Марья

      Наступило лето. И в Англии держалась парадоксальная жара. Поэтому Хогвартс-экспресс напоминал чем-то духовку. Мокрая спина неприятно липла к кожаному сиденью. И неистово хотелось пить. Но странная лень не давала встать за водой. В этот раз мне и Амине повезло, в купе кроме нас двоих никого не было. И никто не нарушал по-своему умиротворяющего молчания.       Она мечтательно смотрела в окно с лёгкой улыбкой. Наверное думала о том как солнечная погода меняет унылые пейзажи Англии. Я тоже смотрела в окно, но мне было не до них.       Рука постоянно лезла в карман, нащупывая несколько монет. Вначале это было приятно, ибо монетки были прохладными. Сейчас же от моих рук и общей жары они стали такими же раскалёнными как всё вокруг. Но я продолжала нащупывать свое богатство.       Это дарило мне очень противоречивые эмоции. С одной стороны это были первые заработанные мною деньги. Как и многие девушки из волшебного мира, который отличается консервативностью, я к своему возрасту ещё никогда не зарабатывала сама. И это первые деньги, которые я получила своим трудом. До этого меня сначала обеспечивала мама, потом муж. Но вот настал тот момент, когда мне самой придётся работать, чтобы иметь корку хлеба.       Но как бы не был приятен факт моей независимости, то что находилось у меня в руках ничтожно мало. Это меньше, чем если бы ребенок магл из рабочей семьи откладывал свои карманные деньги. По военным ценам это сущие копейки. В магическом мире экономическая ситуация получше, поэтому в Косом Переулке у нас хватило бы денег на некоторые продукты. Но о том, чтобы купить на следующий год себе чуть лучшие учебники речи не шло. О форме тем более. Выплата на следующий учебный год будет куда меньше чем на первый курс. Ведь предполагается что старая форма нам ещё в самый раз, не нужно покупать оборудование для зельеварения и волшебную палочку.       Но оборудование у нас и так было одно на двоих, что очень неудобно. И как же наивно полагать, что в нашем возрасте за год мы не вырастаем. Уже к концу мая просторные мантии в рукавах были в облипку, а юбки коротковаты. Страшно представить, что будет в сентябре. Стыд это конечно не самое ужасное ощущение, что я переживала в своей жизни. Но все равно не хочется ходить в короткой и маленькой форме, пока все будут бросать на тебя косые взгляды.       Этим летом нельзя бездельничать. Нужно искать ещё какой-нибудь путь заработка. Но кому может быть нужен труд двенадцатилетней хилой девчонки? В общем-то, в это время много кому. Идёт самая кровавая война за всю историю человечества. Люди умирают десятками миллионов. И уже никого не заботят какие-то там права человека. На ребенка смотрят прежде всего как на рабочую силу. Которой, к тому же, не нужно много платить.       Только вот на заводе я работать не хочу от слова "совсем". Да и на самодеятельность времени точно не останется. Миссис Коул и так всех детей отправит работать, за бесплатно. Выгоднее было бы уйти из приюта, но это не представляется возможным. По закону у меня должен быть опекун и в мире маглов, и в мире волшебников. Дипет, как директор Хогвартса, является опекуном в мире магии, а в мире маглов миссис Коул. И если только надо мной не возьмёт опекунство кто-нибудь другой, то я не могу сбежать из приюта. О пропаже сразу узнает министерство магии и начнётся разбирательство. В лучшем случае меня просто вернут в приют, вытянув все нервы.       Вообще, в голове моей зреет одна идейка заработка, которая может быть достаточно прибыльной и не затратной. Но на это требуется время и изучение. А пока что мы с Аминой и Томом высадились на вокзале и пешком идем до приюта.       Поскольку мы тоже волшебницы, пусть и мало значащие, он посчитал нужным вести себя с нами обходительно и вне стен школы. Вместе дошли до здания приюта и разошлись. И тут я поймала Амину на ужасных словах: —Правда он милый? – спросила она меня с подозрительным румянцем, когда с Реддлом разошлись в противоположные коридоры.       Внутри у меня все похолодело и постаралась непринужденно ответить, что, впрочем, у меня не получилось. —Нет, он явно притворяется. —Разве? Зачем ему это делать? Мне кажется, он правда добрый. —Правда добрые учатся на Пуффенудуе. А он Слизеринец. Очевидно, просто хочет всем нравится. В любом случае, лучше не стоит о нем думать.       На этом разговор о Томе был закончен. Амина больше не говорила со мной о нем. Но я то и дело за приемами пищи видела как она бросает на этого душегуба взгляды. И мне это очень не нравилось. Тому вряд ли зачем-то понадобится Амина. Но лучше ее держать как можно дальше от него. К счастью, она ещё слишком маленькая, чтобы проявлять интерес открыто. Когда такие мысли начнут приходить ей в голову, Тома уже в школе не будет. Да и в ее возрасте привязанности так долго не держаться. Сегодня один симпатичный старшеклассник нравится, завтра другой.       