить себя, хоть сам он пока этого не заметил. Однако Альберт обязательно припомнит Льюису всё-всё в следующий раз: исключительно из братской вредности, да. А пока что настал долгожданный час встречи.       Альберт поправляет лёгкую рубашку с длинным вырезом и цветом весенней травы и крепче ухватывает посеребрённый поднос с десертом. От нервов слегка прикусывает нижнюю губу и прищуривает глаза, и именно в таком положении его застаёт вспышка фотоаппарата Уильяма. С радостным смехом о том, что этот снимок непременно нужно показать Холмсам, они с Льюисом выбегают из дома и несутся через дорогу к полянке под невысокой рябиной на соседском участке. Там уже пахнет дымом, и слышатся чужие радостные голоса, играет незатейливая музыка с чьего-то телефона. Альберт с силой выдыхает и на мгновение закрывает глаза.       Пора уже и ему отпустить себя. Вечер обещает быть исключительно значимым.              

***

             Посиделка в компании этих старых и новых друзей получилась необычайно уютной. Сдержав обещание, Майкрофт позвал их с Шерлоком давнего друга — Морана, что был владельцем небольшой фермы-ранчо где-то за рекой. Вместе с ним пришёл работающий там же Фред, который не так давно влился в их компанию, но успел стать всеобщим любимцем. Он с воодушевлением рассказывал Льюису о разных обитающих у них животных и особенно долго показывал фотографии многочисленных цыплят. Переглянувшись и обменявшись тёплыми улыбками, Уильям и Шерлок молчаливо договорились о том, что непременно сводят Льюиса посмотреть на всех этих зверей вживую. Да что Льюис — им самим, словно детям малым, впервые узнавшим о существовании зоопарка, захотелось потискать эти маленькие пищащие жёлтые комочки, которые так забавно копошились на очередном видео в телефоне Фреда.       Моран пришёл не только с другом-почти-младшим-братом, но и не с пустыми руками: принёс несколько бутылок хорошего рома и старую добрую гитару. Шерлок, увидев её, сбегал домой за своей скрипкой и вот уже они вдвоём пытались наладить совместную игру какой-то классически-застольной песни. Все остальные подхватили их мотив и запели — порой невпопад и не слыша нужных нот, но душевно и искренне так.       На лавочке под самой рябиной сидела лучистая Ирен, кутая плечи в длинный синий платок и периодически пихая локтём Милвертона рядом с собой. Тот скучающе цедил своё вино в пластиковом стаканчике и с тоской проверял новые сообщения на телефоне. Уильям предположил, что Чарльзу удалось обменяться номерами с этим Джоном, но, возможно, их общение ещё не пересекло ту прозрачно-жёсткую грань неловкости. Шерлок же всеми глупыми спорами и подколами пытался Милвертона раскачать, и у него, кажется, даже получилось — Чарльз засмеялся на паре особо удачных шуток и начал привычно язвить в ответ.              Альберт подобрался поближе к этому Майкрофту. Полусладкое вино распаляло кровь, но не кружило голову в отличие от синего марева глаз. Голос Майкрофта слегка хрипловатый, низкий. Он говорил что-то о своей работе, расспрашивал Альберта про его собственную, про увлечения и интересы. А Альберт был рад, что когда-то наловчился выполнять несколько задач сразу и теперь мог не просто не терять нить диалога, но и вдоволь рассмотреть Холмса. Какой же он притягательный. Как же хочется его коснуться.       Облизнув сухие губы, Альберт, словно сбежав из дешёвого фильма, тянется тому же бокалу, что и Майкрофт. Руки на секунду соприкасаются, прошибая тело долгожданным, желанным разрядом тока. Конечно, всё совершенно случайно.              — Прости… те, — Альберт щурит глаза на этой запинке и внимательно смотрит на Майкрофта. Тот невозмутим. Тот выглядит так, будто давно разгадал все планы и уловки Мориарти, но пока позволяет с собой играться — всё потому, что самому до забавного интересно.       — Верно, мы же с вами так и не перешли на ты… Моя ошибка, — однако, чтобы играть стало ещё интереснее, нужно повысить ставки. Майкрофт улыбается пленительно-добро и протягивает Альберту злополучный бокал, — но ведь ещё не поздно всё исправить, верно?              Под гул и смешки остальных они переплетают руки и отпивают, глядя глаза в глаза неотрывно. Вино щиплет горло, а искры между ними, кажется, разгораются в пылающее кострище, чем-то похожее на то, об которое Альберт весь вечер грел свои руки. Но согреваться от взгляда синих глаз на его губах, шее и теле — гораздо лучше.              Насмотревшись на них, Моран с усмешкой предлагает Ирен сделать так же. Его устойчивость к алкоголю гораздо хуже, чем он пытается показать, но это никогда его не останавливало от нового глотка. Оттого в хмельной голове даже не зарождается мысль о том, что «перейти на ты» с Ирен — предложение совершенно бессмысленное. Они ведь знакомы тысячу лет, о чём Адлер не приминает напомнить с ехидной улыбкой на лице. И с этим же хитрым взглядом она всё же пьёт с ним. А когда стаканчики опустели, она, чуть касаясь алыми губами пылающей щеки Морана, что-то шепчет ему на ухо и звонко смеётся. Ей нравится его внимание. Нравится, что он наконец-то начал оказывать его почти открыто.       Моран после её слов вновь берётся за гитару, тянет какой-то по-мужски слезливый, неспешный романтический мотив. Поёт глядя на неё и с каждым словом всё больше рдеет, словно не видавший жизнь мальчишка, но это чувство в его душе стоит всех нелепостей в мире.       Шерлок, беря в руки отложенную скрипку, подхватывает мотив, но любуется не Ирен, а своими Мориарти. Они сидят на низкой скамейке в стороне от кострового дыма. Льюис прижался к брату, положил свою голову ему на плечо. Уильям нежной украдкой целует его в макушку и лоб. Они оба заворожены мелодией, а когда та подходит к концу, утягивают Шерлока к себе в объятия. Чтобы ближе, чтобы чувствовать точно — он, такой талантливый, красивый и немного дурной, принадлежит им. Только им. Шерлок что-то шутит в ответ, отчего Уильям и Льюис смеются, при этом всё же заливаясь румянцем.              

