Марья

      Вторая половина лета пришла куда лучше, чем первая. В основном благодаря улучшенному питанию. Разумеется, питались мы все ещё не полноценно. Приготовить нормальную еду не представлялось возможным, так как наличие продуктов и, уж тем более денег на них, необходимо было держать в полной секретности. Но даже всухомятку съеденные продукты вроде колбасы, душистого свежего хлеба и сыра сильно спасали.       В итоге за лето я не только не вернулась к своему прежнему, совсем уж бедному виду, утерянному в Хогвартсе, но и даже немного выросла. Хотя все ещё волосы выглядели сухими и очень ломкими, щеки были впалые, а на теле все косточки выпирали, я с удовольствием отменила что стала немного выше. Да и на груди, где год назад не было совершено ничего, появилось два крошечных холмика. Хотя, вспоминая прошлую жизнь, они вряд ли в будущем станут сильно больше. В целом общая болезненность не прошла, но я заметила, что это тело перестает уже быть ребенком.       За лето я ещё несколько раз проделывала махинация с сахаром, что значительно пополнило наш капитал. Мы сможем позволить себе купить мантию и в этом году. Да, не новую. Но зато она не будет коротка. И в этом году у каждой из нас будут свои весы и котел. Что тоже очень радует. Да и можно будет позволять себе время от времени маленькие прелести детства вроде конфет. Я не очень люблю сладкое, но Амине было очень обидно наблюдать как другие едят все эти красивые и яркие волшебные сладости.       Но все же я не стала слишком злоупотреблять этим незаконным способом. Во-первых потому что оптом таскать на себе сахар я не могу. Куда маленькой и худенький девочке, измученной работой? Плюс это выглядит довольно подозрительно, что маленькая девочка, очевидно маглорождённая, покупает зачем-то несколько килограммов сахара с завидной частностью. Я не первая и не последняя кто придумал эту схему и о подобных подозрительных случаях сразу же докладывают министерству магии.       А оно и в мое время было не слишком-то лояльно и к детям, и к взрослым. А в 40-х когда ни о каких правах человека ещё не шла речь и заикаться не стоит. Экономическое нарушение, которое несёт в себе угрозу секретности. За это, будь тебе девяносто или пять, можно присесть в Азкабан очень надолго. Но, впрочем, я не жадная. Вместе с тем, что нам выдаст школа получится вполне приемлемая для скромной школьной жизни сумма.       В этот раз в Косой Переулок мы пошли без Тома. Видимо министерство считает, что в двенадцать лет можно уже спокойно шляться по улицам чужого и незнакомого тебе мира без какого-либо сопровождения. Том же в свою очередь, каким бы учтивым он не хотел казаться, так и не предложил нам свою компанию. Ему не хочется вешать себе на шею малолеток. И это его желание я полностью поддерживаю. Я тоже не хочу с ним никак контактировать. В отличие от Амины. Даже к концу лета вот эти ее мечтательные взгляды не пропали. Успокаиваю тем, что она слишком мала и слишком бедна, чтобы привлечь его внимание.       Все нужные покупики были сделаны быстро. В конце концов, я уже проучилась в Хогвартсе положенный срок и знаю где, что, как и по каким ценам можно купить. В итоге у нас было все самое необходимое и на вокзале мы чувствовали себя менее неудобно. В этот раз свободных купе не оказалось и мы сели вместе с нашими однокурсницами. Время в поездке мы провели за спокойным разговором, который ничего после себя не оставил. Обсуждали каникулы, учебу, наряды. После того как мы приехали я совсем не могла вспомнить о чем шел разговор, настолько он был неважен.       Затем была поездка до замка, Большой Зал, распределение, скучная речь, сон. Дальше началась рутина. День за днём проходил одинаково спокойно. В этом году, поскольку я больше не так остро нуждалась в деньгах как в прошлом, брала меньше заказов на домашнее задание и подняла цену. У меня уже была в школе определенная деловая репутация и ко мне подходили первокурсники второкурсники со всех факультетов. Даже, краснея и злясь, Слизеринцы. Очевидно им было унизительно просить о такой услуге члена «Факультета Тупиц», но выбора не оставалось. Во всей школе было всего два человека, которые делали домашнее задание за деньги.       У меня был стабильный, пусть и маленький доход. Мне также помогала Амина, как могла. Но мне хотелось большего и я стала думать, что я ещё могу сделать. И в который раз судьба сама дала мне подсказку.       С тех пор как я стала выполнять все домашние задания на «Превосходно», профессор Слизернот медленно вводил меня в круг своих любимых учеников. Разумеется я была ещё слишком мала, чтобы вступить в Клуб Слизней, да и он был ещё не уверен во мне. Но мелкие услуги он все же мне оказывал.       А ещё он всячески поощрял в своих любимых учениках любознательность. И в следствии этого иногда разрешал пользоваться школьным складом ингредиентов для экспериментов. Разумеется кому-то больше, кому-то меньше. Том и вовсе имел ключи от лаборатории профессора, у них вроде бы был какой-то совместный проект – маленькое, но очень гордое открытие о котором никто ничего не знал.       Разумеется, профессор был совсем не против, когда я попросила немного посидеть в его лаборатории за интересным зельем, которого нет в программе. Когда просьба вскоре повторилась, профессор снова не возражал. И снова, и снова. Готовила я самые разнообразные и интересные вещи. Чудилки и вредилки, лекарства, крема и лосьоны. Скоро школа меня прознала как талантливого зельевара. А я никогда и не подозревала, что мне нравятся зелье. Но сейчас, когда интерес измерялся в монетах, я решила что это теперь мой любимый школьный предмет. Я стала больше читать на эту тему, открывать новые техники, вникать в механику.       В целом, это куда интереснее, чем может подумать любой школьник или взрослый человек. Хорошее зелье это как пазл. Нужно отлично знать все свойства, чтобы быть уверенным, что ты получишь в конечном итоге то, что тебе нужно.       Совсем не заметила, как книги вокруг меня стали только про новую страсть. Я начала придумывать свои формулы, пока что только на бумаге. И так невероятно почувствовать, что ты можешь что-то сделать. Своим умом чего-то достигать, любить, стремится. В сущности у меня и не было никогда шанса этого почувствовать. Как только я вступила в первую сознательную зрелость, все мои мысли были обращены к тому, как выбраться из этого бесконечного ада. Пережитый ужас и страх никогда не позволял открыться внутри чему-то светлому. Мне никогда раньше не приходилось думать о том, что я буду делать после, когда смогу стать свободным человеком. И теперь, вместе с горестью от потерянного времени я получаю и первую радость от любимого дела.