Под моей кожей

Гермиона не видела профессора Блэк ни на следующий день, ни на следующий день после этого. Она не могла отследить ее, используя карту и плащ, а также увидела, как она полностью исчезла со страниц, что заставило ее задуматься, куда подевалась темная ведьма. Наступила пятница, и ей не терпелось покончить с завтраком, чтобы отправиться на урок защиты от темных искусств. Она едва обращала внимание на Джинни, которая рассказывала ей о семейных новостях. Ее сердце учащенно забилось от осознания того, что она снова увидит Беллатрикс. ‘Это увлечение приведет меня к смерти’. Когда они пришли в класс, Блэк там не было. Драко и большинство слизеринцев уже сидели, и он тепло улыбнулся ей, когда она заняла свое место прямо перед столом профессора. Прошло несколько минут, когда темная ведьма ворвалась в комнату, хлопнув за собой дверью, заставив нескольких учеников вздрогнуть. «Отложите книги. Взгляд вперед и в центр». — Зарычала она, поворачиваясь, чтобы поприветствовать класс, ее лицо было как гром среди ясного неба. Гермиона сглотнула, держа в руках красивую книгу, которую она получила от Беллатрикс, наслаждаясь ее текстурой. «Я надеюсь, что вы все сделали домашнее задание, потому что сегодня вы начнете изучать основы щита. Бог знает, что некоторым из вас это нужно». — Она пробормотала последнее утверждение, но Гермиона уловила его, не понимая, почему оно заставило ее нервничать. Драко поднял руку. «Да». — Рявкнула она, указывая на него небрежным жестом руки, в которой удобно покоилась недавно возвращенная изогнутая палочка. «В библиотеке не так много информации по этому предмету». — Начал юноша. — «И нам все еще не разрешена запретная секция». — Фыркнул он. «Верно». — Уступила Блэк. — «Однако искусство как окклюменции, так и легилименции считается темным, так что …» «Так зачем же мы тогда их изучаем?» — Прервал один из гриффиндорцев. Ноздри Блэк раздулись, ее глаза, похожие на почерневшие ямы, уставились на говорившего студента. — «Ты смеешь прерывать меня, мальчик!» — Закричала она. — «Может быть, тебе было бы полезно научиться скрывать свои мысли, особенно те, которые касаются моего декольте. Минус десять баллов с Гриффиндора». «Но я …» — Он запнулся, покраснев от смущения. «Если вы не хотите провести остаток моего урока без языка, я советую вам держать его крепко во рту!» Она обошла вокруг своего стола, глаза все еще были дикими от ярости. Сказать, что Гермиона не была ошеломлена, было бы ложью. Она должна была бояться. Остальная часть класса, казалось, была в ужасе. Даже Драко выглядел нервным. Но необузданная сила и энергия, исходящие от Беллатрикс, были как наркотик, и они тянули за самые уголки ее рассудка. Руки Блэк вцепились в край стола, и на мгновение показалось, что она может его опрокинуть. Она повела плечами, с резким хрустом изогнув шею. «Как я уже говорила …» — прошипела она, все еще глядя на ученика: «Это Темные искусства, но если ты чему-то научился за последние несколько лет, это должно быть то, как защитить себя от их использования». — Она двигалась, как кошка, когда говорила; медленно и осторожно, ее взгляд перебегал от ученика к ученику. — «Сегодня мы начнем с простого щита. Я бы хотела, чтобы каждый из вас вспомнил что-нибудь яркое. Что-то простое в эмоциях, но ничего глубоко личного». Джинни храбро подняла руку в воздух. «Да, мисс Уизли?» «Вы имеете в виду что-нибудь нейтральное, что не вызывало бы слишком много чувств?» «Точно». Драко снова поднял руку. Профессор Блэк кивнула ему. — «Из того, что я прочитал, воспоминания должны быть нейтральными, иначе эмоциями, связанными с ними, можно манипулировать». Блэк улыбнулась. — «Пять баллов Слизерину. Да, это верно. Даже с базовыми знаниями легилименции, вы, по сути, вторгаетесь в чей-то разум. Вы можете наложить свои чувства на упомянутую память, заменив надежду страхом, а боль удовольствием. Ваша память должна сохранять свою правду, не скрывая своих чувств». — Она прошла в конец класса, взмахнув темно-зеленой