Про эту ее маленькую влюбленность я не забыла, но решила, что сейчас есть дела поважнее. Приютская жизнь шла во всю. День бежал за днём. В тяжёлой работе я не успевала о чем-либо подумать. Пол лета в какой-то странной дымке. Хотя, думаю, это все же недоедание. Раньше было проще, тело так питалось с рождения и давно привыкло к отсутствию нормальной еды. После Хогвартса это испытание было практически невыносимым. Постоянное головокружение и тошнота. Деньги тратить не решалась. Да и времени выбраться в Косой Переулок совсем не было.       Но все же так скоро пролетит и лето. В одно прекрасное утро, сделала вид что заболела. Температуру подстроить сложно, но пару приступов тошноты хватило, чтобы убедить воспитательниц. Мне разрешили не идти в школу и на завод.       Когда из спальни все разошлись, я быстро оделась в свое старое серенькое платье и наспех сделала косу. По приютским коридорам шла тихо, чтобы никто из соседок или воспитательниц не увидел. Затем выбралась в школьный двор и перелезла через ограду. До Дырявого Котла идти было прилично.       Бармен посмотрел на меня очень косо. Что может понадобиться маглорождённой волшебнице в Косом Переулке летом? Но мне ничего и никто не сказал. На улице взглядом нашла первый попавшийся продовольственный магазин.       Продавщица, полная женщина средних лет, поинтересовалась что мне нужно. Я решилась и взяла несколько килограмм сахара. На больше не было денег и сил.       Взяв в руки неприметный мешочек я стала думать что мне с ним делать. Вообще, спекуляция товаров из волшебного мира в магловский вполне себе уголовное преступление, за которое можно и попасть в Азкабан, и вылететь из Хогвартса. В некотором роде глупый закон, ведь сахар в любом виде есть сахар и никак не угрожает тайне магии.       В общем-то поэтому никто и не занялся гениальным планом обогащения. В больших размерах это очень легко отследить и попасться. Особенно сейчас, когда сахар большая ценность и редкость. По меньшей мере, если смогу его пристроить, я получу в трое больше изначальных вложений.       Но остаётся пристроить. Как? Я выгляжу как нищая бродяжка, коей и являюсь. Потенциальным покупателям первым делом прийдёт в голову то, что я украла драгоценный продукт. Если попадется принципиальный человек, то может и сдать.       Поэтому стоит искать максимально обшарпанную булочную. Там сахар нужен всегда и в больших количествах. А обшарпанную потому что принципы могут себе позволить только богатые люди, или по крайней мере те, кто не знают нищеты. А человек бедный не будет задумываться о законности, когда на чаще весов стоит его выгода.       И стоит найти место подальше от приюта, чтобы не встретиться с этим человеком случайно. Все же занимаюсь уголовщиной. И вряд ли смогу объяснить откуда достала дефицитный товар.       Со временем такое место было найдено. Продавец, он же хозяин булочной, был сурового вида большим мужчиной с маленькими глазами и неухоженной колючей щетиной на лице.       Как только я вошла, его суровый взор был сразу обращён на меня со всей пристальностью. Очевидно, человек не первый день в деле и знает, что такие бродяжки то и дело ищут глазами что украсть съестного. Как только я подошла к прилавку он грубо спросил: —Чего надо? Можешь не подбираться, все равно ничего не получишь. —У меня к вам деловое предложение, – сказала я и посмотрела по сторонам, как это принято делать, говоря это фразу.       Булочник посмотрел на меня скептически. Очевидно, никаких дел с попрошайками он ещё не вёл. —Вам ведь нужен сахар, верно? А его сейчас нигде не достать. Тем более за ту цену, что предложу я.       Его взгляд стал чуть менее скептическим, даже как будто бы проснулась какая-то заинтересованность. —Нужен. Неужели спёрла где? —Нет, сахар получен честным путем. Каким – вас интересовать не должно. Будете брать? Нет, я уверена за ту цену что я предлагаю желающих найдется много.       Булочник задумался и напрягся. Без сахара выпечка получается совсем не съедобная и ее практически никто не берёт. А после того как я назвала цену у него пропали все сомнения. И в том что продукт был получен законным путем, и в том стоит ли брать или нет.       В итоге сделкой остались довольны оба. Я увеличила заработок вдвое, а булочник обрёл дефицитный товар по низкой цене. В тот же день я принесла в приют немного колбасы и сыра. Невиданная роскошь для местных детей, поэтому ели мы с Аминой ее ночью и в темноте. И были обе вполне счастливы, уснув впервые за полтора месяца сытыми.