***

             И так незаметно с наступлением ночи дружеская посиделка превратилась в романтичный междусобойчик. Фред давно ушёл в дом к Ба — для него это время уже совсем позднее, а ещё милая старушка всегда поит перед сном вкусным чаем с самодельным вареньем. Милвертону же уйти так просто не выйдет. Он бы и не хотел, честно. Просто тоска вновь накатила, глядя на все эти взаимные чувства. Не его чувства.       Тихо вздохнув, он идёт к качели, которая висит между двумя высокими берёзами чуть в отдалении, чтобы не мешать остальным. А помешать хочется и очень, но он старательно душит в себе свою едкую натуру — не для того он столько рос над собой, чтобы сейчас скатиться в банальные насмешки. Телефон в руках внезапно звонит. «Джон Раскин» — выводится на экране, и у Чарльза перехватывает дыхание. Конечно же, он ответит.       Их разговор — какая-то полная, абсолютная бессмыслица. Но сердце отчего-то греет. Оказалось, что Джон случайно перепутал номер. Он даже мило извинился за столь поздний звонок, но вот прощаться не спешил. Неужели, тоже интересно, не безразлично? Милвертон не задумывается об этом сейчас — он старательно извлекает пользу из каждой секунды диалога. И пускай польза эта заключается лишь в знании того, что Джону нравятся желтоватые бабочки-капустницы. Это тоже важно.       Шерлок, глядя на несдержанную глупо-влюблённую улыбку старого друга, шепчет своим Мориарти о том, что этих двоих непременно нужно свести на предстоящей дискотеке ради всеобщего благополучия. Раздражённый, томящийся Милвертон — биологическое оружие замедленного действия. Уильям и Льюис хихикают и согласно кивают. Хоть они сами знают Чарльза всего ничего, но любви определённо достоин каждый.              А Альберт, почти засыпая на плече у Майкрофта, довольным котом жмурится, слушая похвалу о своём десерте. И от каждого нового витиеватого слова Холмса на его собственном языке расцветает сладость. Пока рассвета не видно за звёздами, это лучшая, комфортная ночь — бесконечна.