мантией. Все повернулись на своих местах, когда она продолжила говорить. «Пожалуйста, смотрите вперед». — Сказала Беллатрикс, возвращая студентов на прежние места. — «Я буду хлопать вас по плечу по очереди. Когда я кричу «пара», вы убираете свои вещи и садитесь вместе. Я ясно выразилась?» Повисло напряженное молчание. «Я ожидаю ответа, когда задаю вопрос». — Зарычала она. «Да, профессор Блэк». — Скандировал класс в нервном ожидании. Беллатрикс двинулась из задней части класса, разбивая учеников по парам, на ходу разбрасывая сумки и вещи по разным партам, чтобы класс реорганизовался как можно быстрее. Дойдя до первого ряда, Гермиона увидела, как Драко и Джинни сели вместе… «Грейнджер, ты со мной». — Голос Блэк был подобен бархату, когда она встала перед ее партой, заставляя девушку поднять глаза и на мгновение встретиться с глазами цвета оникса, прежде чем они снова исчезли. Гермиона не была уверена, что делать со своими вещами, но, поскольку Джинни пересела, чтобы сесть с Драко, она была одна за своей партой, поэтому осталась сидеть на месте, ее пальцы сжимали книгу, которую она все еще держала в руках. «Я хочу, чтобы вы на минутку задумались о своих воспоминаниях. Помните, сохраняйте простоту и отсутствие тяжелых сантиментов. Затем решите, кто из вас защитится первым. Как только ваш щит будет установлен, сообщите своему партнеру, что вы готовы использовать Легилименцию. Легилименты, я хочу, чтобы вы увидели это воспоминание. Не… Повторяю, не настаивайте дальше. Как только у вас появится воспоминание, отступите и обсудите. Если вы добьетесь успеха, поменяйтесь ролями. Начинайте». Комната наполнилась шумом разговоров и дискуссий, но мозг Гермионы был намного громче, поскольку ее уши наполнились шумом ее ноющего пульса. Волна беспокойства, смешанного с желанием, захлестнула ее, пока она ждала, когда Блэк присоединится к ней. Когда профессор скользнула в кресло рядом, взгляд Грейнджер был направлен прямо на верхнюю пуговицу накрахмаленной серой рубашки. Пуговица была последней возможной расстегнуть, прежде чем стать чем-то неприличным, но это не мешало мягкому изгибу груди Беллатрикс, когда она сидела под правильным углом. И Гермиона определенно была под правильным углом. Она почувствовала покалывание тепла, поднимающегося по ее коже. Она тяжело сглотнула, поток воздуха покинул ее легкие, когда она подняла глаза вверх, осматривая горло темной ведьмы, ярко выраженные ключицы, ведущие к изящной шее, которая терялась в распущенных темных кудрях, выбившихся из прически, которую она укладывала. Гермиона не могла перестать пялиться на Беллатрикс, ее глаза впитывали все, что могли; линия подбородка выглядела жесткой, но кожа, покрывающая ее, была такой мягкой и эластичной, бледной и соблазнительной. Красные губы, пухлые и полные, приоткрыты, как будто они говорят, двигаются, как будто они… «Грейнджер. Грейнджер?» ‘Вот дерьмо, она говорит’. Гермиона покачала головой и посмотрела в глаза Беллатрикс. «Извините. Не уверена, куда я там попала». — Пробормотала она, жар распространился по ее шее и щекам, надеясь, что ее не собираются отчитывать за мысли, как только что отчитали ее одноклассника из Гриффиндора. «Хм». — Ответила Блэк, переводя взгляд на книги на столе, явно заметив свой подарок, спрятанный под рукой Гермионы. Если она и прочитала ее мысли, то не подала виду, за что Гермиона была чрезвычайно благодарна. «Ты думала о воспоминании?» Она прочистила горло. «Да». «Хорошо, полагаю, мне не нужно спрашивать, сделала ли ты домашнее задание?» — Рубиновые губы сложились в ухмылку, от которой у гриффиндорки участился пульс. «Нет, Вам не нужно». — Она сделала паузу, затем добавила. — «В конце концов, я ненасытный читатель». — Она мягко улыбнулась, ее голос был едва слышен. Блэк не ответила, но Гермиона могла поклясться, что услышала тихий вздох, слетевший с ее губ, прежде чем она снова заговорила. «Поставь свою память на первое место. Не форсируй это. Не забудь пройти через это так, как будто