Неопределённости

             Деймон наблюдает за ней — колючей насмешкой соперника, трогательной мягкостью родственника, жгучим желанием любовника, разглядывает кровавые капли драгоценных камней в волосах — совсем скоро всё зальёт этим цветом: пол, стены и её богатое платье, всё королевство и их сомкнутые руки, нужно только подождать недолго, верно, храбрая и взрослая Рейнира, отчего же ты не убежала прочь со своим целомудренным рыцарем, отчего стоишь сейчас здесь и взгляд ловишь: долгий, изучающий?       Отвечаешь таким же — прямым, тягучим, стойким.       Вызываешь усмешку — довольную, гордую, лукавую.       Он принимает новые правила.       Деймон сидит нежеланным гостем, опасным врагом, любезным сердцу одной только принцессы-не-королевы визитёром — Рейнира дарит ему самую искреннюю улыбку за сегодняшний вечер, прячет её в уголке зацелованных им же губ и кружится в объятиях своего будущего мужа, словно и не замечает лживости происходящего, словно и не лжёт сама: ему, себе, королю, несчастному сиру Кристону — тому, кто был лишь заменой, подделкой, суррогатом, попыткой забыться в чужих объятиях, пока на коже её расцветали порочные прикосновения родного дяди.       — Сделай меня своей, — шептала она тогда, извиваясь в жарких руках, в желании стать ближе, проникнуть под кожу, сжечь драконьим огнём, что бушует в нём самом, вреда не причиняя — потому что Деймон тоже из этого рода, он скалит клыки и выпускает когти, он единственный выдержит её, пока остальные прячут глаза и пальцы, мучаются совестью и моралью — а он берёт живое пламя в свои ладони       и отпускает.       Потому Рейнира глядит сейчас зло, когда шепчет снова:       — Забери меня с собой.       Это обида брошенной девочки и оскорбленной женщины, это гнев и ярость, это мольба и желание — сбежать, спрятаться, перестать играть в пол силы и сковывать себя по рукам и ногам правилами и законами — ну же, король-без-короны, что стоит тебя взять то, что столь настойчиво предлагают, раз уже законная супруга твоя не нависает неизбежным отказом, а Рейнира — такая страстная, искренняя, честная в своих желаниях — стоит так близко и горящих глаз не опускает, настойчивая, храбрая, повзрослевшая.       Деймон дарит ей танец — недопустимый в своём бесстыдстве, истинно драконий в своей страстности, равный: они дышат в единый такт, двигаются синхронно, встречаются общей кровью, пламенем, откровениями.       Деймон впивается пальцами, пишет взглядом поверх чужих глаз, проникает в само естество.       — Заберу, — оставляет тихое обещание поверх лёгкого поцелуя в высокий лоб.       только вот       И растворяется в прозвучавшем долго крике.       не сейчас.