это все, что ты хочешь, чтобы я увидела. Понимаешь?» «Да. Я готова». — Она закрыла глаза. «Легилименс». — Прошептал хриплый голос. Она вздрогнула, первой мыслью было, как сильно на нее повлияло то, что Беллатрикс была так близко, ее теплый запах снова проникал в ее чувства. Она подавила эту мысль, молясь, чтобы это было достаточно быстро, чтобы избежать назойливого вторжения, и подняла свой щит. Воспоминание было простым. Это было ее первое понимание магии, когда МакГонагалл навестила ее родителей с приглашением в Хогвартс. Она почувствовала толчок в своей голове, словно пальцы проникали в ее разум, как будто переворачивая страницы книги. Это не казалось навязчивым, и так же быстро, как она почувствовала темную ведьму в своем мозгу, она вытолкнула ее. Девушка открыла глаза. «Это было правильное и хорошо подобранное воспоминание». — Сказала Беллатрикс. — «Это было хорошо, но не здОрово. Я почувствовала твой страх с самого начала… страх… связанный со мной…» — Ее голос упал ниже, а брови нахмурились. Гермиона запаниковала, задаваясь вопросом, действительно ли темная ведьма знала о ее растущей одержимости. Но ей не стоило беспокоиться, поскольку она заметила выражение лица своей учительницы, маску стыда и сожаления, прилипшую к ней. «Я все понимаю. Я все еще пугаю тебя». — Она отстранилась, увеличив расстояние между ними. Гермиона отчаянно хотела схватить ее и успокоить, но она также прекрасно понимала, где они были, окруженные ее одноклассниками. Кончики ее пальцев опустились. «Вы не понимаете». — Ответила девушка. Беллатрикс расправила плечи и впечатляюще быстро восстановила самообладание. «У меня есть мое воспоминание. Я готова, если вы готовы, мисс Грейнджер». Гермиона наблюдала, как темные глаза закрылись, и не могла не оценить поразительно красивую женщину перед ней. Она знала из своих изысканий, что профессору Блэк сорок шесть лет, но она, конечно, не выглядела на столько. Она легко сошла бы за тридцатилетнюю, а учитывая, как стареют волшебники, она предполагала, что Беллатрикс всегда будет выглядеть сногсшибательно. Она вздохнула и придвинулась ближе к старшей ведьме. «Легилименс». — Произнесла она, сразу почувствовав, как ее втолкнули в разум грозной женщины. Грейнджер увидела разрушенный дом, элегантный в своем великолепии, но нуждающийся в ремонте. Она почувствовала гравий под ногами, прежде чем ее занесло во впечатляющий мраморный вестибюль, лестница, ведущая на этаж выше. Она наблюдала, как женщина, которую она приняла за Беллатрикс, бродила по комнатам, замечая покрытую мебель, картины и паутину, прилипшую к стенам. Длинные пальцы ласково пробирались по темному коридору, деревянные половицы скрипели под ее ногами. Затем она почувствовала толчок в мозгу. Было ли это толчком в ее сознании или сознании Блэк, она не могла сказать, когда рука протянулась и сняла простыню со стены, открывая портрет пожилого джентльмена. Ее голове стало жарко, и она поморщилась, ожидая продолжения воспоминаний. «Встань на колени, девчонка! Встань на колени!» «Пожалуйста, отец, нет!» — Умолял голос. Раздался звук разрыва и видение молодой девушки, склонившейся на полу, платье разорвано, ее длинный позвоночник холодный и дрожащий в темноте. «Такое разочарование».- Фыркнул мужчина. -“Crucio! Crucio!» Грейнджер схватилась за голову, туман заполнял пространство, когда ее выталкивали из этого холодного темного места и обратно за пределы дома с его длинной гравийной подъездной дорожкой. Ее глаза распахнулись и встретились с угольно-черным взглядом профессора Блэк. На ее лбу блестели капельки пота, челюсть была так плотно сжата, что скулы казались еще более суровыми. Она выглядела явно разъяренной. Гермиона покачала головой, в замешательстве нахмурив брови. ‘Я слишком сильно надавила? Что это было? Кто это был? ’ Прежде чем она успела моргнуть, Блэк поднялась на ноги. Казалось, она не могла преодолеть достаточное расстояние между ними, когда прошла в конец класса и прижалась спиной к деревянной двери. Глаза Гермионы были прикованы к ней, но она не ответила на ее взгляд. Вместо этого она наблюдала, как грудь Беллатрикс поднимается и опускается в глубоких вдохах, по-видимому, пытаясь успокоиться. Прошло несколько минут, прежде чем она расслабилась и медленно подошла к каждой группе, сосредоточившись на парах и получая отзывы об их прогрессе почти роботизированным способом. Она не разговаривала с Гермионой до конца урока. Джинни спросила, все ли с ней в порядке, на что та кивнула и улыбнулась, не уверенная, что ее подруга действительно ей поверила. Грейнджер медленно собирала свои вещи, надеясь поговорить об увиденном, но Блэк выбежала из класса. Когда она не вернулась час спустя, Гермиона отправилась в свои комнаты, чувствуя себя подавленной и смущенной. ********************************************************************************** Беллатрикс не было на ужине. Снова. Гермиона гоняла еду по тарелке, Джинни жестикулировала Невиллу и Луне, чтобы они продолжали притворяться помолвленными, но с треском провалилась. «Давай, Гермиона. Это выходные». — Сказала младшая Уизли, улыбаясь. «У тебя много мозгошмыгов». — Добавила Луна. Гермиона вздохнула, отодвигая тарелку. — «Извините. У меня просто кое-что на уме, вот и все». «Поговори с нами». — Ответила Джинни, протягивая к ней руку. Она улыбнулась ей. — «Серьезно, я в порядке. Ты знаешь, какая я иногда и …» «И это была странная неделя». — Пробормотал Невилл. — «Я рад, что мне не нужно посещать уроки ЗОТИ. Я не знаю, как ты держишься». — Его глаза были добрыми и полными беспокойства. «В этом проблема? Я имею в виду, Блэк?» — прищурилась Джинни. «Нет. На самом деле ее уроки довольно поучительны». Луна смотрела поверх ее головы, как будто загипнотизированная тем, что она видела, и по какой-то причине это заставило Гермиону покраснеть, задаваясь вопросом, что именно она почувствовала. «Да, Гермиона права. Блэк на самом деле отличный учитель. Жестокая и напряженная, но определенно блестящая». Невилл кивнул. — «Ну, я имею в виду, все еще нелегко быть рядом с ней. Я… мне придется привыкнуть к этому, когда я буду преподавать здесь, это точно. Если она останется, конечно». «Она уходит?» — Глаза Гермионы расширились. «Не то, чтобы я знал, нет. Но не похоже, что этой должности сильно повезло, когда дело доходит до учителей». — Он ухмыльнулся. «Верно». — согласилась Джинни. Когда ужин подошел к концу, Гермиона вышла из зала, пообещав встретиться со своими друзьями за завтраком и поездкой в Хогсмид, не желая разочаровывать их, видя, как опечалилась Джинни, когда Гарри прислал письмо, в котором говорилось, что он не сможет навестить ее на выходных. Джинни упомянула об организации чего-то для ее предстоящего дня рождения, и у нее не хватило духу сказать «нет». — «Тебе исполняется двадцать два только один раз», — сказала она. Обогнув коридор, она заметила директрису, направлявшуюся к ней. «Гермиона, дорогая моя. Как дела?» — Минерва поприветствовала ее, сверкнув глазами. «У меня все хорошо. Как у Вас дела? Скучаете по преподаванию?» — Спросила она, и обе женщины воспользовались моментом, чтобы наверстать упущенное. «Вчера я освещала урок, который, должна сказать, был просто замечательным, но работа, безусловно, не дает мне покоя». — Промурлыкала шотландка. — «Но как насчет тебя? Как ты справляешься?» — В старых глазах плясали забота и беспокойство. Гермиона воспользовалась моментом и вздохнула. — «На самом деле, по большей части все хорошо». «Профессор Блэк». — пробормотала Минерва. «Отличный учитель». «У меня нет никаких сомнений на этот счет». «Если уж на то пошло, она избегает меня. Я пыталась поговорить с ней, и я… я» «Продолжай». — Подтолкнула МакГонагалл. «Я зашла к ней после уроков, чтобы вернуть ей кое-что». — Глаза Минервы сияли от предвкушения. — «На самом деле, ее палочку». — Сказала Гермиона, закусив губу. «Она была у тебя…у тебя была ее палочка все это время?» — Пришел удивленный ответ. «Да. Мне нужна была палочка и она как-то подошла, поэтому я использовала ее, пока не получила свою обратно». — Честно ответила девушка. — «Она была удивлена, но благодарна». «Да, я могу себе представить». — Минерва задумалась. «В остальном я нахожу ее одновременно разочаровывающей и блестящей». Наступила тишина. Недосказанные слова, которые ни одна женщина не хотела добавлять. В конце концов директор нарушила молчание. «Я рада, что профессор Блэк вживается в роль, но я также рада, что ты так хорошо справляешься, Гермиона. Я полагаю, она говорила с тобой о проклятии?» «Э, нет. Я не знаю, готова ли я это сделать». «Конечно, конечно. Она ясно дала мне понять, что это напряженный процесс, и ты должна чувствовать себя комфортно». Гермиона почувствовала, что ей становится теплее. — «Я поговорю с ней, когда буду готова. — Добавила она, отступая. — Приятно было пообщаться с Вами, Минерва». — Сказала она с улыбкой и слегка помахала рукой, прежде чем поспешить по коридору к Гриффиндорской башне. ********************************************************************************** Было чуть больше одиннадцати, когда Гермиона добралась до Астрономической башни. Она взяла с собой карту и свитер потолще. Девушка сидела на мраморном полу, а мантия-невидимка Гарри полностью скрывала ее. Она продолжала сверяться с картой, следов Блэк снова нигде не было видно. «Где же ты?» — прошептала Грейнджер, звук совы ухнул в ночном небе. Становилось все холоднее. Осень начала опускаться на Хогвартс. Она поймала себя на том, что размышляет, что надеть для поездки в Хогсмид, когда ее глаза снова пробежались по карте. — «Вот ты где». — Пробормотала она; шаги в коридоре подземелья направлялись к вестибюлю. Гермиона последовала за ней, кончики пальцев танцевали по пергаменту, пульс бешено бился на шее. Когда шаги Блэк, наконец, донеслись снаружи, Гермиона закрыла карту, села неподвижно и стала ждать. Беллатрикс ворвалась в башню. Она была одета в темно-серые облегающие брюки и свободную черную рубашку, которая вздымалась сзади, когда она подошла к краю камня. Она подняла руку, ставя защиту вокруг помещения. Гермиона была поражена тем, как темная ведьма легко использовала беспалочковую магию. Блэк обеими руками вцепилась в каменную балюстраду, ее тело было напряжено, единственные движения, производимые ветерком, развевали ее одежду и темные волосы. Прошло несколько мгновений, а Гермиона смотрела, как зачарованная. И тогда это случилось. Беллатрикс закричала. Это был дикий крик боли раненого животного. Такой громкий, что Гермиона была шокирована, задохнувшись от звука и силы ее крика. Это продолжалось до тех пор, пока у Беллатрикс не пересохло во рту. Следующий крик был грубым и отчаянным, звучащим так, как будто ее горло разорвалось надвое. Гермионе было больно за темную ведьму. Блэк выглядела разъяренной, не было никаких признаков того, что ее крики улучшили ее настроение. Затем она начала ходить, бормоча что-то себе под нос, но ничего из этого Гермиона не могла разобрать. Она чувствовала, что не должна была приходить туда, как какой-то вор в ночи, вторгаясь и наблюдая в тени, как шпион. ‘Когда я стала таким человеком? ’ Задумалась Грейнджер. ‘Ты знаешь, когда.' Ответил ее собственный разум, стараясь не думать слишком громко. Она сильно прикусила губу, когда Беллатрикс быстро прошла мимо нее, продолжая кружить по комнате. Женщина снова схватилась за каменный край и завыла в ночи, как дикое животное на луну. Напряжение, казалось, покинуло ее тело, и она поникла, опустив голову. Гермиона увидела, что она прекратила бороться. «Я не знаю, смогу ли я это сделать. — Блэк тихо пробормотала, качая головой. — Это слишком. Это просто слишком». В пустом пространстве снова воцарилась тишина, и Гермиона продолжала напоминать себе дышать. Она хотела бы уйти, но знала, что не сможет, не предупредив профессора о своем местонахождении, но большая часть ее хотела предложить утешение. Она не сделала ни того, ни другого. Ни один из вариантов не приветствовался, в этом она была уверена. «Ей не следовало давить. Она не имела права!» — Закричала она. Внезапная смена тона, заставляющая Гермиону слегка подпрыгнуть, ее спина поцарапалась о твердую каменную стену. Ярость Беллатрикс клокотала, извергаясь из нее, как горячая расплавленная лава. Она кричала и кричала, на этот раз хватаясь за грудь, ее крики были полны боли, прежде чем она съежилась на полу, прислонившись спиной к каменным колоннам, обращенным в комнату. Это был первый раз, когда Гермиона могла видеть ее ясно, ее лицо было бледным, щеки мокрыми от слез, губы потрескались от плача. Она выглядела совершенно побежденной, неподвижной, за исключением небольших неглубоких вздохов, которые она выпускала. Она была всего в паре метров от того места, где сидела Гермиона, и все же это было похоже на наблюдение за чем-то, происходящим в другом пространстве и времени, ее тело чувствовало себя истощенным, просто наблюдая, как темная ведьма разваливается на части. Беллатрикс сидела там долгое время. Как долго Гермиона могла только догадываться в тот момент, но она чувствовала онемение от холодной земли. Она посмотрела на профессора, чьи глаза с тех пор были закрыты, как будто она спала, опустив взгляд ниже. И вот тогда она это заметила. Точно так же, как и в ту ночь, когда Блэк появилась у ее двери. Темное пятно на внутренней стороне ее левой руки. Это определенно была кровь, на вид густая и темная. Кровь просочилась сквозь ткань рубашки Беллатрикс, делая черное еще чернее. Прислонившись к древнему каменному полу башни, подвергаясь воздействию стихии, она видела, как пухлые губы Беллатрикс двигались, как будто у нее был внутренний диалог. Кулаки сжимались и разжимались; длинные бледные пальцы упирались в землю. Гермиона задрожала под плащом, обхватив себя руками, уловив в ночном воздухе легкий запах Блэк. Минута проходила за минутой, а Гермиона смотрела, очарованная женщиной, которая преследовала ее во снах и вызывала ее худшие кошмары. Но ее страх исчез, исчез в течение недели после того, как она увидела такую уязвимость, почувствовала доброту и поняла, почему Беллатрикс Блэк была названа ‘Самой яркой ведьмой своего времени’. Название, которое они обе разделяли. Связь, связь. Она почувствовала, как ее шрам запылал в ответ на ее мысли. Беллатрикс снова поднялась и снова посмотрела в ночное небо, из ее горла вырвался глубокий вздох. Когда она заговорила, ее голос был грубым, поврежденным ее криками. «Цисси предупреждала меня не приходить сюда. Я не слушала…почему я не слушала. — Зарычала ведьма. — Ты сейчас слишком близко. Слишком близко, и я не могу… Я не могу … — Ее голос сорвался на рыдание. — Мне просто нужно исцелить ее, вот почему я здесь». 'Лгунья! ' Для ушей Гермионы это прозвучало так, будто последнее слово было произнесено совершенно другим голосом в адрес темной ведьмы, а не ее собственным. — 'Она говорит обо мне', — размышляла она, и осознание нахлынуло на нее вместе с дрожью. Когда Блэк, наконец, перестала созерцать звезды и отступила в пределы башни, она повертела палочку между пальцами. -“Держу пари, тебе понравилось быть хорошей для разнообразия. — Она вздохнула, убирая комнату. — Я думаю, это может привести к моей смерти». Она вышла из башни, исчезнув в темном коридоре внизу. Гермиона достала карту и посмотрела, как шаги удаляются в подземелья, прежде чем самостоятельно вернуться в свою комнату, ее голова кружилась от вопросов, а сердце действительно было полно беспокойства. ********************************************************************************** Хогсмид был прекрасным развлечением для Гермионы, но Беллатрикс никогда не покидала ее мыслей. В какой-то момент она могла поклясться, что видела, как темная ведьма исчезла в переулке, когда четверо друзей вошли в «Три метлы», но так быстро, что не было никаких доказательств, подтверждающих, что это правда. Воскресенье затянулось, как и понедельник. Она ходила в Зал на завтрак, обед и ужин оба дня, надеясь, что профессор Блэк появится, но она не пришла, и Гермиона не видела ее на карте с вечера пятницы. Сказать, что она была обеспокоена, было бы преуменьшением, и она подумывала поговорить с Сибилл или Минервой, но знала, что нарушит конфиденциальность Беллатрикс, а также выставит себя в роли новоиспеченного сталкера. Вместо этого она занималась, полностью поглощая содержание книги, которую дала ей Блэк. ‘Я все еще не поблагодарила ее’. Вздохнула девушка. В течение одной недели Гермиона прошла путь от ужаса и отчаянного влечения к бывшей Пожирательнице Смерти, до просто бесстрашия и поглощения ею. Мысли о ее взаимодействии с Беллатрикс проносились в ее голове, как приливные волны, и когда она представляла ее запах, ее горящие глаза, изгиб ее губ или выпуклость груди, она чувствовала, как жар разгорается в ее теле, как феникс, восстающий из горячего пепла. Она приняла душ. Холодный. Очень необходимый, чтобы успокоить боль. На улице было темно, час поздний, и ей нужно было подготовиться к завтрашнему уроку. Когда спустя пару часов кудрявая голова коснулась подушки, мысли потянули ее в ночь в Астрономической башне. Беллатрикс говорила о ее праве? По крайней мере в части, связанной с ее исцелением и проникновением в ее разум. Она ощутила, как чувство вины накрыло ее, как плащ, которым она была окутана. Она не имела права шпионить, но каждой клеточкой своего существа просто хотела приблизиться к этой женщине, узнать ее. Это стало самым важным, и теперь, когда ее шрам болел, это действительно заставляло ее чувствовать связь с темной ведьмой. Когда, наконец, наступил вторник, Гермиона села за свой стол и написала короткую записку, которую она намеревалась оставить профессору Блэк в начале лекции. Таким образом, у нее, по крайней мере, была возможность поблагодарить ее за книгу и, возможно, поговорить с ней еще раз. Урок начался вовремя во второй половине дня, и Гермиона терпеливо ждала, пока Беллатрикс рассказывала о предмете и расставляла учеников по прежним парам, за исключением того, что, когда она вышла вперед, она выбрала Джинни в качестве партнера Грейнджер, выбрав Драко для работы с собой. Девушка пыталась встретиться взглядом с женщиной, но не смогла привлечь ее внимание, стараясь не выглядеть раздраженной из-за того, что ее связали с подругой, которая, казалось, была очень рада, что они будут работать вместе. Большая часть урока была практической, как и на предыдущем занятии, за исключением последних двадцати минут, когда Блэк попросила их всех начать с эссе. В классе воцарилась тишина, за исключением некоторых обсуждений по теме, когда Беллатрикс села за свой стол. Посмотрев вниз, ее взгляд упал на конверт, на котором было красиво написано ее имя. Гермиона наблюдала, как она нахмурилась, ее пальцы сломали печать, извлекли сложенную бумагу, а глаза прочитали ее. Она услышала, как женщина вздохнула, явно перечитывая письмо несколько раз, не отрывая от него взгляда. Она наблюдала, как Блэк провела рукой по бумаге, которую держала; бессловесная магия в кончиках ее пальцев заставила написанное мгновенно перенестись в блокнот Гермионы. «Я хотела поблагодарить Вас за книгу. Надеялась поблагодарить лично, но не смогла этого сделать. Вы совершенно правы. Я ненасытный читатель, и иметь что-то из Вашей личной коллекции — это действительно потрясающе». Она немного съежилась от собственных слов, задаваясь вопросом, не звучит ли это по-детски. «Я также хотела извиниться за то, что произошло на днях в классе. Я и не подозревала, что вышла за пределы Вашего щита». Прежде чем ее письмо с последним извинением материализовалось, почерком ее профессора появились другие слова. «Не за что, мисс Грейнджер». Гермиона подняла глаза, чтобы посмотреть, смотрит ли на нее Беллатрикс, но она все еще смотрела на письмо. Она взяла перо. ‘Интересно’. Она задумалась, начиная писать под сообщением темной ведьмы. «Почему Вы поставили меня в пару с Джинни?» — Написала Гермиона, задаваясь вопросом, был ли это блокнот с Протеевыми чарами. Она наблюдала, как Блэк стиснула челюсти. ‘Похоже на то'. Прошла очень долгая минута, пока снова не появились черные чернила. «Ты знаешь почему». Желудок Гермионы сжался. Знала ли она почему? Не совсем. Профессор Блэк была такой запутанной. «Я не уверена, что понимаю». — Карие глаза снова искали ониксовые. Блэк фыркнула, сдувая с лица выбившуюся прядь волос. «Я напугала тебя. Как твой профессор, я хотела бы избежать повторения этого». «Вы меня не пугаете, профессор. — Она выстрелила в ответ, перо все еще двигалось в ее руке, звук царапал страницу. — Может быть, Вам и следовало бы, но Вы меня не пугаете». Беллатрикс отодвинулась от своего стола, создавая некоторое расстояние между собой и письмом. Гермиона наблюдала, как она двигалась к окну, ее движения были всегда грациозными. От нее пахло властью и богатством, которые облегали ее, как вторая кожа. Как ей удавалось контролировать грубую магию, которая, казалось, исходила из каждой поры, Гермиона не знала, но она не могла оторвать глаз. Затем Драко поднял руку, и это движение заставило Блэк шагнуть к нему, чтобы ответить на его вопрос. Джинни потянула ее за руку. — «Что с тобой?» — Зашипела рыжая. Гермиона захлопнула блокнот, надеясь, что ее подруга не видела содержащийся в нем разговор. «Ничего. Я просто отвлеклась». «Да уж вижу». Джинни ухмыльнулась, прищурившись. Гермиона почувствовала, что краснеет; благодарная, что ее интуитивная одноклассница не толкнула ее дальше. Блэк провела остаток урока у окна, так и не вернувшись к своему столу. У Гермионы не было выбора, кроме как начать работать над своим эссе, яростно пытаясь сосредоточиться. «Класс свободен!» — Закричала Блэк в тот момент, когда их урок закончился. Все спешили собрать свои вещи и ретироваться из кабинета. Джинни схватила Гермиону за запястье. — «Итак, я тут подумала. Твой день рождения чуть меньше чем через две недели». — Она усмехнулась, запихивая книги в сумку. «Это просто день рождения, Джинни. Я никогда не была тем, кто празднует». «Ты не любишь дни рождения?» — Спросил Драко, бочком подходя к дуэту, его сумка уже была собрана и перекинута через плечо. «Это просто странно. Разве магглы не должны устраивать большие вечеринки?» — Он усмехнулся с неподдельным интересом. «О, они определенно делают это». — Ответила Гермиона, медленно убирая свои вещи, пытаясь убить время в надежде поговорить со своим учителем. «Открытки, подарки, торты, воздушные шары». «Что такое воздушный шар?» — Спросил он, подняв бровь. «Это то, во что ты вдуваешь воздух, что раздувается. Также можно добавить в него газ, называемый гелием. Он легче воздуха, поэтому, когда ты привязываешь к воздушному шару ленточку, он остается на плаву. Наверное, маггловские дети думают, что это похоже на волшебство». — Она пожала плечами. «Это звучит странно. Интересно, но странно. — Малфой усмехнулся. — Итак, какие планы на этот день рождения?» «Как раз решаем. — Ответила Джинни, усаживаясь на стол. — Ты можешь помочь, если хочешь, Драко» «Да. Нет проблем». Гермиона почувствовала ее запах, прежде чем заметила, в поле зрения появилась темно-зеленая мантия. Когда она подняла взгляд, глаза Беллатрикс метались между Драко и Джинни. «Каким бы очаровательным ни был этот разговор, — вмешалась она, раздраженно фыркнув, — могу я предложить вам перенести его куда-нибудь, где мне не нужно будет его слушать. У меня из ушей идет кровь». Драко усмехнулся, пожимая плечами; широкая улыбка появилась на его лице. «Давайте уйдем отсюда, пока у нее не случилась аневризма». «Эм, встретимся за ланчем. Я просто хотела кое-что спросить у профессора Блэк». — Сказала Гермиона, хватая свою сумку. Джинни бросила на нее хмурый взгляд, который уверил Гермиону, что ее допросят позже. Прежде чем кто-либо успел повернуться, чтобы уйти, голос Блэк прорезал воздух, как нож. «Не сегодня, Грейнджер. Беги вперед». Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Драко взял ее под руку. «Пошли», — прошептал он, выводя их из класса, под звук захлопнувшейся за ними тяжелой двери.